Вараста. Перезагрузка. (джен)

* * *

В Алвасете цвели гранаты. И персики, и груши. Цвело всё. Жизнь бурлила.

Ричард шёл босиком по берегу — волны накатывались одна за другой, оставляя белую пену — «следы грешной любви», как называл ее Рокэ.

Сам Рокэ — тоже в закатанных до колен штанах, и в расшнурованной на груди черной рубахе — ловко ставил парус на небольшом паруснике.

— Дикон, поторопись, начинается отлив.

— Иду, Росио.

Ловко прошел по узкому трапу, и бережно поставил чересседельную сумку на палубу. — Кончита собрала. Не мог же я отказаться.

Алва рассмеялся: — С Кончитой ссориться нельзя.

Дикон весело кивнул. Наклонился, вытащил вкусно пахнущий сверток: — А это специально для тебя, Вальхен.

Валентин комично поднял брови: — Ричард.

— Я обещал передать тебе лично в руки, на, держи, — ярко улыбнулся, и подмигнул, — раньше она меня откармливала, не переживай. Кончита — добрая душа.

Валентин прижал сверток к себе: — Пахнет умопомрачительно. — И улыбнулся, легко и свободно.

Здесь, на море, Придд расцвел. И дело было даже не в появившемся лёгком загаре, а в его единении с морем. Оно давало ему силы, рыбки начинали виться около его ног, стоило ему зайти в воду. Маленькие осьминожки охотно шли ему в руки — и Валентин с удовольствием играл с ними на мелководье.

Когда Рокэ впервые вышел в море на паруснике с Диком и Валентином, к ним прибилась стайка дельфинов. Придд тогда впервые так рассмеялся — казалось, его распирает от счастья и свободы. Он долго играл с ними, и распрощался с ними почти у самого города. Пара матросов, бывших тогда с ними, не смолчали по возвращении, и местные на Придда смотрели теперь с таким же почтением, как и на своего соберано. Но, с тех пор, Рокэ матросов с собой не брал. Их заменил Диего — брат Хуана. Уж в его молчании Рокэ был уверен.

Якорь бросили подальше от города, около скалистого берега.

— Сюда никто не ходит, Валентин.

Придд кивнул. Сел, свесив ноги в воду, прикрыл глаза. Вскоре около его ног появился небольшой осьминожек — покрутился, и уплыл. Следом из воды появилось щупальце осьминога побольше. Оно поднялось к ногам Валентина, потом повыше. Повелитель нежно погладил его, и зашептал. Осьминог уплыл.

— Они такие милые, правда, — с улыбкой сказал Валентин.

— Ну, да, — с запинкой ответил Дик, — когда ты рядом, я спокоен.

Из воды вытянулось щупальце, и плавно что-то опустило рядом с Валентином. Это оказались несколько устриц. Придд кинжалом раскрыл створки — между мягких тканей сверкнула жемчужина. Он аккуратно вытащил её, и положил в мешочек на поясе. Взял следующую…

В каждой было по жемчужине. Раскрытые раковины он сбросил в море — небольшие осьминожки их дружно схватили.

— Они любят устриц, — улыбнулся Придд.

Большой осьминог опять уплыл. Алва спросил: — Можно посмотреть?

Придд кивнул, вынул пару штук из мешочка. — Вот.

Рокэ присвистнул: — Отличный жемчуг, Валентин. Поздравляю.

Тот зарделся: — Я хочу собрать немного жемчуга — для Арно. Он как-то проговорился, что любит его… Так стеснялся. Говорит, жемчуг только для эрэа. Но ведь это не так.

Задумчиво склонил голову на бок, наблюдая за приближающимся под водой моллюском. Очередная порция устриц была аккуратно вскрыта — жемчуг — Повелителю, лакомство — малышам.

— Я слышал, — сказал Дик, — что бывают чёрные жемчужины. Правда?

— Правда, — ответил Рокэ, — это мечта каждого ловца жемчуга. Одна такая жемчужина год кормит его семью.

— Ого.

— Да. Бывает и голубой жемчуг, розовый. А белый — с различными оттенками — серый, желтоватый, с зеленым отливом… Только снобы предпочитают чисто белый, я считаю… Диего, тебе жить надоело? Не трогай малышей.

