По ту сторону ограды (джен)

«Мир, который нас окружает, огромен. Ты можешь оградить себя стеной и запереться от этого мира, но самого мира тебе не запереть»

Дж. Толкин

Среди расстелившихся долин и холмов возвышался огромный особняк на окраине заброшенной деревушки Лэкок, пугающий редких прохожих своим могуществом и суровостью.

Но за его стенами жили обыкновенные люди, порой слишком мрачные, чтобы приветливо встретить гостей, порой замкнутые, но никогда не покидающие пределы своих оград.

В одной из комнат, среди дорогого антиквариата, тощий, низенький мальчик в мантии устало склонил голову. Над ним грозовой тучей нависала собственная мать, то ли отчитывая, то ли предупреждая. Он то и дело переминался с ноги на ногу, поправлял пальцами выбивавшиеся из-за ушей пряди, что так назойливо спадали ему на серые глаза. Хмурился и упрямо поджимал губы.

В воздухе витал запах соленого, чуть пыльного камня. Редкие лучи солнца прожигали тьму, в них отражались мельчайшие пылинки, исполнявшие молчаливый танец.

— Ты слушаешься меня во всем, Драко, — строго отчеканила Нарцисса, вырвав мальчика из вязкого, таинственного покоя особняка. — Если я тебе напишу, чтобы ты возвращался, ты беспрекословно пойдешь в кабинет к декану, соберешь все вещи и поедешь домой. Если скажу, что не вернешься в Хогвартс — не вернешься.

Наступило молчание. Это не было тишиной, потому что тишина — лишь отсутствие звуков. А здесь было густое, напряженное молчание людей, в чьих головах зрели самые тревожные мысли.

Обычный аристократический и надменный вид Нарциссы испарился, уступив место маске тревоге и страху на красивом лице. Руки дрожали, из горла пытались вырваться слова, но где-то в самом начале перерастали в сдавленный, удушливый хрип.

Но этот момент должен был произойти.

«Я не могу держать его в этом доме вечно, — мысленно твердил Нарциссе здравый смысл, но сама она была не готова. — Он возненавидит его»

Возможно, была не готова выпустить сына из гнезда.

А может, боялась остаться одной в холодном каменном доме.

Без хаоса, который всегда приносит детское присутствие, без глупых вопросов и негромких пожеланий приятного сна.

Остаться в тишине и молчании, с мужем, вечно пропадающим в министерстве.

Ведь после того, что случилось с Каспианом, Драко ни разу не покинул пределы Малфой-мэнора. Ни разу не видел мир по ту сторону ограды... Ограды, что оберегала его жизнь десятилетие.

И то, что некогда шумное поместье последние десять лет не видало ни одной души, кроме его хозяев, казалось необычайно жестоким.

Женщина знала, что о ней шепчутся за спиной, что осуждают её выбор и взгляды.

Но ради безопасности сына она пожертвовала многим, и ещё, если надо будет, пожертвует.

— Да, мамочка, — мальчишка опустил свою голову и на него тут же нахлынуло чувство нестерпимой вины: а вдруг мама умрёт от переживаний? Так же, как и его попугайчик — не выдержит и упадёт замертво?

— Если мы пойдем за школьными вещами, ты будешь всегда и везде держать меня за руку, понял?

— Да, мама, — Драко опустил плечи, но вздрогнул, замер на мгновение. И тут же выпрямился: отец ненавидел нытиков и хлюпиков.

Нарцисса внимательно посмотрела на сына. Что-то неуловимо переменилось в ее лице, взгляде, и она обняла мальчика.

— Хорошо, сынок, и знай, что бы ни случилось, мама с папой тебя всегда... Любят и будут рядом, несмотря ни на что, — женщина мягко улыбнулась, но тут её сердце пронзил укол вины.

Она попыталась его подавить, но всё же руки, обнимавшие голову Драко, чуть сильнее, чем надо, сдавили его макушку.

У неё не было возможности спасти Каспиана.

Его украли, гадко, подло украли у неё из-под самых рук. В её же дом просто ворвались и разрушили всю жизнь...

— Помню, мама.

— И... С днём рождения, сынок.

 

* * *

 

В это же время, в тысячах миль отсюда. Особняк Кларков

— Дядя Берто! Дядя! — послышался звонкий голос, прерывающий причитания Круза Кастильо, пытающегося доказать что-то Иден. — Я иду к Бенджамину! Бенджамин попросил меня присмотреть за его крысой, пока он во Флоренции!

Мальчишка лет десяти второпях спускался по деревянной лестнице. Белоснежные кудряшки были скреплены со всех сторон нелепыми заколками, красная рубашка до колен угрожала слететь с обладателя, но, несмотря на всю комичность собственного вида, он улыбался.

— Не понимаю, Эллиот, отчего он просто не взял её с собой, — откашлявшись, проворчал солидный мужчина лет шестидесяти, сидя в своём кресле в шотландскую клеточку и читая книгу.

— Она уже стара и не переживет полёт, — пояснил мальчик, прыгая на одной ноге и пытаясь зашнуровать шнурок на кедах. Как вдруг он, услышав знакомые голоса в телевизоре, поднял голову и недоуменно посмотрел на часы. Затем на дядю.

— Разве он не начинается в одиннадцать? — поинтересовался Эллиот, нахмурив брови.

— Ты про эту бесконечную мыльную ересь? Кажется, показывать ее начали еще в начале моего века, — дядя насмешливо покачал головой, не поднимая взгляда от книги. — Удивлен, что её кто-нибудь смотрит, — тут он указательным пальцем, до этого собирающимся перелистать страницу, указал на ребёнка. — Не считая тебя.

Эллиот поджал губы, но не ответил.

Возникла пауза, прерывавшаяся напряжённым дыханием мальчика и редким шелестом перелистываемых страниц.

— Насчёт «не переживет», — Альберто наконец отложил чтение и вперил в племянника напряжённый взгляд. Эллиот остановился, боясь услышать продолжение фразы. Вмиг все его мальчишечьи радости потухли, уступив место суровой реальности. — Ты после обеда навещал Мюриэль?

Эллиот замер, чуть приоткрыв рот. В больших детских глазах что-то потухло, они молча глядели перед собой в неизвестном направлении, куда-то над левым ухом Альберто. Дядя недовольно заворчал, так и не поднимаясь с кресла, как только понял, что ребёнок опять замкнулся в себе. Но он даже не успел сильно себя накрутить, как послышался детский и лишённый всяких эмоций голос:

— Она умрёт? — тихо спросил Эллиот.

— Все мы когда-нибудь покинем этот мир ради садов прекрасного рая, — Альберто смягчился и указательным пальцем поманил к себе мальчика. Тот спустя секунду размышлений подошёл и уткнулся носом в дядино плечо, где вскоре расползлось мокрое пятно. — Но, да, тётя Мюриэль решила сделать это чуточку раньше.

— Это всё из-за меня? — прошептал Эллиот сквозь нос.

— Нет, что ты. Она любит тебя больше всего на свете, — дядя провёл шершавой рукой по белоснежной макушке ребёнка и легонько отстранил его от себя на такое расстояние, с которого они оба могли полноценно смотреть друг другу в глаза. — Иди, проведай её. Я уверен, она уже проснулась.

Мальчик, чуть помедлив, кивнул и спустя миг унёсся на второй этаж, громко топая ножками. Лишь у самой двери он перешел на шаг, остановился и тихонько заглянул в комнату.

Резная дверь была чуть приоткрыта. За ней располагалась комната, наполненная светло-голубыми тонами. Вся мебель и пол были белоснежными, витражное окно занимало всю стену и показывало идеальный тётушкин сад с фонтаном. Сама же здешняя обитательница лежала в кровати, обратив на вошедшего слабо заинтересованный взгляд.

Некогда Мюриэль Жамэ — единственная дочь в семье потомственных пекарей — была чуть ли не самой красивой девушкой в Париже. Альберто Кларк даже спустя десятилетия брака только и делал, что отбивал от неё навязчивых ухажеров. Чувство собственного достоинства за то, что он сумел ухватить единственную и неповторимую, заставляло его слепо следовать за супругой и делать ради неё всё, что её душе угодно. Та же цвела и пахла, как прекрасная роза.

Сейчас же, при виде серой, печальной и болезненно бледной Мюриэль, Альберто замыкался в себе. Он входил в свой кабинет рано утром, то и дело читая газеты. Избегал смотреть на любимую, на то, как она постепенно угасает на глазах.

Эллиот заревел в голос, бросился к постели тётушки, ухватился за неё и начал целовать тонкую ладонь.

Жадно, больно, боясь, что это последний раз, когда она теплая, живая.

— Ну что ты, mon chéri⁽¹⁾, я всё ещё здесь, я рядом с тобой, — тихо прошептал родной голос.

— Не умирай, прошу тебя, не бросай меня здесь! — прохрипел Эллиот. — Tu ne sais pas combien je t'aime!⁽²⁾

— Твои слова ранят меня в самое сердце, — печально сказала Мюриэль, погладила мальчика по белоснежным кудрям и повела за подбородок так, чтобы его глаза встретились с её. Большие, лавандового цвета, от которых её всегда трясло. Родные, любимые. — Я никогда не покину тебя, будь уверен в этом. Будет лишь разлука, что коротка, как жизнь.

Мальчик отпрянул, вырвался, посмотрев на свою тётушку широко распахнутыми глазами, и отступил на шаг.

Потом на два.

Потом уже тётя не видела его: болезнь ослабила её зрение настолько, что свет и тьма становились неразличимы.

— Я всегда буду с тобой, родной, — промолвила она в пустоту и закрыла глаза.

* * *

— Как тётя Мюриэль? — поинтересовался высокий черноволосый кудрявый мальчик, грызущий яблоко, у Эллиота. Он недавно прилетел из Флоренции и ещё не отошёл от их яркого Солнца. Поэтому оделся слишком легко: его одежда была намного легче, чем то, во что должен укутываться обыкновенный английский мальчишка.

— Дядя сказал, что её нельзя спасти, — Эллиот опустил голову и со всей силы пнул лежащий рядом камень. — Однажды она заснёт и не проснётся.

— Разве нет никакого лекарства? — отведя взгляд, удивился Бенджамин. — Мой брат...

— Твой брат — терапевт, угомонись! — рыкнул Эллиот, но тут же остудил свой пыл. — Оно-то и к лучшему.

— Что ты несешь?! — Бенджамин поперхнулся косточкой и сплюнул ее на землю. Затем выбросил в ближайший куст и весь огрызок яблока.

— Она мучается, страшно мучается, — Эллиот замолчал и скрипнул зубами. — По ночам я слышу, как она стонет от боли! Ей больно! Я готов задушить её собственными руками, чтобы успокоить!

Бенджамин отшатнулся от Эллиота, как от сумасшедшего.

— Ты чокнулся...

— Неправда, просто устал, — он махнул рукой и протер лоб, глядя вдаль.

Солнце оставило свой сияющий след на Темзе. Река, казалось, подсвечивалась изнутри лазурными цветами, отражая небо и свет. Вокруг нее рябил воздух, и их коттедж казалось, слился с окружением.

Они замолчали. Несколько минут шли молча: каждый думал о своем.

— Эллиот Кларк! — послышался голос из окна особняка.

Птицы, сидевшие на деревьях, поднялись ввысь и стрелой промчались в сторону леса.

Эллиот обернулся.

Все окна в их доме были закрыты, кроме тех, что находились высоко. Это означало, что дядя звал его из комнаты на втором этаже, а единственным помещением там была спальня тёти...

Но ведь дядя никогда, с тех пор как им сообщили диагноз, не шумел возле супруги.

Ей нельзя нервничать: она боится громких звуков.

Губы Эллиата пересохли и потрескались. В душе начал подниматься бушующим ураганом огромный ком. По коже поползли мурашки, а тело мелко затрясло, как в лихорадке.

Неужели это случилось?

Так рано, он ведь ещё не готов...

Не попрощался.

Мальчик издал полузадушенный хрип, рванул в дом, оставив на улице потерянного друга, открыл дверь и даже забыл закрыть её.

На полу лежали осколки керамической кружки и огромная лужа — видимо, дядя пил чай. Диктор в магнитофоне обсуждал курс долларов, не обращая внимания на случившуюся трагедию.

Обогнув их, промчался прямиком на второй этаж, переступая сразу две ступеньки. По дороге он упал, разбив коленку в кровь и чуть прокусив язык, но не остановился.

На четвереньках дополз до двери и замер.

Металлическая жидкость едко просачивалась сквозь ранку во рту.

Дверь в комнату тётушки была открыта нараспашку. Оттуда веяло летним сквозняком, шторы то и дело взволнованно шуршали, изредка покачиваясь. Но ведь...

Тётушка ненавидела холод, прохладу.

— Дядя? — прошептал Эллиот, но его не расслышали. Отяжелевшим взглядом он начал обыскивать комнату.

— Дядя? — наконец отыскав дядю, он заметил его у кровати. Склонившегося над бугорком, укрытым одеялом. Дрожащего.

— Все кончено, — прошептал Альберто Кларк.

Потом сказал громко и обернулся, обратив на племянника взор своих странно пустых глаз.

Эллиоту стало не по себе: по спине стаей поползли мурашки.

В них не было ни отчаяния, ни проблеска горя. Зрачки смешались с голубизной глаз, отчего они казались пустыми, как два темных туннеля. Вдруг послышался всхлип, и лицо Альберто озарила улыбка.

Дикая, совершенно нечеловеческая улыбка.

— Она умерла, — дядя засмеялся. Громко, словно в агонии, словно сошёл с ума. — Умерла! Умерла! УМЕРЛА! — хохотал, страшно хохотал. — Умерла! Она умерла!

— Нет, нет, нет, — пытаясь успокоить подступающую панику, зашептал Эллиот и пополз на четвереньках к единственному оставшемуся родному человеку.

— Умерла-умерла-умерла!

— Дядя, прекрати! — Эллиот схватил Альберто за ноги, закричал, заплакал навзрыд. Вдруг дядя тоже сейчас умрёт? Вдруг он сейчас упадёт рядом с тётей и заснёт так же, как и она.

— Умерла, ха! Умерла!

Альберто махнул ногой и пнул Эллиота прямо в живот. Мальчик сжался и посторонился. Дядя сполз на пол, катался по полу, смеясь. Его лицо покраснело от напряжения, а хохот, срывавшийся с его безумных уст, походил на плач.

— Прошу, дядя! — Эллиот вновь подполз к дядюшке и схватился за него, трясясь, прося остановиться, успокоиться. У него больное сердце! Ему нельзя нервничать!

— Умерла!

Но он не реагировал: казалось, что Альберто лишился рассудка, сошёл с ума от горя.

Если бы в доме кто-то был, то слышал бы лишь крики безумца, лишившегося любимой жены, смысла существования и мальчика, испугавшегося, опустошённого постоянными потерями в своей жизни.

Эллиот под страшный хохот залез на кровать, прямо к мёртвому телу тётушки. Накрыл себя и его одеялом, прижался к уже окоченевшей коже. Нащупал холодную руку, ледяную и белоснежную. Прижал к своим губам, поцеловал и закрыл глаза.

Дядя смеялся, смеялся страшно, но потом его безумный смех перешёл во всхлипы, затем в вой. Мальчик тяжело прикрыл глаза: он засыпал.

Рядом с ним была его любимая тётя, любимый дядя.

И, возможно, это последний раз, когда они смогут побыть все вместе.

Втроём.

* * *

— Мамочка?

Драко стоял посреди коридора, глядя на мать, сидевшую за туалетным столиком у себя в комнате.

— Уйди, Драко, я сам, — словно из ниоткуда появился Люциус. Как всегда безупречный, но сейчас по сжатым губам было видно, что он напряжён.

Драко сглотнул, но отошел, пропуская отца.

Мужчина, зайдя в комнату, захлопнул прямо перед сыном дверь, машинально ставя заглушающие чары.

— Ты постоянно меняешь своё решение: ты не можешь держать его у себя под крылом вечно, — мистер Малфой шагнул к жене, глядя на её отражение в зеркале. Они встретились глазами.

Нарцисса встала, громко захлопнув крышку пудреницы, и отошла к окну.

— Там небезопасно, и я не позволю, чтобы он повторил судьбу Каспиана, — сказала она, глядя на соседский дом. Он уже несколько дней пустовал, видно, маглы, жившие там, куда-то уехали.

— Как мы уже горько убедились, даже Малфой-мэнор не является столь защищённым, — Люциус печально усмехнулся. — Это жизнь, и если ты продолжишь в том же духе, то Драко не выживет.

— В Хогвартсе слишком много гриффиндорцев, — Нарцисса передернула плечами. — Их с рождения пичкают слухами о нас...

— Не думал, что так скажу, но в Хогвартсе Дамблдор.

