Джедай почти не виден (джен)

Кто бы год назад сказал Хану Соло о том, что капитан станет прикрывать аварийный отход «разрушителя», этот «кто бы» и в глаз мог схлопотать. Но сейчас Соло делал именно это. Потому как «Имперец» основательно получил в ходовую часть и, хоть пожар потушили быстро, манёвренность он практически потерял. Отваливал по широкой дуге в сторону от места сражения. Ему не мешали. Большая часть их противников с двойным усердием ринулись на «Грозящего». Добивать подранка предпочли бортов десять. Их-то Соло и отгонял огнем двух скорострельных пушек своего посольского лимузина от поврежденного и беззащитного правого борта «разрушителя».

Преследователи повели себя точно так, как, по мнению Хана, и должна вести себя трусливая тварь, которая выходит из боя с сильным противником, чтобы расстреливать поврежденный корабль. А именно, всем скопом метнулась заходить в хвост жертве. Что, второй лимузин Калриссиана под брюхом у «Имперца» никто не заметил? И о том, что с такого расстояния даже посол не промахнется, никто не подумал? Наши соболезнования родным и близким.

Вот только, если ничего радикально не изменится, то стратегически им хана. Они успешно гоняют третий эшелон эскадры вторжения. Тылы, можно сказать, дезорганизовали. Но впечатления на основные силы атакующих орбитальную группировку планеты их действия не произвели. Аммы были неумелыми бойцами, несли кучу ненужных потерь, но наглости и желания победить им не занимать, и они продолжали давить, не обращая внимания ни на что. Их слишком много, чтобы мастерство десятка экипажей могло остановить эту лавину.

Ладно, не понимают намеков, объясним в лоб. Соло бросил свой корабль в самую гущу вражеского строя. Открывшие, было, заградительный огонь аммы быстро сообразили, что успешно цепляют друг друга, а не безумного гуманоида. Сам, авось, угробится, а то, не ровен час, собственный флагман зацепить можно. То, что именно корабль, вокруг которого даже в суматохе внезапно возникшего в тыловом эшелоне боя неотлучно дежурило звено легких катеров, переоборудованных под штурмовики, является целью самоубийственной атаки, сообразили не сразу. И тогда уж на Соло навалились всем скопом. А вот охраняемый флагман предпочел отойти в сторону от этой свалки. Прямо под залп носовых орудий «Грозящего». Впрочем, вздумай он возглавить атаку, схлопотал бы от батарей рабочего левого борта «Имперца».

Хотя Хану на это смотреть некогда. От несущегося ему в лоб довольно крупного катера увернуться бы. То ли семирукие парни за его штурвалом потомственные герои, то ли у них рули заклинило. Только они сейчас вмажутся. Лимузин влетел в огненное облако обломков взорвавшегося за миг до столкновения катера.

— Двух почти мирных фрахтовиков у тебя с хвоста тоже мне снимать прикажешь? — раздался в наушниках низкий голос тестя.

— Спасибо, мой лорд, — отозвался Соло. — Только мирные-то где?

Хан перевалился через крыло, осматриваясь. СИД — вот он. В компании целой своры истребителей, между прочим. «Имперец» с «Грозящим» тоже на месте. А осьминоги где? Куда это они так засобирались? Ой, а вот этого ему видеть своими глазами еще не доводилось. И слава Силе. Потому что год назад увиденное означало бы верную смерть. Это теперь можно просто поглядеть и получить удовольствие.

В пространство между сферой обороны Яммы и толпой атакующих ввинтился плотный узкий, как лезвие стилета, клин из десятков кораблей. Теперь этот жгут разворачивается в тысячекилометровый треугольник, неким мрачным шутником обозванный «косыночкой». Хотя, с точки зрения Соло — форменный утюг. Сперва он накроет противника, заставит собраться в кучу. А потом углы сомкнутся, и Хану не доводилось слышать о том, кто вырвался изнутри.

Впрочем, осьминоги пока держались достойно. Их отступление в сторону Амма было именно отступлением. Во всеобщий драп оно превратилось, когда у планеты осьминогов начал торможение «Исполнитель». И то только потому, что семирукие ребята просто не в курсе того, что от «косыночки» в исполнении адмирала Окасы еще никто не убегал.

