Голодные игры: Экскоммуникадо (джен)

Зал спонсоров гудел как потревоженный улей, и атмосфера накалялась с каждой минутой, будто само здание было готово взорваться от концентрированного возмущения. Хэймитч наблюдал за происходящим от барной стойки, потягивая виски и позволяя себе редкое удовольствие — мрачное удовлетворение от вида богачей, которые наконец-то чувствовали себя бессильными.

Впервые за все годы, что он помнил, спонсоры возмущались не из-за недостатка зрелища, не из-за скучных смертей, не из-за того, что их любимцы погибли слишком быстро. Они возмущались потому, что не могли помочь своему фавориту. Потому что их деньги — все эти миллионы — лежали мёртвым грузом, бесполезные, как пачка красивой бумаги.

Ирония была восхитительной, и она почти компенсировала всё остальное. Почти.

Толстый промышленник из Второго дистрикта — тот самый, который первым рискнул двадцатью тысячами, — размахивал планшетом перед лицом несчастного помощника Сенеки Крейна. Его лицо приобрело оттенок спелого помидора, который хорошо сочетался с багровым оттенком бугристого носа, вызванного дорогим алкоголем:

— Это неприемлемо! Абсолютно, категорически неприемлемо! Я вложил триста пятьдесят тысяч — вы слышите меня? Триста пятьдесят! — в Мелларка, и что я получаю взамен? Пустой экран! Он невидим! Как, скажите на милость, мои деньги должны помочь трибуту, которого вы, гении, не можете найти?!

Помощник — молодой человек в безупречном костюме, чьё имя Хэймитч так и не удосужился запомнить — пытался сохранять профессиональное спокойствие, но пот, выступивший на лбу, выдавал нарастающую панику:

— Господин, я понимаю ваше беспокойство, но, уверяю вас, гейм-мейкеры делают всё возможное...

— Этого недостаточно! — Другой голос врезался в разговор с грацией асфальтоукладчика. Женщина с кожей цвета морской волны и волосами, которые буквально светились в полумраке зала, протиснулась вперёд. — У меня двести тысяч на Мелларке! Двести! Мои деньги должны работать! Я хочу видеть результат!

Толпа других спонсоров начала стягиваться к несчастному помощнику, как акулы к раненой добыче. Голоса накладывались друг на друга, создавая какофонию возмущения и требований:

— Мы платим, чтобы влиять на Игры! Это наше право!

— Система спонсорства бессмысленна, если мы не можем отправлять припасы!

— Это нарушение контракта! Я требую компенсации!

— Мне нужна встреча с Крейном! Немедленно! Сейчас же!

Хэймитч наблюдал за этим цирком с тщательно скрываемым удовольствием. Эффи материализовалась рядом — она всегда появлялась бесшумно, несмотря на каблуки высотой с небоскрёб — и её лицо было странной смесью восторга и беспокойства:

— Хэймитч, это безумие. Полное, абсолютное безумие. — Она понизила голос. — У нас больше миллиона, зарезервированного на Пита. Миллиона! Но мы не можем использовать ни единого цента, пока он не соизволит появиться.

— Знаю. — Хэймитч сделал глоток виски, позволяя алкоголю обжечь горло. — Но посмотри на светлую сторону. Когда он появится, у него будет целая армия поддержки, готовая завалить его всем необходимым. Оружие, еда, медикаменты, карта арены — что угодно.

— Если он появится, — Эффи поправила тихо, и в её голосе была горечь, которую она редко позволяла себе показывать.

* * *

В Центре управления Играми атмосфера была не менее накалённой, хотя выражалась она иначе — не криками и требованиями, а тяжёлым молчанием и лихорадочной активностью.

