Империя Поттеров (джен)

Следующим утром Генри отставил пустой флакон из-под оборотного зелья и устойчивее встал на ноги. Спустя секунду знакомая, уже давно не пугающая ломота начала разливаться по суставам. Черты лица поплыли, кожа потемнела и загрубела, пальцы удлинились и неестественно выгнулись, пока не превратились в узловатые гоблинские кисти с цепкими ногтями, а мир вокруг принялся неуклонно ползти ввысь. Он подождал еще минуту, давая зелью завершить работу. Затем неуклюже переоделся в загодя приготовленную одежду, до которой с трудом дотянулся с его новым ростом, и критически оглядел себя в высоком напольном зеркале спальни. Оттуда на него смотрел невысокий сутулый гоблин в безупречном синем камзоле и серебряных запонках — форме гринготтского служащего. Он превратился в точную, магически неотличимую копию одного из гоблинов-клерков, чей волос вмешал в загодя сваренное улучшенное оборотное зелье.

Генри добыл гоблинский волос в свой первый визит в Гринготтс, когда уже на выходе будто бы случайно уронил носовой платок. Тогда вместе с платком он незаметно подцепил с пола короткий волос, который выпал из шевелюры одного из гоблинов. Он сразу знал, что рано или поздно ему придется вернуться в банк в качестве нарушителя.

Генри еще раз проверил амулеты под одеждой. Перстень-накопитель с черным камнем лежал во внутреннем кармане камзола, поисковый амулет, настроенный на магию Волдеморта, висел на шее под одеждой. Он глубоко вздохнул и аппарировал.

В обличье гоблина Генри чувствовал себя непривычно низко к земле, и это вызывало смутное раздражение. Стараясь подражать характерной для гоблинов походке враскачку, он неторопливо прошел по Косому переулку к белоснежному зданию банка. Швейцар в ливрее скользнул по нему взглядом и равнодушно отвернулся — в этом облике он был для него своим.

Внутри Генри уверенно прошел мимо длинной очереди посетителей к служебному входу. Здоровенный гоблин-охранник мельком на него глянул и кивнул. Главное было вести себя так, будто он бывал здесь каждый день с полным на это правом.

Он миновал длинный коридор, спустился по винтовой лестнице и оказался на платформе, где рядами стояли вагонетки. Выбрал ту, что была ближе к краю, уселся на жесткое деревянное сиденье и дернул рычаг. Вагонетка с лязгом сорвалась с места и нырнула в темноту туннеля.

Большие уши смешно и непривычно захлопали на ветру — интересно, как гоблины с этим справлялись? Вокруг проносились сталактиты и сталагмиты и слабо сияли волшебные грибы на каменных стенах. Несмотря на мандраж, который не отпускал его с самого момента входа в банк, он на секунду нырнул в воспоминания о том, как давным-давно они с Роном и Гермионой спускались по этому же маршруту. Тогда они тоже использовали оборотное зелье, но все пошло наперекосяк и их едва не сожрал дракон. Веселое было время, но повторить такое при том уровне подготовки он бы не решился.

Вагонетка резко затормозила, и он едва не вылетел из нее вперед на рельсы. Генри спрыгнул на каменную площадку перед массивной металлической дверью сейфа Беллатрикс Лестрейндж. Он чарами отогнал вагонетку чуть дальше по рельсам и замаскировал ее при помощи заклинания — на всякий случай.

Никакого ключа у него, разумеется, не было, но зато были универсальные отпирающие чары, которые в этом времени пока не изобрели. Но самое главное, благодаря полному превращению с помощью улучшенного оборотного зелья, у него была магия гоблинов, которую не должны были засечь здешние охранные чары.

Схема защитных чар сейфа была сложнейшей, к тому же требовала перебора многих вариантов, и если бы не анализ Дианы, он мог провозиться больше часа. С Дианой на все ушла пара минут. Дверь открылась, и внутри вспыхнули факелы, освещая груды сокровищ.

Внутри сейфа он вынул поисковый амулет и, стараясь не касаться груд сокровищ, двинулся в глубину и вскоре обнаружил чашу Хельги Хаффлпафф. Сердце колотилось, сзади то и дело мерещились шаги, но он заставлял себя не суетиться и не спешить, чтобы не сделать ошибки. Он подошел к чаше и медленно, стараясь не касаться ее поверхности, приблизил к ней перстень-накопитель, неловко удерживая его в королтопалых гоблинских руках.