Зазевавшийся Соло чуть не влетел в корму ковыляющему к Ямму «Имперца». Вот ведь гадство. Теперь про славу лучшего пилота Альянса лучше помалкивать. Если не хочешь доказывать, что ты в свое время Дарта Вейдера успешно атаковал, а не газ с тормозом перепутал. Усиленно делаем вид, что он просто лихо маневрировал, прикрывая поврежденный борт разрушителя: «косынка» — «косынкой», но мало ли что.

Тем временем Дарт Вейдер уже выруливал к заправочным боксам стартово-посадочного комплекса «Грозящего». Не успел он вылезти из кабины, как сразу несколько механиков в оранжевых комбинезонах и масках окружили машину: подсоединяли кабели и шланги, тестировали навигацию, копоть с колпака стирали. Фигура того, что тер стекло, показалась подозрительно знакомой.

— Старший смены.

— Да, мой лорд.

— Крысят в бригаде нет?

— Разрешите доложить, мой лорд. Крысят в имперском флоте нет по определению. Разве что хомячки.

— Ну и как Хомячок?

— Нормально, мой лорд, шебутной, но в меру.

Бригада уже спрыгивала с обслуженного корабля и неслась к следующему истребителю.

На капитанском мостике О’Кан старательно не замечал сигнала вызова с «Имперца». Лишенный возможности активно действовать и доковылявший до максимально безопасной позиции под брюхом у «суперразрушителя» Верто заскучал и к О’Кану цеплялся, скорее, от нечего делать. Командир «Грозящего», чей корабль плыл на границе атмосферы, поглядывая, не надо ли поддержать десантуру огнем, тоже излишней занятостью не страдал. Но на вызовы не отвечал.

— Эй, на «Блестящем», уснули что ли? — на унимались на «Имперце».

— Это вы не мне? — уточнил Дарт Вейдер.

— Нет, мой лорд, что вы, — и не подумал смущаться Верто. — Просто у меня вахтенные жалуются, на радары г-на О’Кана смотреть невозможно — глаза слепит.

— Как вы думаете, О’Кан, для того, чтоб весь «Имперец» блестел так же, как радары «Блестя…», тфу «Грозящего», тонны пасты ГОИ хватит?

Верто затих. Вейдер некоторое время рассматривал планету под ним. Боев, во всяком случае — крупных, нет. Судя по переговорам десантников с орбитой, понявшие, что перевес не на их стороне, осьминоги в буквальном смысле ушли на дно океана. Их оттуда теперь только глубинными бомбами достанешь. Но, с другой стороны, вреда от них там никакого, так и пусть себе сидят до конца конфликта.

Вот только резервную гвардейскую бригаду на поверхность высадили. Зачем? Или на Ямме не все так благополучно, как с орбиты кажется.

— Мой лорд, Первая Гвардейская на связи. Вас, — окликнул Вейдера О’Кан.

— Мой лорд, беженцев обнаружили. Выводим. Но срочно нужен транспорт.

В это же время бухте Лос Джадоса, западное полушарие планеты Ямм

Рик брел почти по пояс в соленой взвеси песка и пепла, которую и водой-то назвать противно. От копоти воткнутых вдоль стен факелов слезились глаза. Понятно, такой сырости ни одна проводка не выдержит. И свой фонарь лучше не включать. Для местных электричество стало привилегией оккупантов. На луч света и выстрелить могут.

Крупнейший город западного полушария Ямма почти по-столичному богатый и вечно занятый судьбами мира Лос Джадос лежал на плоском склоне прибрежной горной гряды. Раньше это создавало шикарный вид с веранд верхних кварталов на город и залив. Полгода назад это спасло жителей от водяного шквала искусственного цунами, в одночасье смывшего многомиллионный Лос Джадос. То, что устояло под напором океана, сгорело в огненном смерче ковровой бомбардировки.

Лос Джадоса больше нет. Поднявшийся уровень океана подходит к самым отвесным скалам хребта Джад. В них-то и скрывались спасшиеся сотни тысяч жителей погибшего города. Не совсем в скалах, конечно. В бывших каменоломнях, давших тысячу лет назад материал для первых построек Лос Джадоса.

Штурмовать эти лабиринты полузатопленных ходов и залов осьминоги не стали. Зачем? Достаточно подвесить над Джадом должное количество боевых дроидов, чтоб отстреливали всякого, кто наружу полезет. Все остальное сделают холод, голод и сырость.