Сенека Крейн мерил шагами полированный пол, от нейростимуляторов его движения были резкими, нервными, как у зверя в клетке. Плутарх Хэвенсби сидел за консолью, его пальцы танцевали по голографическому интерфейсу, вызывая данные, изображения, статистику. На главном экране джунгли арены показывались одновременно с дюжины разных углов — камеры-дроны патрулировали каждый сектор, их сенсоры сканировали всё подряд: движение, тепловые сигнатуры, изменения в растительности, что угодно, что могло выдать присутствие невидимого трибута.

— Ничего, — доложил техник, и в его голосе была усталость человека, который повторяет одно и то же уже много часов. — Дрон семнадцать — никаких аномалий в секторе восемь. Дрон двадцать три — чисто в секторе одиннадцать. Мы покрыли восемьдесят процентов арены за последние шесть часов, меняя сектора в шахматном порядке. Никаких признаков Мелларка.

Сенека остановился, развернулся к Плутарху:

— Он не может просто исчезнуть! — В его голосе была истерика, едва сдерживаемая остатками самоконтроля. — Он где-то там! Должен быть!

Плутарх не отрывал глаз от экрана. Его голос был спокоен, размерен, как у человека, который давно научился не показывать того, что чувствует на самом деле:

— Он определённо где-то там. Вопрос в том, насколько он хорош в искусстве оставаться незамеченным. И судя по тому, что мы видели до сих пор... — Он сделал паузу. — Он очень, очень хорош.

Дверь в Центр распахнулась, и помощник Сенеки влетел внутрь, задыхаясь так, будто бежал всю дорогу от зала спонсоров:

— Господин Крейн! Спонсоры... они требуют аудиенции. Они возмущены. Говорят, что система сломана, что их деньги пропадают впустую, что...

Сенека закрыл лицо руками, его большие пальцы впились в виски:

— Боги, дайте мне сил. Как будто мне не хватает проблем. Теперь ещё спонсоры устраивают мятеж.

Плутарх повернулся в кресле. Его лицо было задумчивым, и Сенека, если бы не был так поглощён собственной паникой, мог бы заметить в этом задумчивости что-то похожее на расчёт:

— Может быть, это возможность, а не проблема.

— Возможность? — Сенека посмотрел на него так, будто тот заговорил на неизвестном языке. — Как толпа разъярённых богачей может быть возможностью?

Плутарх встал, подошёл к главному экрану, жестом увеличил изображение одного из секторов джунглей:

— Спонсоры хотят помочь Мелларку. Мелларк не может получить помощь, потому что мы не знаем его координат. Но... — Он сделал драматическую паузу. — Что, если мы дадим ему способ связаться с нами? Возможность сообщить, что ему нужно?

Сенека нахмурился:

— Как? Он вырезал трекер. У него нет коммуникационного устройства. Он буквально отрезал себя от всех каналов связи.

— Но у него есть глаза. — Плутарх указал на экран, где дрон парил над джунглями. — Он видит наши дроны. Он знает, что мы ищем его. Если мы сделаем объявление — громкое, слышимое по всей арене — и скажем ему, что он может запросить один предмет, и что нам нужен только знак...

Он замолчал, позволяя Сенеке самому дойти до вывода. Тот медленно кивнул, и на его измученном лице начало проступать понимание:

— Он найдёт способ показать нам. И тогда мы узнаем, где он.

— Более того, — Плутарх добавил, и его голос стал мягче, убедительнее, — это даст зрителям то, чего они хотят. Интерактивность. Драму. Мелларк, общающийся с нами через арену, используя подручные средства. Этого ещё никто не делал. Это будет... инновационно. Рейтинги взлетят. И в то же время — это даст нам возможность единоразово использовать всю сумму от спонсоров — ведь мы не сможем постоянно использовать один и тот же метод.

Внутри себя Плутарх думал о другом. Если Мелларк был достаточно умён — а Плутарх был почти уверен в этом — он запросит именно то, что нужно для плана. Провод. Специальный провод, который Битти и остальные, вероятно, уже отчаялись найти.

И Плутарх позаботится, чтобы они его получили.

