




| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Точно всё взял? — тихо спросил Альберто, выкладывая огромный, больше самого Эллиота, чемодан из багажника своего старенького «Ягуара». А затем с лёгким беспокойством вгляделся в его лицо. — Ты не передумал? Если ты захочешь, ты...
— Нет, — прервал дядю Эллиот, руками взъерошив свою новую стрижку, похожую на альпаку, и глубже засунул руки в карман своей спортивной кофты. — Не передумал.
Дядя неловко потоптался на месте, затем взял чемодан за ручку и поставил на тротуар. Потом снова замер, словно был в лёгкой растерянности. Эллиот зорко наблюдал за ним.
— Знаешь, у меня есть для тебя кое-что, — наконец сказал дядя, снимая с плеч рюкзак и доставая из него большую объёмную коробку. Эллиот поднял заинтересованный взгляд, до этого спрятанный под густой чёлкой.
Альберто вытащил большой аквариум и неловко закрутил его в руках. Нет, террариум, полный разных веток, листьев и даже миниатюрных пальм с озерками.
Внутри него, спрятавшись за корягой, сидела маленькая желтоватая ящерка с большой головой и круглыми выпученными глазами.
Эллиот замер, а затем его лицо судорожно скривилось. Руки закрыли рот, а удивлённые, полные надежды глаза вперились в дядины.
— Это мне? — тихо прошептал он. — Ты даришь мне живое?
— Да, — дядя смущённо улыбнулся и потеребил пальцами террариум. Но тут его глаза застелила лёгкая печаль. — Знаешь, мы с Мюриэль планировали подарить тебе хамелеона, но я подумал, что тебе, может, будет одиноко в твоей школе... И, ну, решил, там, тебе...
Эллиот прервал бормотание Альберто радостным визгом и чуть ли не прыгнул ему на шею. Затем, испугавшись, что раздавит террариум, выхватил его из рук и принялся крутить из стороны в сторону, осматривая.
— Ты можешь назвать его, ну не знаю, как хочешь. Даже Бенджамином или ДиКаприо.
Эллиот серьёзно посмотрел сначала на дядю, а потом на террариум, в глубине которого сидело самое настоящее живое существо. И сказал:
— Я назову его Смеаголом, — он с лёгким интересом взглянул на дядю.
— Почему же именно Смеагол?
— Потому что он будет мне напоминанием, что от магии не нужно ждать ничего хорошего, — чуть мрачно сказал Эллиот. Альберто похлопал его по плечу.
— Тогда Смеагол уж точно будет самым несчастным, имея тебя в хозяевах, — рассмеялся дядя.
Эллиот засунул террариум под мышку, дядя взял чемодан, и они медленно покатили в сторону здания вокзала Кингс-Кросс.
До отбытия поезда было ещё около сорока минут.
* * *
— Зачем мне так рано? — спросил Драко мать, странно взволнованную и беспокойную. Они стояли в самом дальнем конце длинной платформы девять и три четверти, рядом с каминами, через которые то и дело прибывали волшебники. Вновь послышалось шипение пламени, гулкий удар длинной трости о каменный пол — Люциус оказался рядом с ними, брезгливо отряхивая с себя порох.
— Чтобы ты успел занять место, сын, — ответил мужчина, видя, что Нарцисса слишком погружена в свои мысли. Спрашивать, как отец услышал вопрос, будучи ещё не здесь, Драко не стал, хотя и удивился. Но подумал, что, может, просто он заговорил одновременно с его прибытием.
— А вы же посидите со мной? Пока никого нет? — с надеждой спросил мальчик, но, когда родители переглянулись между собой, осознал, что сказал несусветную глупость. — Простите...
Драко затеребил пуговицу на мантии, не зная, куда себя деть.
— Не стоит, — тихо сказала Нарцисса, положив руку на плечо сына. — В Хогвартсе всё будет хорошо. Это дом всех волшебников Королевства на протяжении нескольких столетий. И твоим станет.
Драко чуть приподнял уголки губ, хотя в глазах его промелькнуло что-то, чего никто не заметил.
— Я пойду, пожалуй, — быстро улыбнувшись, сказал он и крепко, даже слишком сильно сжал ручки тележки, намереваясь уйти. — А то все места займут, люди уже прибывают...
Он замер, а затем, глубоко выдохнув через нос, ослабил руки. Отойдя от тележки, он подошёл к родителям и скромно, как подобает наследнику древнейшего и благородного дома, без единой эмоции обнял маму. Его глаза заслезились, когда он почувствовал её родное и тяжёлое дыхание.