Рик шел осторожно. Своды то и дело опускались так низко, что и лоб разбить недолго. Особенно, если учесть, что капрал шел без шлема. И бластер за спину закинут. Потому что зверей тут нет. Может, до войны и жил кто, да съели их давно. А самооборона беженцев хоть и сплошь бывшие повстанцы, и про их нравы по отношению к захваченным имперцам в свое время болтали всякое, но в незащищенного человека с пустыми руками они не стреляли. Во всяком случае, здесь и сейчас.

Так что пока их бригада выводила, точнее, чаще всего на руках выносила бывших лосджадосцев без эксцессов.

Рик осторожно повернул за угол и замер. Факелов в этом коридорчике нет, так что темно, как у ситха в заднице. Но ополченца выдал кашель. Капрал медленно повернулся на звук, показывая пустые руки.

— Эй, много вас тут?

— Достаточно. — сквозь удушливый кашель огрызнулись ему.

— Выходить будем или как?

— Или как.

— А если подробнее?

— Не торопись. Как начальство скажет, так и будет.

В темноте недвусмысленно лязгнул затвор. Серьезный дядя. До этого ополченцам достаточно было понять, что идут не осьминоги. Да и вооруженные люди попадались только по внешнему периметру пещер. Дальше — только гражданские. Их встречали все-таки как спасителей. На бурную радость сил у большинства не было. Но и неприязни не замечалось. Спасибо пропаганде Альянса, что годами выставляла имперские вооруженные силы ярыми расистами — ненавистниками всех негуманоидов скопом. Так что в союзе с осьминогами их не заподозрили, а прочая политическая лабудень, типа кто в галактике у власти, спасенных не волновала.

Глаза привыкли к темноте. Уже можно различить прислонившуюся к стене фигуру. Разумнее присесть за камень, но видать распухшие суставы мешают. Рядом мешки с песком. Огневая точка? Если так, то лежащий за плазмометом боец никак себя не выдает. Шорох раздался из прикрытого постом прохода. Сюда шел тот, чьего решения ждут. Похоже, его занесло в местный штаб или правительство.

Из узкого прохода показался человек с факелом. Затем, женщина. Выглядит старухой. Но Рик уже вывел из этого ада достаточно людей, чтобы понять, что здесь и дети выглядят не лучше: свистящие легкие, распухшие суставы, отечные лица. А вот то, что здешнее начальство мало чем отличается от прочих граждан, вызывало уважение.

— Приветствую вас, мэм.

— Кто вы? — не заметила учтивости капрала женщина.

— Люди. Остальное неважно.

Ответ прозвучал не сразу:

— Наверное, ты прав, солдат. Но что об этом думает твое начальство?

Теперь пришел черед Рика ломать голову над ответом.

— Откуда мне знать, мэм. Только если бы что-то сильно другое, то не бросили бы резервы вытаскивать вас отсюда. Верно?

— Наверное… Див, передайте штурмовикам планы пещер и предупредите всех, с кем есть связь, об эвакуации, — женщина обессиленно прикрыла глаза.

Да мы и сами вроде неплохо справляемся, подумал Рик. Но зачем обижать человека? Так что вслух сказал другое.

— Разрешите помочь вам выбраться отсюда, мэм.

И не дожидаясь ответа, подхватил женщину на руки.

* * *

Временную посадочную платформу развернули прямо в заливе. Дюрасталевые листы под ногами заметно покачивало. Дарт Вейдер непроизвольно проверил массивную плиту Силой. Десяток метров воды под собой напрягали. И как уроженца безводного Татуина, и как бывшего киборга, для которого двадцать с лишним лет промокшие ноги означали не столько ринит, сколько замыкание сервомоторов.

Бесконечная вереница изможденных людей брела к транспортам.

— По предварительным прикидкам тысяч двести, мой лорд, — командир десантной бригады подбежал к Вейдеру для доклада. — Только что установили связь с местным руководством. Взгляните, мой лорд.

Штурмовик осторожно спустил на землю седую женщину с зелеными кошачьими глазами.

— Ратти Гиф — лидер городского Сопротивления, — тихо шепнули на ухо Вейдеру.

Тот кивнул. Женщину, чей возраст, как и у прочих, сложно определить, лорд узнал. Сводки о розыске наиболее активных деятелей Альянса он просматривал регулярно. Только тогда волосы были яркими: красными, кажется.

Женщина смотрела на Дарта Вейдера устало и равнодушно. По случаю победы она торжествовала год назад… И вот теперь ни родного города, ни внятного будущего, ни сил, ни даже боли не осталось. Только отблески смоляных факелов в черных окулярах стоящего напротив существа.

