Мой монстр (гет)

Утро встретило их солнцем — ярким, беспощадным, выжигающим глаза. После двух дней в каменном мешке свет казался почти осязаемым: к нему нужно было привыкать заново. Кандидаты жмурились, отводили взгляды, прикрывали лица. Кто-то выглядел как крот, выбравшийся из норы, кто-то — как человек, впервые увидевший небо.

Холод под рёбрами не хотел покидать Мэлис. Она всё ещё чувствовала его — глухо, отдалённо, как эхо, которое не хочет затихать. Но солнце словно обняло её — и от этого становилось чуть легче.

Постепенно гул голосов стих. Кандидаты отмирали, переглядывались и выстраивались перед невысоким человеком в больших круглых очках. Его волосы торчали частоколом. Он представился Липпо и сухо поздравил всех с прохождением предыдущего этапа.

— Следующий этап пройдет на том острове, — он показал большим пальцем куда-то за спину. — Вы будете охотиться.

Вслед за этими словами по толпе пронесся холодный, отрезвляющий ветерок. Всё тепло от солнца и от собственных мыслей разом куда-то исчезло, оставив лишь собранность и тишину.

Мэлис стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Холод под рёбрами, который она так старалась забыть, всё ещё был с ней. Так же глухо. Предупреждающе. Она прикрыла глаза на секунду — не от усталости, а чтобы вспомнить, как дышать.

А потом выдохнула и открыла глаза. Сейчас было не время для рефлексии. Впереди — новый этап, и ей нужно было снова стать собранной и готовой ко всему.

Липпо тем временем продолжил:

— Сейчас вы будете тянуть жребий, в порядке прибытия к финишу, — он аккуратно махнул рукой и отошёл в сторону.

Перед ними выкатили небольшой короб. Судя по виду, он был механический. Кандидаты по очереди подходили и вытягивали карточку. На них была непрозрачная пленка, которую не разрешали снимать, пока все не закончат.

Мэлис вытаскивала свою сразу после Хисоки. Увидев плёнку, руки так и чесались стянуть её, но она сдержалась. Всё последующее время она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, то и дело поглядывая на карточку.

— Мэлис-тян, тише едешь — дальше будешь, — лениво заметил Хисока, не глядя на неё.

— К чему ты это? — она резко обернулась.

Он чуть повернул голову, и уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке.— К тому, что нужно уметь ждать.

Мэлис нахмурилась, но спорить не стала — только отвернулась, сжимая карточку в руке. А он снова уставился куда-то, будто ничего не произошло.

Через двадцать минут у каждого была уже своя.

— Теперь можете снять плёнку. Под ней — номер вашей жертвы. Вы должны не только принести её плашку, но и свою сохранить. Механизм в коробе зафиксировал, кому какой попался.

Большинство тут же попрятали свои номера.

Дальше Липпо объяснил, как ещё можно пройти этап, если вдруг потеряли свой номерок. На словах всё было довольно просто: принести шесть баллов — три за свою, три за жертву и по одному за все остальные.

— Если все всё поняли, прошу на борт. Корабль ждёт вас. На всё про всё у вас одна неделя, — завершил экзаменатор.

Кандидаты потянулись на посадку — молча, сосредоточенно. Каждый прокручивал в голове свой номер, свою цель, свою стратегию. Мэлис не отставала от Хисоки ни на шаг — и села рядом с ним на палубе, едва они поднялись.

На борт вышла рыженькая девушка-гид. Она попыталась разрядить обстановку бодрым рассказом, но быстро сдалась под тяжестью общего напряжения. Закончив, она исчезла где-то в служебных помещениях, а Мэлис наконец перевела взгляд на Хисоку.

Он сидел, откинувшись назад, с закрытыми глазами. Никаких карт в пальцах, никаких улыбок. Просто сидел и, казалось, наслаждался ветром.

Она достала карточку. Смотрела на нее и пыталась вспомнить человека с таким же номером. Потом показала её Хисоке:

— Не знаешь кто это?

— Я не запоминаю всякий мусор, Мэлис-тян, — он даже не открыл глаз.

Мэлис нахмурилась, но спорить не стала и попросила показать его карточку. Пальцы мелькнули, и номерок уже был у него в руке, как будто он достал его из воздуха.

— Фокусник… — пробормотала она себе под нос, а потом посмотрела на цифры. — Ого, а я знаю, кто у тебя. Рассказать?

— О-о-о, заботишься ? Не нужно… я не собираюсь охотиться. Я просто отберу номерки у первых, кто попадется под руку.

— С какой стати мне о тебе заботиться? Я лишь спросила, —её взгляд упал на его грудь, туда, где висела плашка.

— Хисока… а почему ты это не спрятал ? — она показала пальцем.

— Хм… а ты считаешь, что мне есть кого тут бояться?

Мэлис задумалась на секунду, а потом решительно достала свой номерок и прикрепила обратно. Он проследил за её рукой. Ни слова. Только его вечная улыбка стала чуть шире.

Через полчаса корабль остановился у берега. Девушка-гид снова вышла.

