Седьмая (джен)

13.

Да обрушит джинн на твоих врагов огненный дождь, горячий пепел с небес! Пусть они задохнуться в дыму, пусть в корчах сгинут, пусть детям их не достанется воды и пищи!

Абу Хана-ри-танна, «Книга о джиннах»

— Джинн так сказал, этими словами? — недоверчиво переспросила Кали.

Танцовщицы сидели кучкой, почти соприкасаясь плечами и молча смотрели на Абраиля. Юноше они напомнили ещё не оперившихся птенцов в гнезде, которое наклонила не мать.

— Не точно этими, — осторожно произнёс Абраиль. — Он сказал: приемлемо. И, насколько я знаю, ждать большего не стоит. Но почему вы вообще волнуетесь? Вы же больше года уже танцуете для её величества.

— Возможно, — протянула Кали, но Йоза и Ломи чуть качнули головами. — Видишь ли, младший господин, мы танцуем для высокой госпожи потому, что таков наш долг. Делать всё, чтобы госпожа была довольна. Но джинн… Для него мы танцевали совсем другие танцы.

— Я знаю, — Абраиль вздохнул, стараясь не думать о мрачном прошлом девиц. — Майрон будет гостем её величества, таким же, как и все прочие. Вы для неё будете танцевать, не для него.

— В этом и дело, — повинуясь взгляду Кали, заговорила Зара. — Как мы осмелимся танцевать не для него, когда он — прямо перед нами?

Абраиль задумался. Шесть птенцов молча смотрели на него.

— Но ведь вы больше не служите джинну, — сделал новую попытку юноша. — Какая вам вообще разница, что он подумает? Здесь его власть над вами закончилась. И над вашими народами — тоже. Власть теперь принадлежит королям Острова.

— Это ты так думаешь, — сухо заметила Азула.

— Послушайте, у вас есть выбор, и он небольшой, — Абраиль тоже умел быть настойчивым. — Или вы выйдете танцевать в зал, полный гостей госпожи, или нет, и тогда она поймёт, кому вы служите на самом деле.

— Или Зара или Йоза могут подвернуть ногу, а у Ломи случится жар, — Кали снисходительно усмехнулась, а Абраиль залился краской.

Ситуация казалась безвыходной.

— Хорошо, хорошо, вы победили, — Абраиль поднял ладони. — Разгромили во всех направлениях, сдаюсь и смиренно прошу вашей милости. Чего вы хотите за танец?

Девицы переглянулись. Без слов, только несколько скупых жестов, в основном между Кали и Азулой.

— Возьмёшь нас в поездку по Острову, — произнесла Кали тоном, не допускающим отказа.

«Да это не просьба, это приказ», — Абраиль опешил.

— Какую поездку?

— Долгую. Такую, чтобы всё объездить.

— Допустим, как-то это можно устроить, — Абраиль откинулся назад, недоумённо переводя взгляд с одной девушки на другую. — Но зачем вам?..

Вместо ответа Кали встала и отошла к окну.

— Корабли с чёрными парусами, высокие Люди Моря приплывают и разоряют наши земли, — Азула сощурила глаза. — Ты не забыл, младший господин? Для них нет священных обычаев, они хватают всех без разбору, даже тех, кто в родстве с Избранными.

— О, понял, — уши Абраиля вновь будто опустили в кипяток. — Наши… Люди Моря забрали кого-то у тебя, Кали?

Танцовщица не шевельнулась.

— Мне жаль, — пробормотал юноша. — Я понял. Путешествие будет, обещаю.

И всё же Абраиль обернулся на пороге:

— Почему вы просто не попросили?

— Младший господин, — протянула Ломи снисходительно. — Ты даёшь — мы в долгу. А так — каждый при своём.

— Приветствую, госпожа, — Абраиль привычно раскланивался с фрейлинами и немногочисленными гостями.

Королевские представления всегда предназначались для узкого круга. О них шептались в салонах. Знать, в основном женщины, всеми правдами и неправдами пыталась раздобыть приглашение. Неожиданно для себя Абраиль оказался тем человеком, которого караулят на улице, дергают за рукав, преграждают путь — словом, нужным человеком. Иногда служанки, иногда — юные барышни самолично.