А за черной маской Вейдер опустил веки. Смотреть в глаза седой женщине тяжело. Но отводить взгляд преступно. Нельзя отворачиваться от чужой боли. Особенно от такой. Впрочем, что ты вообще знаешь о боли, ситх? Сервомотор на правом локте, говоришь, барахлил постоянно, так, что по два раза на году на техосмотр таскаться приходилось? А распухшие суставы и превращающиеся в незаживающие язвы царапины тебя не беспокоят?Потерял жену и мать? А детей ты хоронил? Чужих и своих, умирающих от банальной пневмонии, потому что в пещерах нет лекарств, но много холодной сырости. И когда даже похоронить умерших негде: гранит кругом. Так и плавают тысячи тел в соленом озере нижних пещер. Ты заживо горел на Мустафаре? Так один раз. Да и не сгорел. А как выбравшихся на склоны Джада в поисках съедобного мха людей поливают напалмом дроиды, ты видел? А их крики слышал? И не однажды, а изо дня в день. Нет? Тогда заткнись. Молчи о своей боли. Ты просто не знаешь, что такое боль.

Дарт Вейдер шагнул навстречу Ратти и опустился перед ней на колени.

— Мы почти опоздали. Прости нас, если сможешь.

Редакторы галактических новостей потом волосы на головах от досады рвали. И на своих, и на репортерских. Но поделать уже ничего нельзя. Запечатлеть яркую сцену не успел ни один оператор. Кто-то решится попросить ситха о постановочном кадре, господа телевизионщики? Вот то-то и оно.

* * *

— «Исполнитель» на связи, мой лорд.

Перед Вейдером возник капитанский мостик суперразрушителя. А на нем то, что землянин Псих характеризует словосочетанием «картина маслом». Хотя линялый комбез Окасы просто вопиюще не соответствовал щегольскому кителю стоящего рядом Пиетта, оба адмирала поразительно схожи. И роднит их направленный на Люка Скайуокера взгляд голодного крайт-дракона в брачный период. Так, не понял. А малой что тут делает? Если все на войну подались, кто в лавке (в смысле на Корусанте) по хозяйству остался? Хотя, какой из него хозяйственник? Бертесу только мешать умеет.

— Окружение вражеской группировки завершено, мой лорд. Разрешите приступить к ликвидации.

Перед Вейдером возникла голографическая схема места сражения. Окаса уже завязал «косыночку». Теперь в получившемся "узелке" не только остаток флота Амма, но и сама планета-океан. И судя по строке расчётов, бегущих в углу голограммы, адмиралы планируют не просто расстрелять сгрудившиеся на орбите корабли, но и по планете плазмой отработать. Совокупной мощи импульса хватит чтоб вскипятить океан. В буквальном смысле, без всяких фигур речи.

И в чем проблема? В г-не Скайуокере? Молодой человек взывал к милосердию адмиралов, а когда его не поняли, пытался читать лекцию по галактическому гуманитарному праву, раздел «Военные преступления». В результате Пиетт решил избавиться от гуманиста руками Вейдера.

— Я понял вас, господа. Господин премьер-министр, просил бы вас прибыть на Ямм для координации работы с беженцами. Двести тысяч надо срочно вывозить в места сухие и теплые.

— Да, лорд. Но если это попытка, отослав меня, развязать руки вашим адмиралам, то...

— Спасибо за доверие, г-н премьер-министр.

Дарт Вейдер склонился в поклоне. Люк густо покраснел. Адмиралы откровенно злорадствовали. Впрочем, чрезмерно затягивать неловкую паузу лорд оказался не склонен. Отпрыску он без свидетелей башку открутит, а сейчас дело делать надо.

— Адмирал Пиетт, подайте сигнал на Амм. Мы готовы принять их капитуляцию. Наши условия — передача нам большей части их флота. Конкретно определитесь сами: но рефрижераторы им оставьте. Морепродукты они будут поставлять нам бесплатно в течение трех лет и на своем транспорте. Объем — семьдесят процентов от их экспортных возможностей. Сколько это в тоннах, уточните у г-на Скайуокера. Надеюсь, премьер-министр располагает соответствующими данными.

К некоторому удивлению Скайуокера-старшего цифры Люк назвал по памяти. Сам сообразил, или приятель Бертес в путь снаряжал? По-любому, не опозорился и молодец.

— Вы прибудете на переговоры, мой лорд? — уточнил адмирал Пиетт.

— Сами справитесь.