FILE:LOVE V1.7.6 (гет)

Болото встретило нас туманом.

Мы шли вчетвером — я, Себастьян, Хейли и Эбигейл. Эмили ждала на опушке, сказала, что её аура «слишком чувствительна для этого места». Я не стала спорить. Сама бы я сюда ни за что не пошла.

Тропа петляла между кочек, то исчезая в грязи, то появляясь снова. Воздух был тяжёлым, влажным, пахло гнилью, тиной и чем-то сладковато-приторным — запахом разложения, который забивался в ноздри и не выветривался. Где-то вдалеке ухала сова, и этот звук разрывал тишину как крик.

— Ты уверена, что мы идём правильно? — спросила Эбигейл, перешагивая через корягу, похожую на скелет какого-то животного.

— Амулет ведёт, — Хейли показала на глаз, висящий у неё на шее. В тумане его свечение казалось зелёным, болезненным, и он действительно пульсировал — медленно, как живой. — Он светится в сторону дома.

— Жутко, — сказала Эбигейл.

— Он иногда моргает, — добавила Хейли, и я не поняла, шутит она или нет.

— Не отставайте, — сказал Себастьян, идя впереди. В одной руке он держал карту, в другой — фонарик, который выхватывал из темноты причудливо изогнутые силуэты деревьев. Их ветви свисали почти до земли, покрытые мхом, похожим на седые волосы. Казалось, лес смотрит на нас.

Я поёжилась. Болото давило. Каждый шаг давался с трудом — ноги вязли в грязи, из-под ног вырывались пузыри газа, и воздух наполнялся запахом серы.

— Сколько ещё? — спросила Хейли. Её голос дрожал, хотя она старалась этого не показывать.

— Скоро, — ответил Себастьян, но я видела, что он и сам не уверен.

Хижина ведьмы появилась внезапно.

Сначала просто силуэт в тумане — тёмный, неровный, будто кусок тьмы, отколовшийся от ночи. Потом — чёткие очертания старой башни, облепленной плющом, который казался чёрным в свете луны. Крыша поросла мхом, дверь была окована железом, а окна светились зелёным — не уютным болотным огоньком, а каким-то болезненным, фосфоресцирующим светом, похожим на гнилушки.

— Красивое местечко, — пробормотала Эбигейл, но её голос звучал напряжённо. Она сжимала меч так, что побелели костяшки.

— Тихо, — шикнула Хейли.

Я заметила, что амулет на её шее перестал моргать. Теперь он светился ровно, ярко, будто указывая на дверь.

— Она знает, что мы здесь, — сказала я.

— Конечно, знает, — ответил Себастьян. — Вопрос в том, ждёт ли она нас.

Дверь открылась сама, как только мы подошли. Ни скрипа, ни стона — просто тишина, и створки разошлись, как зубы пасти.

— Заходите, — раздался голос изнутри. Он не был громким, но, казалось, звучал отовсюду — из стен, из пола, из воздуха. — Я ждала вас.

Внутри было темно. Глаза привыкали медленно, и первое время я видела только силуэты — связки трав, подвешенные к потолку, банки на полках, котёл в центре комнаты. Воздух был тяжёлым, густым, пахло дымом, кровью и чем-то ещё — чем-то древним, что не выветривалось веками.

Котёл булькал. Жидкость в нём была тёмно-зелёной, почти чёрной, и иногда из неё вырывались искры — красные, как кровь.

— Садитесь, — сказала ведьма.

Она сидела в кресле-качалке у дальней стены. Я не заметила её сразу — она сливалась с тенями, и только жёлтые глаза выдавали её присутствие. Они горели в темноте, как угли.

Её лицо напоминало кору старого дерева — морщинистое, неровное, с глубокими трещинами. Пальцы, унизанные кольцами, походили на сухие ветки, и когда она пошевелила ими, я услышала сухой треск.

Мы сели на лавку. Я — ближе всех к выходу. На всякий случай.

Ведьма смотрела на нас долго. Очень долго. Я чувствовала, как её взгляд скользит по моему лицу, по рукам, по шее — будто она что-то искала.

— Ты знаешь, зачем ты здесь, — наконец сказала она. — Твой мод. Твой Эллиот. Твоя ошибка.

— Я не специально, — сказала я. — Я не знала, что он станет реальным.

— Это не важно, — она покачала головой. — Важно то, что теперь он здесь. И его одержимость будет расти. Каждый день. Каждый час. Каждую секунду. Пока он не уничтожит всех, кто встанет между вами.

Она подняла руку, и в воздухе замерцало что-то — тень, не тень, фигура, похожая на человека. Она была размытой, нечёткой, но я узнала её. Длинные волосы. Развевающаяся одежда.