— Не говори всем «нет» или «да», — поучал многоопытный Гимилькар. — Говори: «я ничего не обещаю, но постараюсь». Так они поймут, что для тебя всё это — не пустяк. Потом выбери, какие действительно достойны внимания. Имеют значение связи, конечно, и перспективы. Чего ожидать от заштатных провинциалов или семей, чья кровь давно разбавлена, а финансы оставляют желать лучшего? А вот для немногих действительно стоит постараться. Если сомневаешься — посоветуйся с леди Фензильбэт.

Абраиль выслушал кузена, но поступил по-своему. Он попросту собирал с просителей визитки и относил их Ар-Зимрафэль.

— Не думаю, что я или кто-либо ещё вправе решать, кого ваше величество хочет видеть у себя в гостях, — серьёзно ответил юноша на вопрос государыни.

Королева рассмеялась. И с тех пор лично отбирала приглашаемых. Как подозревал Абраиль, часто — случайным образом.

Однако, несмотря на то, что представления видели немногие, мода на «восточное» неудержимо распространялась по Острову. Из дворца она попадала к высшей знати, затем — к средним слоям. И вот уже ушлые торговцы продавали ткани с «восточными узорами, как у её величества», пользовавшиеся бешеной популярностью. Иные шли дальше и пытались вызнать у своих слуг с материка секреты танцев — однако добивались лишь простецких народных.

Занятый светскими беседами, Абраиль упустил момент, когда в зале появился Майрон. Просто в какой-то момент поднял глаза — а тот уже кланялся королеве. Как будто всегда там и был. Чародей тихо скользнул на отведённое ему место. Оно было устроено чуть в стороне, где-то между важными гостями и собравшимися у дверей слугами.

Появление чародея не осталось незамеченным: дамы поглядывали на Майрона и шептались, прикрываясь веерами. И переводили взгляд на королеву. Словно в зале возникло два центра притяжения. Абраиль же больше волновался за девушек. Смогут ли они переступить обычаи Тёмной башни?

Ар-Зимрафэль подала знак начинать. Гул голосов сразу улёгся, а взгляды обратились на домашнюю сцену. Из-за занавеса вышла вся труппа, поклонилась глубоко, держа руки сложенными ладонь к ладони у груди. Так начинались все представления. Однако Абраиль, сидевший как на иголках, заметил ещё кое-что. Перед поклоном Кали и Майрон пересеклись взглядами. Всего на мгновение — но в это мгновение что-то произошло. Кали едва заметно опустила веки, остальные только склонили головы. И до конца представления девушки больше не смотрели в его сторону и вообще вели себя как обычно. Как будто бы их джинна вовсе не было в зале.

Майрон же смотрел слишком спокойно, словно происходящее на сцене его вовсе не интересовало. Но когда он бросал взгляды на королеву, придворных и гостей, в холодных глазах вспыхивали искры. «Привёл лиса в курятник» — Абраилю невольно вспомнилась пословица. Хотя решение приняла сама королева, а юноша только предложил пригласить Зигура, на мгновение ему стало стыдно.

Но вот всё закончилось. Майрон даже вежливо похлопал, присоединяясь к общим аплодисментам. Её величество выразила удовлетворение, и отправилась на террасу уже в сопровождении лишь фрейлин. Гости откланивались. В свой черёд, то есть последним, подошёл поклониться и Майрон.

— Жаль бедняжек. Они были оторваны от семей, это печально. Но теперь они хотя бы могут быть счастливыми, — Ар-Зимрафэль произнесла это легко, глядя прямо в глаза демону.

— Их родичи, конечно, были бы за них рады. Если бы увидели их сейчас, — голос был ровным, но в глазах плясали огни.

— Многие, прибывая на благословенный Остров, обзаводятся новыми семьями, — ответила королева холоднее.

— Не сомневаюсь. Конечно, людям материка ужасно повезло оказаться здесь. Ведь даже последний слуга на Острове выше вождя там, — тон Зигура оставался безупречно-вежливым.

Абраиля что-то кольнуло, и он не сразу понял, что песчинка была не под одеждой.

— Может быть, мой слух меня подвёл, но я услышала не совсем верную ноту в мелодии автоматона-менестреля вчера вечером, — Ар-Зимрафэль вздёрнула подбородок.

— Проверю тотчас же, — пленник склонился перед королевой.

— Ваше величество, дозвольте высказать просьбу, — Абраиль склонил голову.