Отстранившись, он перевёл ожидающий взгляд на отца.
Тот кивнул ему.
— Удачи, не подведи свою семью.
Драко болезненно улыбнулся, принимая слова, и, схватив тележку, быстрым шагом, не оглядываясь, покинул родителей.
Уже зайдя в свободное купе, он ни разу не обернулся в сторону окна, чтобы отыскать среди машущей своим детям толпы родителей далёкие силуэты двух светловолосых, аристократичных магов в мантии.
Неизвестно кого ожидающих.
* * *
Эллиот горделиво шагал по вагону, просматривая каждое купе и примечая будущих однокурсников. Всюду бегали и кружили дети, чуть ли не вылезали в окна, высматривая родных, братьев, сестёр, родителей. Дядя сзади, таща огромный чемодан, то и дело бурчал извинения за неуклюжесть, наступал на ноги и с грохотом ронял свою ношу.
Наконец нашлось свободное купе, в которое тут же, словно его кто-то хотел занять, забежал Эллиот. Альберто зашёл следом, ставя чемодан на пол и приседая на корточки, разбираясь с механизмом поднятия сидений.
— Как часто ты мне будешь писать? — спросил Эллиот, пока дядя кряхтя затаскивал чемодан под сиденье.
— В зависимости от обстоятельств, — голос дяди звучал несколько приглушённо. — Но несколько раз в неделю — гарантирую. Не зря же я сову купил.
Мальчик улыбнулся, вспоминая, как дядя измученно выбирал сову, когда Макгонагалл сказала ему, что она будет необходима для поддержания общения с собственным племянником. В итоге дядя остановился на рыжеватом сыче размером с крупного ежа.
— Это хорошо, — сказал он, ставя на стол террариум. И замолчал, не зная, что сказать. Что обычно говорят друг другу люди перед долгой разлукой? Он никогда прежде не покидал родственников на столь долгое время. Лишь школьные поездки, даже ни единого дня в лагере.
— Я, пожалуй, пойду, — сказал Альберто, приподнимаясь с кресла. Эллиот скованно кивнул и встал следом за ним. И прижался к родному дядюшкиному пиджаку, пахнущему старостью, сыростью и табаком.
Дядя улыбнулся и сердечно похлопал племянника по спине. Затем, не говоря ни слова, вышел, бросив последний взгляд на открытое купе, и пошёл прочь из вагона.
Эллиот выдохнул и печально посмотрел на стеклянную гладь окна. Затем приподнял сиденье и, открыв чемодан, достал оттуда мешочек с обменёнными галлеонами, огромный пакет еды в дорогу и мешок сладостей.
Сел, прижавшись спиной к краю окна, и, подогнув под себя ноги, принялся открывать батончик «Марс», хотя ел буквально несколько часов назад.
* * *
Дверь в купе Драко отъехала, и там появилось бледное лицо Теодора Нотта. Он с лёгким удовлетворением осмотрел ровесника и коротко произнёс:
— Вставай, пора наводить связи.
Он развернулся и ушёл, не дожидаясь мальчика, словно не сомневался в том, что тот последует за ним.
Драко встал вовсе не из-за повелительного тона, а из любопытства, как он сам убеждал себя. И выглянул из купе, глядя на удаляющуюся спину Нотта, чтобы спустя минуту раздумий последовать за ним.
Остановились они у ничем не примечательного, такого же, как и все, купе в конце предпоследнего вагона.
— Я слышал, что он обитает именно здесь, — в пустоту произнёс Нотт, не оборачиваясь и кладя ладонь на железную ручку. Драко бросил взгляд на его пальцы и заметил, что они слишком вспотели и покраснели. Еле заметно дрожали.
Нотт глубоко вдохнул, резко оттянул дверь от её основания и вошёл в купе. Драко последовал за ним, встав за спиной.
В купе стоял бардак, хлам и повсюду были разбросаны обёртки от конфет. Среди всего этого разнообразия сидели двое мальчишек. Один был рыжий, кучерявый, с лицом, напоминающим хорька. Его чрезвычайно длинные ноги слишком неуклюже смотрелись рядом с ним, казалось, будто он и сам не знал, куда их деть. Он то поднимал их под себя, то выпрямлял или клал друг на друга. Напротив него сидел другой мальчик, и Драко сразу же его узнал. Это был его знакомый из ателье мадам Малкин, тот самый, который пытался разнять их с Эллиотом.
Двое мальчишек тут же удивлённо посмотрели на вошедших.