— Он уже следит за тобой, — сказала ведьма. — Не только он. Кто-то ещё. Кто-то, кто хочет, чтобы его одержимость росла.

— Кто? — спросил Себастьян.

— То, что создало этот мир, — ведьма опустила руку, и фигура исчезла. — Система. Код. Она не терпит ошибок. А вы — ошибка. Ты, — она посмотрела на меня, — потому что ты не должна быть здесь. Он, — она кивнула в сторону невидимого Эллиота, — потому что его не должно существовать. Система попытается исправить это. Уничтожить вас обоих.

— Как его остановить? — спросила я.

— Переписать, — ведьма достала из рукава стеклянный флакон с серебристой жидкостью. Внутри что-то мерцало, переливалось, будто живое. — То, что однажды стало реальным, нельзя сделать нереальным. Но можно переписать. Заменить строки кода на другие.

— Как? — спросила Хейли.

— Две вещи, — ведьма подняла два скрюченных пальца. — Первое: предмет его одержимости. То, что связывает его с кодом. Без него он — ничто. С ним — он заперт в клетке своих желаний.

— Чернильница, — кивнул Себастьян. — Он с ней никогда не расстаётся.

— Второе: его добровольное согласие.

— Согласие? — переспросила Эбигейл. — Он сам должен попросить его переписать?

— Да, — ведьма улыбнулась, и улыбка её была страшной. В ней не было тепла, только знание того, что этот шаг почти невозможен. — Яндере не отпускают добровольно. Код кричит в нём: «Она твоя! Держи её! Никому не отдавай!» Ты должна убедить его, что твоя любовь не стоит его страданий. Что он достоин большего, чем роль одержимого злодея.

— А если он не согласится? — спросила я.

— Тогда придется жить с ним. Или уйти из этого мира.

— Уйти? — я встрепенулась. — Я могу вернуться?

— Можешь, — ведьма посмотрела на меня своими жёлтыми глазами. — Есть портал. Он в шахте, на самом дне. Я его видела, когда мир создавали. Он светится — белым, как свет в конце тоннеля. Но он одноразовый. Если уйдёшь, обратной дороги не будет. Никогда. Ты исчезнешь из этого мира, как будто тебя здесь не было.

В комнате повисла тишина. Я смотрела на свои руки — грязные, с мозолями, в царапинах. Руки фермера. Руки человека, который построил здесь дом. Который полюбил этот мир. Который полюбил их.

— Я не хочу уходить, — сказала я тихо.

— Тогда уговори его, — ведьма протянула мне флакон. — Это поможет. Когда будешь готова, влей в чернильницу. Но помни: он должен согласиться. Добровольно.

Я взяла флакон. Он был холодным, как лёд, и внутри что-то пульсировало — как второе сердце.

— И ещё, — ведьма посмотрела на меня. — Есть кое-кто, кто знает больше. Волшебник. Он живёт в башне у леса. Идите к нему. Он даст вам то, что покажет, сколько времени у вас осталось.

— Сколько? — спросила Хейли.

— Спросите у него, — ведьма отвернулась к котлу. Жидкость в нём забурлила, выбросила сноп искр. — А теперь идите. У вас мало времени. Не тратьте его на страх.

Мы вышли из хижины. Туман рассеялся, но мне казалось, что я всё ещё в темноте.

Дверь закрылась за нами сама — тихо, без скрипа. Я обернулась. Башня стояла на том же месте, но теперь она казалась ещё более жуткой — живой, дышащей, следящей за нами.

— Ты как? — спросил Себастьян, беря меня за руку. Его пальцы были холодными.

— Не знаю, — честно ответила я. — Страшно. Но хотя бы знаю, что делать.

— Идти к волшебнику, — сказала Хейли. — А потом — к Эллиоту. Одной.

— Я пойду с тобой, — сказал Себастьян. — Не внутрь, но… буду рядом.

— Мы все будем, — добавила Хейли.

Я посмотрела на них. Эбигейл точила меч о камень. Хейли поправляла амулет, который всё ещё светился. Себастьян сжимал мою руку.

— Ладно, — сказала я. — Пошли. До башни волшебника ещё топать и топать.

— Только давайте не по болоту, — сказала Эбигейл. — Я надышалась этой гнилью на год вперёд.

— Есть нормальная тропа, — сказал Себастьян, сверяясь с картой. — В обход леса. Дольше, но безопаснее.

— И суше, — добавила Хейли.

— Тогда пошли, — сказала я.

Мы двинулись вперёд. Флакон в кармане холодил бок. Впереди была башня волшебника. И куча вопросов. И время, которое таяло, как лёд на солнц