Цена свободы (гет)

Всё вокруг поплыло. Я не понимал, где нахожусь и что происходит. Перед глазами то сгущалась темнота, то вспыхивал резкий свет. В этом безумии мелькали лица — мне чудились то Драко, то Снейп, то Дамблдор. Были и другие. Незнакомые. Или знакомые, но я просто не мог их разобрать.

В какой-то момент мне показалось, что я снова стою на крыше заброшки перед Мелиссой. Она медленно сдирала с лица кожу. Но под ней был не череп, а другое лицо. Лицо того безумного Пожирателя. И едва оно полностью открылось, он начал смеяться. Только смех уже принадлежал лже-Грюму.

Затем всё снова изменилось. Меня словно выворачивало наизнанку. Казалось, кто-то ломает мне кости одну за другой. Образы перед глазами сменяли друг друга без остановки: дементоры, Василиск, бросающийся на меня, оборотень Люпин.

Целый калейдоскоп боли и кошмаров, который никак не хотел заканчиваться. А затем — раз. И тишина. Я открыл глаза и увидел над собой залитый солнечным светом потолок столь хорошо знакомого мне Больничного крыла.

— Какого хрена? — первые слова дались мне тяжело и даже болезненно. Во рту пересохло, а горло саднило.

Осмотревшись по сторонам, я понял, что кроме меня в Больничном крыле было всего одно живое существо — Фоукс. Величественный феникс разместился в изголовье соседней кровати и, по всей видимости, дремал.

На тумбочке рядом стоял стакан, в котором, вполне возможно, была вода. Однако сил, чтобы хотя бы просто поднять руку, у меня не было.

— Эй, Фоукс! — позвал я птицу.

Ноль реакции. Говнюк ленивый. Собравшись с силами, я попробовал сделать это ещё раз, но громче:

— Фоукс!

Птица пришла в движение и, открыв глаза, недовольно уставилась на меня. Поиграв со мной какое-то время, феникс потянулся, словно сбрасывая остатки сна, и резко исчез во вспышке пламени. Отлично. Гонец отправлен.

Интересно, сколько сейчас времени? А сколько по времени я провалялся тут? Что вообще случилось? Так много вопросов и так мало ответов. Может ли быть моё состояние связано с диадемой? Возможно. В конце концов, я превысил разрешённый срок её использования. Но вместе с этим я не мог исключать и того, что случившееся со мной было результатом чьей-то атаки. Но если так, то кто это мог быть?

Близнецы Уизли точно нет. Безусловно, шутка в их стиле, но им было бы слишком сложно добраться до диадемы. Да и палочек у них быть не могло. Кто ещё?

Забини? Этот мог. Есть и возможность, и мотив. Но это дерьмо не в его характере. Да, кинуть подлянку он может. Но то, что со мной случилось, уверен, могло меня убить. А у Блейза кишка тонка.

Был ещё один подозреваемый. Им был тот, кто сейчас прогуливается по школе под личиной Аластора Грюма. Без сомнений, это сильный колдун. И у него есть мотив. Что, если его задача всё-таки устранить меня? И незадолго до этого он как раз застал меня недалеко от нашей гостиной. И проникнуть внутрь он мог. Ему было достаточно выпить оборотное зелье с волосом любого моего однокурсника.

В этот момент мне показалось, что я только что разгадал чудовищную загадку. Страх от понимания собственной уязвимости заполнил всё моё тело. Я покрутил головой, но нигде не мог найти палочку. Более того, даже если я её найду, у меня нет сил даже поднять руку. И непонятно, в каком я вообще состоянии. Вернее, я ничего не чувствовал. Ни боли, ни усталости — ничего. И это было ненормально.

Дерьмо! Я чувствовал, что начинаю паниковать всё больше и больше, как в этот момент тихонько приоткрылась дверь в Больничное крыло, и в помещение вошёл Дамблдор.

— Наставник! — с облегчением выдохнул я. Весь мой страх моментально отступил. Наставник здесь. Мне ничего не грозит.