— До меня дошли сведения, что в этом купе едет знаменитый Гарри Поттер, — медленно, красиво расставляя паузы, сказал Теодор, хотя ни от кого не укрылось лёгкое дрожание на последних словах. Будто ему не хватало воздуха договорить свою фразу. И Драко показалось это странным, особенно когда он припоминал того самого Теодора, который так нагло вёл себя у них в гостях.
Тут Драко замер, услышав, про кого сказал Теодор. И со смесью удивления и бесцеремонности взглянул на черноволосого мальчишку. Тощего, нескладного и казавшегося слишком маленьким для своего возраста.
— Ты Гарри Поттер?! — воскликнул Драко, чуть не задохнувшись от ужаса. — Почему же ты мне это сразу не сказал?
Повисло удивлённое молчание. Теодор ревниво посмотрел на Драко.
— А должен был? — с прохладой спросил Гарри, его лицо выражало крайнюю неприязнь.
Драко открыл было рот, чтобы сказать ещё что-то, как его перебил чуть радостным тоном Теодор.
— Конечно, не должен был, Гарри, — он мягко перешёл на имя Поттера. — Ты никому ничего не должен. Это только все тебе должны, ты обязан это знать.
Драко странно посмотрел на Теодора, не совсем понимая, какую игру он затеял. Но, слушая сладкие речи Теодора, ему на глаза попалось яркое рыжее пятно, и он обернулся ко второму мальчику. Присмотрелся, подумал, и в голову ударили слова отца:
«Они рыжие, в обносках, Артур Уизли еле перебивается с подработки на подработку. Увидишь — изучи, покажи своё место. Покажи, кто ты».
С минуту он просто смотрел на предполагаемого Уизли. Медленно, словно легчайшими приливами, глаза начали застилать слова отца. Об их превосходстве, об их родословной. И вдруг Драко показалось это как никогда правдивым, правильным. Уверенность в себе словно опьянила его, лишь только кровь громко шумела в ушах, когда он услышал, словно издалека, свой голос.
— Я Малфой, Драко Малфой, — Драко ухмыльнулся, как ни странно, естественно, словно это было для него сродни дыханию. И обернулся на Теодора. — А это Нотт. Теодор Нотт.
Рыжий Уизли издал нечто, похожее на хрюканье. Драко замер, его лицо исказилось, в груди запылала обида.
— Тебя имя рассмешило? — тихо спросил он, а затем твёрдо продолжил. Оставшиеся в купе замолчали, слушая его каждое сказанное слово. Драко ни разу в жизни не чувствовал себя настолько важным, что напряжение сквозило в каждой его морщинке на лице, в каждом движении. Вся его честь и репутация зависели именно от его реакции. — Лично я не буду спрашивать, как тебя зовут. Всё и так очевидно. Рыжий, в обносках своих братьев. Ты, должно быть, Уизел.
Теодор усмехнулся, глядя, как Рональд Уизли начал стремительно становиться пунцового цвета, но не видел, как глаза Гарри Поттера помрачнели.
— Убирайтесь, — жёстко сказал Гарри, поправляя оправу своих замызганных и заклеенных скотчем очков. — Живо, сейчас же.
— Что-то не так, Поттер? — чуть помолчав, с удивлением спросил Драко. — Ты разве забыл меня?
— Ещё чего, — прошептал Гарри Поттер. — И поэтому прошу тебя уйти. То, что я тебя выручил, не делает нас друзьями. Ты мне неинтересен.
Драко изо всех сил пытался держать на своём лице маску безразличия, хотя окружение стало стремительно расплываться перед глазами, а в горле зажгло.
Ты мне неинтересен.
Драко судорожно кивнул и медленно развернулся на негнущихся ногах. Вышел в коридор, не дожидаясь Нотта, и пошёл прямо к своему купе. Дорога казалась бесконечно длинной.
Лишь зайдя к себе и закрыв дверь, он позволил себе рухнуть на сиденье, вытащить пакетик шоколадных орешков, которые ему послала мама побаловаться с новыми друзьями, и развернул его, молча глядя в окно.
* * *
Тёти Мюриэль не было, дядя Альберто просто ушёл. Он сидел один в купе, едущий в странную, возможно, несуществующую школу. Эллиот зло пнул свой чемодан и, повредив мизинец, взвыл от боли и от отчаяния.
Очередная упаковка от вредной шоколадки полетела на пол.
