Божественный психоанализ: Евангелие от Северуса (джен)

На радиостанции «Магическая волна» вспыхнула ярко-красная лампа «В ЭФИРЕ». Ли Джордан, едва сдерживая судорожный смешок, поудобнее перехватил микрофон, чувствуя, как рейтинги передачи взлетают до небес быстрее, чем метла «Молния».

— У нас звонок в студию! — провозгласил Ли, и его голос эхом разнесся по всем волшебным домам Британии. — Говорите, анонимный доброжелатель! Мы слушаем пульс вашего подсознания!

Рон сидел в тёмном углу гостиной Гриффиндора, прижимая палочку к горлу для магической модуляции голоса. Его интонация была пропитана патокой, за которой скрывался холодный, аналитический яд Мефистофеля в экстазе.

— Здравствуйте, Ли! — пропел он, и в этом звуке слышался шелест новых мантий и звон чужого золота. — Я тут вчера, совершая моцион по Косому переулку в поисках душевного равновесия, нашел одну любопытную вещицу. Кошелек из кожи дракона, инкрустированный бриллиантами такой чистоты, что они слепят моё сверх-я. Внутри обнаружилась скромная сумма: пара тысяч галлеонов, пачка фунтов, платиновая карточка American Express и документы на имя... э-э... некоего Люциуса Малфоя. Какое совпадение, не правда ли?

Ли Джордан присвистнул так громко, что у радиослушателей заложило уши.

— Ого! Настоящий клад, парень! И что же велит вам ваша совесть? Вернуть находку владельцу под вспышки фотокамер «Пророка»? Получить рыцарский орден за честность и пожизненную бесплатную чистку котлов?

Рон сделал паузу, смакуя момент, и его лицо озарилось выражением высшего, почти божественного милосердия.

— О нет, Ли. Возвращать вещи — значит оказывать владельцу медвежью услугу. Это значит лишать человека ценнейшего опыта потери и глубокой проработки травмы расставания с материальным миром. Психоанализ учит нас отпускать лишнее, чтобы обрести истинное «Я». Поэтому в целях духовного исцеления мистера Малфоя я решил оставить кошелек себе — исключительно на нужды своего маленького, но очень прожорливого Эго. А для Люциуса... чтобы подсластить горечь его катарсиса... Передайте, пожалуйста, бодрую композицию! Например — «Какой ты, на хрен, танкист?»

* * *

Граммофон в кабинете Снейпа содрогался от хриплых аккордов, а припев про непутевого танкиста, казалось, выбивал пыль из самых древних фолиантов по зельеварению. Северус сидел неподвижно, прикрыв глаза; на его бледном лице застыло выражение, которое в учебниках по психоанализу могли бы описать как «злорадный катарсис». Слабая, почти человеческая улыбка коснулась его губ, когда он представил лицо Люциуса в момент осознания потери American Express.

Снейп медленно открыл тетрадь и, почти не глядя на страницу, вывел размашистые строки, в которых яд смешивался с искренним академическим восторгом.

«Уизли (Рон): Трансформация завершена. Пациент перешел от пассивного троллинга к активному перераспределению ресурсов. Метод "благодарности через песню" — гениальный ход в лечении чужого нарциссизма через материальную депривацию. Малфой, скорее всего, сейчас пытается аннигилировать радиоприемник в поместье, проклиная всё живое. Мое Супер-Эго удовлетворено на 146%. Когнитивная терапия монетизацией — это будущее магической медицины».

В этот момент дверь скрипнула, и в кабинет вошел Гарри Поттер. В его руках свежий выпуск «Пророка» выглядел как сводка с фронта, но лицо Мальчика-Который-Ничего-Не-Чувствует оставалось чистым листом пергамента.

— Профессор, вы слышали? — произнес он, и его голос был ровным, как линия горизонта. — Люциус объявил награду за голову своего «благодетеля». Сумма эквивалентна годовому бюджету на содержание павлинов.

Снейп даже не шелохнулся, продолжая прислушиваться к затихающим звукам радиоэфира.

— Поттер, награда — это всего лишь иллюзия ценности, — невозмутимо отозвался он, и в его взгляде мелькнул холодный блеск. — Передайте мистеру Уизли, что за выбор музыкальной композиции я добавляю Гриффиндору еще десять баллов. Это было... терапевтично. Редкий случай, когда дурновкусие магической эстрады пошло на пользу чьему-то психическому здоровью. Моему в частности.

Гарри стоически кивнул, принимая это как очередное подтверждение хаоса вселенной.

— Передам, сэр. Рон сейчас как раз прорабатывает травму богатства. Заказал в «Сладком королевстве» партию шоколадных лягушек размером с жабу Невилла.

* * *

На другом конце каминной сети, в Малфой-мэноре, разверзся настоящий филиал хаоса. Люциус метался по кабинету; каждый взмах его трости оставлял глубокие шрамы на антикварном дереве секретеров. Платиновые волосы липли к лицу, а «аристократическая» бледность сменилась пятнами цвета гнилой вишни.

— СНЕЙП! — взревел он, обрушивая удар на ни в чем не повинную фарфоровую вазу эпохи династии Мин. (Все равно это была маггловская подделка). — Я ЗНАЮ, ЭТО ТВОЯ ШКОЛА ПСИХОАНАЛИЗА! ТЫ НАУЧИЛ ЕГО НЕ ВОЗВРАЩАТЬ ДЕНЬГИ! ТЫ ВЗЛОМАЛ МОЙ БАНКОВСКИЙ СЧЕТ ЧЕРЕЗ ЭТОГО РЫЖЕГО ВЫСКОЧКУ!

Снейп, чей слух в подземельях Хогвартса был магически настроен на частоту истерик Малфоя, лишь плотоядно прищурился, не отрываясь от тетради.

— Люциус, ваш крик — это лишь вербализация вашего нежелания принять новую экономическую реальность, — прошептал он в пространство, зная, что магия рикошетом донесет его слова. — Ваше «ид» страдает от дефицита золота, но ваше «эго» должно радоваться: вы стали меценатом поневоле. Это высшая степень альтруизма — когда тебя об этом не спрашивают.

В это время в гостиной Гриффиндора Рон с невозмутимым видом стоика пересчитывал пачки фунтов стерлингов, пытаясь понять, как ими расплачиваться в Хогсмиде.

— Знаешь, Гарри, — философски заметил он, глядя на портрет Люциуса в газете. — Снейп прав. Обладание вещами — это оковы. Поэтому я сейчас пойду и освобожу Люциуса от ответственности за эти две тысячи галлеонов, инвестировав их в свою семью. Для его же душевного спокойствия.

Гарри стоически кивнул, созерцая, как Рон строит из золотых монет башню, подозрительно напоминающую Астрономическую.

— Хаос — это лестница, Рон. А ты ее подорвал и запрыгнул в лифт Малфоя.