— Дамблдор не уберёг ни Сириуса, ни Поттеров.

— Всё, хватит, — твердо сказал Люциус, разворачиваясь и намереваясь уйти. У самой двери он задержался. — Драко рано или поздно всё равно придется стать самостоятельным, и чем раньше он это сделает, тем лучше.

Мистер Малфой вылетел из комнаты, чуть не снеся Драко. Мальчик побежал на цыпочках за отцом, мечтая и боясь услышать окончательный вердикт.

— Папочка? — пискнул он, обратив на отца умоляющий взгляд серых глаз. Мистер Малфой смягчился и сухо ответил:

— Ты едешь.

Драко остановился и молча уставился в стену.

Он всё-таки поедет, поедет в Хогвартс...

* * *

— Дядя, ты скоро приедешь?

Эллиот стоял на огромной стопке книг, чтобы дотянуться до телефона. С момента смерти тёти Мюриэль прошло две недели. А может, и три. Мальчик потерял счёт с того момента, как приехала скорая и увезла дядю с инфарктом через несколько часов после похорон тёти.

На дворе стояло лето, в школу ходить не нужно было, и поэтому, предоставленный самому себе, мальчик замкнулся в огромном доме, у себя в комнате, молча переживая в голове все произошедшие события.

— Меня выпишут уже на этой неделе, — послышался хриплый и родной голос дяди в трубке.

— Точно? — усомнился мальчик. — Ты так говорил в прошлый раз! Ну то есть, вчера.

— Неделя ещё не прошла, Эллиот. И я надеюсь, что, когда вернусь, то обнаружу дом целым и невредимым. — по интонации можно было сразу понять, что Альберто беспокоится. Эллиот представил лицо дяди и улыбнулся.

— Энни убирается здесь каждый день, а я один буквально в радиусе трёхсот миль в округе. Так что компании, что любезно взорвет наш дом, поблизости нет.

— Ты преувеличиваешь, люди совсем недалеко. И как насчет Бенджамина?

— Бенджамин? Родители отправили его к троюродному дедушке в Нетанию. И тем более, я с ним теперь не дружу.

— Опять? От чего же? — казалось, дядя тихонько посмеивался.

— Он сказал, что чедрата в тысячу раз лучше чая, а я назвал его предателем, — твердо сказал мальчик, а затем засомневался. — Ведь он предатель, верно? И теперь мы больше никогда не помиримся.

— Да уж, Эллиот.

Повисла тишина, прерываемая редким покашливанием дяди. Эллиот молчал, и это молчание значило для него намного больше, чем пустой диалог.

— Ты точно вернешься? Обещаешь?

— Обещаю.

* * *

— Профессор, а что будет, если я не поступлю на Слизерин?

Сказано это было тихо, так, чтобы услышал только зельевар. Тот дёрнул рукой, опуская палочку, и приблизился к Драко, что стоял посреди гостиной. Кафельный пол был начисто вычищен, а мебель убрана по периметру комнаты. В самом дальнем углу Люциус Малфой молча наблюдал за тренировкой, организованной Нарциссой. И его пристальный, изучающий взгляд сводил Драко с ума.

— Не совсем понимаю, чем продиктован заданный вопрос, — опасный, холодный шепот крестного не обманул Драко. Он-то знал, кто скрывается за этой маской.

— Просто пришёл в голову, — отмахнулся Драко. На что Снейп сощурил чёрные глаза, но всё же, призадумавшись, добавил более миролюбиво:

— Вы всё так же останетесь моим крестником и сыном ваших родителей, Драко.

— Но... Правда, что у меня нет выбора? — Это беспокоило мальчика больше всего на свете. — Что на других факультетах я в постоянной опасности?

— Не несите чепухи, Драко, — зельевар скривился, но всё же, призадумавшись, добавил: — Хотя в вашем случае Слизерин является наилучшим вариантом, учитывая взгляды вашей семьи. С представителями остальных факультетов у вас могут возникнуть... Некоторого рода недопонимания.

— Я понял, профессор, — кивнул Драко и приготовился уворачиваться от очередного проклятия, посланного Снейпом.

— Очень на это надеюсь, — хмыкнул зельевар, поправляя мантию. — А теперь, пожалуй, мы вернёмся к нашему прерванному занятию. Экспеллиармус!

---

1) фр. мой голубчик

Вернуться к тексту

2) фр. Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю!

Вернуться к тексту

— У меня есть хорошая новость, — сказал Альберто за завтраком, держа в руках какое-то письмо. Эллиот поднял на него глаза. С момента смерти тётушки Мюриэль хороших новостей практически не бывало.

— И какая же, дядя? — поинтересовался мальчик, звонко ставя чашку с чаем на стол.

— Моя кузина и её муж скончались в автокатастрофе, — Альберто замолчал, многозначительно глядя на племянника. Эллиоту показалось, что он что-то не понял, что-то пропустил. Как чья-то смерть может быть хорошей новостью?

— А так как прямых наследников у них не имелось, ближайшие родственники — мы. Также мы — счастливые обладатели ещё одного домика в Уилтшире.

— Но, дядя... Ты разве не расстроен? — Эллиот с сомнением покосился на дядю. Тот с момента приезда из больницы будто бы изменился, но не в лучшую сторону. Стал часто пить, ожесточился. И теперь даже слова о том, что Альберто любит его, не успокаивали мальчика.

— С момента смерти твоей тётушки я понял... что те, кто ушли, не уходят навсегда. Мы лишь расстаёмся на определённый промежуток времени, а на какой — решаешь только ты, — дядя мечтательно улыбнулся. — А отвечая на твой предыдущий вопрос, могу с уверенностью сказать, что нет, не опечален. Ибо, во-первых, я этих людей практически не знал, а во-вторых, в их смерти есть очень даже выгодные моменты для нас с тобой, верно, племянник?

— Верно, дядя, — прошептал Эллиот с широко распахнутыми глазами, полными слёз. Как же это — умереть, зная, что в оставшемся мире нет ни единого человека, что будет о тебе горевать? Что люди будут считать раннее окончание твоей жизни выгодой... Мальчик затряс головой, стряхивая влагу с глаз. Интересно, а будет ли также хладнокровно говорить дядя о его смерти?

* * *

— Мамочка... А можно у тебя спросить кое-что?

Нарцисса, до этого ковырявшая вилкой тарелку, дёрнулась и обратила на сына испытующий взгляд.

— Что, милый? — спустя мгновение, взяв себя в руки, отозвалась она.

— А почему... — Драко отчаянно покраснел, от нежелания выдавать то, что крылось на самом дне его души. — Почему всё так, как есть?

— Не мямли, говори конкретней.

— Почему папа меня не любит? — Драко чуть было не задохнулся от обиды. — Почему ты заперла меня дома?

Нарцисса со звоном отшвырнула от себя тарелку так, что та проехала по столу добрых десять дюймов.

Повернулась всем телом к сыну и, глядя ему прямо в глаза, отчеканила:

— Ты не понимаешь, о чём говоришь. Ты просто маленький и избалованный мальчишка, которому руку в рот не клади — откусит по локоть. Мы и так вкладываем в твоё детство огромные деньги, опекаем, беспокоимся о твоей безопасности, а ты ещё и...

— Нарцисса, успокойся, — Люциус подошёл к жене и поцеловал её белоснежную макушку. Потом, окинув ледяным взглядом сына, вывел её из столовой.

Драко остался совершенно один за холодным мраморным столом и рядом с мгновенно ставшей невкусной едой.

Что же он такого сказал, что все так на него рассердились?

* * *

— Вот и наш новый дом, — объявил дядя Альберто, глядя на огромный заброшенный деревянный замок на окраине леса.

Прошёл целый месяц, и они покинули родной Соннинг,⁽¹⁾ чтобы переехать в поместье, наследуемое от кузенов.

Эллиот не хотел переезжать, но Альберто отказывался выбрасывать вещи Мюриэль. А ими, как и воспоминаниями, был наполнен их прошлый дом, что делало жизнь в нём невыносимой.

Эллиот поморщился и поправил резинку, сдерживающую его густые локоны.

— Но... Дядя, а как же школа? — озадаченно поинтересовался мальчик, переминаясь с пятки на носок и теребя что-то в карманах.

— Перейдёшь на домашнее обучение, — беззаботно отмахнулся дядя и повёл рукой, призывая племянника следовать за ним в дом. — Если не понравится, отправлю тебя в городскую.

Мальчик боязливо поёжился, но всё-таки прошёл первым. Его ярко-красная курточка чуть ли не подсвечивалась среди серых камней, покрывающих глиняные стены.

— А как же Бенджамин?

— Мы не можем зависеть от твоего приятеля, — мягко укорил дядя мальчишку. — Так же, как и он от нас.

— Мы опять на сто тысяч ярдов одни! — Эллиот надул губу. — У нас даже в соседях мальчишек не будет!

— Напротив нас стоит огромный дом. Я уверен, что там найдутся дети.

Эллиот приподнял бровки, бросил чемодан и побежал искать лестницу. Она была скрипучей: от каждого шага по ней пыль поднималась чуть ли не на метр.

Из комнаты, которую дядя подарил Эллиоту, был виден тот самый особняк.

Серый, могучий, словно небо.

Мальчик прислонился к грязному окну носом и начал разглядывать постройку. Вдруг в самом высоком от земли окне ему почудилось бледное личико.

Эллиот сощурился, но красные занавески тут же задёрнулись, пряча их владельца от любопытных детских глаз.

* * *

— У нас новые соседи, — заметила Нарцисса, стоя у окна в своей комнате и задумчиво гладя пальцами ткань штор.

— Магглы повсюду, — проворчал Люциус, подходя к жене со спины и кладя свои руки ей на плечи. Нарцисса вздрогнула, но не отошла. Холодное дыхание супруга завораживающе вздымало её волосы, небрежно выбившиеся из пучка.

— Не говори так, может, у Драко получится найти себе приятелей, — Нарцисса обернулась к мужу, положив свои руки ему на грудь и заворожённо глядя в кристально чистые серые глаза.

— Я не позволю... Единственному наследнику Малфоев якшаться с дворовыми мальчишками.

— Он всего лишь ребёнок.

— Он — надежда нашей семьи. Если бы в тот день авроры не заявились в наш дом...

— Замолчи, не вороши прошлое, — Нарцисса поморщилась, словно от зубной боли. — Драко ещё ребёнок, взваливать всё наследство на него сейчас, по крайней мере, жестоко.

— Не ворошить прошлое? Мы обязаны учиться на своих ошибках. В той ситуации — не верить Министерству.

— Заткнись! Замолчи! Хватит... — лицо Нарциссы судорожно скривилось, но вдруг приобрело спокойное выражение. В проёме чуть приоткрытой двери виднелась голова её сына.

Мальчик переминался с ноги на ногу, но, заметив, что его уже увидели, тут же шагнул в комнату. И заговорил:

— Мама? Папа? У нас новые соседи, а у них мальчик моего возраста... — Драко замялся, нервно теребя пуговицу на своей рубашке. А затем нерешительно посмотрел на взрослых. — Можно мне с ним поиграть?

Люциус устало прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и посмотрел на ребёнка.

— Драко Малфой, подойди ко мне, — холодно сказал Люциус, чуть приседая, чтобы лицо сына было с ним на одном уровне.

Драко опустил голову и повиновался.

— Послушай меня внимательно, — Драко резко вскинул голову, волосы взметнулись и нелепо упали на лицо. Мистер Малфой внимательно вгляделся в настороженные глаза ребёнка. — Я категорически запрещаю тебе не то что приближаться к их дому, но и смотреть на него, ты понял?

— Но...

— Ещё раз спрашиваю: ты понял? — не терпящим возражений тоном переспросил мужчина.

— Да, отец.

Драко с сожалением посмотрел в окно — на новый дом — и, сразу же отведя взгляд, выбежал из комнаты.

* * *

Драко читал книгу в саду на скамейке и даже не заметил, как кто-то подкрался к нему сзади.

— Привет, — Эллиот улыбнулся ему, держась руками за проволочную калитку, разделяющую их.

Драко испугался. Поздороваться или убежать? Отец не хотел, чтобы Драко общался с отбросами, но при этом он точно будет недоволен, узнав, что его сын пренебрегает простыми приличиями.

— Здравствуй, — Драко призадумался, пытаясь вспомнить, как персонажи в книжках пытаются поддержать диалог. Вроде уточняют, кто он и откуда... — Ты наш новый сосед?

— Ага, это наш новый дом. Приехали из соседнего графства, — Эллиот улыбнулся и закусил передними зубами губу.

Драко чуть улыбнулся: они торчали у него, как у кролика. Два огромных спереди и дырки по краям от молочных.

— А ты давно здесь живёшь? — продолжил Эллиот. — Знаешь крутые места рядом, ну, чтобы вместе сходили... Например, какую-нибудь пещеру?

Драко от перенапряжения покраснел. О чём этот мальчик говорит? Как можно ходить одному по пещерам, ведь мама будет волноваться! Какие крутые места? Ведь можно по пальцам пересчитать, сколько раз он из дома выходил!

— Ты чего? Какие пещеры? Мама же... — Драко не успел договорить, его перебили.

— У меня нет мамы, так что обо мне волноваться она точно не будет. Хотя есть дядя, но он большую часть времени сидит у себя в кабинете.

Драко округлил глаза. Он понимал, что спрашивать у человека такое до крайности неприлично, но любопытство при новом знакомстве вмиг пересилило.

— А что случилось с твоими родителями?

Эллиот покраснел и напрягся. Потом закрыл глаза и, накручивая белый локон на палец, начал рассказывать:

— Хм... Честно, не знаю, — он задумался, а затем добавил, всплеснув руками. — Мне было около года, когда меня отправили к дяде и тёте. Знаешь, моя тётя — француженка, и её родители чуть было не убили её за этот брак!

— Почему?

— Из-за Орлеанской девы, — объяснил Эллиот, будто Драко прекрасно понимал, о чём шла речь. — А так, да, мои родители скорее всего... погибли.

Драко не знал, что ответить на это, и поэтому обошёлся понимающим кивком.

— Ладно, я пойду, пожалуй, — мальчик попятился, придумывая причину уйти. — Мои родители не разрешают мне долго находиться на улице — я могу переохладиться.

Драко не знал, насколько убедительно вышло, но чувствовал, как покраснели уши.

— А что тебе вообще разрешают? — Эллиот закатил глаза, но всё-таки улыбнулся. — Ладно, до встречи тогда?

— До встречи, — странным голосом ответил Драко, не уверен, будет ли эта самая встреча...

* * *

— Что это было, Драко? — Люциус Малфой с неизменно холодным взглядом поджидал сына у самой двери, ведущей в дом. Мальчик сжался.

— Папа, он просто поздоровался, — начал оправдываться Драко. — Не мог же я...

— Юный Малфой не умеет говорить «нет», — отец холодно усмехнулся. — Не умеет делить людей на категории, не может понимать, с кем ему стоит водиться, а с кем — нет. Мне продолжить список?

— Н-нет. Я больше так не буду, честно!

— Ты будешь. Мы оба знаем, что ты будешь. Потому что ты расхлябанный, ты не умеешь держать себя в тонусе. Был бы на твоём месте брат... — Люциус поперхнулся, и его лицо вмиг потеряло снежную бледность, начиная покрываться бурыми пятнами. Он сказал лишнее, не должен был...

— Брат? Какой брат?

— Уйди с глаз моих долой, — прошипел отец, потирая переносицу. О, Мерлин, как же он устал.

Драко повиновался и убежал. Заперся у себя в комнате, залез под одеяло и заплакал.

* * *

— Дядя... Можно тебя кое о чём спросить? — Эллиот переминался с ноги на ногу, и взгляд Альберто тут же смягчился. Он отложил кружку с чаем на стол и кивнул.

— Конечно, племянник.

Мальчик дёрнулся. Он ещё никак не мог привыкнуть к этому нахальному обращению «племянник» — так дядя стал называть его сразу после приезда из больницы.

— Мои мама с папой... Что с ними случилось?

Взгляд мистера Кларка одеревенел, он сжал руки в кулаки, сощурился и поинтересовался:

— С каких это пор ты задаёшь мне вопросы о родителях? — рыкнул он. — Этот альбиносский мальчишка что-то тебе наговорил?

— Нет! Нет! — Эллиот испугался. — Почему сразу он? Он просто спросил, почему я живу с дядей.

— А ты что ответил этому Пиноккио? — На дядю было страшно смотреть. Ноздри раздувались, лицо покраснело, а на виске билась жилка.

— Что я не знаю! Я ведь и правда ничего не знаю!

Альберто смягчился и улыбнулся. Поманил мальчишку к себе, притянул к себе за плечи и обнял.

— Правильно, племянник, ты настоящий Кларк.