В купе постучали. Эллиот не открыл, ничего не сказал. И дверь без спроса отодвинулась. На её пороге оказалось двое детей. Один из них был немного рыжеватый, но не такой яркий, как у мальчишек с кельтскими чертами лица. Он был высокого роста, немного хмурый, но по виду спокойный. Рядом с ним же стояла полная противоположность. Это был полный низкий мальчик с детской припухлостью, большими щеками и светлыми волосами. Его лицо выглядело чуть удивлённым, скорее из-за того, что рот был немного удивлённо приоткрыт.
— Привет, тут свободно? — звонко спросил рыжеватый, заходя в купе и притягивая свой громадный сундук за собой. Эллиот осторожно кивнул, изучая черты лица нового соседа. Тот расслабился и махнул рукой товарищу. — Нев, заходи.
Полный мальчик, которого назвали Невом, неловко зашёл вместе со своим багажом и уселся на полку Эллиота у него в ногах.
— Я Эллиот Кларк, — представился Эллиот, предлагая руку для пожатия рыжеватому. — Мы с берегов Темзы.
— Я Симус Финниган, — Симус чуть улыбнулся и крепко пожал руку. Эллиот почувствовал огрубевшую кожу и множество мозолей. — Мы с северного Типперэри. (1) Мои родители — фермеры.
Щёки мальчика чуть порозовели, и он неловко улыбнулся. Эллиот же, наоборот, похолодел.
— Ты настоящий ирландец? — переспросил Эллиот. Симус гордо кивнул.
— Понятно, — немного грубо ответил Кларк и демонстративно отвернулся к другому соседу, его руки не находили себе места. — А тебя как зовут?
Нев замер и о чём-то долго размышлял, прежде чем ответить.
— Невилл Долгопупс, — тихо сказал мальчик, внимательно наблюдая за Эллиотом. — Разве обязательно говорить, откуда ты приехал?
— Нет, просто ради знакомства, — пожал плечами Эллиот, и его взгляд невольно скользнул к растерянному Финнигану.
— Хорошо, — кивнул Невилл, понимая и принимая правила игры. Затем осторожно присел на край сиденья и провёл по нему кончиком указательного пальца, проверяя шероховатости. Финниган тоже уселся и теперь с лёгким незатуманенным любопытством оглядывал нового знакомого и обстановку, в которой находился.
Повисла пауза, и Эллиот задал вопрос, который вдруг завертелся у него в голове.
— Ваши родители волшебники? — поинтересовался он с лёгкой надеждой.
— Моя мама волшебница, — тут же живо вставил Симус, отвлекшись от изучения интерьера. — А папа маггд, не представляешь, в каком ужасе он был, узнав о магии!
— А моя бабушка волшебница, — мягко сказал Невилл. — И родители тоже, и дядя Элджи. А ещё у меня есть жаба, — он засунул руку в глубокий карман мантии и вытащил оттуда большую дремлющую жабу с выпученными глазами. — Это Тревор, и он очень любит свободу.
Эллиот искренне улыбнулся.
— Тогда мы с Тревором поладим, — прошептал он и любовно обернулся на дремлющую в террариуме на откидном столе ящерку. — А это Смеагол. Мне его несколько часов как подарили.
Невилл пододвинулся ближе к террариуму и, наклонившись к нему, принялся рассматривать уютный декор джунглей, созданный в нём. Ящерка с лианы перебралась под деревянную ветку и пряталась там от чужих глаз.
— Ты любишь земноводных? — спросил Симус. Эллиот бросил на него немного высокомерный взгляд.
— Да, а что? Разве это плохо!
Симус непонимающе нахмурился и отрицательно замотал головой.
— Нет, я такого не говорил, — попытался оправдаться он, но взгляд Эллиота вмиг прервал это действие. Он был безжалостным, надменным, словно мальчик не считал Симуса равным себе. Словно был плохим, нехорошим.
И Симус Финниган, выросший в ирландском городке в уютной семье фермеров, узнал этот взгляд.
Точно так же некоторые его друзья-ирландцы смотрели на пришедших в школу новеньких детей англичан.
— Я, пожалуй, пойду, — Симус приподнялся и схватил за ручку свой чемодан. — Пройдусь там, поищу друзей.
И он, не посмотрев на Невилла и Эллиота, вышел искать друзей, которых у него и не было.
— Симус, стой! — вдруг внезапно крикнул Невилл, схватил свой сундук и второпях неуклюже выбежал из купе за другом. Эллиот отвернулся в окно, глядя на удаляющийся Лондон.
1) Город в Ирландии, экономика которого преимущественно основывается на сельском хозяйстве.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |