Империя Поттеров (джен)

Следующим утром Генри отставил пустой флакон из-под оборотного зелья и устойчивее встал на ноги. Спустя секунду знакомая, уже давно не пугающая ломота начала разливаться по суставам. Черты лица поплыли, кожа потемнела и загрубела, пальцы удлинились и неестественно выгнулись, пока не превратились в узловатые гоблинские кисти с цепкими ногтями, а мир вокруг принялся неуклонно ползти ввысь. Он подождал еще минуту, давая зелью завершить работу. Затем неуклюже переоделся в загодя приготовленную одежду, до которой с трудом дотянулся с его новым ростом, и критически оглядел себя в высоком напольном зеркале спальни. Оттуда на него смотрел невысокий сутулый гоблин в безупречном синем камзоле и серебряных запонках — форме гринготтского служащего. Он превратился в точную, магически неотличимую копию одного из гоблинов-клерков, чей волос вмешал в загодя сваренное улучшенное оборотное зелье.

Волос Генри добыл в свой первый визит в Гринготтс, когда уже на выходе будто бы случайно уронил носовой платок. Тогда вместе с платком он незаметно подцепил с пола короткий волос, выпавший из шевелюры одного из гоблинов. Он сразу знал, что рано или поздно ему придется туда вернуться не в качестве законного наследника Поттеров, а в качестве нарушителя.

Генри еще раз проверил амулеты под одеждой. Перстень-накопитель с черным камнем лежал во внутреннем кармане камзола, поисковый амулет, настроенный на магию Волдеморта, висел на шее под одеждой. Он глубоко вздохнул, поправил воротник и аппарировал.

В обличье гоблина Генри чувствовал себя непривычно низко к земле, и это вызывало смутное раздражение, которое он старался подавить. Он неторопливо, стараясь подражать характерной для гоблинов походке враскачку, прошел по Косому переулку к белоснежному зданию банка. Швейцар в ливрее скользнул по нему взглядом и равнодушно отвернулся — в этом облике он был своим в банке.

Внутри Генри уверенно прошел мимо длинной очереди посетителей к служебному входу, даже не взглянув в сторону распорядителей. Охранник у двери, здоровенный гоблин с глубоким шрамом через всю морду, глянул на него мельком и кивнул, пропуская. Главное было вести себя так, будто ты находишься здесь каждый день и имеешь на это полное право.

Он миновал длинный коридор, спустился по винтовой лестнице и оказался на платформе, где рядами стояли вагонетки. Выбрал ту, что была ближе к краю, уселся на жесткое деревянное сиденье и дернул рычаг. Вагонетка с лязгом сорвалась с места и нырнула в темноту туннеля.

Ветер засвистел в огромных ушах, и они смешно и непривычно захлопали — интересно, как гоблины с этим справлялись? Вокруг мелькали сталактиты, подсвеченные слабым зеленоватым свечением наскальных кристаллов. Генри пригнулся, пропуская над головой низкий каменный свод, и позволил себе на мгновение закрыть глаза. Ему было семнадцать, когда, уничтожая крестражи вместе с Роном и Гермионой, они ехали по этому маршруту. Тогда они тоже использовали оборотное зелье, но все пошло наперекосяк, и их едва не сожрал дракон. Сейчас он был подготовлен лучше, но бдительность терять не стоило.

Вагонетка резко затормозила, едва не вышвырнув его вперед. Генри открыл глаза и шагнул на узкую каменную площадку перед массивной металлической дверью сейфа Беллатрикс Лестрейндж. Он чарами отогнал вагонетку чуть дальше по рельсам и замаскировал ее при помощи заклинания — на всякий случай.

Никакого ключа у него, разумеется, не было, но зато были универсальные отпирающие чары, которые в этом времени пока не изобрели. Но самое главное, благодаря полному превращению с помощью улучшенного оборотного зелья, у него магия гоблинов, которую не должны были засечь здешние охранные чары.

Схема защитных чар сейфа была сложнейшей, к тому же требовала перебора многих вариантов, и если бы не анализ Дианы, он мог провозиться больше часа. С Дианой на все ушла пара минут. Дверь открылась, и внутри вспыхнули факелы, освещая груды сокровищ.

