Кладбище эонов (джен)

Мастерская Роберта Риле, или, как он сам ее называл, «логово», находилась на тридцать шестом этаже высотного дома на Внутреннем кольце. Небольшая студия была заставлена макетами, чертежными досками, линейками, веерами с палитрами, рулонами ватмана и кальки.

Берт сидел перед огромным монитором, энергично щелкал кнопками и постоянно поправлял сползающие очки. Он бубнил себе под нос про то, как тяжела жизнь художника.

Сандей слышал его, но не чувствовал.

На окне стояли несколько книг, открытая пачка шоколадного печенья и небольшой деревянный манекен для рисования. Сандей сел на подоконник и прижался лбом к стеклу.

«А Шипе всех любит? Всех-всех?» — спросил голос из прошлого. Его собственный голос.

«Конечно», — ответил мягкий голос Мэйвен. В детстве она часто приезжала к ним в гости — проведать его и сестру.

«Даже тех, кто идет по пути Порядка?»

Мэйвен прижала его к себе, и он почувствовал цветочный аромат ее духов.

«Никто не должен знать, милый, — прошептала она, — никто не должен знать, что в тебе есть сила Порядка. Ты следуешь пути Гармонии, как и все остальные члены Семьи». — Она отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Ты Настройщик. Силу Порядка нельзя показывать. Это секрет. Когда Семья по достоинству оценит твои таланты, ты добьешься всеобщего признания и станешь членом Семейного Совета. Тогда ничто больше не будет иметь значения. Секреты перестанут иметь значение».

«И все будут меня любить?»

«Конечно, милый. Все будут тебя любить. — Мэйвен рассмеялась. — У них просто не будет иного выбора».

Он провел пальцами по красному глянцевому корешку и протянул ладонь манекену. Манекен поднял ручки, ухватился за указательный палец и повис на нем, оторвав ножки от подоконника.

Берт привстал, приподнял очки, быстро помассировал уголки глаз и снова вернул очки на нос.

— Что ты сейчас сделал?

Сандей попытался вернуть манекен на подставку, но тот брыкался, сопротивлялся и не хотел отцепляться от пальца. Наконец Сандею удалось положить манекен на подоконник, но тот тут же вскочил и снова принялся тянуть ручки, словно хотел, чтобы его взяли поиграть.

Берт то пятился, то подходил ближе, прикрывая рот ладонью, чтобы не закричать.

— Как… как такое возможно? Как ты это делаешь? Он двигается! Нет, ну я знал, но такое… — Словарный запас Берта закончился, и он принялся трясти Сандея за локоть.

— Ты закончил работу?

— Да… нет… — Берт схватился за голову. — Можно я его потрогаю? Просто скажи. Как ты это сделал? — Берт аккуратно поднял деревянного человечка с подоконника и слегка встряхнул. Тот в ответ стукнул деревянным кулачком Берта по руке.

— Я его анимировал. Оживил. Вложил душу. Если тебя интересует именно «как», то представь, что я прикрепил нитку к его голове.

Берт осторожно спустил человечка на чертежный стол посреди комнаты. Манекен встал, сложив руки на груди и задрав голову вверх, с вызовом рассматривая человека.

— Ты можешь оживлять вещи… Подожди, это не так просто переварить.

Берт принялся ходить по комнате, но его шаги были слишком большими, а комната — слишком маленькой.

— Некоторые, — с досадой ответил Сандей. И тут же поднял ладонь, останавливая поток вопросов Берта. — Немногие. Похожие на людей. Главное, чтобы была голова.

— А если только голова? — тут же перебил Берт, указывая на две гипсовые головы, стоявшие на самом верху шкафа и заваленные покосившимися бумажными папками.

Сандей тяжело вздохнул. У анимации было много правил, но из них два — главных. Перед глазами всплыло нахмуренное лицо бывшего опекуна. Никогда не анимировать мертвых и никогда не анимировать живых.

Берт полез за пыльной гипсовой головой, встав на стул.

— Оставь голову в покое.

Но Берт уже держал голову какого-то красавца обеими руками и осматривался, как бы слезть со стула.

Сандей еще раз вздохнул, прикрыл глаза и слегка приподнял указательный палец.

— Поставь на место! — вдруг гаркнула басом вторая голова с верхней полки, и Берт, дернувшись, упал на пол. Гипсовый красавец с кудрями и прямым носом разлетелся на осколки. Сандей рассмеялся, а Берт выругался.

— Ах ты… Смешно, да? Где мои очки? Моя спина…

Сандей поднял очки и протянул их другу.

— Я понял, — сказал Берт, добравшись до стула перед монитором и тяжело на него опустившись, — ты всю душу потратил на вот такие вот штуки! А теперь бездушно хохочешь над другом. — С обиженным видом он принялся потирать ушибленную поясницу.

Сандей обошел вокруг чертежного стола и снова подал руку манекену.

— Душу нельзя потратить. Она бесконечна. Количество анимаций ничем не ограничено.

Манекен округлил ручки и принялся подпрыгивать на ладони Сандея, опускаясь то со скрещиванием ног, то без. Затем покрутившись вокруг себя, он сделал большой прыжок и полетел над столом. После приземления он выпрямился, поклонился, а затем сам себе похлопал.

Берт перестал охать и во все глаза смотрел на деревянного человечка.