Ар-Зимрафэль смотрела без улыбки, и на миг юноше стало неуютно — неужто он прогневал свою королеву? Прошло несколько дней с того представления, и одна мысль крутилась в голове Абраиля, прежде чем оформиться в чёткий план.

— Я тоже хотела вас кое о чём попросить, — произнесла Ар-Зимрафэль задумчиво. — Но сначала выскажитесь вы.

— Я понял, что знаю древние предания и описания дальних земель лучше родного Острова, — выпалил Абраиль, поднимая глаза. — И хотел бы исправить это упущение.

— Договаривайте, — королева чуть наклонилась вперёд, внимательно вглядываясь в юношу.

— Я хочу посмотреть, как живут младшие люди, — признался Абраиль. — В нашем доме никогда не было слуг с материка.

— Потому что это не принято среди людей ваших взглядов, — королева слегка улыбнулась. — А вы знаете, ведь и я хотела попросить вас о том же! Объехать весь Остров и составить отчёт для меня — как вы на это смотрите?

— Почту за честь служить, ваше величество! — Абраиль с трудом сдержался, чтобы не расплыться в улыбке. Поручение государыни всё осложняло, но, если понадобится, королевская печать откроет все двери. — И ещё одна просьба, если позволите. Ваши танцовщицы… Они очень хотят поехать. Но не решаются просить вас прямо. Я осмелился сделать это за них.

— Не вполне понимаю, — королева сдвинула брови. — Зачем это?

— У меня встречный вопрос, — негромко, но настойчиво произнёс Абраиль. — Каков их статус на Острове? Они пленницы?

— Что за чушь! — королева сделала несколько быстрых взмахов веером. — Разумеется, нет. Они мои служанки.

— Если бы это были служанки из адунаим, возник бы такой вопрос? — Абраиль выдержал пристальный взгляд синих глаз, способных, кажется, вывернуть душу. — У них есть личные причины. Не касающиеся безопасности государства, или их службы вам, ваше величество. Недостаточно ли и этого?

На этот раз королева думала дольше.

— Хорошо. Путешествие, полагаю, и им пойдёт на пользу.

* * *

Дом встречал прохладой, приятной после уже начинавшего припекать полуденного весеннего солнца. Абраиль замешкался на пороге своей комнаты — вроде бы всё собрал. Ветер странствий пел в его груди песнь, противиться которой не мог ни один мужчина Анадунэ.

Но всё же что-то не отпускало юношу. Словно голос Эрендис, убеждавший Алдариона остаться. Как можно, говорил внутренний голос, оставить существо со звёздным светом в волосах? Сейчас Майрон сутками не выходил из кузни, разве что приносил очередную деталь в кабинет. Торговцы и магистрат заказали приборы, и он охотно взялся за работу. Абраиль не мог ждать, когда Майрон соизволит обратить на него внимание, с королевским поручением нельзя было медлить. Но и уезжать вот так, не прощаясь, юноша не хотел.

— Братец, скажу тебе прямо — ты идиот, — Гимилькар, выразившийся в редкой для него прямой манере, сочувственно похлопал Абраиля по плечу. — Он дозволяет тебе прикасаться к себе! Только тебе, больше никому. А ты волнуешься об условностях.

— А ты бы уехал себе спокойно, насвистывая? — Абраиль встретился с сочувственным взглядом кузена. — Нет уж, что-нибудь придумаю.

Но после слов Гимилькара полегчало.

— Благодарю за гостеприимство, — Абраиль наконец перехватил Майрона у дверей кузни.

Взгляд демона, до того скользящий сквозь предметы и людей, сфокусировался на Абраиле. Птенец. Что-то щебечет, чего-то ждёт.

— Не за что, — Майрон слегка наклонил голову к плечу. — Когда вернёшься, хочешь жить в той же комнате? Или в какой-то другой?

У юноши перехватило горло, на глаза навернулись слёзы.

— Благодарю, меня совершенно устраивает нынешняя, — пробормотал он, опуская голову.

— Хорошо, — кивнув, Майрон быстро прошёл в кабинет.

Юноша проводил его взглядом, прижимая руку к груди, точно стараясь удержать бешено скачущее сердце. «Когда вернёшься».