Сенека размышлял несколько секунд — секунд, которые казались часами, — потом решительно кивнул:

—Подготовь объявление. Активируй громкоговорители по всей арене. И скажи спонсорам, что их голос услышан. А еще — Мелларк получит то, что хочет, но на наших условиях.

* * *

Через десять минут голос Сенеки Крейна разнёсся над джунглями, усиленный невидимыми динамиками, достигая каждого угла арены:

— Внимание, трибуты третьей Квартальной бойни. Это специальное объявление касательно системы спонсорства. В связи с уникальными обстоятельствами этих Игр, мы предлагаем следующее: трибут Пит Мелларк, если вы можете слышать это сообщение, вам разрешено запросить один предмет из припасов спонсоров. Любой предмет. Сообщите нам, что вам нужно, используя любые средства, которые у вас есть. Камеры наблюдают. Дайте нам знать.

В джунглях, в укрытии из переплетённых корней массивного дерева, Пит слушал объявление. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри мысли работали с лихорадочной скоростью.

Один предмет. Любой предмет.

Он уже знал, что нужно. Те же выводы, которые Битти сделал где-то в другой части джунглей, Пит сделал независимо от него. Молния питала арену. Силовое поле было уязвимо для перегрузки изнутри. Требовался проводник — специальный провод, способный выдержать миллионы вольт.

Вопрос был в другом: как сообщить это гейм-мейкерам так, чтобы не выдать своё местоположение?

Он посмотрел вверх, и его острый взгляд уловил движение между деревьями. Дрон — один из дюжин, патрулирующих джунгли в поисках него. Маленький, размером со среднего размера птицу, он завис между ветками, камера медленно поворачивалась, сканируя местность.

Пит улыбнулся. Холодной, расчётливой улыбкой человека, который только что увидел решение. Он подождал, пока дрон повернётся в другую сторону, затем бесшумно выскользнул из укрытия. Рука нашла камень подходящего размера, пальцы проверили вес, оценили баланс. Дрон был метрах в двадцати над землёй, двигался медленно, предсказуемо.

Бросок был точным — результат многих лет работы в пекарне (и ведь пригодилось же), где приходилось швырять мешки муки в нужное место с точностью до сантиметра. Камень пролетел через воздух и ударил в дрон с глухим звуком. Устройство дёрнулось, двигатели заскрежетали, и оно начало падать, вращаясь как подбитая птица. Пит уже двигался, ловя падающий механизм прежде, чем тот ударился о землю.

В Центре управления техник вскрикнул:

— Дрон двадцать один потерял сигнал! Сектор девять!

Сенека развернулся так резко, что чуть не сшиб стоящего рядом помощника:

— Что случилось?!

— Неизвестно, господин. Просто... пропал. Мгновенно.

Плутарх позволил себе едва заметную улыбку. Начинается.

* * *

Пит работал быстро, его руки двигались с уверенностью хирурга. Дрон был отключён, но камера — отдельная система с собственным питанием — всё ещё функционировала. Он извлёк её с осторожностью, используя нож, чтобы отсоединить провода, не повредив само устройство.

Потом нашёл подходящее дерево — старое, с гладкой светлой корой, хорошо видимое с воздуха. Его нож работал методично, вырезая буквы глубоко и чётко:

КАТУШКА ПРОВОДА

Когда надпись была готова, он установил камеру дрона на ветке напротив, используя лианы для крепления, направив объектив прямо на вырезанные слова. Нашёл провод в корпусе дрона, замкнул цепь питания. Индикатор камеры мигнул красным. Трансляция возобновилась. Пит отступил в тени, убедился, что всё работает как надо. Потом растворился в джунглях, не оставив следов.

* * *

В Центре управления экран внезапно ожил.

— Сигнал дрона двадцать один восстановлен! — закричал техник, и в его голосе было изумление. — Но камера... она не движется. Стационарна.