* * *

— Я хочу посмотреть на твой сад! У себя я уже всё облазил и, представь, нашёл только мёртвого ежа!

Драко хмыкнул и тут же оглянулся, чтобы посмотреть, нет ли неподалёку отца.

— Тут очень много ежей! — юный Малфой всплеснул ручками над головой. — Но мама запрещает их трогать, говорит, что я подхвачу драконью оспу.

— Драконья оспа? — Эллиот выпучил глаза и захихикал в ладошку. — Какое смешное название! Как в сказке.

— Никакая это не сказка! — насупился Драко. — У меня дедушка от неё умер.

— А у меня тётя умерла от рака. Это такая болезнь, которая не вылечивается.

— Вот глупое название! Называть болезнь как животное!

— Ты идиот! Это совсем не смешно! — Эллиот вскочил на ноги. Драко поднялся за ним. Дети стояли достаточно близко друг к другу, но преградой всё же оставалась проволочная сетка между ними.

— Прошу тебя, не обзывайся.

Эллиот отвлечённо кивнул, уже занятый рассматриванием камешков под ногами. Один из них, самый большой, он пнул со всей мочи так сильно, что тот перелетел пять ярдов.

Эллиот нахмурил брови и воодушевлённо взглянул на Драко.

— Знаешь, а давай сыграем в футбол! У меня мяч есть!

Драко склонил голову набок.

— Ф-футбол? А это что?

Эллиот остолбенел.

— Ты что, не знаешь, что такое футбол? — осторожно поинтересовался он и, получив непонимающий кивок, горячо воскликнул: — Как это так?! Во что же ты тогда с друзьями играешь?! В куколки, что ли? — Эллиот задумался. — А матчи? Ты вообще когда-нибудь смотрел BBC?

Драко покраснел. О чём этот Эллиот говорит? У него даже не было друзей до Кларка... Мальчик попытался увести разговор от темы этого футбола.

— А ты играл в квиддич? — заметив недоумённый взгляд друга, Драко расплылся в улыбке. — Я, в отличие от тебя, играю в квиддич, а не в какой-то там скучный футбол!

Драко не играл в квиддич, но у него была собственная метла. Отец пробовал его научить, но после того как он упал с высоты в несколько десятков футов, мать запретила. Теперь метла висела у него над кроватью как украшение.

— А что такое квиддич? Это интересно? — с полными азарта глазами тут же спросил Эллиот.

— Очень, — задумался Драко. — Это такая игра на мётлах.

— На мётлах? И как же на них играть?

— Я тебе покажу, — тут же, не раздумывая, пообещал Драко. — Но не сегодня, хорошо?

— Так точно!

* * *

Было раннее утро. Казалось, Уилтшир медленно приходил в себя после тяжёлой, чуть дождливой ночи.

— Привет, Драко! — воскликнул Эллиот. Он стоял у дерева, в листве которого отражались лучи медленно восходящего солнца.

— Ты чего не спишь? — склонив голову набок, поинтересовался Драко и зевнул. — Рано ещё.

— А ты чего не спишь?

— Потому что уже не хочу.

— Я тоже.

С минуту оба мальчика смотрели друг на друга, а потом рассмеялись. Но вскоре смех прервался и образовалась спокойная глубокая тишина. Эллиот провёл ладонью по лицу, прогоняя последние капли сонливости, и развернулся к дубовому лесу. У самых его кромок виднелось рыжее солнце.

— Ты был когда-нибудь там? — не оборачиваясь, спросил мальчик.

— Нет, — ответил Драко, заворожённо глядя в даль.

Без всяких предисловий Эллиот прошёл по своему участку в самый конец, там, где была вторая дверь, выходящая прямиком в лес. На ней висел замок, в котором торчал ключ.

Подёргав замок и проверив ключ, мальчик начал быстро крутить его в скважине до щелчка. Наконец он открылся.

Эллиот дёрнул ручку и распахнул дверь.

За ней было множество деревьев, упавшие листья и таинственный мрак.

— Жуть, — прошептал Эллиот, слушая могильные завывания птиц. И тут же расплылся в предвкушающей улыбке.

Оказавшись рядом с Драко, он тут же рассказал всё, что увидел.

— То есть... Ты предлагаешь нам пойти в лес? — осторожно спросил Драко.

— Просто посмотреть, — отмахнулся Эллиот. — Вдруг там волки? Или, — он напустил на себя зловещий вид и поднял руки, шевеля пальцами. — Лохнесское чудовище!

— Ты глупый, оно живёт в озере Лох-Несс, — не очень убедительно ответил Драко и поёжился. — Вдруг там оборотни или кентавры?

— Стой, — Эллиот застыл и тут же, приподняв брови, рассмеялся. — Не говори, что ты струсил!

— Нет! — воскликнул Драко, покраснев.

— Трус! Трусишка!

* * *

Спустя пять минут

— Ты хочешь, чтобы я перелез через забор?

— Если ты не можешь, можем сделать подкоп, — Эллиот облизнул губы, пожал плечами и внимательно вгляделся в Драко.

— Подкоп? — Драко нахмурился, выискивая в голове это слово. — А это как? Что мне нужно сделать?

— Всё просто. Стань деревом и уйди,⁽²⁾ — рассмеялся Эллиот, но прекратил, заметив, как Драко чуть закатил глаза.

В знак демонстрации «как стать деревом» Эллиот плюхнулся на колени, впился пальцами в землю и, высунув язык, начал выгребать её из-под забора. Руки у него быстро почернели, под ногти забилась грязь, а кожа на коленках измазалась и покрылась морщинками.

Спустя несколько минут под оградой из колючей проволоки появилось небольшое углубление, через которое мог проскочить только Драко. И то с трудностями.

— Ложись и ползи! — скомандовал Эллиот, грязными руками вытирая пот со лба и оставляя на нём разводы. Он приподнялся и с гордостью рассматривал своё творение.

— Но ты даже не поинтересовался, может, я хочу через забор перелезть! — обвиняюще воскликнул Драко.

Эллиот моргнул и пожал плечами.

Драко хотел было что-то сказать ещё, но вдруг замер, как громом поражённый. Он очень хотел пойти с Эллиотом, но вдруг родители зайдут к нему в комнату и увидят, что его нет в кровати? Вдруг мама испугается, а отец рассердится?

Но маленький надоедливый и любопытный червячок уже поселился в животе и упрямо стоял на своём.

Что будет, если один раз он не послушается? Он же будет не один, а с другом. И они вернутся так быстро, что даже родители моргнуть не успеют.

Переведя дыхание и прикрыв глаза, Драко, невзирая на свой дорогой костюм, лёг на живот, вытянул вперёд руки и пополз под ограду.

Это было тяжело.

Приходилось двигаться всем телом, извиваясь, как змея. Сетка колола спину, цепляла волосы и всячески мешала движению.

Весь красный, Драко наконец почти вылез на соседский участок, приподнялся на локтях, но тут же свалился на землю обратно. Отдышаться.

— Слабачок, — сказал Эллиот, нависнув над ним и уперевшись руками в колени.

— Сам-то пробовал? — еле поворачивая языком, спросил Драко.

Эллиот залился краской.

— Нет, — выдавил он, пряча глаза.

Драко привстал, держась за калитку, и принялся отряхивать костюм, наклонив голову и скрывая насмешливую улыбку.

Успокоившись, он поднял взгляд на Эллиота.

— Ты когда-нибудь ходил в лес? — сглотнув и опасливо покосившись на открытую дверь на другой стороне участка, спросил Драко.

— Н-не знаю, но если можно назвать парк лесом, то да. Мы там с Бенджамином, моим лучшим другом, играли в суперменов.

— Наверное, можно, в парках же есть деревья, — Драко задумался и с любопытством спросил: — А как играть в суперменов?

— Мы выбираем себе суперспособность и лазаем по деревьям, спасая листья и дерясь ветками.

— Наверное, это... — не зная, что сказать, Драко чуть поднял белые брови и выдавил: — Увлекательно.

— Не то слово! — с жаром кивнул Эллиот.

Они замолчали, бездумно глядя друг на друга и изучая черты лица. Юный Кларк только сейчас заметил, насколько они с Драко похожи. Светловолосые, с длинными ресницами и еле заметными веснушками. Хотя нет, у Малфоя были идеально ровные зубы. А у Эллиота только два выпирающих передних зуба, а по краям — дырки от молочных.

Эллиот мотнул головой в сторону леса и приоткрытой двери. Драко боязливо кивнул.

Они поспешили в другой конец участка.

Драко шёл чуть позади. Его сердце трепетало так, словно он пробежал несколько миль, а в горле плотно засел комок. Мысли его метались от родителей к возможности побывать по ту сторону ограды. По ту сторону нелепых правил и указов.

Уже переступая через черту, где заканчивался участок, и кладя ногу на пушистый мох, он на минуту подумал, что это будет самое счастливое его воспоминание.

* * *

В лесу было темно и страшно. Казалось, что все ужасы барда Бидля, которые Драко брал в отцовской библиотеке и читал по ночам в свете ламп, ожили.

Сзади послышался едва уловимый шорох, на который никто не обратил внимания.

Пушистый мох под ногами оседал, внося в воздух еле уловимый аромат сырости. Пропитанные им насквозь деревья, казалось, дышали и излучали свежесть.

Чем дальше они уходили в лес, где стволы деревьев уходили в самые небеса, тем сильнее пробирала Драко дрожь. Изредка попадались толстые столетние дубы, которые тесно окутывал туман. Где-то скрипел ворон, размеренно стучал дятел.

— Знаешь, кто такой Спрингвудский потрошитель?

Драко, до этого смотревший с приоткрытым ртом по сторонам, обернулся на Эллиота, чуть нахмурив брови. Дятел прекратил стучать, наступила тишина.

Малфой замер. Эллиот глядел на него остро и крайне напряжённо, как никогда до этого момента.

— Нет, — пробормотал Драко, прикусив губу.

— Его сожгли на костре родители, чьих детей он убил, — Эллиот сглотнул, отвёл взгляд и, казалось, чуть расслабился. Затем задумался и чуть нервно добавил: — И тогда он продал свою душу дьяволу, чтобы убивать детей. Как думаешь, почему нельзя ходить в японский лес Аокигахара?

Драко широко распахнул глаза и сжал пальцы.

Одиночество и пустота леса показались вмиг такими подозрительно глубокими, а завывания птиц — мольбами о помощи.

Слух обострился до каждого мельчайшего шороха, казалось, каждое дуновение ветра, ласкающее их лица, несло в себе что-то нечеловеческое.

Эллиоту показалось, или нет...

Внезапно небо над их головой начало темнеть.

Послышался звонкий щелчок, и оба мальчика вздрогнули. По спине Эллиота медленно потёк ледяной пот.

Ветка дерева свалилась прямо перед ними на дорогу, чудом не задев ноги.

Мгновенно наступила тишина, и вдруг её прорезал страшный, рвущий барабанные перепонки крик.

Вороны поднялись с деревьев и закружили над лесом.

---

1) Живописная деревня в английском графстве Беркшир, расположенная на берегу реки Темзы. Также известна как «Соннинг-на-Темзе.

Вернуться к тексту

2) Здесь получается каламбур. Make like a tree and leave.(пер. Стань деревом и уйди). Но leave созвучно с leaf — лист на дереве. То есть, слышится, как стань деревом и листом.

Вернуться к тексту

Мгновенно наступила тишина, и вдруг её прорезал страшный, рвущий барабанные перепонки крик.

Вороны поднялись с деревьев и закружились над лесом...

— НЕТ! Нет и точка! — Драко развернулся и, свирепо глядя перед собой, побежал в сторону двери. Она находилась примерно в пятнадцати ярдах от него. Ничего не понимающий, но испуганный Эллиот поспешил за ним.

Как только они оказались на участке дяди Альберто, юный Кларк сиюминутно захлопнул дверь и закрыл замок. Проверив замок и дёрнув ручку, он выдохнул.

А затем посмотрел на Драко.

— Что случилось? — Эллиот нахмурился и развёл руки ладонями вверх.

— Что случилось?! Ты ничего не понимаешь, вот что случилось! — воскликнул Драко и зажмурился, пытаясь успокоиться. — Всю мою жизнь меня оберегали родители, не давали, черт возьми, даже плавать в пруду рядом с домом. И это всё для того, чтобы я умер в лесу, убитый каким-то чудовищем?!

— Это просто ветка упала... — слабо возразил Эллиот, скребя ботинком об землю.

— А если бы она упала на нас? Так бы я отблагодарил своих родителей? — Драко печально покачал головой. — «Бережённого бог бережёт».⁽¹⁾

— Дядя говорил по-другому — «Кому суждено сгореть, тот не утонет» или «Чему быть, того не миновать», — тихо сказал Эллиот.

— От всего можно уберечься, — грустно возразил Драко.

— Не от всего, — тихо пробормотал Эллиот, сглотнул и болезненно прикрыл глаза. — Мы узнали о болезни тёти очень давно, но никакое лечение не помогало. Она буквально гнила заживо. Мучительно долго и безвозвратно.

Драко кивнул и медленно отвернулся. Солнце уже высоко стояло в лазурном небе.

Пора было возвращаться.

— До встречи, — пробормотал он и опустился на колени рядом с забором. — Потом как-нибудь... В квиддич...

Уже находясь на своей территории и, не оглядываясь, идя в сторону дома, мальчик расслышал тихое, как лёгкое дуновение ветра, «Пока».

* * *

— Где же мой Дракончик? — пропела черноволосая женщина, шатаясь и пританцовывая на месте.

Тётя Белла трансгрессировала прямо напротив забора, отделяющего маггловский мир от особняка Малфоев.

— Цисси-Цисси-Цисси... — пролепетала она, доставая волшебную палочку. Спустя мгновение из неё вылетел большой серебристый кот и мигом умчался в направлении людей.

Мадам Лестрейндж прождала около пяти минут, пока с обратной стороны забора не послышался размеренный стук каблуков. Вскоре Нарцисса распахнула дверь и сразу же критично осмотрела сестру с ног до головы: солидный срок в Азкабане ей даром не прошёл. Хорошо, что хоть Люциус сумел откупиться и избежать двадцати лет.

— Привет, Цисси, — весело поздоровалась Беллатриса.

— Белла, — кивнула Нарцисса. Она ещё злилась. Очень злилась на сестру за её безрассудство, за сломанные жизни Долгопупсов. Но она её сестра, а это значит, что бы та ни сделала, миссис Малфой будет за неё.

— Где Драко?

— У себя в комнате, — Нарцисса сделала паузу. — Он наказан.

— За что же?

— Разговаривал с маггловским мальчишкой, и это увидел Люциус, — Нарцисса поджала губы; было видно, что она недовольна тактикой поведения мужа.

Они медленно направились к особняку. Их путь проходил в гробовом молчании, едва прерываемом шелестом мантий.

Особняк встретил их холодной тишиной: не было слышно ни детских голосов, ни каких-либо других звуков, говорящих, что здесь течёт жизнь. Нарцисса невольно подумала, что с Каспианом было намного громче, намного шумнее. Душу неприятно кольнуло.

— Мама? — Драко стоял на лестнице второго этажа. — Тётушка?

— Драко, милый, — позвала Нарцисса. — Подойди к тёте.

Драко содрогнулся, но всё-таки выполнил поручение матери. Беллатриса тут же захватила его в жадные объятия, прерываясь между поцелуями, чтобы обозвать мальчика самыми нелепыми и унизительными прозвищами.

— Лапонька... — она поцеловала его прямо в нос. — Котёночек так вырос!

— Тётя! — приглушённо промычал Драко, но его не услышали.

— Милый малыш, как ты только терпишь присутствие твоего отца, я бы...

— Добрый день, мадам Лестрейндж, — раздалось с мраморной лестницы. Там стоял Люциус с самым брезгливым выражением лица.

— О, Люциус, наш скользкий друг! — явно пародируя кого-то, раскатисто произнесла Беллатриса, тут же забыв про сжавшегося племянника. Она выпрямилась и окинула мистера Малфоя надменным взглядом.

— Я и не думал, что вы опуститесь до столь низкого уровня, как оскорбление хозяина дома, в который вы пришли в гости, — надавив на последнее слово металлическим голосом, произнёс Люциус.

— А я и не думала, Люц, что ты такая большая задница!

Нарцисса ахнула, Драко широко распахнул глаза, а мистер Малфой наоборот, сузил:

— А вы, я смотрю, довольно дерзкая особа.

Беллатриса, заметив, что спор лишь сильнее разгорается, сбавила тон и очень даже миролюбиво улыбнулась:

— Видит Мерлин, — она сладко улыбнулась, зная, что сказанное ею сильно повлияет на атмосферу в помещении. — Что случившееся девятого ноября никак не повлияло на твой скверный характер...

— Закрой пасть!

— А ты заставь!