Абраиль предвкушал, как это будет: увидеть вересковые луга и пики Форостара, густые леса и гавани Андустара; пройтись среди виноградников и оливковых рощ Хьярнустара; полюбоваться на корабельные сосны и лиственницы, выращиваемые ещё со времён древних королей в Хьярростаре; потрогать колосья пшеницы в Орростаре; наконец вернуться на пастбища и невысокие холмы Митталмара. Города и поля, холмы и долины, прибрежные деревни, живущие морем, и пустоши, покрытые вереском. Всё было так, как представлял Абраиль. И совершенно иначе. Весна сменилась летом, цветение — созреванием плодов, а юноша и шесть девушек всё ехали, исследуя каждую провинцию Острова, заглядывая в места, в которых жила хотя бы одна семья.

За полтора месяца юноша узнал об Острове и положении младших людей больше, чем за всю свою жизнь. Во-первых, в основном люди с материка работали в крупных хозяйствах и на тяжёлых, опасных работах: в каменоломнях, например. В качестве домашних слуг их держали только богатые жители городов.

— Эй, ты! А ну, пошёл прочь отседова! — судя по виду, слуга, но из адунаим, вытолкнул слугу из младших из придорожной харчевни, ударив несколько раз.

— Господин поручил… Мне только овса для осла… — попытался оправдаться щуплый, низенький мужчина, привычно втянувший голову в плечи.

— Мне нет дела, — адунаим сплюнул. — Это место для приличных людей, а не всякой низшей швали! Топай, пока не пришиб тебя и твоего осла!

Компания, обсуждавшая какие-то свои дела неподалёку, рассмеялась. Здоровые деревенские парни явно были не прочь проверить, что крепче — их пастушьи палки или спина младшего. И так ниже ростом на голову, он казался ещё меньше из-за согнутой спины. Тощий, смуглый, он походил на статуэтку из скрюченного корня.

Второе важное наблюдение заключалось в том, что младшие никогда не смешивались с адунаим. Самый последний слуга или батрак считал себя «высшим». Абраиль всегда приписывал подобную гордыню лишь Людям Короля, но реальность подбросила сюрприз. Так считали, напротив, почти все. Поначалу Абраиль пытался спорить. Его вежливо слушали, а затем, снисходительно или раздражённо, объясняли вещи, известные каждому ребёнку. А именно: низшие не только внешне отличаются, они ещё и глупы безмерно, а также жадны и по природе своей порочны. Лишь твёрдая рука способна удержать их от преступлений. Обращаются же с ними так, как они того заслуживают, ни больше, ни меньше.

— Пожалуй, переночуем на свежем воздухе.

Абраиль обернулся к восседавшим на спинах лошадей девицам. Несмотря на то, что лошадей они увидели впервые на Острове, ездить обучились удивительно быстро. Со стороны их поход, наверное, выглядел препотешно: впереди высокий адунаим на неторопливо шагающем коне, за ним — вереница лошадок с поклажей и девушками в экзотических нарядах. Что до одежд, Абраиль решил не настаивать на более скромных: ему, признаться, нравились их яркие ткани с причудливыми узорами. Похоже, наряды и золотые украшения девушки считали знаком своего статуса и ни за что не хотели расставаться с ними. Хотя время от времени всё же надевали одежды, свойственные Острову. Но не в этой поездке.

— Почему бы не здесь? — вопросила Зара невинно, хлопая ресницами.

Азула хищно усмехнулась. Сердце Абраиля ёкнуло: скандала не избежать. Кали сделала малозаметный жест, и Йоза, соскочив с осла, подошла к маленькому слуге.

— Не бойся. Пошли, купим овса.

— Но… — слуга, переминаясь с ноги на ногу, растерянно смотрел то на упиравшего руки в боки пастуха, то на приблизившуюся к дверям харчевни компанию, то на странную девицу.

— Мы служим большой госпоже, — уверенно заявила Йоза. — Ничего они не сделают.

Кивнув слуге, Йоза одарила его белозубой улыбкой и уверенно повернулась к двери. Пастухи с интересом поглядывали то на неё, то на Абраиля. Да и остальных девиц сложно было не заметить.

Поднявшись на ступеньки, Йоза оказалась почти вплотную к загораживающему вход парню. Он и не думал уходить. Девушка едва доставала ему до плеча, и всё же страха не выказывала.

— Ты мне мешаешь, — сообщила Йоза почти равнодушно.

— В самом деле? — детина ухмыльнулся. В глазах появилось какое-то масляное выражение, он медленно провёл взгляд от макушки до подола платья, задерживая на груди и бёдрах. — И что с того?