Сенека подошёл к экрану, и его глаза расширились. На изображении — вырезанное в кору дерева чёткими, глубокими буквами — было послание:

КАТУШКА ПРОВОДА

Тишина в Центре была абсолютной. Секунда. Две. Три. Потом кто-то начал аплодировать — один из младших техников, не сумевший сдержать восхищения. Другие присоединились, и вскоре вся комната гудела от возбуждения и изумления.

Плутарх посмотрел на Сенеку, тщательно выстраивая на лице выражение удивления:

— Находчиво. Исключительно находчиво.

Сенека смотрел на экран, и на его лице была странная смесь раздражения, восхищения и чего-то похожего на уважение против своей воли:

— Он сбил наш дрон. Извлёк камеру. Использовал её, чтобы показать нам, что хочет. — Он покачал головой. — Этот мальчик... он не просто умён. Он гений. Чёртов гений.

Плутарх подошёл к консоли и начал просматривать базу данных припасов:

— Катушка провода. Специфический запрос. — Он позволил своему голосу звучать задумчиво. — Интересно, зачем ему провод?

Сенека пожал плечами:

— Может, для ловушек? Для строительства укрытия? Кто знает, что у него в голове. Но мы дали обещание. Мы должны доставить.

— Разумеется.

Пальцы Плутарха работали быстро, выбирая конкретную катушку из складских запасов. Он выбрал ту, которая была разработана для высоковольтных применений — сверхпроводящий кабель, способный выдержать экстремальные электрические нагрузки. Именно то, что требовалось для отключения арены.

Он не показал свой выбор Сенеке. Просто подтвердил заказ.

— Катушка готова к отправке. Куда доставить?

Сенека задумался:

— Рог Изобилия. Если доставим на его текущую позицию, он получит её слишком легко. Пусть поработает и рискнет головой.

Плутарх кивнул, скрывая удовлетворение. Доставка на Рог означала, что другие трибуты тоже увидят парашют. Что альянс Сойки узнает о проводе. Что все силы, желающие сломать арену, будут знать, где найти инструмент для этого.

— Когда отправить?

— Сейчас слишком рано, нужно дождаться пиковых рейтингов, — сказал Сенека, глядя на часы. — Девять часов. Отправь через девять часов.

— Девять часов, — подтвердил Плутарх, вводя параметры.

Через несколько минут голос Сенеки снова прогремел над ареной:

— Внимание, трибуты. Запрос трибута Пита Мелларка получен и одобрен. Катушка провода будет доставлена на Рог Изобилия через девять часов. Повторяю: катушка провода, Рог Изобилия, девять часов.

* * *

В зале спонсоров объявление транслировалось одновременно с видео того, как Пит сбил дрон и создал послание. Зал взорвался.

— Вы это видели?! Он сбил дрон камнем!

— Использовал их собственную технологию против них!

— Катушка провода? Что он задумал?

— Какая разница! Это гениально!

Толстый промышленник хлопал так сильно, что его кольца звенели друг о друга:

— Вот! Вот почему я вложился в него! Эбернети! Где Эбернети?! Удвой мою ставку! Утрой! Этот мальчик — гений!

Хэймитч позволил толпе найти его. Его лицо было нейтральным, но внутри что-то сжималось — то ли надежда, то ли страх, то ли и то, и другое одновременно.

Катушка провода. Что ты задумал, мальчик? — думал он, глядя на экран, где послание Пита всё ещё было видно. — Что бы это ни было... будь осторожен.

* * *

На Роге Изобилия карьеры услышали объявление и обменялись взглядами.

Энобария оскалилась, и её заточенные зубы блеснули в свете костра:

— Провод? Для чего пекарю нужен провод?

Глосс нахмурился:

— Понятия не имею. Но если гейм-мейкеры собираются сбросить его здесь, это означает одно: Мелларк придёт за ним.

Кашмир — её плечо всё ещё было перевязано после встречи с топором Джоанны — медленно кивнула:

— Он придёт. И когда придёт, нам лучше быть готовыми.

Она обвела взглядом остров: припасы, оружие, открытое пространство, которое невозможно пересечь незамеченным.