Кэнналиец отпрянул от борта:

— Они… везде, соберано.

— Ну, да, — пожал плечами Рокэ, — море их дом, и они в нем везде. Сядь, не мельтеши.

Валентин потрошил очередных устриц, Дик лежал рядом, и с интересом смотрел.

— А жемчуг всегда круглый?

— Нет, Дикон, — улыбнулся Алва, — это Валентин у нас перфекционист, поэтому ему приносят идеально круглый. А так, жемчуг может быть разной формы — и грушевидной, и овальной, и вообще несимметричной. Круглый стоит дороже, потому что ювелиры в основном с ним и работают. А вот серьги, например, делают из каплевидных камней.

У Придда уже был полный мешочек жемчужин. Осьминог уплыл. Повелитель Волн разлёгся на палубе рядом с Окделлом.

— Мы чего-то ждём? — спросил Дик.

Валентин кивнул.

— Давайте поедим пока? Это может быть надолго.

Ели, не торопясь — куда спешить? Запивали гранатовым соком — Алва вино в море брать не захотел.

— У Кончиты золотые руки, — сыто сказал Придд, — каждый раз удивляюсь. Повезло тебе, Рокэ.

Алва усмехнулся: — Не отдам. Лучше заходи почаще в гости в столице.

Юноша кивнул. Над бортом показалось щупальце. Придд подошёл, погладил, как кота. Оно ласково обвило его за плечи. Другое щупальце опустило несколько устриц на палубу, тоже прильнуло к Валентину, потом они исчезли — моллюск окончательно уплыл. Придд сел на палубу, вскрыл раковины. Удовлетворенно кивнул.

— Вот, возьмите. Я хотел сделать всем подарок, как Ричард. Его амулеты охраняют наш сон, а эти малышки просто красивые.

В его ладони лежали шесть крупных чёрных жемчужин. Дикон бережно взял одну, и принялся рассматривать.

— Она прекрасна, Вальхен, — поднял потрясенный взгляд, — Даже не знал, что бывает такая красота.

Алва, прищурившись, выбрал.

— Действительно, Валентин. Я не сторонник жемчуга, но этот — особенный. Спасибо.

— Спасибо, Вальхен, — эхом повторил Окделл, и крепко обнял друга. — Что сделаем из них?

— Что-нибудь лёгкое, красивое, и опасное, — задумался Рокэ. — У морисских шадов в ходу всякого рода булавки для самозащиты. Они их маскируют под безобидные безделушки. Очень удобно. Дар из глубин отлично подойдет.

Придд коварно улыбнулся:

— Хорошая идея. В Алвасете могут такое сделать?

Рокэ кивнул: — Конечно.

* * *

Опасный подарок пришелся близнецам Савиньяк по душе. Лионель отправил к Арно в Торку королевского гонца с письмом и подарком от Придда — мешочек с жемчугом, и булавкой, длиной с ладонь, с навершием из чёрной жемчужины, больше похожей на стилет.

Начинался месяц Летних Ветров, и Оллария готовилась к большому событию — на пустыре, образовавшемся на месте бывшего Двора Висельников, закладывали первый камень будущей церкви Небесного Огня. Королевская чета собиралась почтить своим присутствием это событие, так что придворные не могли его пропустить.

Лионель, хоть и сменил должность на штатскую, по-прежнему предпочитал камзолы военного покроя. По сравнению с вечно больным Штанцлером, он смотрелся очень выгодно. Многие дамы «вдруг» поняли, какой он видный мужчина. Их флирт не останавливал даже брачный браслет на его руке. Но Ли был откровенно холоден к подобному вниманию.

Наученный горьким опытом, Ли держал военный гарнизон рядом со столицей. Кавалеристы Эмиля страховали гвардейцев Давенпорта — никому не хотелось повтора погромов.

Эмиль светился от счастья — у него родился здоровый сын — Франсуа. Он намеревался отправиться в Лакдэми сразу, после торжества.

Фердинанд с королевой сели на приготовленный для них трон. Кардинал Супре и епископ Бордон благословили строительство и строителей. Первый Маршал с оруженосцем стояли за троном короля, Лионель стоял рядом с ними. Чарльз Давенпорт чётко выполнял свои обязанности.