Драко шмыгнул носом, вытер лицо рукавом, пока никто не видел, и выбежал из дома. Именно сейчас ему не хотелось слушать перебранки тёти и папы.

Оказавшись в саду и успокоившись, он посмотрел по сторонам. У проволочного забора, как всегда, стоял Эллиот.

— Ну как? — Эллиот чуть ли не подпрыгивал на одном месте, держась за проволоку. — Будем играть?!

— Ты что, шпионил за мной? Откуда ты узнал, что тётя приехала? — Драко с сомнением покосился на мальчика.

Кларк пристыженно опустил свои цвета лаванды глаза в землю и пробурчал:

— Было дело, немного…

Драко застыл, а затем выдохнул.

— Ну ладно, тогда ты сможешь перелезть через забор? — критически осмотрев забор, спросил Драко.

— Ещё чего! — вспыхнул Эллиот, сжав челюсть. — Я что, девчонка, что ли?

Драко с некой долей восхищения смотрел, как Эллиот ловко, словно обезьянка, перелезает колючий забор. Но весь его восторг разом потух, когда он увидел изодранные в кровь руки.

— Заживёт, — отмахнулся Кларк, когда Драко предложил ему перелезть обратно к себе домой и забинтовать пальцы.

Они оказались в прекрасном саду. Эллиоту показалось, что внутри он намного краше, чем снаружи — не магия ли это? Идеально ровная трава, гипсовый фонтан высотой с человеческий рост. Но сквозь колючую проволоку это место скорее выглядело заброшенным и печальным…

Значит, это была правда:

«Трава всегда зеленее по ту сторону забора», — говорила Эллиоту тётушка Мюриэль, когда он побывал на дне рождения друга.⁽²⁾

Эллиот сглотнул и отвёл взгляд. Запах от травы кружил голову, заставлял забыться и ощутить мельчайший её шорох. Приятный ветер, словно уже забытое прикосновение живых рук тётушки, еле уловимо растрепал волосы.

— Я схожу за мётлами, а ты подожди меня здесь, хорошо? — уточнил Драко, покручивая в пальцах край своей рубашки.

— А почему нельзя было использовать мой веник? — спросил Эллиот, нахмурив брови.

— Это трудно объяснять, но твой веник, наверное, обычный… — тихо протянул Драко, ковыряя подошвой своих ботинок землю и пряча глаза. В том месте трава помялась.

— Обычный?! Сам ты обычный! — бросив взгляд вниз, тут же воскликнул Эллиот. — Мой веник — что ни на есть самый необычный!

— Но папа сказал, что ты… — Драко зажмурился, а затем виновато протянул: — Ма‑а‑агл.

— Никакой я тебе не магл, — надулся Кларк, но затем продолжил: — Забудь, неси эти необычные мётлы.

Драко умчался, словно ураган. А Кларк принялся ходить туда-сюда по саду, осматривая окрестности.

Он подошёл к фонтану и провёл по нему рукой. В нём плавали золотые рыбки. С долей восхищения он следил, как они, словно исполняя танец, кружатся друг вокруг друга и играют в догонялки. Чёрные, белые, золотые…

— Кто ты такой? — раздался холодный голос из-за спины.

Мальчик обернулся и увидел мужчину — точную, но взрослую копию Драко. Сглотнув, Кларк, чуть поклонившись, произнёс:

— Мистер Малфой, полагаю? — Сердце ушло в пятки, и он сипло дополнил: — Мы с вами соседи.

Эллиот пытался соблюдать все возможные приличия, оказывать знаки уважения владельцу столь прекрасного сада и фонтана. Но, казалось, этого было недостаточно. Тот побледнел и обратил на мальчика полный ненависти взгляд. Открыл рот, собираясь разразиться гневной тирадой, но не успел.

Из дома выбежал Драко с двумя идеально гладкими и красивейшими мётлами в руках. Вдруг он завидел отца и остановился. Его руки разжались, и мётлы с глухим стуком выпали, покатившись по траве. Серые глаза расширились, и в них промелькнуло что-то, отчего Эллиот впал в ступор, — страх.

— Драко, — Люциус обернулся, окинул сына сосредоточенным взглядом и многозначительно замолчал. — Ты случайно не знаешь, что этот, без сомнения, любопытный молодой человек делает на нашей территории?

— Я… Я… — Драко не мог вымолвить ни слова.

Его глаза бешено метались от отца к приятелю и остановились на отце. Вмиг взгляд затвердел, а голос зазвучал напускной холодной уверенностью:

— Я только что пришёл, а этот замухрышка уже был здесь, — он бросил на Эллиота осуждающий взгляд. — Без спроса влез в наш дом, да ещё и траву помял.

Люциус странно посмотрел на сына. В его взгляде не было ни удовольствия, ни гордости. Словно увидел его впервые.

Драко отвернулся, заливаясь краской.

— Но… — попытался возразить Эллиот, но его остановили.

— Ах ты, дряной мальчишка! — зарычал Люциус, схватив Кларка за ухо и потащив его чуть ли не к калитке.

Эллиот кричал, плакал, пока не вырвался и не убежал, бросив последний, разочарованный взгляд на Драко. Это была последняя капля.

Драко заревел навзрыд, и слёзы градом покатились из его серых глаз. Он развернулся и, не глядя на отца, убежал в дом, к себе в комнату.

---

1) здесь идет пословица better safe than sorry, что переводится как: «лучше перестраховаться, чем потом сожалеть».

Вернуться к тексту

2) «The glass is always greener on the other side of the fence». Прототип в русском языке — хорошо там, где нас нет.

Вернуться к тексту

— И что это было, племянник?

Эллиот вздрогнул. Значит, дядя всё видел. Он взглянул на родственника, который стоял посередине лестницы, ведущей на второй этаж, и выглядел очень недовольным.

Эллиот машинально провёл по опухшему уху, за которое его схватил отец Драко, и потупил взгляд в пол.

— Я-я не знаю. Драко... он вдруг...

— Хватит блеять, — отрезал дядя и продолжил бархатным голосом: — Хочешь, я расскажу тебе, что знаю я?

Он спустился на несколько ступеней, всё так же не сводя глаз с ребёнка.

— Ты ворвался на чужую территорию, проигнорировав все наставления, которые я тебе давал, и посмел делать вид, будто ничего необычного не произошло.

— Но, дядя, так и было! Ой, нет, то есть такого не было! Драко сам меня...

Дядя прервал его речь одним взмахом ладони.

— Марш в комнату, не имею желания выслушивать твои нелепые оправдания.

У Эллиота задрожала губа, но он выполнил поручение дяди, зная, что спорить с ним, когда он в таком состоянии, бесполезно.

Пройдя мимо лестницы, Эллиот вдруг счёл странным, что дядя Альберто оказался на втором этаже, ведь там была только его комната. Он бегом промчался в неё. Спальня встретила его неуютным молчанием: здесь пахло дымом и горелой бумагой. Эллиот глянул на рабочий стол, но тот был пуст, не считая нескольких книг для лёгкого чтения. Затем — на прикроватную тумбочку, где стояла расписная рамка с их семейной фотографией.

Мальчик нахмурился: рамка была опущена вниз так, что изображения видно не было.

Он не спеша подошёл к ней, поправил и замер, увидев, что вместо портрета, на котором были он сам, Мюриэль и Альберто, там остался только он один.

* * *

Дверь тихонько отворилась, и за ней показалось бледное, красивое лицо Нарциссы.

— Драко? Можно к тебе?

Драко, до этого лежавший в кровати, поднял взгляд на мать и угрюмо кивнул. Он заметно покраснел и опух, а синее одеяло покрылось тёмными пятнами от слёз.

— Ты плачешь, — просто сказала мать. Драко решил, что на это отвечать не нужно. И снова мотнул головой.

— Хватит плакать, — она так и стояла в дверях холодной статуей. Мальчику показалось странным, что она не вошла, не обняла и не пожалела. Она обычно так и делала.

Видимо, все сомнения отразились на его лице, оттого женщина, казалось, расслабилась.

— Ты поступил некрасиво, — Нарцисса помолчала, а затем продолжила. — Но я тебя не осуждаю: твой отец сам добился того, что ты так реагируешь на его гнев! Винить здесь можно только его.

Нарцисса подошла к своему сыну, присела на край кровати и обхватила руками его белоснежную голову, прижимая её к себе. Сначала Драко опешил, а потом обнял её и повис, вдыхая родной аромат.

— Как ты думаешь, он очень обиделся? — пробурчал он куда-то ей в шею.

— Кто? — Нарцисса чуть отодвинулась и с нежностью взглянула в глаза сына. — Соседский мальчишка? Ты бы обиделся на его месте?

— Не знаю, наверное...

Драко не совсем понимал, что бы он почувствовал. Он страдал от сильной нехватки общения с ровесниками... И скорее простил бы человека, несмотря ни на что, лишь бы заглушить это одиночество. А насчёт Эллиота он не мог быть уверен совершенно ни в чём.

— Не волнуйся, я понимаю, что ты готов общаться даже с такими, как он, но одиночество часто намного лучше сомнительной компании.

— Эллиот не был сомнительной компанией...

— Но и не настолько хорошим другом, чтобы ты впускал его домой, зная, что отец тебе запретил.

Драко задумался. Да, наверное, мама права. И Эллиот ни капли не стоил его переживаний.

С этими мыслями он заснул и проспал до самого утра.

* * *

— Хозяин Драко, ваша мать просила вас надеть парадную мантию и спуститься в гостиную, — сказал домовой эльф Добби и в ту же минуту с хлопком испарился из комнаты.

Драко грустно вздохнул, отложил игрушечного коня и взглянул в окно. Эллиота видно не было. Поднявшись из-за стола, он прошёл к шкафу и достал белую мантию, тёплую и, видимо, отглаженную заранее. Сегодня вечером к отцу должны были приехать гости. Родители впервые в его жизни принимали кого-то у себя дома.

Мальчику пришлось надеть на себя любимые лоферы, которые купила ему мама и которые он откровенно презирал, и коричневые штаны со стрелками. В зеркале он смотрелся как девчонка.

Пройдя мимо отца, разговаривающего с мистером Гойлом и мистером Крэббом, он наткнулся на поддерживающий взгляд матери. Она легонько мотнула головой куда-то за своё плечо, и Драко последовал туда.

В гостиной его ждал сюрприз. На диване сидели четверо строго одетых мальчишек, двое из которых жадно поедали пирожные, стоящие на столе перед ними.

Драко застыл в дверях, подавляя глупое желание убежать.

Завидев движение, один из них — черноволосый, с пронзительными светло-голубыми глазами — поднял голову и кивнул в знак приветствия.

— Э-э-э, привет? — чуть заторможенно ответил Драко.

— Ш-дравш-туй, — поздоровался самый упитанный мальчик, разбрызгивая еду в разные стороны.

— Добрый день, — кивнул смуглый ребёнок, а последний из гостей, который так и не оторвался от поедания лакомств, даже не заметил, что в гостиной стало на одного человека больше.

Комната вновь погрузилась в тишину.

— Я присяду? — нервно спросил Драко и тут же удивился тому, что перестал ощущать это место своим домом.

Ответа, очевидно, не последовало, и он осторожно примостился на краю дивана.

— Я Драко, — представился он, нервно теребя рукав мантии. — Драко Малфой.

— Нотт Теодор, — протянул голубоглазый мальчик. — А это Блейз, Крэбб, Гойл.

Он лениво показал рукой на всех ребят, поочерёдно называя их имена.

— Мой отец приехал сюда по делу из министерства, — важно протянул Теодор. — Он считает нерепетабильным⁽¹⁾ подпускать грязнокровок к крупным предприятиям и высоким должностям.

Мысли Драко невольно метнулись к Эллиоту.

— Я же не знаю, для чего сюда приехал, но попросил отца взять с собой, — взгляд Блейза потемнел от переполняющих его эмоций. — Мне совершенно не хотелось оставаться дома с сумасшедшей гувернанткой, а мать приболела и не могла составить мне достойную компанию, чтобы скоротать время...

Драко понял, что конец речи Блейза прослушал, когда увидел четыре выжидающих взгляда, обращённых на него. Даже вечно жующий Крэбб оторвался от своего занятия.

— Ты что-то сказал? Извини, я задумался.

Лицо Забини исказилось презрительной гримасой, и он нехотя повторил:

— Я поинтересовался, разве ты живёшь только в гостиной? Не собираешься показать нам свои хоромы?

Драко подскочил, как ошпаренный, и резко кивнул.

— Х-хорошо, идёмте за мной, — он неуклюже показал деревянной рукой на дверь и прошёл вперёд.

Остальные не торопясь поднялись и проследовали за ним. Драко заметил, что взрослые уже не стояли в коридоре и, видимо, переместились в сад или на веранду, где отец, скорее всего, воспевает прекрасный ландшафт или откупоривает старинную бутылку огневиски. Значит, мальчики останутся здесь надолго.

Его комната была большой, но от этого казалась почти пустой, холодной. Стены были покрыты серой плиткой, витражное окно с голубыми стёклами занимало почти целую стену. Рабочий стол стоял в углу, на нём виднелись недавно оставленные игрушечные пони и рыцари. На полу не было ни единой игрушки — все они были сложены в другом углу комнаты, а именно в громадном сундуке у кровати.

Теодор Нотт прошёл мимо бумажного замка, который стоял в углу у двери, и случайно задел его ногой. Тот покачнулся, и с самого верха его крыши сорвался маленький флажок. Драко обернулся и уже подошёл, чтобы поднять его, как вдруг на бумажку наступил Блейз Забини, полностью помяв цилиндр и вдавив его в пол.

— Ой, извини, — хмыкнул мальчик и завалился на его кровать.

Глаза Драко заблестели. Он никогда не видел Хогвартс и до последнего был уверен, что так и не увидит. Этот замок он склеил из картона и бумаги по мотивам рассказов и легенд об этом месте, которые ему рассказывали мама и домовик.

Пытаясь скрыть слёзы, Драко как можно дольше возился с флажком.

— Кто ваши соседи? — поинтересовался Блейз.

— Это магглы, они недавно приехали, — простодушно ответил мальчик.

— Магглы? — лицо Теодора передёрнуло от отвращения. — Мы бы ни за что не жили рядом с ними в такой опасной близости. Это просто... disgustoso! ⁽²⁾

— Я же говорю, что они здесь только недавно, — терпеливо сказал Малфой. — Раньше мы жили одни буквально на тысячу ярдов в округе, — Драко не хотел ничего говорить именно об этих соседях и попытался сделать вид, будто они его не особо волнуют. Но Блейз не отставал:

— У них есть дети?

— Мальчик, — как можно небрежнее бросил Драко. Его мышцы напряглись до предела. Главное — это не сказать ничего лишнего. Вдруг отец узнает. Вдруг узнает Эллиот...

— Che schifo,⁽³⁾ не представляю, как только маггловских мальчишек земля носит. Они же даже отвратительнее грязнокровок!

— Да, и их лица перекошены, — встрял Крэбб, не переставая жевать. — Мой отец говорил, что один раз встретил грубияна, а тот сразу милостыню просил подать.

— А если им никто не подаст, то могут и сапоги свои съесть, — мальчики засмеялись так весело, будто Крэбб сказал очень хорошую шутку. — Мерлин, я уверен, им не впервой падать настолько низко.

— Нет, он нормальный! — воскликнул Драко, но тут же испугался, когда четыре шокированных взгляда скрестились на нём. — То есть, он выглядит вроде обычно, как мы.

— Драко Малфой защищает магла? — насмешливо переспросил Нотт. — Представляю, какой удар хватит твоему отцу, узнав, что его сыночек-корзиночка мыслит как типичный пуффендуец.

— Никакой я не пуффендуец, — пробурчал Драко, потупив взгляд в пол. А Нотт продолжал:

— Или нашему Дракоше запал в душу грязный магл?

Драко инстинктивно поднял взгляд на открытое окно, и Теодор, проследив за ним, расплылся в хищной улыбке:

— Вы только посмотрите. Интересно, как отреагирует мой отец, узнав, что сын достопочтеннейшего мистера Малфоя якшается с маглами. Что же будет дальше? Потратишь всё состояние на защиту домовиков? Поступишь на Гриффиндор и женишься на маглокровке? Oh, babbano, come ti amo!⁽⁴⁾ — издевательски пропел Теодор.

— Замолчи! — крикнул Драко, взглянув на приоткрытую дверь.

— Боишься папаши? — расхохотался Нотт. — О, я бы тоже боялся, если бы он узнал о моей нетрадиционной ориентации.

Блейз замер, Крэбб и Гойл перестали жевать, а Драко дёрнулся, как от пощёчины.

* * *

Дядя не позвал его к завтраку на следующий день, и Эллиот из гордости не спустился. Когда же ближе к обеду голодать стало невыносимо, мальчик вошёл в столовую с полной решимостью съесть назло дяде как можно меньше еды. Он знал, что тот обычно очень ревностно относится к здоровью племянника, и эта забастовка казалась ему очень странной.