— Это наша территория. Наше преимущество. Подготовим ловушки, засады. Если он хочет свой провод — пусть попробует его взять.

Энобария усмехнулась:

— Наконец-то. Я устала сидеть и ждать просто так.

Глосс начал проверять оружие — методично, профессионально:

— Девять часов до доставки. Достаточно времени. Установим периметр, ловушки в воде, засаду на подходах.

— А если альянс Сойки тоже решит прийти за проводом? — спросила Кашмир.

— Тем лучше, — ответила Энобария, вращая кинжал между пальцев. — Больше трибутов — больше убийств. Больше шоу для Капитолия.

Они начали готовиться, превращая Рог Изобилия в крепость. В ловушку.

* * *

В другой части джунглей альянс Сойки услышал то же объявление. Китнисс сидела у дерева, когда голос Сенеки разнёсся над ними. Её голова резко поднялась:

— Провод. Пит запросил провод.

Битти вскочил так быстро, что едва не упал:

— Он знает! Каким-то образом он тоже понял про арену! Про молнию! Про силовое поле!

Финник посмотрел на них:

— Или ему просто нужен провод для чего-то другого. Ловушки, например.

— Нет. — Битти энергично покачал головой. — Катушка провода — слишком специфично. Если бы ему нужна была верёвка, он запросил бы верёвку. Провод означает электричество. Означает план. Он хочет сделать то же, что и мы.

Джоанна встала, подхватив топор:

— Тогда у нас проблема. Провод будет на Роге, который под контролем карьеров. Как мы должны его получить?

Китнисс посмотрела на каждого из них — на Финника, сломленного, но не сдавшегося; на Джоанну, готовую убивать; на Битти, чей план был их единственной надеждой.

— Пит пойдёт за проводом, — сказала она тихо. — Он один против троих карьеров.

— Мелларк справится, — возразила Джоанна. — Мы видели, на что он способен.

— Может быть. Но зачем оставлять его одного, когда мы можем помочь? Мы можем объединить усилия.

Финник посмотрел на неё долгим взглядом:

— Ты хочешь идти к карьерам. Прямо к ним в ловушку.

— Да. Пит — мой партнёр. — Она запнулась. — Мой... — Не закончила, но все поняли. — Если он пытается сделать то же, что и мы, значит, мы на одной стороне.

Битти кивнул:

— Если мы получим провод, план сработает.

Джоанна рассмеялась — диким, почти безумным смехом:

— Значит, идём воевать. Четверо против троих, плюс Мелларк где-то там. Мне нравятся эти шансы.

Финник поднялся, взял трезубец:

— Девять часов. У нас есть девять часов, чтобы добраться до Рога и как-то забрать провод у карьеров, которые будут нас ждать.

— Тогда начинаем движение, — сказала Китнисс, проверяя стрелы. Восемь штук. Меньше, чем хотелось бы, но достаточно, если стрелять точно.

Они собрали припасы и проверили оружие.

— За Мэгс, — тихо сказал Финник.

— За Уайресс, — добавил Битти.

— За всех, кого убил Капитолий, — произнесла Джоанна, и её голос был полон ярости.

— За свободу, — закончила Китнисс.

Они двинулись через джунгли — четыре фигуры, направляющиеся к центру арены, где провод ждал, где карьеры готовились, где Пит Мелларк планировал свой собственный ход. Часы тикали. Девять часов до битвы.

* * *

Где-то в темноте джунглей Пит слышал объявление и улыбался. Девять часов. Достаточно времени, чтобы добраться до Рога. Разведать местность и подготовиться. Карьеры думали, что они охотники, терпеливо ждущие добычу в своём логове. Но Пит Мелларк не был добычей. Он был охотником, который просто позволил им чувствовать себя в безопасности.

* * *

Больше глав и интересных историй на https://boosty.to/stonegriffin. Графика обновлений на этом ресурсе это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, и выложена полностью : )