Внутри сейфа он вынул поисковый амулет и, стараясь не касаться груд сокровищ, двинулся в глубину, вскоре обнаружив чашу Хельги Хаффлпафф. Сердце колотилось, сзади то и дело мерещились шаги, но он заставлял себя не суетиться и не спешить, чтобы не сделать ошибки. Он подошел к чаше и медленно, стараясь не касаться ее поверхности, приблизил к ней перстень-накопитель. Процесс извлечения осколка души был долгим и мучительным. В комнате, полной золота, под землей, в сердце банка, принадлежащего существам, которые ненавидели воров больше всего на свете, он должен был вытянуть кусок души самого опасного темного мага столетия, не оставив при этом никаких следов.

Он начал. Магия лилась из палочки тонкой струйкой, обволакивая чашу. Генри чувствовал, как крестраж сопротивляется, как осколок души внутри ярится и бьется, пытаясь удержаться в своем убежище. Генри стиснул зубы и усилил напор.

Вокруг сгустилась тьма, хотя факелы в сейфе горели по-прежнему ярко. Ему показалось, что из углов поползли тени, в ушах зазвучал шепот, а чьи-то невидимые пальцы касаются его шеи. Осколок внутри чаши был сильнее, чем в диадеме.

Прошло, возможно, пять минут, а может, все пятьдесят. Когда чаша, наконец, дернулась в последний раз, и из нее вырвалось нечто бесформенное и отвратительное и с тихим, почти жалобным воем втянулось в черный камень перстня. Все кончилось.

Генри обессиленно оперся рукой о пол и перевел дыхание. Чаша больше не была крестражем и не была осквернена темной магией. И этот благородный древний артефакт Генри должен был оставить здесь — он хорошо помнил про защитные чары и чары умножения в сейфе.

Оставаться здесь дольше было нельзя. Генри поднялся на ноги, поправил одежду и уже собрался уходить, как вдруг за дверью послышались голоса. Он замер.

Голоса приближались: говорили по-гоблински, гортанно и быстро, и в интонациях явно слышалось недовольство. Кажется, охрана обнаружила, что кто-то проник в запретную зону без разрешения. Генри метнулся вглубь сейфа, прижимаясь спиной к холодной стене. Голоса звучали уже прямо под дверью. Лязгнул засов.

Дверь начала открываться.

Гоблинов было двое — один старый и, очевидно, главный. Другой совсем молодой по меркам гоблинов. Генри старался не дышать. Сердце колотилось где-то в ушах.

— Гоменум Ревелио, — гортанно произнес чары поиска человека один из гоблинов.

Чары не сработали — ведь сейчас внутри сейфа не было ни одного человека. Однако несмотря на это гоблины начали обходить сейф по периметру, один с одной стороны, другой со второй. Генри понял, что сейчас они просто зажмут его в кольцо и обнаружат.

Подняв палочку, он сотворил безмолвные чары левитации — и тут же с горы сокровищ, покачнувшись, покатился золотой скипетр прямо на того гоблина, что был моложе.

— Стоять! — закричал его старший напарник, но тот уже выставил руку и поймал в нее падающий скипетр.

Начался хаос. Чары умножения и Пылающей руки сработали незамедлительно. Молодой гоблин, вскрикнув, выронил обжигающий скипетр, но тот уже начал бесконечно копировать сам себя — как и сокровища вокруг. Безумный грохот заполнил сейф, воздух раскалился до предела, старый гоблин что-то кричал молодому, и под этот шум Генри рванул к выходу. Миновав дверь, он снял чары с невидимой вагонетки, на которой сюда прибыл, дернул за рычаг, и она помчалась к выходу под аккомпанемент грохота сокровищ и криков гоблинов.

Вагонетка домчала его до поверхности, и он, не ускоряя шага, двинулся обратным маршрутом к выходу. Он покинул служебные помещения так же незаметно, как вошел, смешался с гоблинами в холле и через минуту уже стоял на мостовой Косого переулка под мелким холодным дождем. Только тогда он позволил себе выдохнуть.

Дело было сделано. Чаша была очищена, и ни одна живая душа в Гринготтсе даже не заподозрила, что из сейфа Беллатрикс Лестрейндж только что изъяли бесценное сокровище Темного Лорда.

Генри неторопливо зашагал прочь от банка, свернул в узкий переулок и аппарировал домой.