Лёгкий сквозняк поднял шторы, и Эллиот не заметил неуловимое движение падающего листика с тумбочки.

Альберто не было за столом, хотя на часах уже было около трёх часов. Мальчик обошёл все комнаты, но так и не нашёл дяди. Зайдя на кухню, он с удивлением обнаружил вчерашние бифштексы, которые, судя по всему, забыли убрать в холодильник.

Готовить Эллиот не умел, поэтому он вытащил из холодильника буханку хлеба и молоко, а после принялся забивать этим желудок. Через десять минут, объевшись, он удобно устроился в кресле в гостиной вместе с найденным на камине журналом так, чтобы часы были в поле зрения, и принялся ждать дядю.

Через полчаса он уже начитался сплетен о знаменитостях, что крутят романы со своими коллегами, и принялся ходить из угла в угол. Он уснул и проснулся в половину девятого, когда уже почти стемнело. Нервозность сменилась сильным беспокойством, и мальчик, взяв деньги из ящика и надев ярко-красную рубашку, вышел из дома.

* * *

Как только захлопнулась входная дверь, отец тут же убрал свою руку с плеча сына и холодно взглянул на него. Недавней теплоты будто и не бывало в помине. Нарцисса, заметив перемены в настроении мужа, легонько схватила его за плечо и поманила в сторону их спальни, где они скрылись через мгновение. Драко не хотел оставаться в коридоре один, поэтому со всех ног помчался в свою комнату, стараясь заглушить ту душераздирающую боль и рану, что образовались у него в груди.

О чём только думала мать, когда собрала вокруг него столько мальчишек? Драко не испытал от их присутствия ни радости, ни удовольствия. Лишь его маленький мирок оказался растоптан их грубостью и самодовольством.

И теперь на его голову свалилась ещё одна проблема — недовольство родителей его поведением. Оно читалось в их взглядах, когда Теодор Нотт прилюдно наябедничал своему отцу, вызывая тем самым красные пятна гнева на лице Люциуса Малфоя и победные усмешки у его коллег.

Драко зарылся под одеяло, лежал и гадал, когда же начнётся та самая воспитательная беседа о том, как он себя вёл и как опозорился. Она так и не настала. И даже мать не подошла к своему сыну и не поцеловала его, как всегда делала после любого трудного дня.

Драко вдруг понял, что имел в виду отец, когда сегодня перед всеми гостями сказал, что разочарован сыном.

Уже находясь в дрёме, Драко услышал грохот и шум, разрывающий тишину. Сонно моргая, он подошёл к окну. Взглянув в него, он заметил, что за соседским домом недалеко от сарая мелькнула красная рубашка Эллиота. Тот явно что-то искал, а после этого пошёл в сторону калитки, мимо цветистых кустов, держа в руках какую-то железку, которая излучала свет.

Закрыв калитку, Эллиот, видимо, почувствовал на себе чужой взгляд и посмотрел прямо в глаза Драко. Посмотрел пронзительно и так остро, что на мальчика вмиг нахлынула вина, и тот, вздрогнув, быстро задёрнул занавеску.

— Ты встал, Драко? — раздался за дверью голос матери. Когда она вошла в комнату, то с подозрением глянула на тяжело дышащего сына в кровати и на качающуюся занавеску.

— Люциус желает, чтобы ты сменил комнату.

На памяти Драко мать никогда не называла отца по имени, оттого он даже сначала не понял, о ком идёт речь.

— З-зачем? — недоуменно спросил мальчик.

— Чтобы у тебя не было соблазна нарушать правила и традиции нашей семьи, — в дверях оказался отец. Он бросил задумчивый взгляд на Нарциссу и продолжил: — Ты выберешь любую из гостевых спален, а эту комнату я запечатаю.

Драко не знал, зачем им вообще нужно было семь гостевых спален, но кивнул. С отцом лучше было не спорить.

— Полагаю, тебе нужно уже приступать. Вещи в выбранную тобой комнату перенесёт Добби.

Драко обошёл все гостевые комнаты и выбрал самую маленькую, самую уютную. Она могла скрасить его одиночество, даже несмотря на её холодные голубые и угнетающе голые стены.

Когда Драко уже лежал на кровати в новой спальне и читал книгу, ему пришла в голову мысль, что ни в одной из гостевых комнат окно не выглядывало на особняк соседей-маглов. Затем он вновь вспомнил об Эллиоте. Интересно, куда же он пошёл на ночь глядя?

* * *

Эллиот не знал, что и думать. Было уже очень темно, а карманный фонарик недостаточно освещал дорогу. Он не мог точно сказать, сколько прошёл, но был абсолютно уверен, что в радиусе двухсот ярдов вокруг не было ни единого места, где мог бы спрятаться дядя. Заросшая дорога, по которой редко ездят машины, была практически невидима, и оттого мальчик пошёл прямо, всеми силами пытаясь припомнить дорогу до ближайшего магазина.

На улице с каждым шагом становилось всё темнее и темнее.

* * *

Альберто лениво захлопнул дверь и начал закрывать её на ключ. Первое, что он заметил, — отсутствие обуви племянника и его излюбленной красной рубашки. Это насторожило.

— Племянник! Эллиот! — Никто не отозвался.

Альберто не посчитал нужным заходить в дом и сразу отправился в сарай, где Эллиот обычно любил сидеть. Внутри был настоящий бардак. Многие предметы были перевёрнуты, а некоторые валялись на полу. В голове Альберто заиграли тревожные нотки.

Мужчина галопом побежал в дом и, не разуваясь, влетел в комнату племянника. Глаза тут же резанула всё ещё стоявшая лицом вниз фотография, но ему сейчас было не до неё.

— Эллиот!

На кухне, на тумбочке — нигде не было записки, которую он ему оставил. Позже она обнаружилась на полу под диваном.

«Эллиот,

я еду в город, к врачу.

Поешь и почитай книгу, не безобразничай. Из дома не выходи, соседям не докучай.

Приеду поздно. Не жди.

Твой дядя»

— Чёрт возьми, Эллиот!

В голове сразу начали прокручиваться всевозможные варианты, почему мальчик решил уйти из дома. Самым абсурдным из них был... Нет...

Альберто уже выдохся, его сердце дрожало и ныло. Он медленно зашёл в свой кабинет и откупорил бутылочку с успокоительным. Вмиг осушив её, мужчина стал ждать. Когда сердечный ритм пришёл в норму, Альберто счёл нужным посетить соседей. Он достаточно успокоился, чтобы начать трезво мыслить, а не носиться с воплями по всему дому, не делая ничего путного.

Поэтому мужчина поспешил на улицу.

Как только он подошёл к калитке, то почувствовал едва уловимое дуновение ветра.

— Соседи! Соседи!

Спустя две минуты послышался лёгкий хлопок и холодный голос, чей обладатель был начисто скрыт за высоким забором. Довольно странным казалось то, что этот величественный забор заканчивался именно на стороне участка Кларков, видоизменяясь в точно такую же высокую колючую проволоку.

— Я вас слушаю, — в словах мужчины сквозила сталь.

— Мой мальчик пропал! — взревел Альберто. — Вы не видели его?!

Послышался шум приближающихся шагов.

— Люциус, что-то случилось? — послышался высокий женский голос.

— Недоразумение, дорогая. Ничего особенного.

— Ничего особенного?! — взорвался Альберто, чуть ли не проклиная соседей. — У меня ребёнок исчез, а для вас это ничего особенного? Я бы посмотрел на вас, если бы ваш сын...

Он не видел, как Нарцисса дёрнулась от воспоминаний. Женщина вспомнила грубые, красные руки аврора на её маленьком сыне, безумный смех и надежду, что не угасала последующие несколько месяцев... Ужасных месяцев...

Встретившись взглядом с напрягшимся Люциусом, она поняла, что тот тоже пытался представить эту картину, но только по её рассказам. Его тогда не было рядом, он отсиживался в Азкабане.

— Успокойся, пусти его, — в глазах Нарциссы, обращённых к мужу, читалась то ли просьба, то ли мольба. Люциус нехотя кивнул. Супруга чуть облегчённо улыбнулась.

Калитка распахнулась, и Альберто тут же оказался в её проёме.

— Я уехал на весь день, мальчик должен быть дома, но там нет ни его обуви, ни рубашки, — затараторил он, не прерываясь даже на то, чтобы вздохнуть. — А сарай за домом разгромлен. В нём не было ничего особо ценного, но вдруг к нам приходили грабители? Может, вы что-нибудь видели?

Супружеская пара, на которую вывалился этот шквал эмоций, переглянулась. Первой заговорила Нарцисса. Она была одета в чёрную шёлковую рубашку, поверх которой была накинута мантия. Несмотря на свой вид, в её голосе сквозила уверенность и то самое спокойствие, которого так не хватало Альберто.

— Мы можем позвать Драко, — предложила она, ловя взгляд мужа.

— Нет, мы не будем впутывать в это сына, — холодно произнёс Люциус, поджав губы.

— Но, возможно, что он видел, ведь окна его комнаты тогда ещё выходили на их дом, — упрямо надавив на последние слова, сказала Нарцисса.

— Я сказал нет. Точка.

Нарцисса бросила на мужа свирепый взгляд, но тот мягко положил руку ей на плечо:

— Будь благоразумна.

— О, Люциус Малфой, я ещё покажу тебе, что такое благоразумие.

Альберто вздрогнул.

Знакомая фамилия, знакомое имя. Мистер Кларк всеми силами пытался вспомнить, где он это слышал. И тут в память ударил запах бумаги, низкий голос мужчины с младенцем на руках и документы о переоформлении опекунства.

Он повернул шею так, что синхронно хрустнули все позвонки, и отошёл на шаг.

Малфои. Это те самые Малфои!

Ещё один шаг.

В голову резко пришла мысль, что это неправда, ложь, обман. Сколько же ещё Малфоев может гулять по Англии? Но затем Альберто вспомнил эти белые волосы, холодные светлые глаза, в которых будто растопили металл.

Нет, у Эллиота другой взгляд.

В голове тут же пронёсся образ весёлого мальчишки, жизнерадостный взор его лавандовых глаз. Эллиот был живым, радостным, счастливым. И отнюдь не спокойным, безразличным и даже равнодушным.

Вдруг Люциус Малфой отвлёк его от мыслей: вытащил какой-то продолговатый предмет, задумался и спросил:

— Как зовут мальчишку?

— Эллиот Кларк, — не задумываясь, ответил Альберто.

Люциус на секунду помедлил, будто что-то для себя решая, а затем взмахнул изящной палкой из слоновой кости и прошептал что-то. Вмиг в воздухе появилась компасная стрелка, которая начала кружиться в разные стороны, пока не остановилась в направлении просёлочной дороги.

— Что за?.. — выдохнул Альберто, но он не успел даже толком возмутиться, как палочка Малфоя оказалась нацелена прямо ему в нос. Послышалось тихое «Обливиэйт!», и спустя мгновение его разум окутала пелена тумана.

— Так вы поможете мне? — спросил он, в полном недоумении понимая, что не припоминает, что произошло только что.

— Да, — протянул Люциус. — Мы видели вашего мальчишку. Он бежал в сторону просёлочной дороги около девяти часов вечера.

— Спасибо! — воскликнул Альберто.

— Стойте! — остановила его Нарцисса, когда мужчина уже собрался убежать. На её лице отражалось смятение. — Вы же оповестите нас, когда найдёте его?

— Да-да, конечно!

Мужчина исчез в ночи. Супруги молча стояли, глядя ему вслед. Каждый из них думал о своём.

* * *

Эллиот нашёлся. Он мирно посапывал в кустах. В руках у него был включённый фонарик, по свету которого его и сумел отыскать дядя.

Альберто мгновенно окутало множество чувств, связанных с находкой заплутавшегося племянника. Среди них были и радость, и облегчение, и ярость. Но всё это затмевал животный страх за документы, лежащие в сейфе, который находился в его кабинете. За те документы, в которых говорилось, что Эллиот Кларк — вовсе не Эллиот. И даже не Кларк...

---

1) Ошибка допущена намеренно. Правильная версия — нерентабельным.

Вернуться к тексту

2) итал. отвратительно

Вернуться к тексту

3) в переводе с итал. фу

Вернуться к тексту

4) в переводе с итал. О, магл, как же я тебя люблю

Вернуться к тексту

«Дорогой дневник,

Меня посадили на домашний арест. Дядя сказал, что это важная мера государственного принуждения, применяемая по приговору суда к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и что у меня теперь серьёзные ограничения в свободе и правах.

На самом деле это было всё условно, потому что ничего совершенно не изменилось.

Меня собираются переселить в западное крыло дома, которое находится чуть ли не в отдельной пристройке. В нём никто никогда не жил, а прежние хозяева использовали его как склад для восковых фигур. Их немного там осталось, даже несмотря на все старания дяди избавить дом от «воспоминаний».

Скоро ноябрь и мой день рождения. Обычно дядя дарит много конфет, но в этот раз я хочу огромную надувную куклу, которую недавно видел по телевизору…»

Эллиот потянулся на стуле и вдохнул вкусный запах корицы, витавший в воздухе. Совсем недавно перестали цвести рододендроны бывших хозяев. Он взглянул на часы, висевшие на стене позади него. Почти обед. Сквозь густой душистый запах прорывался аромат готовящегося риса и овощей.

Мальчик втянул воздух носом и с блаженством закрыл глаза.

* * *

Драко оторвался от переписывания рассказа на французском языке и спустился к обеду одним из первых. Домовушка Билли уже накрыла скатертью стол и расставила посуду с хирургической точностью. На этом настоял отец. Люциус Малфой считал, что Драко нужно учиться этикету даже дома, чтобы не упасть в чужих глазах в будущем. Сегодня был йоркширский пудинг, «жаба в норке», тыквенный сок и пастуший пирог.⁽¹⁾

Драко испустил мученический вздох, глядя на янтарную жидкость в стакане, но тут же подавил его, оглядываясь по сторонам. Отец не любил, когда он так громко себя вёл. Это было некрасиво.

Родители подошли к столу ровно в три и сели по разные стороны от него. Драко, оказавшись во главе стола, посередине, почувствовал себя неловко.

Обед, казалось, так и намеревался пройти в обычном напряжённом молчании, прерываемом редким постукиванием вилок о хрусталь. До сегодняшнего дня родители садились вместе. Неужели в их семье что-то изменилось, и она движется к распаду? Вдруг родители разлюбили друг друга? Вдруг они уйдут и заведут себе новые семьи с правильными детьми, которые будут не такими, как Драко? У отца будет новый сын, которым он будет гордиться, а не разочаровываться, а мама…

А мама найдёт себе дочку, о которой всегда мечтала, и будет заплетать ей косички. Драко почувствовал, как к горлу подступает комок, а в глазах начинает щипать. Он изо всех сил сжал вилку, стараясь не выдать своего волнения и одновременно пытаясь придумать, что же будет с ним, с Драко. С прежде единственным и самым любимым сыном, а нынче обузой.

Мысли Драко прервал стук в витражное окно за спиной и недовольное хмыканье Люциуса.

— Надо написать Дамблдору, что его безобразные птицы совершенно не понимают приличий, — раздражённо произнёс мистер Малфой. — Эти стёкла достались мне ещё от моего прадеда, и, извольте заметить, ещё ни разу не вынимались из рамы.

Драко обернулся и увидел то, отчего его мрачные мысли вмиг унеслись прочь. Там сидела огромная серая сипуха с жёлтым конвертом в клюве. Не слушая отца (ведь Люциус всегда читал лекции о своих фамильных реликвиях скорее Нарциссе, чем сыну), Драко вскочил со стула, который с грохотом упал на пол, и, не помня себя от волнения, помчался к важной сове. Мистер Малфой скорбно вздохнул.

Дрожащими руками мальчик открыл створку окошка и забрал письмо с гербом Хогвартса. Затем, развернув его, шёпотом прочитал:

«Мистеру Д. Л. Малфою

Графство Уилтшир

Поселение Лэкок

Малфой‑мэнор,

зал»

Драко облегчённо выдохнул, его глаза заслезились от счастья. Он глянул на родителей, которые в ожидании смотрели на него, и, дождавшись поддерживающего кивка отца, начал распаковывать конверт.

* * *

В столовой шумел телевизор, по которому показывали новости. Альберто, сидя в одном халате, почитывал газету «Таймс», купленную вчера вечером в городе, изредка хмурясь и ворча.

Эллиот сидел в футболке и белых шортах за столом, с обидой косясь на дядю. Он корчился над огурцами, которые тот ему нарезал и положил четверть часа назад. Мальчик совершенно не представлял, как можно было есть это зелёное, полукислое или полусолёное нечто. Как только вилка с овощем оказывалась у рта, у ребёнка срабатывал рвотный рефлекс.