Абраиль открыл было рот, но Кали чуть качнула головой — не вмешивайся. Не сейчас.

Вместо ответа Йоза подняла руку к почти что носу парня, сложила пальцы, унизанные золотыми кольцами, щепотью. Произнесла нараспев несколько слов на неизвестном, гортанном языке. По спине Абраиля пополз холодок: это точно был не один из южных или восточных языков. Язык этот был древнее самой земли Анадунэ и темнее самых глубоких её расселин. На самом краю чувств Абраиля проскользнула смутная, бесформенная тень.

Детина моргнул и посторонился, невольно отодвигаясь от неприятных звуков, а девушка скользнула мимо, вместе с молчаливым слугой.

— Стойте, — Абраиль решительно окликнул бросившихся было за ними парней. — Именем королевы!

Пастухи неохотно остановились.

— Разве у нас не славный король правит? — хмуро вопросил один.

— Государь, но и государыня, — привычно пояснил Абраиль. — Оба.

— А королева знает, что вы, господин хороший, ведьм с собой таскаете?

— Не ведьм, а лучших танцовщиц её величества, — Абраиль посмотрел на пастухов как можно строже.

Те начали совещаться, попутно встряхивая товарища, мотавшего головой, будто бы муху отгонял. Или, скорее, пчелу.

— Уж не знаю, господин хороший, может, вы и впрямь из столицы, — вперёд выступил всё тот же пастух. — И у вас порядки такие, что можно честных людей забижать. Но у нас тут другое. Потому, вы уж не обессудьте, а ступайте отселя подобру-поздорову.

— Я не планировал задерживаться, — заверил Абраиль. К его облегчению, Йоза со слугой выскользнули из двери харчевни — слуга тащил увесистый мешок.

— Ночуем всё-таки в поле, — Абраиль тронул поводья, разворачивая коня.

Йоза повернулась к слуге, со стороны казалось, поцеловала. Но нет — лишь обожгла жарким дыханием ухо:

— Господин уже здесь. Скоро ты будешь есть-пить и одеваться в золото. Только подожди.

Девушка улыбнулась ошалевшему мужчине.

— Что это было? — Абраиль сердито уставился на девиц. В весёлых языках костра их лица казались безмятежными. — Чёрное наречие? Язык Земли Теней?

Девушки молчали.

— В любом случае, не делайте больше таких штук, — произнёс Абраиль веско. Ещё не хватало, чтобы по Острову поползли слухи, будто королева привечает колдовство. — Иначе мы вернёмся в столицу прямо сейчас.

— Мы поняли, младший господин, — серьёзно откликнулась Кали. — Этого не повторится.

Абраиль кивнул. Он не сомневался, что так оно и будет. Но всё же слова Чёрного наречия всё вертелись в голове, как навязчивый мотив. Что же они значили, в самом деле?

Слегка влажная земля мягко обнимала. И плаща не требовалось, чтобы почувствовать себя как на перине — довольно было густых трав. Букашки и паучки справляли свои нехитрые, но важные дела: муравьи тащили соломинки и листья, а то и жирных личинок в королевские запасники. Бабочки легко присаживались на самые кончики травинок. А мохнатые, толстенькие шмели заползали в свои норки головами вперёд, забавно выставляя полосатые попки и шевелящиеся задние лапки. Паучок сидел неподвижно на самом краю сплетённой им паутины в ожидании неосторожной мухи. Вот он дёрнулся: в паутину воткнулась оса. Но добыча не по зубам: легко порвав паутинку, оса направилась по своим делам. Выждав, паучок забегал, резво чиня порушенную ловушку.

А выше кончиков высоких трав — синева без единого облачка. Не плоская, куполом выгнутая. Словно бы небо тоже обнимало землю и всех живущих на ней. Вот пролетел, трепеща крылами, полуденный певец — жаворонок. Юноша раскинул руки, пытаясь обнять и землю, и небо. Его не смущала их огромность, ведь сердце нашёптывало нежные слова. А для любви не бывает чего-то слишком большого или слишком маленького. Из травы высунулась куропатка с целым выводком пушистых птенцов. Осмотрев неподвижно лежащего Абраиля, куропатка дала сигнал своим отпрыскам всё же обойти человека, хотя юноша был вовсе не против прикосновений маленьких лапок.