— Здравствуй, Гарри. Рад видеть, что ты наконец пришёл в сознание.

— Пришёл в сознание? Что во… — я замялся и поморщился, так как мне резко стало сложно говорить.

— Тише, тише, Гарри. Тебе надо попить воды. — Наставник говорил спокойно. — Я наложил на тебя заклинание частичного стазиса, чтобы ты не навредил сам себе. Думаю, ты уже заметил отсутствие чувствительности и общую неподвижность. Но раз ты пришёл в сознание, я вполне могу его снять. Но предупреждаю, будет больно. Ты готов?

Вместо ответа я кивнул и сжал зубы, приготовившись к болевому откату. Верховный чародей провёл надо мной рукой, и по всему телу прокатилась волна боли. Из моей груди вырвался глухой болезненный крик. Сука. Ладно. Терпимо. Не так плохо.

Я старался выровнять дыхание и параллельно с этим размять руки и тело. Чувствовал я себя паршиво. Помимо того что ломило всё тело и болела голова, я чувствовал себя максимально разбитым и невыспавшимся.

Поднявшись повыше на кровати, я взял стакан с тумбочки и жадно выпил всю воду. Едва я осушил стакан, в нём появилась новая вода, которую я тоже выпил.

— Спасибо. — поблагодарил я Дамблдора.

Директор кивнул мне в ответ. Затем он приблизился к моей койке и сделал взмах рукой. По еле заметной ряби в воздухе я понял, что только что он накрыл нас глушилкой. Наконец-то. Мне стоит рассказать ему о том, к каким выводам я пришёл.

— Наставник, я…

— Прости меня, Гарри. — перебил меня чародей. Голос его был полон искреннего раскаяния и печали.

— А? — от такого я даже растерялся. — За что?

— Из-за моей глупости ты чуть было не умер. — мужчина присел на край соседней кровати. — Мне следовало внимательнее отнестись к твоему использованию диадемы и не допустить того, чтобы ты превысил норму допустимого использования.

То есть никакой лже-Грюм не причастен? То есть я сам обосрался?

— Иронично, что совсем недавно я отчитывал профессора Макгонагалл, которая совершила ровно такую же ошибку с твоей однокурсницей.

— Грейнджер? То есть она правда…

— Да. Она действительно использовала хроноворот. Молодой мистер Малфой на редкость талантливый и наблюдательный молодой человек.

Драко? Что? Откуда Наставник узнал о Драко и его расследовании? Неужели прошло так много времени, что Малфой-старший уже поднял шумиху?

— Вижу, ты озадачен. — Дамблдор грустно усмехнулся. — К сожалению, твоё использование диадемы привело к катастрофическим последствиям для твоего разума. Когда тебя доставили в крыло, ты уже был на грани. Мне пришлось принять решение за тебя и проникнуть в твой разум, чтобы удержать его от разрушения.

— То есть… вы видели все мои воспоминания?

Пиздец. От внезапно нахлынувшего на меня смущения я чувствовал, как у меня покраснело лицо.

— Да. Я понимаю всю неловкость момента, и, поверь мне, Гарри, я искренне старался делать всё максимально бесстрастно и… не смотреть на твои воспоминания настолько, насколько это возможно.

Было видно, что ему тоже было не шибко комфортно от этого разговора. Ещё бы. Сука. Знал бы, что так будет, никогда бы не дрочил. В этот момент мне хотелось провалиться под землю или сдохнуть. Я закинул голову и уставился в потолок. Смотреть на мужчину на соседней кровати было максимально стыдно.

— Что ж. Пожалуй, мы теперь стали ближе уже некуда… — пробормотал я. — Кстати, а ведь эта история с хроноворотом не навредит вам?

— Нисколько. — Наставник усмехнулся. — Люциус не пойдёт против меня в нынешних условиях. Он слишком хочет получить мою защиту. Как бы то ни было, я ещё раз попрошу у тебя прощения за произошедшее с тобой.