Наконец, смирившись, он отскрёб огурцы в сторону от риса и принялся есть рис. Как только тарелка почти опустела, в дверь позвонили.

— Кого же сюда принесло… — пробурчал дядя, нехотя вставая с дивана и беря в руки трость, которую с недавнего времени начал всюду таскать с собой.

Посмотрев в глазок и удивившись тому, что никого нет, он открыл дверь. Соседей вокруг видно не было, да и Альберто сомневался, что эти люди будут играть с ним в прятки.

Зато взгляд приковало маленькое жёлтое письмо с пурпурной печатью, на которой был изображён странный герб.

Подозрительно оглядевшись, Альберто поднял его и перевернул:

«Мистеру Э. Н. Кларку

Графство Уилтшир

Поселение Лэкок

Улица просёлочная, дом 5

Столовая»

Альберто пошатнулся и отшвырнул от себя конверт, словно тот был проклят.

— Что за чёрт? — он схватился за сердце, а затем начал резко озираться по сторонам в поисках того, кто так тщательно следит за ним. Дело было в том, что он никого не предупреждал, что переезжает сюда. Тем более что никто из его живых знакомых не знал второе имя Эллиота. А мертвецы на то и мертвецы, что все тайны уносят за собой в могилу.

Не найдя подозрительных личностей в опасной для себя близости, он вытащил из кармана ключи и, зайдя в дом, закрыл дверь на три замка. Затем пошёл к племяннику, который продолжал жевать на кухне свои огурцы.

— Кто там был, дядя? — не отрывая взгляда от еды, спросил мальчик.

— Шутники какие‑то, — рявкнул Альберто, демонстративно взмахнув газетой и принявшись читать дальше, всем своим видом показывая, что обсуждать эту тему с ним не намерен.

Прочтя несколько предложений, он понял, что не уловил смысл ни одного слова.

— Перестань, пожалуйста, — пискнул Эллиот. Дядя даже не сразу понял, что тот обращается к нему.

— Что? — раздражённо переспросил он.

Эллиот сжался, его глаза расширились.

— Ты стучал ногой, это… — Эллиот задумался, а затем выдавил: — Раздражало.

— А ты не раздражайся! — дядя ударил кулаком по столу, гневно глядя на мальчишку. Тот быстро закивал головой.

Эллиот тут же собрал ложкой все огурцы с тарелки и проглотил их, почти не прожевав. Затем молниеносно подбежал к раковине, помыл за собой посуду и, пискнув «спасибо», умчался к себе.

Расклеивая по стенам постеры, которые он притащил из старой комнаты, Эллиот пошатнулся, завидев большую серую сипуху, сидящую у него на подоконнике. Медленно подойдя к ней, он с недоверием сощурился, думая, что ему померещилось.

Но нет, у неё в клюве и вправду было желтоватое письмо с пурпурной печатью.

Эллиот распахнул окно, стараясь не спугнуть птицу, и аккуратно вытащил письмо, перевернув в другую сторону.

Его имя, его адрес и даже комната были указаны с хирургической точностью.

Вытащив из письма пергамент (пергамент!), он расправил его и принялся читать.

Прошло около пятнадцати минут, и он всё больше утверждался во мнении, что это какой‑то глупый розыгрыш дяди.

Но дело в том, что Альберто чувством юмора не обладал. А если оно и присутствовало у него на самых задворках сознания, то было более извращённым, чем написание глупого письма.

Значит, соседи.

К тому же, единственные соседи были людьми весьма скрытными и жёсткими, отчего Эллиоту с трудом верилось, что это была их шутка. Особенно после того, как он лично познакомился с отцом Драко.

На секунду Кларк хихикнул, представив старательно выписывающего пером на пергаменте письмо для Эллиота мистера Малфоя, высунувшего язык от усердия.

Оставался Драко, но с ним он не общался и видеть больше его не хотел. Никогда. И, казалось, эти чувства были взаимными.

Но что тогда это за школа такая? Хогвартс. Что за странные вещи в списке? Кто в Лондоне в здравом уме будет бегать с «волшебной» палочкой в одной руке и с жабой в другой?

Эллиот потянул шею до лёгкого хруста и пошёл вниз, к дяде, требовать объяснений.

Альберто стоял спиной к дверному проёму и тяжело дышал, держась за столешницу кухонного гарнитура. Его лицо было обращено в окно, за которым отчего‑то мелькало множество коричневых точек, жилка на виске подрагивала.

— Дядя? Прошу, прости меня, — тихо извинился Эллиот, опустив голову и ковыряя носком паркет. — Но это важно, очень важно.

Эллиоту почудился взмах крыльев за стеклом, но всё его внимание было сконцентрировано на родственнике.

— Эллиот! — прошептал Альберто, вмиг став напоминать свихнувшегося старика. — Эллиот! Собирай вещи, самое необходимое, быстро!

— Ч‑что? — громко воскликнул мальчик.

— Тише! Будь тише и делай то, что я тебе велю!

Эллиот, сглотнув, судорожно закивал головой и рванул к себе в комнату.

Там он достал небольшой рюкзачок для прогулок, купленный тётей Мюриэль, когда она была жива. Однажды они даже всей семьёй сходили в поход в преддверии начала школьного учебного года. А потом вещь была использована для переноски учебников и школьных книг.

Мальчик схватил со стола свои любимые книжки и принялся впихивать их в сумку. За ними последовал перочинный ножик из ящика стола, маленький альбом с мелками и тёплый комбинезон с серебряной застёжкой.

Затем, поразмызлив, он запихнул туда свою коллекцию марок и свой позорный, закутанный в шерстяной носок, набор вкладышей с голыми девушками.

Дядя к этому моменту уже ждал его у входа. Он был одет в классический костюм‑тройку бордового цвета. На ногах красовались парадные оксфорды. Эллиот удивился тому, как дядя так быстро переоделся. Ведь его не было каких‑то пять минут! Только сейчас он заметил странный балахон в руках у Альберто, который тот нервно теребил пальцами.

— Тебе, чтобы скрыть лицо, — объяснил он, заметив недоумённый взгляд племянника.

Эллиот стоял, никак не реагируя. Он знал, что дядя был не очень хорошим человеком и в прошлом у него было множество недоброжелателей. Но вот так столкнуться с последствием чьей‑то преступной жизни было жутко и страшно.

У мальчика заслезились глаза, а нос опух.

— О‑они убьют нас?

Он не знал, кто эти «они». Но, видимо, раз дядя так перепугался, люди были очень и очень плохими. От страха из головы Эллиота совершенно вылетела мысль о том странном письме.

— Будешь медлить и хлюпать носом — возможно, — холодно отрезал дядя и, вмиг оказавшись рядом с племянником, схватил его за плечо и потащил к двери.

Надев на себя балахон и глянув в зеркало, висевшее в коридоре, Эллиот грустно хмыкнул. В обычной ситуации он засмеялся бы в голос. В стекле отражался он сам, только всё лицо было скрыто под тканью, кроме глаз, словно он решил нарядиться привидением.

Что‑то похожее он видел по телевизору в программе о саудовцах. Их женщины из‑за религии точно так же окутывали тканями лица, считая неприличным показывать свою красоту.

Представив себя саудовкой, выходящей замуж за короля посреди песчаных пустынь, Эллиот захихикал.

Дядя щёлкнул затвором пистолета и заложил его себе за пояс брюк. Затем надел чёрное элегантное пальто, которое очень любила тётушка, и достал свою бархатную шляпу с короткими полями.

Эллиот с досадой взглянул на перепачканные томатным соком шорты и набросил поверх футболки красную рубашку так, что балахон заправился под неё. Но, несмотря ни на что, ему казалось это более предпочтительным: пятна на шортах сливались с рубашкой, создавая некое единство.

— Мы больше никогда не вернёмся? — печально спросил Эллиот, опустив глаза.

После характерного щелчка дядя вытащил ключ и убрал его себе во внутренний карман пальто. Затем он посмотрел на племянника.

— Ну что ты, — ласково сказал Альберто. Его лицо смягчилось, и он присел рядом с ним. — Обещаю, это ненадолго. Мы просто снимем номер в гостинице и подождём немного.

Эллиот улыбнулся, что, впрочем, никто не увидел, и кивнул. Ткань на лице пощекотала нос.

— А куда мы поедем?

Мистер Кларк нахмурился.

— Возможно, в другое графство. Только подальше отсюда. Ты ведь хотел снова поехать в Оксфордшир? Мы проедем мимо него, поселимся в каком‑нибудь незаметном городишке, где нас никто не знает. И будем ждать.

— Ждать? Плохих людей?

— Если доберутся.

Эллиот вновь дёрнул головой, словно пытаясь прогнать плохие мысли. Альберто с громким вздохом встал и, открыв дверь перед мальчиком, подтолкнул его наружу. Юный Кларк повиновался и прошёл несколько шагов, а затем неожиданно остановился.

— Что ещё? — раздражённо спросил дядя, скрипя зубами. Если он продолжит в том же духе, то деньги придётся тратить на новую челюсть.

— Нам нельзя выходить в дорогу, — сквозь зубы прошипел мальчик, исподлобья глядя на Альберто. — Мы не выпили чаю.

Мужчина на миг растерялся. Затем рассеянно взглянул на машину, на ребёнка и неожиданно для себя кивнул.

— Да, — хрипло ответил он. — И правда.

Лицо дяди выражало смятение и сомнение. Эллиот знал, что поставил его в неловкое положение. В семье Кларк чай был больше, чем просто кипяток с заваркой. Их предки уважали и чтили королеву Викторию, но со временем эти чувства замылились. Утреннее и вечернее чаепитие сократилось лишь до священного обычая — перед дорогой и после обеда.⁽²⁾

Альберто постоял под пронизывающим взглядом племянника с минуту и, наконец, хмуро поджав губы, сдался.

— Стой тут, а то разуваться будешь целый час, — буркнул дядя, переобувшись, и пошёл в столовую, к серванту. Там он, проигнорировав листовой чай и керамический чайник, достал два пакетика. Альберто и Эллиот только недавно отошли от таблеток и плиток,⁽³⁾ поэтому последний ещё никак не мог привыкнуть к тому, насколько быстро можно приготовить напиток.

Дядя вытащил термос, залил туда кипятка по самую крышку, швырнул пакетики и высыпал три унции сахара.

Захлопнув крышку, он вернулся к племяннику.

Перед тем как покинуть дом, Эллиот окинул его уже тоскующим взглядом лавандовых глаз. Затем, глубоко вздохнув, выключил свет и поплёлся к пыхтящему старенькому «Ягуару».

Сидя на кожаном, исцарапанном сиденье и прислонившись щекой к стеклу, Эллиот смотрел в окно на мелькающие деревья. Машину трясло, дорога здесь практически не использовалась за неимением большого количества жителей. И юный Кларк подозревал, что у Малфоев тоже не было транспорта. По крайней мере, если и был, то они надёжно его скрывали. Он улыбнулся, представив, что под их особняком находится настоящий гараж, как у Бэтмена.

Остаток дороги Эллиот провёл в грёзах, тихонько напевая себе под нос «Когда путник в темноте».⁽⁴⁾

* * *

Они сидели в саду, в окружении белоснежных роз. Среди них, на маленькой, покрытой мхом полянке, качалась заржавевшая резная скамейка. На ней сидели Нарцисса и Драко. Мальчик прислонился к железным прутьям и медленно, под скрип качели, размахивал ногами. Мать не сводила с него взгляда, полного нескрываемой нежности.

— Драко?

Драко вздрогнул и охнул. Затем обернулся на маму и недоумённо наклонил голову, безмолвно вопрошая взглядом.

— Ты точно… хочешь?

Драко сглотнул и опустил голову. Его большие серые глаза остекленели. Драко уже и сам не знал, чего хотел. Он попадёт в Слизерин, в этом не было сомнений. Но мальчики, которые пойдут вместе с ним, не вызывали у Драко ничего, кроме обиды и неприязни. Особенно Теодор Нотт, подставивший его перед отцом. Разве Нотт не понимал, когда говорил, что его отец расстроится? Разлюбит его и будет злиться не только на сына, но и на Эллиота.

Но ничего из этого он не мог сказать маме. Драко понимал: как только она это узнает, то свернёт горы, лишь бы оставить сына под своим крылом. Лишь бы не пускать в замок, полный посторонних жестоких детей, своего малыша.

— Конечно, мамочка, — просипел мальчик. — Я… очень хочу туда.

Драко засопел и уткнулся Нарциссе в шею. Она быстро выдохнула и прижала сына к себе.

Так они долго сидели, мерно покачиваясь под мелодичный скрип качели.

Драко что‑то пробурчал Нарциссе в волосы. Та чуть улыбнулась и отстранилась от ребёнка, встретившись с необычайно серьёзным взглядом покрасневших серых глаз. По выражению лица мальчика можно было догадаться, что он ждал ответа.

— Я тебя не расслышала, — пояснила женщина, вытирая большим пальцем размазанные на его щеках слёзы.

— Я спросил тебя, — мальчик замялся и тут же опустил голову, смотря на свои ладони. Нарцисса убрала руку и замерла. — Ты… и папа не любите друг друга? Вы будете жить в разных домах, как ты с тётей Медой? Папа нас больше не любит и бросит?

Лицо Нарциссы похолодело. Губы сжались в тонкую линию, а идеально очерченные брови приподнялись.

— С чего ты решил такое, мальчик?

Драко поднял на неё глаза и всхлипнул — снова брызнули слёзы.

— Ты… Папа… За обедом, а я один… — залепетал он. Его зрачки испуганно бегали по матери, ища подсказки, хоть один ответ на свой вопрос. Но лицо Нарциссы ничего не выражало.

Драко шмыгнул носом и, не выдержав, зарыдал:

— Он ра‑а‑зочарован…

— Драко! — воскликнула мать. — Мерлин, что за чепуху ты несёшь? Если отец так себя ведёт, это не значит, что он тебя не любит! Он любит тебя больше всего на свете, поверь, я знаю.

— Правда? — переспросил взволнованный мальчик, с огромным счастьем глядя в глаза матери.

— Он сам мне сказал, — торжественно подтвердила Нарцисса.

Драко неуверенно приподнял краешки губ, словно спрашивая у матери разрешения. Та кивнула, и ребёнок в ту же минуту расплылся в широкой улыбке.

---

1) Жаба в норке — традиционное британское блюдо. Оно состоит из сосисок или колбасок, запечённых в кляре для йоркширского пудинга.

Пастуший пирог — традиционное блюдо британской кухни, представляющее собой сытную запеканку с мясной начинкой и картофельным пюре.

Вернуться к тексту

2) В Англии чай имеет культурное и историческое значение. Британцы даже шутят: «Легче представить Британию без королевы, чем без чая». В данном контексте упоминается традиция послеобеденного чаепития.

Вернуться к тексту

3) прессованный чай

Вернуться к тексту

4) Традиционная английская колыбельная «Twinkle, Twinkle, little star». Полный куплет из колыбельной:

Then the traveller in the dark,

Thanks you for your tiny spark,

He could not see which way to go,

If you did not twinkle so.

Перевод: Когда путник в темноте

благодарит тебя за твою крошечную искорку,

он не смог бы увидеть, куда идти,

если бы ты не мерцала так.

Вернуться к тексту

Эллиот проснулся от жжения в щеке после пощёчины дяди. Сонно моргнув, мальчик приподнялся на локтях на сиденье и попробовал сфокусировать зрение. Всё вокруг расплывалось, но огромное пятно, нависавшее над ним, было определённо тенью его дяди. Тут он понял, что капюшон с него сняли.

— За что?! — крикнул в полном недоумении мальчик, вставая и держась рукой за щеку.

Дядя не ответил и отошёл, давая ему выбраться из машины, и за это время Эллиот уловил смутный запах нечистот, моторного масла и химикатов. Пошатываясь, Эллиот вышел из машины, и его взгляд устремился на уходящую вниз дорогу, со всех сторон окружённую серыми запылёнными домами.

— Дядя... — нахмурился Эллиот, странно глядя на Альберто. — Ты куда нас привёз? Ты же говорил, что мы поедем в Оксфорд!

— Мы там и есть, это тоже графство, — недовольно ответил дядя. — И я говорил, что мы найдём неприметный городок, а не поедем прямиком в Оксфорд.

— А как он называется? — сдался Эллиот.

— Коукворт — рабочий городок, недалеко от холмов Котсуолд. Здесь нас никто здравомыслящий искать не будет.

— А ночевать где мы будем? — надулся Эллиот. — Зачем мы остановились, если не приехали?

— У железной дороги гостиница, — тут же ответил дядя. — Оставим машину здесь, идти совсем недалеко. Перекусим в какой-нибудь пекарне.

