Право молчать (гет)

Сидим на лавочке, пока дочка катается с горки. Рядом Катька, курит, прикрывая сигарету ладонью, чтобы никто не увидел. Я смотрю на Катьку и думаю: мы стареем. У неё уже седые волосы у висков, она их закрашивает, но я вижу. Я вижу каждую морщинку, каждый прожитый день. Я чувствую запах её духов — те же, что и двадцать лет назад. Почему-то это успокаивает.

— Слышала, Ленка разводится, — говорит она.

— Да ты что?

— Ага. Застукала своего с какой-то из «ВКонтакте». Переписка, фотки, всё дела. Говорит, жизнь насмарку.

— А дети?

— А что дети? Переживут. Сейчас все так живут. Нормально.

Катька затягивается, выпускает дым в сторону. Я молчу, смотрю на дочку — она висит на турнике вниз головой, волосы касаются песка. Думаю: а что я ей скажу дочери, когда она вырастет? Что разводиться — нормально? Что врать — нормально? Что жить с пустотой внутри — нормально?

— Слушай, Вер, а ты жалеешь?

— О чём?

— Ну, что тогда, в молодости… ну, что много их было. Не жалеешь?

Я смотрю на дочку. Она смеётся, свесившись вниз.

— Жалею, Кать.

— Ого. А я думала, ты гордишься.

— Чем гордиться? Тем, что раздала себя по кускам, а теперь собрать не могу?

Катька молчит.

— А я не знаю, — говорит она наконец. — Я тоже, бывало… А сейчас с Серегой вроде нормально. Иногда думаю: а если б он узнал? Если б я ему рассказала? Страшно.

— Не расскажешь?

— Не-а. Да и зачем? Ему же хуже будет.

— А тебе?

— Что — мне?

— Легче? Что молчишь…

Катька долго смотрит на окурок. Я вижу, как дёргается её щека — она всегда так дёргается, когда хочет заплакать, но держится.

— Знаешь, я вчера ночью не спала. Сидела, вспоминала. Всех подряд. Некоторых даже по именам не помню, а лица — вот они, перед глазами. И думаю: а если бы можно было вернуться и сказать той себе, дуре, которая в «Республику» поперлась… Что бы я сказала?

— И что?

— Не знаю. Наверное, ничего. Она бы не послушала. Я бы не послушала.

Тушит сигарету, прячет окурок в карман. Я смотрю на неё и понимаю: она такая же, как я. Мы все такие. Мы носим камни. И мы не знаем, что с ними делать.

— Ладно, моя орёт уже. Погнала.

Уходит, не оборачиваясь. Я остаюсь одна на лавочке. И думаю: а что, если все женщины так? Что, если это норма — чувствовать пустоту? Тогда почему никто не говорит об этом вслух?