— Всё хорошо. Вы не виноваты. — я посмотрел на мага. — В конце концов, вы предупреждали о нормах использования. Просто… просто я не подумал о том, что такой артефакт может быть опасен.

— И это ещё одно моё упущение. Запомни, Гарри: нет безопасных артефактов. У каждого из них есть свои побочные эффекты. И чем сильнее и могущественнее используемый предмет, тем губительнее будет отдача.

Я молча слушал внезапную лекцию от Наставника, думая о том, что надо бы узнать, какие побочные эффекты были у фонаря Крэбба.

— Как ты уже знаешь, в магии ничего не берётся ниоткуда и не уходит в никуда. Когда ты колдуешь, ты делаешь это, преобразуя магический поток. То есть материю, которая и так существует в нашем мире. При этом, чтобы преобразовать поток, ты тратишь свой запас магической энергии. Таким образом, совершая своеобразный обмен. А когда ты развеиваешь заклинание, то что происходит?

Наставник вопросительно уставился на меня.

— То я возвращаю поток в исходное состояние. Но при этом магическая энергия не возвращается. — тут же ответил я.

— Всё верно. И с артефактами точно так же. Взять диадему. Хоть ты этого мог и не замечать, но она забирала из тебя энергию для работы. Совсем немного, но тем не менее она совершала обмен. Своего рода брала плату за то, чтобы забрать твои сны. Но важно то, что они, как и всё в нашем мире, не исчезали в пустоту.

— Получается, они всё это время копились внутри неё?

— Верно. И когда ты переполнил хранилище, диадема просто вернула тебе всё то, что она забрала.

— Сколько же дерьмовых снов мне снилось за всё это время… — грустно подвёл итог я.

— Поэтому запомни, Гарри: никогда не используй неизвестные тебе артефакты, не узнав об их побочных свойствах. Даже если какой-то артефакт обещает тебе могущество и силу, разберись в правильном методе его использования, а также в том, что они берут в качестве платы. Поверь мне, это не всегда твоя магическая энергия.

— Я понял. — серьёзно ответил я, а затем улыбнулся и уже с шутливыми интонациями продолжил: — Вообще, вы мне всю малину испортили. Я-то думал, что наш лже-Грюм напал на меня. Даже целую теорию придумал.

— Охотно верю. — с улыбкой произнёс Наставник. — Но наш шпион тут ни при чём. Более того, я убеждён, что он здесь ради тебя. Когда среди преподавателей разнеслась весть о случившейся трагедии, он одним из первых предложил свою помощь и был крайне взволнован.

— Почему вы уверены, что он был взволнован?

— Потому что он перестал подражать повадкам Аластора. Похоже, наш друг не очень стрессоустойчив.

— Понял. Ладно. Буду иметь в виду, когда буду на его допзанятии в понедельник.

— Уже вторник, Гарри. Ты был без сознания два дня.

— Реально? — воскликнул я и попытался вскочить с кровати, но рухнул обратно от накатившей внезапной слабости.

— Тебе ещё рано вставать. Но думаю, к вечеру мадам Помфри тебя отпустит. — Наставник встал с кровати. — Что ж, мне пора. В ближайшие две недели не будет никаких тренировок. Тебе необходимо восстановиться.

— Я понял.

Хоть мне и нравилось чувствовать себя всё сильнее и сильнее, я был рад получить эту передышку и немного побездельничать. Перед уходом, Наставник пожелал мне хорошего дня и, сняв глушилку, оставил меня одного.

Что же, всё прошло не так плохо. Да, я чуть опять не умер, а заодно лишился простого способа борьбы с кошмарами. Однако у меня выдалась передышка в две недели. Плюс меня не наказали за Уизли. Так что, возможно, даже неплохо, что всё случилось так, как случилось.

Ладно. Я хлопнул в ладоши и чуть поморщился от боли. Новый день — новые приключения. Интересно, что будет сегодня на завтрак?