Эллиот осмотрелся и кивнул.

Дядя вытащил большую сумку с вещами, взял рюкзак племянника, и они пошли по извилистой дороге в сторону людей.

На грязной дороге виднелись лужи, в которых отражалось серое небо. Эллиот наступил в лужу, послышался еле уловимый всплеск, и отражение неба поплыло. Вскоре там отражался сам мальчик. Показалось ли Эллиоту, что его отражение корчит ему рожицы?

Он сжал челюсти и скрипнул зубами, но тут же вспомнил про письмо.

— А сегодня я нашёл письмо. Представляешь, его принесла сова!

Дядя замер на полушаге. На виске забилась жилка, в глазах полопались капилляры. Он безумным взглядом окатил Эллиота и, схватив за плечи, прошептал:

— И ты мне не сказал?! Почему ты всегда поступаешь так, как хочешь? — дядя сорвался на более высокие ноты. — Ты эгоист! Ты забыл, кто я, негодный мальчишка! Кто я, отвечай быстро!

Эллиот в ступоре, с приоткрытым от ужаса ртом, наблюдал за дядей. А затем испуганно выпалил:

— Д-дядя, ты мой дядя.

— Мне кажется, уже нет, — Альберто скрипнул зубами и отвернулся. — Раз ты не советуешься со мной и не рассказываешь о таких важных вещах.

Глаза Эллиота налились слезами.

— Но... Дядя, я просто... Забыл.

Альберто холодно усмехнулся.

— Вот именно. Ты всё забываешь. Потом ты забудешь пожелать мне спокойной ночи, затем пожелать доброго утра. А дальше просто забудешь своего старого дядю. И я умру в одиночестве, забытый собственным племянником.

— Н-нет, — в ужасе прошептал Эллиот, хватаясь за руку дяди. — Такого не будет! Клянусь!

— Ты врёшь. Тебе нет смысла верить, раз ты меня уже обманул. Письмо... Ты даже не представляешь, что люди могут писать в письмах.

И дядя замолчал. Он пошёл вперёд, а Эллиот — следом за ним. Уютной, спокойной тишины как не бывало.

«Обманщик»

Эллиот всхлипнул и вытер лицо рукавом.

Они подошли к неприметной улице, такой же захудалой, как и весь город. На вывеске дома серыми печальными буквами значилось «Паучий Тупик». Сквозь слёзы мальчик чуть улыбнулся смешному названию.

Пекарня, где дядя намеревался поужинать, находилась в нескольких ярдах от Паучьего тупика. Это было отдельно построенное здание из рыжего кирпича. Стёкла были загрязнены настолько, что сквозь слой пыли не было видно внутреннее убранство. Урна рядом была переполнена фантиками от шоколадок и одноразовыми стаканчиками.

Дядя распахнул дверь перед собой так резко, будто она нанесла ему личное оскорбление. Зазвенел колокольчик. Эллиот по пятам следовал за дядей.

Помещение внутри было ещё хуже. Потрёпанные обои еле прикрывали грязные стены, в воздухе, как в танце, кружили мухи, а столы были покрыты крошками и слоем пыли. За прилавком трудилась немолодая женщина с неприветливым лицом и растрепанными волосами. Она раскатывала скалкой тесто, изредка задевая его длинными неухоженными ногтями.

Как только женщина заметила посетителей, то улыбнулась им самой хищной улыбкой.

Эллиот, только выглянувший из-за спины дяди, охнул и нырнул туда обратно.

— Эллиот, выбирай.

Дядя подвёл его к пирогам, булочкам и пирожкам. Мальчик в ужасе осмотрел выпечку с мясом и отошёл к отделу с овощными и сладкими пирожками.

Он уже собирался попросить взять ему пирожок с яблочным повидлом, как в голову ударили слова.

«Обманщик»

Где-то в груди тут же закололо, заныло, а по плечам и рукам пробежала стая мурашек.

«Почему ты всегда поступаешь так, как хочешь?!»

И Эллиот, завидев пирожок с ненавистным солёным огурцом, указал на него дяде.

Альберто нахмурил брови и с сомнением посмотрел на мальчика.

— Ты же терпеть огурцы не можешь.

Эллиот сглотнул.

— И что? Я хочу это. Пожалуйста.

Дядя кивнул и сказал это продавщице, а сам заказал себе пирожок с мясом.

У Эллиота помутнело в глазах, а голову словно поразило страшной молнией. Он схватил дядю за рукав и потянул на себя. Дядя выдохнул и наклонился к нему.

— Дядя, а вдруг это миссис Ловет?! Вдруг она делает пирожки из людей?! — отчаянно, но громко прошептал Эллиот.

Дядя посмотрел на него как на умалишённого, погладил по кудрявым белым волосам.

— Не неси чепухи.

Он повернулся к продавщице и сказал:

— У мальчика просто богатая фантазия.

Эллиот, не веря своим ушам, отвернулся, скрестив на груди руки.

Продавщица понимающе улыбнулась и принялась складывать в бумажные пакетики еду, а Альберто тем временем обратился к племяннику:

— Иди, постой там, — он указал на столы. — А то мешать будешь.

Эллиот обиженно поджал губы, но повиновался.

Очень скоро они вместе с дядей вышли на улицу, открывая пакетики и следуя в сторону железной дороги.

* * *

— Всё заходит слишком далеко. Я уже не понимаю тебя. Где тот мужчина, в которого я безумно влюбилась? — маленькие дорожки слёз покрывали щёки Нарциссы. — Тот, с кем мы сидели на веранде и мечтали о детях?

Люциус с болью посмотрел на неё и прикрыл глаза.

— Зато ты не изменилась, Нарцисса. Всё так же живёшь иллюзиями, сказкой, — Люциус тяжело выдохнул и с разочарованием взглянул на неё. — Пойми уже, наконец, невозможно сделать так, чтобы всё сияло радугой. Невозможно обезопасить всех.

— И поэтому, упиваясь словом «невозможно», ты растаптываешь своими поступками нашего с тобой ребёнка? — рука Нарциссы непроизвольно сжалась в кулак, а затем она дрожащим голосом прошептала: — Ему больно, Люциус. Невыносимо больно.

— Он должен уметь быть сильным...

— Ему всего одиннадцать, Люциус, — женщина с горечью посмотрела на супруга. — Он не лорд Малфой, а маленький мальчик, которого не любит отец.

— Я его люблю, — возразил Люциус.

— Драко считает иначе, — ответила Нарцисса, разворачиваясь на каблуках, открывая дверь и скрываясь за ней.

Люциус потрясённо стоял посреди комнаты. Затем, судорожно скривившись, спрятал лицо в руке.

«Драко считает иначе»

Он сделал шаг, затем другой и начал ходить из угла в угол, не останавливаясь. Затем подошёл к окну, отдёрнул штору и посмотрел на проклятый магловский дом. Рука сдернула с подоконника бокал, Люциус с воплем замахнулся и швырнул его в стену.

«Ты всё испортил!»

За ним полетели тарелки. Весь французский сервиз.

«Ты всегда хотел о ребёнке с Нарциссой... И что же сделал, когда он появился? Холил и лелеял?»

Кальян Абраксаса Малфоя с гербом семьи покатился по полу, стукнувшись боком об дверь.

«Как бы не так»

* * *

Эллиот сморщил нос и откусил от пирожка мельчайший кусок. Его лицо скривилось, язык, казалось, распух от одного только вида огурцов, но он попытался проглотить.

А затем свернул пирожок обратно в пакет и сунул себе в карман с самым беззаботным видом.

— Я наелся, — сказал он дяде.

Альберто в ответ лишь тихонько улыбнулся и, покачав головой, открыл сумку. Спустя минуту он вынул оттуда тот самый пирожок с яблочным джемом и вручил племяннику.

Эллиот ошеломлённо посмотрел на дядю и, взяв пирожок, откусил его.

— Откуда? — прошептал он сипло. Лавандовые глаза заслезились.

— Ты же не любишь огурцы, — ответил дядя, ухмыльнувшись и покачав головой. А затем тепло добавил: — Упрямец.

* * *

Драко сидел прямо на земле, несмотря на свой бежевый брючный костюм. Он был весь измазан в глине и песке, трудясь над песчаным замком рядом с прозрачным домашним озерком. Его наколдовал Люциус по желанию Нарциссы, рядом приставил шезлонги и рассыпал песок.

В самом пруду купаться Драко не разрешалось. Там водились лягушки и головастики, которые могли залезть в нос или которыми Драко мог наглотаться вместе с водой; кораллы могли порезать ступни; об камни, выступающие из воды, можно было разбить голову, а в небольшом водопаде — утонуть.

По крайней мере так рассуждала Нарцисса.

Драко намочил руку водой и похлопал по стенке своего замка, чтобы выровнять её. Там остались следы его пальцев.

За работой мальчик не заметил неспешный звук шагов за своей спиной. Лишь когда тяжёлая большая тень закрыла ему свет своей темнотой, он обернулся. И замер.

— Чем занимаешься? — спокойно поинтересовался Люциус, присев к сыну прямо на песок. Прямо в своих дорогих штанах.

Драко, приоткрыв рот, в непонимании и удивлении смотрел на своего отца. Тот же отвечал странным умиротворённым взглядом таких же серых глаз.

Поняв, что пауза задержалась, Драко чересчур сильно наклонился к замку и, сгорбившись над ним, ответил:

— Строю замок.

— И как он называется?

Драко в ужасе обернулся на отца, не зная, что с ним случилось. Но ответил:

— Я пока не придумал. Но, думаю, это Хогвартс.

Люциус призадумался.

— Ты везде изображаешь Хогвартс, — протянул он, а затем серьёзно спросил: — Ты так туда хочешь?

— Но... — мальчик замялся. — Нет, то есть... Конечно... Ведь это же наш дом, верно? Он стал домом для наших предков, а что для семьи дом — для меня дом. Ты же сам так говорил.

Люциус тяжело вздохнул и взял в руку песок. Сжал его в своей ладони, смотря, как он просачивается сквозь пальцы. Ускользает от него, падая обратно на землю...

— А для тебя? Что ты думаешь?

— Раз он стал общим домом, то и моим станет, — упрямо сказал Драко, сведя брови в одну линию и с излишней сосредоточенностью рисуя круги на песку.

Ветер трепал их одинаково белые волосы.

* * *

— А сколько корон, дядя? — с некой брезгливостью поинтересовался Эллиот, глядя на гостиницу «У железной дороги». Это было большое грязное здание, по запущению похожее на пекарню.

— Не смешно, Эллиот, — ворчливо сказал Альберто. — Это обычный отель для бедняков, но думаю, внутри всё не так ужасно.

И дядя ошибся. Внутри было намного хуже, чем можно было себе представить.

Сморщенная старушка, выслушав их просьбу предоставить им лучший номер из имеющихся, как-то подозрительно кивнула и медленной, хромающей походкой повела на второй этаж.

— Это самый лучший номер, господа, — приговорила старушка, неспеша следуя к двери с цифрой восемнадцать. — Здесь прекраснейший вид, из чистейших комнат и, как вы и просили, ванна отдельно от туалета.

Она, словно дёргаясь от волнения, пошатываясь и подпрыгивая, вытащила старый ржавый ключ и вручила мистеру Кларку. А затем поинтересовалась:

— Вам провести экскурсию или бывалые?

— Бывалые, — наобум, хмурясь, ответил дядя, гладя пальцем по шершавой поверхности ключа. Эллиот предположил, что ему просто не нравилось её навязчивое внимание.

Возникла пауза.

Альберто ожидал, пока старушка уйдёт, а она, видимо, делать это не планировала. Просто стояла и выжидающе смотрела на них.

— Пошли уже? — попросил Эллиот дядю, тот кивнул сначала ему, потом «портье» и зашёл в номер.

В номере пахло сыростью и гнилью. Грязные окна выходили на пустую железную дорогу. Заглянув в туалет, Эллиот сморщился: пахло, как и во всём городе, нечистотами, но гораздо острее; желтоватая вода на вкус была железная.

Включив кран, он сел греть руки под тёплой водой. Жар проникал в кожу, а там, где недоставало, всё покрывалось скользкими мурашками.

Когда руки привыкли к горячей воде, мальчик принялся умываться.

Быстро покончив с водными процедурами и облачившись в пижаму с Человеком-пауком, Эллиот запрыгнул в кровать и попытался быстрее заснуть.

Часы, тикавшие на стене, противоположной кровати, показывали без пятнадцати одиннадцать.

Среди мрака была видна маленькая полоска света из приоткрытой двери в кухню. Там то и дело мелькал большой, громадный силуэт.

Дядя перебирал документы.

* * *

Эллиот проснулся рано, чуть ли не на рассвете. Воздух несказанно жёг нос и глаза, сдавливал виски. Пошатываясь, он встал с кровати и тут же отправился в ванную, где, взглянув в зеркало, ужаснулся.

На него глядело его собственное отражение, но крайне больное.

Волосы сбились на голове, падая бесформенной белой шляпой на лицо; глаза воспалились и покраснели, а под ними залегли чёрные тени.

Эллиот выбежал в коридор и, боязненно включив везде свет, пошёл в комнату дяди. Мальчик аккуратно постучал и, не дождавшись ответа, отворил дверь. В комнате было светло, кровать застелена, шторы распахнуты. Дяди не было.

Сердце Эллиота забилось в несколько раз быстрее. Он медленно обернулся в коридор, пытаясь вынуть из темноты родной дядюшкин силуэт.

Мальчик, шатаясь, пошёл на кухню и сел на стул, принявшись ждать. Он не собирался сломя голову бежать искать дядю, хотя эмоции подсказывали делать именно это. Но повторять свои ошибки Эллиот не собирался — он усвоил урок и глупцом не был.

Взгляд заскользил по кухне и наткнулся на лежащую дядю сумку. Мальчик тут же переключился на неё, вскочил со стула, словно вовсе больным и не был, и принялся лазить в ней, надеясь найти либо сладость, либо какую-нибудь таблетку от головной боли. Он вытащил бордово-золотой паспорт дяди и, пролистав, посмотрел на фотографию.

На него смотрел его же дядя, но значительно моложе. Эллиоту казалось, что он таким и выглядел около полутора лет назад. Пока тёте после длительного лечения от воспаления лёгких не поставили острую лейкемию.

Он положил документ обратно и собирался уже переключиться на другой карман, как заметил два свидетельства о смерти. Эллиот аккуратно открыл его и прочитал: Мюриэль Элеонор Жамэ.

Мальчик почувствовал, как глаза начали слезиться, и поскорее свернул бумагу обратно.

Из коридора послышался скрип ключа в замочной скважине.

«НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Эллиот ахнул, затем судорожно взял второе свидетельство. Пальцы не слушались, скользили и назло не хотели открывать кожаную обложку. Ребёнка трясло, тело напряглось до предела, а сердце безумно колотилось в груди.

Эллиот сдул мокрую чёлку со лба и закусил щёки с внутренней стороны.

«Вдруг дядя поймает его?»

Во рту ощутился вкус металла.

Наконец, он открыл документ и застыл, увидев имя.

«Но...»

Мозг отказывался работать.

В глазах с каждой секундой становилось всё темнее.

Но он не сводил взгляда с прекрасно знакомых ему двух строчек.

Трёх слов.

Кларк

Элиот Натаниэль

 

— Эллиот, ты чего не спишь?! — по звукам дядя вошёл, захлопнул за собой дверь и разувался.

Глаза мальчика, широко распахнутые и испуганные, поползли к строчкам ниже.

 

Дата рождения: 8 ноября 1980 год

Дата смерти: 8 ноября 1980 год

 

Шаги дяди послышались почти у кухни.

Эллиот швырнул свидетельство о смерти обратно в карман, закрыл замок и, тяжело дыша, рванул прямо навстречу дяде, преграждая ему путь.

— Ты где был? — хрипло, пытаясь вглядеться в дядю, но не видя его, спросил Эллиот.

Но тут же пошатнулся и облокотился на холодильник.

В глазах волной накатывались вспышки темноты, заглатывая обеспокоенное лицо дяди.

— Племянник? — закричал дядя. — Эллиот! Что с тобой?

Сквозь пелену тьмы донёсся до мальчика вопрос.

И правда. А что с ним?

Я болен? Нет, тут холодно. Только холодно.

В голове синхронно стучала кровь.

Значит, не болен. Просто устал.

Эллиот пожал плечами... или думал, что пожал.

Он уже ничего не понимал, не реагировал.

Колени подогнулись, и мальчик мучительно медленно начал оседать на пол, лишь под конец подхваченный тёплыми сильными руками.

— Эллиот?!

Он уткнулся лицом в плечо незнакомца. Но если это незнакомец, то почему голос кажется таким родным? Почему сразу хочется спать?