— Ты неплохо натаскал Чарльза,- похвалил Алва.

Савиньяк кивнул: — К концу лета получит чин капитана.

Кардинал закончил, и встал рядом с королем. Фердинанд сказал:

— Ваше Высокопреосвященство, я слышал, вы вчера провели церемонию для герцога Окделла. Повелитель Скал решил отринуть эсператизм?

Отец Герман улыбнулся:

— Юный герцог внял наставлениям своего опекуна и монсеньора, что может быть лучше. Я просто поддержал эту душу в её стремлении к гармонии.

— О гармонии. Как вы уживаетесь с епископом Бордоном? Не пожалели о своем решении?

— Отнюдь. Отец Бордон прекрасный практик. Его энтузиазм дает мне время заниматься духовными изысканиями. А госпиталь обустроили, и он принял первых пациентов. В перспективе — пострадавшие на войне солдаты будут лечиться там бесплатно.

Фердинанд одобрительно кивнул:

— На содержание госпиталя будет взиматься талл в месяц с каждого торговца. Неважно, местный он, или приезжий. Завтра же подпишу указ.

— Да благословит Создатель вас и вашу супругу.

Многие придворные заметили необычные украшения — булавки с чёрным жемчугом, придерживающие кружевной воротник. Сначала — у герцога Алвы и его оруженосца, и немедленно воскресли позабытые было сплетни. Герцог Придд внёс некоторую сумятицу в умы, а явление братьев Савиньяк с подобным украшением заставили злые языки замолкнуть. Явное благоволение главных духовных лиц государства этим людям погасило костёр злословия. Юные герцоги повзрослели, их взгляд порой мог стать таким же тяжёлым, как у кансильера. Только сейчас многие придворные начали понимать, что собирать сплетни о Повелителях — просто опасно.

* * *

Вечером собрались на улице Мимоз. Расслабленный Лионель спросил:

— Росио, прислал тебе Рудольф Катершванц портреты своих племянниц?

Алва хмыкнул, и кивнул: — Прислал. Дику понравилась Гретхен. Теперь встретятся, и станет ясно — выйдет что-нибудь из затеи Арно, или нет.

— Хм, Дикон, а как ты поймешь, подходит тебе девушка, или нет? — спросил Придд.

— Ну, — Дик хитро улыбнулся, — если у меня будет такое же «кошачье» поведение, как у Эмиля в прошлом году в Алвасете, или у Рокэ недавно…

— Что? — Алва резко поставил бокал. — Хочешь сказать, ты заметил?

— Сложно было не заметить, — поддразнил Дик. — Теперь-то я понял, почему ты тогда так сказал. Если что, она мне понравилась.

Рокэ прикрыл ладонью глаза: — Ну, никакой личной жизни… — И рассмеялся.

— Боюсь, я опять шокирую столицу, и женюсь на дочери простого кэнналийского рэя. Все дворяне столицы оденут траур.

Дик по старой привычке откинул голову Рокэ на бедро: — Когда свадьба?

Алва взъерошил ему волосы: — Вот съездим с тобой в Надор, как планировали, и поедем в Кэнналоа. Там и женюсь. Ли, передай Эмилю, что я приглашаю вас всех — и девочек, и Арлетту. Берите малышей, и няней, и кормилец — всем места хватит.

Лионель тепло улыбнулся: — Не могу дождаться, кто же родится.

— Девочка, — вдруг сказал Придд.

Все удивленно посмотрели на него. Тёмный взгляд Повелителя жутковато сочетался с ироничной улыбкой.

— И лучше сразу приготовь игрушечные шпаги и лошадок — нравом она пойдет в Арлетту.

Ли только залпом допил бокал…

* * *

Жизнь не стоит на месте — плохие времена обязательно сменят хорошие. Но самое трудное — это оставаться человеком, честно служить своей стране, держать слово…

Каждый житель Талига, не подозревая этого, отдает часть своей души Повелителям, а те хранят Кэртиану и всех, кто им дорог. Любят, ненавидят, создают или разрушают — каждый сам выбирает свой Путь.

И пусть Абвении, Создатель, или Леворукий помогают им в этом нелегком деле.

КОНЕЦ