— Сейчас вы по очереди будете сходить на берег. В том же самом порядке, как вытягивали карточки. Через две минуты уходит следующий и так далее. Первый кандидат, прошу.

Хисока ушел молча, плавно, даже не посмотрев на Мэлис. Она была вторая, но две минуты для нее казались вечностью. И вот когда пришла ее очередь, ноги сами рванули вперёд.

Пробежав уже достаточное расстояние, Мэлис резко остановилась. Лес вокруг — густой, тихий, совершенно безразличный к её спешке. Хисоки уже и след простыл. Она стояла одна — запыхавшаяся и злая. На себя. На эту глупую надежду. На него.

— Мог бы и подождать… тоже мне, союзник, — пробормотала она себе под нос.

Она двинулась дальше в лес. Не спеша, без цели — просто чтобы отвлечься и дать мыслям улечься. Деревья постепенно расступались, и вскоре она нашла небольшой укромный уголок, скрытый от чужих глаз густым кустарником. Здесь было тихо, разве что ветер иногда пробегал по верхушкам деревьев, и листва отвечала ему мягким шелестом. Но эта тишина не помогала — наоборот, она нагоняла мысли, от которых хотелось бежать.

Она сбросила куртку, оставшись в майке, и решила размяться. Удары по невидимому противнику. Сначала медленно, потом быстрее. Прямой, апперкот, разворот. Дыхание выровнялось, мысли улеглись. Только тело и ритм.

Потом ещё один шаг — и вдруг стопа сама ушла в сторону плавным, непривычным движением. Тело выбрало этот путь раньше, чем сознание. На секунду время будто остановилось. Что-то внутри дрогнуло — непрошеное, неясное. Тряхнув головой, Мэлис продолжила, но теперь удары стали жёстче, резче. Словно пыталась выбить из себя что-то, что засело глубоко и не хотело уходить.

В какой-то момент она поймала себя на том, что крутит нож в пальцах. Бездумно. Машинально. Мэлис нахмурилась, потому что не помнила, когда это началось. Две секунды спустя убрала нож обратно.

Лоб зачесался. Она провела пальцами по коже — и в тот же миг воспоминание нахлынуло без спроса: звонкий щелчок, удивлённые глаза, довольная улыбка. Сжав кулаки, снова встала в стойку.

Когда дыхание сбилось окончательно, она остановилась. Привалилась спиной к дереву и закрыла глаза. Лес шумел. Где-то вдалеке кричала птица. Она слушала, но мыслями была не здесь.

Постепенно звуки перестали быть просто шумом. Они стали проникать внутрь, заполнять тишину, пока звуки природы не стали её частью, а граница между собой и миром стёрлась. Неожиданно она почувствовала взгляд. Чужой. Острый. Глаза резко открылись.

Никого.

— Показалось? — пробормотала она себе под нос.

Она подобрала куртку, завязала рукавами на поясе и двинулась дальше. Лес не изменился. Те же звуки, те же тени. Но ощущение того, что за ней следят не уходило. Оно скользило по спине, пряталось в шорохе листвы, в треске ветки под ногой.

Мэлис шла дальше медленно, но уверенно, пока отчетливо не почувствовала чужое присутствие.

— Выходи, — спокойно сказала она. — Выходи, или я сама тебя найду.

Из кустов вылетела фигура — взлохмаченная, отчаянная, с безумными глазами. Мэлис успела заметить, что он молод, почти как она, но безумие в глазах было старше любого возраста. Он бросился на неё с занесённым кулаком, явно надеясь задавить массой и скоростью.

Мэлис ушла в сторону. Плавно, танцевально, не задумываясь.

И тут же застыла, на секунду, пытаясь осознать, как её тело могло такое выдать.Это движение было не её. Оно было... его.

Противник не ждал. Он перехватил инициативу и ударил с разворота — грубо, сильно, на адреналине. Мэлис отлетела в сторону, врезалась плечом в дерево. Перед глазами поплыло, но боль привела её в чувство.

«Хватит думать. Надо действовать».

Она встала. Злая, но собранная. Он снова бросился в атаку — и в этот раз она не стала уворачиваться. Парень летел на неё, выставив кулак, целясь в корпус. Её глаза уловили траекторию удара раньше, чем кулак успел приблизиться. Однако решать, чем ответить, нужно было мгновенно — и она уже собиралась ударить его кулаком прямо в живот. Но в последний момент рука сама пошла по другой траектории — коротко, без замаха, ребром ладони по затылку.

Парень рухнул как подкошенный. Мэлис застыла. Она смотрела на свою ладонь — всё ещё напряжённую после удара — и не могла поверить, что только что сделала.

«Я же... хотела в живот ударить».

Она не понимала, почему тело её не послушалось, и это непонимание пугало её сильнее, чем сам бой. Но разбираться было некогда: противник лежал без сознания, ей надо было как можно скорее найти номерок. Полазив по карманам, она нашла карточку с жеребьёвки. На ней её номер — четыре. Она стала дальше рыскать и нашла его плашку. Тот самый номерок, что был на её карточке. Их свёл жребий — и её тело, наперекор разуму, выбрало самый эффективный путь к победе.