Извлекать крестраж было долго, мучительно и чертовски рискованно, учитывая, что он затеял это дело в самом сердце банка, хозяева которого ненавидели нарушителей и воров больше всего на свете, и одно лишнее движение могло привлечь внимание охраны.

Магия тонкой струйкой обволокла чашу. Осколок души внутри нее яростно забился, не желая покидать свое вместилище. Генри стиснул свои острые гоблинские зубы и усилил напор.

Осколок в чаше был сильнее, чем в диадеме, которую он обезвредил вчера. Вокруг сгустилась тьма, хотя факелы на стенах продолжали ярко гореть, в ушах зашипел холодный шепот, а по спине прошел холод ужаса. Появились даже мурашки на его грубой гоблинской коже.

Через пять — или пятьдесят пять — минут чаша, наконец, в последний раз дернулось, из нее вырвалось нечто бесформенное и отвратительное и с диким воем втянулось в черный камень перстня. Все закончилось.

Генри обессиленно оперся рукой о пол и перевел дыхание. Чаша больше не была крестражем и не была осквернена темной магией. И этот благородный древний артефакт Генри должен был оставить здесь — он хорошо помнил про защитные чары и чары умножения в сейфе.

Нужно было как можно скорее покинуть банк. Генри уже собирался уходить, когда за дверью послышались голоса. Он замер и прислушался. Говорили гортанно и быстро, явно на гоблинском. Диана тут же активировалась, готовая синхронно переводить их речь. Кажется, охрана обнаружила, что кто-то оказался в сейфе без разрешения. Генри отступил внутрь, осторожно обходя предметы, и скрылся за одним из огромных сундуков. Лязгнул замок, и дверь со скрежетом начала открываться.

Гоблинов было двое, один по меркам гоблинов совсем молодой, другой явно старше и опытнее. Генри затаил дыхание, маленькое сердце стучало в узкой груди часто и гулко.

— Гоменум Ревелио, — гортанно произнес чары поиска человека один из гоблинов. Несмотря на запрет иметь палочки, гоблины в тайне от людей их, разумеется, использовали. Иначе как бы они могли поддерживать сложную работу многочисленных охранных чар банка. Нанятые для этого волшебники были лишь формальностью, и им никогда не поручали по-настоящему важные вещи.

Чары не сработали — ведь сейчас внутри сейфа не было ни одного человека. Однако несмотря на это гоблины начали обходить сейф по периметру, один с одной стороны, другой со второй. Генри понял, что сейчас они просто зажмут его в кольцо и обнаружат.

Подняв палочку, он сотворил безмолвные чары левитации — и тут же с горы сокровищ, покачнувшись, покатился золотой скипетр прямо на того гоблина, что был моложе.

— Стоять! — закричал его старший напарник, но тот уже выставил руку и поймал в нее падающий скипетр.

Чары Умножения и Пылающей руки не заставили себя ждать. Молодой гоблин завопил и выронил скипетр, а тот тут же начал умножать самого себя, а затем то же самое начало происходить и с другими сокровищами вокруг, чей покой был потревожен. Сейф наполнил безумный грохот, воздух раскалился, старший закричал на своего молодого коллегу, и под этот шум Генри рванул к выходу. Миновав дверь, он снял чары с невидимой вагонетки, на которой сюда прибыл, дернул за рычаг, и она помчалась к выходу под аккомпанемент грохота сокровищ и криков гоблинов.

Вагонетка домчала его до поверхности, и он, не ускоряя шага, двинулся обратным маршрутом к выходу. Он покинул служебные помещения с тем же важным деловитым видом, смешался с гоблинами в холле и через минуту уже стоял на мостовой Косого переулка под мелким холодным дождем. Только тогда он выдохнул.

Дело было сделано. Чаша была очищена, и ни одна живая душа в Гринготтсе даже не заподозрила, что из сейфа Беллатрикс Лестрейндж только что изъяли бесценное сокровище Темного Лорда.

Генри неторопливо зашагал прочь от банка, свернул в узкий переулок и аппарировал домой.