— Дядя... — прошептал Эллиот и забылся крепким, болезненным сном.

* * *

«Осень окутала парк и лес, находящийся рядом с их домом. Всюду были разбросаны жёлтые, золотые, алые листья. Они летали по воздуху, падали на землю в немом, молчаливом танце. Драко прыгал из стороны в сторону с поднятыми руками, пытаясь ухватить хоть один падающий лист. Наконец он поймал: красивый, зелёно-бордовый. Он был чуть гнилым, жуть с желтизной. Но не такой, как все, особенный».

Драко прижал его к груди, развернулся и побежал к отцу, идущему чуть позади.

— Папа! — Драко восторженно улыбался, теребя красный шарф левой рукой. — Смотри, какой он чудесный, папа! Можно мы заберём его и подарим маме?

Люциус, до этого времени читавший «Ежедневный пророк», поднял напряжённый взгляд на сына. Затем согнул газету сначала на две стороны, затем на четыре и убрал в карман.

— Зачем Нарциссе старый лист? Брось его и прекрати заниматься чепухой. Лучше подумай о нормальном подарке для матери.

Драко надул губки и нахмурился.

— Я хотел нарисовать ей торт и собрать букет...

Люциус тихо усмехнулся.

— Ты бы обрадовался, если бы Нарцисса вместо железной дороги подарила бы тебе криво нарисованный торт?

Глаза Драко заслезились, он тихо прошептал, умоляюще глядя на отца.

— Но она же радуется, когда я ей рисую...

— Не смеши меня, — холодно перебил отец. — Это не радость, а жалость от твоего детского вида. Тебе уже шесть, ты должен быть реалистом.

— Да, папа...

— А теперь выброси лист, — добавил Люциус. — Нехватало ещё тащить в наш дом мертвечину.

Красивый лист: зелёно-бордовый, чуть гнилой, чуть желтоватый, полетел по воздуху»

Драко проснулся в поту, тяжело дыша и медленно взглянул на календарь.

Скоро он уедет. Уедет отсюда домой.

Эллиот проснулся от тяжести в голове. Пару минут он бездумно лежал в кровати, смотря в потолок. Послышался скрип половицы.

— Ты встал, — сказал дядя, держа в руках поднос с едой. Его лицо было хмурым и напряжённым. — Ты здорово меня напугал.

— Прости... — Эллиот опустил голову: он опять огорчил дядю!

Дядя сел на его кровать, поправив одеяло.

— Ты расскажешь, что произошло?

Тут Эллиот почувствовал, что что-то тёмное летает в воздухе. Что дядя не просто напряжён, а взволнован, взвинчен и крайне зол. И в этот самый момент в памяти всплыло его собственное свидетельство о смерти.

И Эллиот мысленно поклялся себе, что никогда, ни при каких обстоятельствах не спросит о нём дядю.

— Я... э-э-э... прос-снулся и плохо себя хм... чувствовал, — как можно быстрее протараторил он, с надеждой глядя на реакцию. — И очень испугался, когда не нашёл тебя.

И это не было ложью. Он действительно испугался.

Мистер Кларк, казалось, расслабился.

— Я спускался вниз, чтобы нам принесли завтрак. Но сейчас уже время обеда, — дядя задумался. — Как ты себя чувствуешь?

Эллиот прислушался к своим ощущениям.

— В носу свербит и голова тяжёлая, — наконец выдал он.

Дядя окончательно успокоился и посмотрел в окно.

— Здешний воздух просто отвратителен. Но, думаю, на улице будет легче, — Альберто критически оглядел племянника. — Можем прогуляться по городу, небось найдём чего-нибудь интересного.

— Да, — мальчик кивнул, а затем уточнил: — Я не против пройтись. Но давай я поем сначала?

— Как скажешь, — дядя вздохнул, опустил поднос на прикроватную тумбочку и, несколько раз обернувшись, покинул ребёнка.

Мальчик пару минут просто дышал, пытаясь успокоиться и подавить горькое жжение в груди. Казалось, все его эмоции сошлись в один маленький тугой комок, и дай только ему волю, он тут же разрыдает.

— Хорошо, ладно, — пробормотал Эллиот, пододвигая поднос ближе к себе. На нём была тарелка с остывшим гороховым супом, очевидно консервным. В чуть зеленоватой жидкости плескались редкие шарики отвратительного вида. Эллиот покрутил ложкой в ней и поднял на уровень своих глаз. Было похоже на болотную тину.

Тугой комок вместе с рвотным рефлексом поднялся в горле, и мальчик отодвинул от себя эту жижу.

Затем тихо встал, обернувшись на дверной проём, взял миску и аккуратно, чтобы не разлить, пошёл к окну.

И вылил суп в окно, прямо на грязный газон под ним.

Как только он сел на кровать, в дверь вошёл мистер Кларк. Он был уже одет в свой традиционный сюртук и пиджак старомодного кроя. На голове, поблёскивая перьями, виднелась шляпа с полями.

Дядя подозрительно посмотрел на миску, но ничего не сказал.

Эллиот оставил поднос на кровати, всеми силами стараясь больше шуметь, чтобы скрыть громкое урчание в животе. Он схватил брюки и принялся извиваться на кровати, надевая их и пряча покрасневшие уши.

Взяв в руки балахон, мальчик вопросительно посмотрел на дядю и успокоился, увидев, как тот покачал головой.

— Я его взял на всякий случай. Здесь нас никто не побеспокоит, но всё равно он будет лежать у меня в сумке, — дядя дёрнул себя за щетину на подбородке и, чуть нахмурившись, постучал пальцем по губе. Затем вздрогнул и перевёл чуть рассеянный и сердитый взгляд на племянника.

— Ты чего ещё не оделся? — он дёрнул губами из стороны в сторону. — Долго мне ждать тебя, мелкий иезуит?

Эллиот замер, его взгляд потемнел. Он сглотнул и провернулся.

— Я — резина, а ты — клей,⁽¹⁾ — тихо и обиженно глядя в глаза дяде, сказал Эллиот. Лёгкость и спокойное настроение куда-то улетучивались.

Дядя рассмеялся и потрепал его по голове.

— Правильно, малыш, — он улыбнулся и, напевая себе под нос мелодию, до ужаса напоминающую «Боже, храни королеву», вышел из комнаты в коридор. Обуваться.

Эллиот вновь сглотнул и нервно провёл ладонью по волосам.

* * *

Драко молча сидел у окна, наблюдая за пейзажем сквозь идеально чистое стекло. Рядом с ним лежала книга по этикету и традициям магической Британии, в руках — блестящее зеркало, пафосно обрамлённое драгоценными камнями. Лениво отодвинувшись от окна, чуть удобнее сев в кресле и плотно упав в него внутрь, окружённый теплом камина и ткани, Драко улыбнулся.

И посмотрел в зеркало.

Затем снова улыбнулся, глядя на своё отражение. Не получалось. Улыбка выходила слишком натянутой, слишком фальшивой.

Нельзя. Неправильно. Но отец сказал быть как можно искренним.

— Привет, Гарри, я Драко. Драко Малфой, — Драко который раз улыбнулся самому себе, стиснув костяшки пальцев на руках. — Ты будешь моим лучшим другом?

Спустя пять минут скулы болели. Но мальчик остался доволен собой. Получилось.

Не так, как хотел отец, но более правдоподобно.

Собираясь убирать зеркало, он замер и посмотрел на него в последний раз.

Пустые, печальные глаза отражения молча глядели на него.

* * *

Прогуливаясь по этому городу, Эллиот видел всё больше и больше сходств с ужасающей частью Тауэр-Хамлетс⁽²⁾, которую он видел всего лишь одним глазком и издалека, когда они с дядей и тётей добирались до музея «Детства»⁽³⁾.

Всю дорогу Альберто, казалось, всё больше погружался в себя и мрачнел, отчего мальчику было не по себе.

Под конец он, заглядевшись на бездомного, вовсе зашёл в глубокую мутную лужу, зачерпнув кроссовком всю грязь. В первые секунды он даже не осознал, что произошло, как почувствовал просачивающуюся сквозь тонкую ткань влагу.

Дядя разозлился, обозвав его поросёнком, и они развернулись в сторону гостиницы.

Дорога назад показалась подозрительно короткой.

Вдруг что-то в отражении очередной лужи зацепило взгляд Эллиота. Он поднял голову.

У самого отеля, среди грязных старых машин, облепленных засохшими кусками грязи, чьи арочные рамки были наполнены кусками земли и слизи, сильно выделялся автомобиль, которого, как был уверен мальчик, раньше здесь не было.

Идеально чистый «Ровер двести» смотрелся здесь до нелепости неуместно. Казалось, что его специально поставили на фоне немытого антиквариата, чтобы показать чистоплотность хозяев.

— Дядя, смотри, — подёргал Альберто за рукав Эллиот. — Здесь чисто, там грязно.

Дядя хмуро посмотрел в сторону парковки и кивнул племяннику, показывая, что услышал.

Эллиот сжал челюсти, но ничего не сказал.

Вдруг дверца машины распахнулась, и послышался громкий скрип кожаных кресел. Вскоре с заднего сиденья вывалился чрезвычайно огромный мальчик, жующий батончик. Эллиот выпучил глаза и показательно хрюкнул.

Видимо, вышло слишком громко, потому что дядя тут же ткнул его в бок, а этот мальчик обернулся и свирепо уставился на него.

Эллиот подавил смех и отвёл взгляд на подошвы своих мокрых кроссовок, пытаясь улыбаться как можно виновато.

Они прошли мимо огромного мальчика, большого, как кит, отца и худощавой матери.

Лишь уже заходя в двери гостиницы, он краем взгляда заметил тоненькую маленькую детскую фигурку в поношенной одежде, держащую гору сумок, в несколько раз больше его головы.

* * *

Гарри Поттер, будучи ещё очень маленьким, учился искать положительное даже в самых плохих ситуациях. Он жил в чулане, но он считал, что у него хотя бы была своя комната, свой угол в этом чужом доме; пауки, живущие в нём, были его домашними питомцами, как злыдень у тёти Мардж; а отсутствие света — экономией электричества.

То, что он мало ел, мешало ему стать таким же боровом, как Дадли, и позволяло быстро бегать. Ведь как бы он убегал от приятелей кузена, будь таким же большим?

И вот, сейчас, условия нахождения в этой загадочной гостинице «У железной дороги», в которую они попали по ещё более загадочным обстоятельствам, не казались ему чем-то ужасным.

Ему было неважно, где он, с кем, главное, что его кормят и дают кров над головой. С остальным он смирится.

Но когда все сели ужинать, и дядя Вернон начал оскорблять его семью, ругать за то, что тот вечно притягивает «странности» и неприятности, мальчику стало плохо.

Возможно, причиной тому был скудный завтрак, долгая поездка или накопившийся стресс, но Гарри Поттер, быстро опустошив тарелку, вышел из номера в коридор. Подышать.

Воздух везде был крайне тяжёлый, режущий ноздри и глаза, отчего его зрение ещё сильнее упало, несмотря на очки.

Гарри Поттер прошёлся по грязноватой старой ковровой дорожке, расстеленной на весь длинный и узкий коридор. Он шёл к небольшому холлу, где находился пушистый диван и телевизор.

Но на диване уже кто-то был.

По мере приближения к мебели ярко-красное пятно начало принимать форму, детали увеличивались. И вскоре Гарри разглядел на диване светловолосого мальчика, по виду его ровесника, который смотрел какой-то эмоциональный фильм.

Половица скрипнула, и Эллиот обернулся на Гарри. Его лицо, до этого крайне сосредоточенное, расплылось в улыбке.

— Привет, ты смотришь мексиканские сериалы? — он на секунду обернулся к телевизору, а затем вновь к Гарри. — Знаешь, мой дядя сейчас смотрит «Обратный отсчёт», а это безумно скучно, поэтому я сижу здесь.

— Привет, э-э... да, — робко пробормотал Гарри, потирая двумя пальцами ткань Дадлиной рубашки.

Он одиноко, словно выросшая в тени берёзка, медленно подошёл и встал рядом с диваном, на котором ещё было много места.

Не смея пошевелиться, Гарри сквозь спущенную на глаза чёлку наблюдал, как двое пожилых супругов ругаются из-за некой Марианны.

Бедной бездомной девушки, сиротки.

Мальчик пару раз быстро моргнул, и на его ресничке застряла маленькая слезинка. Но он тут же её вытер тыльной стороной ладони.

— Я Эллиот Кларк, — вспомнив про то, что он не один, представился Эллиот, обернувшись. И протянул руку.

Гарри сглотнул и потеющей рукой пожал её в ответ.

— Гарри... Гарри Поттер, — он чуть улыбнулся и изучающе посмотрел на Эллиота, пытаясь понять его намерения. Но его глаза тут же потемнели, как только он услышал лёгкий смешок, скрытый под слишком фальшивым кашлем.

— Прости, — заметив реакцию собеседника, тихо сказал Эллиот, потерев переносицу. — Просто так странно...

— Что странно? — не понял Гарри.

— То, что твоя фамилия означает горшечник, но при этом тебя назвали в честь принца Гарри, — Эллиот вновь не смог подавить улыбку.

Гарри замер. Зачем мальчику надо было об этом напоминать? Зачем снова указывать на то, что он не такой, как все? Уродливый.

Поттер скрестил руки на груди и сгорбился.

— Но меня никак не могли назвать в честь принца Гарри, — как можно сильнее пытаясь спрятаться за чёлкой и уменьшиться под огромной одеждой, тихо сказал Гарри. — Во-первых, потому, что он младше меня на четыре года.

Эллиот расширил глаза.

— То есть мы... ровесники? — он окинул Гарри неубедительным взглядом, но тут же, поняв, в чём дело, расслабился. — Не волнуйся, дядя мне об этом говорил. Знаешь, я самый низкий в классе, но мой друг уже вырос на несколько сотен футов.

Возникла тишина, во время которой каждый с потрясением глядел друг на друга. Вдруг Гарри вздрогнул.

— Он не мог вырасти на сотни футов! — воскликнул Поттер, взмахнув руками, тут же позабыв свою неловкость. — Ты ошибаешься, скорее всего, на несколько дюймов.

Эллиот покраснел, облизнул губы, но решил не сдаваться и идти до конца.

— Неправда, — он тоже скрестил руки на груди, неосознанно повторяя позу собеседника. — Бенджамин выше даже самого Эвереста, он даже отдал мне половину своей коллекции вкладышей от жвачек, — Эллиот нахмурился. — Ты просто его не видел, поэтому ничего не понимаешь.

— Ты настоящий врун, — резко и удивлённый своей реакцией, сказал Гарри. И тут же странная решительность наполнила всё его маленькое тело, адреналин ударил в голову. — Эверест высотой в тридцать тысяч футов. Ты разве не понимаешь, что твой дурацкий Беньямин... Бенджи... — Гарри бросил попытки вспомнить имя. — Никак не мог быть таким высоким?!

— Никакой он не собака! — чуть не задохнулся от возмущения Эллиот.

— Я и не говорил, что он собака! ⁽⁴⁾ — стёклышки очков Гарри блеснули.

Эллиот тяжело дышал, будто пробежал тысячу ярдов, а может, и миль. И наконец топнул ногой.

— Всё, хватит. Ты мне, честно говоря, надоел, — обиженно воскликнул Эллиот, вытирая лицо рукавом своей рубашки. — И так помешал сериал посмотреть, так ещё и лжецом называешь.

Эллиот шмыгнул носом, бросил последний взгляд на телевизор, уязвимо посмотрел на испуганного Гарри Поттера и убежал прочь в коридор.

Затем послышался звук открывающейся двери и тишина, длившаяся всего несколько секунд.

— Вы действительно думаете, что имеете хоть один шанс против нас, мистер Ковбой?! — прокричал из коридора Эллиот и громко хлопнул дверью, из-за чего штукатурка посыпалась на красный ковёр.

Гарри остался стоять у дивана, ничего не понимая. Затем медленно, словно заворожённый, он опустился на его край и перевёл пустой взгляд на телевизор.

В голову пощёчиной ударила фраза тёти.

Уроды вечно всё портят...

---

1) В Англии это прототип нашего: кто обзывается, тот сам и называется. Обычно говорят только первую фразу, так как подразумевается, что конец известен. Вся фраза:

I'm rubber, you're glue. Your words bounce off me and stick to you

Переводится как:

Я — резина, а ты — клей. Твои слова отскакивают от меня и прилипают к тебе.

Вернуться к тексту

2) Один из самых густонаселённых и бедных районов Лондона.

Вернуться к тексту

3) это филиал знаменитого Музея Виктории и Альберта (V&A), посвящённый истории детства, игрушек, игр и детской культуры.

Вернуться к тексту

4) Бенджи — Мелодрама Соединенных штатов о собаке 1974 года

Вернуться к тексту