— Повезло значит…

Мэлис была совсем не рада этому.

Она усадила парня к дереву и ушла, с горьким осадком на душе.

Бродив бесцельно несколько часов, Мэлис уже ни о чем не думала. Её привлёк звук шагов. Инстинкты сыграли быстрее.

Она затаилась за стволом старого дерева, стараясь не издать ни звука. Шаги приближались — лёгкие, почти бесшумные. Так ходят только те, кто учился этому с детства. Дыхание остановилось.

— Выходи. Я знаю, что ты там.

Голос. Она узнала его мгновенно. Киллуа. Выдохнув, вышла из-за дерева. Белая макушка, знакомая одежда — он стоял в нескольких метрах, руки в карманах, как всегда, но взгляд был собранным, готовым ко всему. Увидел её — и замер.

— Мэлис? — моргнул он. — Ты?

Она не знала, что сказать. Просто стояла и смотрела на него — на того, кого помнила ещё с горы Кукуру. На того, кто был единственной ниточкой к Айрис. Кивнула.

Он фыркнул, на его лице мелькнула кривая усмешка:

— Ты что, следила за мной?

— Ха, размечтался. Я твои шаги услышала, — она легонько улыбнулась.

— А ты изменилась, — вдруг сказал Киллуа, разглядывая её с новым интересом. — Раньше ты бы так и стояла там, пока я не уйду.

— Раньше я и с психами не спорила, — пожала плечами Мэлис. — Времена меняются.

Киллуа хмыкнул:

— Кстати, о психах. Как тебя угораздило с Хисокой связаться?

— Он сильный. Очень. От союза с ним я только выиграла.

— А точно ли дело только в силе? — он прищурился. — Рядом с ним ты была какая-то другая. Мой брат, к примеру, тоже сильный, но ты никогда так с ним себя не вела.

В глазах Мэлис что-то дрогнуло. Маковые лепестки раскрылись резко, а потом начали медленно шевелиться, как от внутреннего ветра. Она посмотрела на Киллуа — и тот на секунду застыл. Такую ненависть он уже видел.

— Твоего брата я ненавижу, — сказала она тихо.

Киллуа замолчал. Не стал спрашивать. Просто кивнул.

Она выдохнула, и лепестки в глазах медленно сжались обратно. Пауза затянулась.

— А как Айрис? — спросил он, меняя тему.

В груди у Мэлис защемило.

— Дома, — тихо ответила она. — Я сбежала, чтобы стать сильнее и забрать её из этого ада.

— Я тоже сбежал, — сказал Киллуа.

Мэлис удивлённо подняла глаза:

— Я думала, тебя послали за мной.

— Ха, размечталась, — он усмехнулся.

Они тихо рассмеялись — впервые за этот вечер.

Потом они болтали.

— Я почему то вспомнила, как мы играли в прятки. А потом твоя мать исподтишка сломала ветку, на которой сидела моя сестра. И Айрис сломала ногу, — Мэлис сжала кулаки.

— Ага, после этого она ещё запретила мне с вами общаться. Будто вы подаете мне плохой пример. Но знаешь… я тогда чувствовал себя виноватым, поэтому тайком приходил к вам. И мне было плевать на запрет матери.

— Спасибо тебе за это…

Они снова замолчали. Лес вокруг дышал.

Потом Киллуа заговорил о Гоне. О том, какой он упрямый, бесстрашный, как не вписывается ни в какие рамки.

— Я хочу с ним подружиться, — сказал он тихо. — По-настоящему.

Мэлис потрепала его по голове — легко, по-сестрински:

— Мне кажется, вы и так уже дружите.

Киллуа фыркнул, но не отстранился.

А потом она поднялась, отряхнулась и вдруг ляпнула:

— Ладно, пойду найду своего психа.

Киллуа приподнял бровь:

— Он уже твой? — он засмеялся.

— Союзник, — поправила Мэлис, краснея.

— Ну да, конечно, верю.

Она хотела огрызнуться, но вместо этого тихо добавила:

— Как бы то ни было… этот псих дважды спас мне жизнь.

Киллуа замолчал. Посмотрел на неё — уже без насмешки. А потом кивнул:

— Тогда иди. Найди его.

Она кивнула в ответ и скрылась между деревьями. На душе было странно: не легко, но тепло. Как после разговора с тем, кто знает тебя настоящую и не осуждает. Где-то там, в чаще, был Хисока. А здесь, за спиной, остался Киллуа — тот, кто когда-то пробирался тайком к Айрис, а теперь, кажется, стал чуть ближе и к ней самой.

Она почти бежала — лёгкая, воодушевлённая, с улыбкой, которую оставил после себя Киллуа. А потом увидела их. И улыбка умерла. Тепло внутри сменилось ледяным холодом. Потому что рядом с Хисокой стоял тот, кого она ненавидела. Тот, кого боялась. И они говорили. Спокойно. Как старые знакомые.

— Что он… тут делает?