От души потянувшись, Абраиль сел. Рядом паслись их лошади, а из девушек, мирно спавших в тени шелковицы, бодрствовала одна Йоза. Она зевала, неспешно размахивая травинкой над товарками. Её движения становились всё более медленными, а голова клонилась на грудь. По опыту Абраиль знал, что девушки спали самую жаркую часть дня, а часам к трём пополудни можно было продолжать путь. Подхватив котелок, юноша отправился на розыски ближайшего водоёма. Хотя девицы и называли его почтительно «младшим господином», отчего-то все хозяйственные работы по биваку доставались именно юноше. Улыбаясь и покачивая головой, Абраиль определил уклон и пошёл вниз, надеясь встретить ручей или речушку не за десяток лар. Искомое обнаружилось примерно в полутысяче шагов. Даже не речка — канал, но с довольно чистой водой. Вспугнув нескольких лягушек и одного ужа, Абраиль зачерпнул, и, обернувшись, замер. Раздвинув стебли, на него смотрел, весьма неодобрительно, огромный самец дрофы. Голова птицы возвышалась на уровне пояса юноши.

— Извини, — пробормотал Абраиль.

Дрофа мотнула головой и отступила, растворяясь в густом лугу. Весело насвистывая, юноша вернулся в лагерь. Йоза всё же тоже заснула рядом с подругами. Усмехнувшись, Абраиль развёл костерок — к тому времени, как девушки проснуться, их будет ждать крепкий чай с мёдом и душистыми травами.

Почаёвничав, тронулись в путь. С холма Абраиль окинул взглядом местность — тут и там белели домики селян. Где-то погуще — деревни. Где-то пореже — хутора. Луга сменялись ровными квадратами пашен, то чёрными, то зелёными. Появившиеся облака бросали на всю эту пестроту лёгкие тени, двигавшиеся по земле вслед за их хозяевами. Наметив направление, Абраиль взглянул на девиц. Собранные, с прямыми спинами, они всё же более не смотрели по сторонам так, как будто бы ожидали появления вражеского отряда. Настороженность осталась, но лёгкая, как тень облака на земле. Абраиль надеялся, что со временем исчезнет и она. Да, младших на Острове не привечали так, как должно, но всё можно было исправить. Королева что-нибудь придумает, проведёт реформы. С лёгким сердцем Абраиль спустился с холма.

На самом краю деревни большая вишня свесила чуть ли не половину кроны через плетень. Соблазнившись огромными яркими ягодами, юноша сорвал пригорошню и уже думал поделиться со спутницами, как из-за дома вылетела сердитая пухлая женщина.

— Господин, почто чужое рвёте? — закричала она, встав посреди дороги и уперев руки в боки. — Али ваш сад?

— Простите, я случайно, — Абраиль смутился, уши покраснели. — Могу заплатить…

— Оставь, жена, — из-за плетня вышел степенный фермер, такой же кругленький, как и женщина. Вместе они походили на пару упитанных шмелей. — Разве обеднеем из-за пары горстей? Не видишь разве — господин путешествует. К родственникам али как, молодой человек? Да вы рвите, рвите, вишня у нас вона какая, загляденье! И сладкая! А на женщину эту вовсе внимания не обращайте, я её и не знаю.

— Вот дурак, — насупившись, фермерша быстро прошла в дом. Фермер же с улыбкой глядел на Абраиля, который, воспользовавшись любезным приглашением, уже тянулся к нижним ветвям.

— Еду по поручению её величества, — невнятно сообщил юноша, набивая рот вишней. Он пытался набрать и для спутниц, никак ему не помогавших.

— О, важное дело, — фермер оперся на тяпку, явно желая продолжить разговор более обстоятельно.

Но тут из домика выкатилась его супруга, с небольшим ведёрком, доверху полным свежих красных ягод.

— Вот, держите, — отрывисто произнесла она Абраилю, не глядя на мужа, и сунула ведёрко прямо в руки растерявшегося юноши. — Негоже, чтобы в столице нас считали какими-то скрадьнями. А ты чего тут встал? — оборотилась она уже к мужу. — Господин по делам едет, так, чай, и у нас дел невпроворот!

— Иду уже, иду, — фермер неохотно поднял тяпку на плечо, и тепло распрощавшись с Абраилем, исчез за оградой.

Вечером в сизых сумерках отчаянно стрекотали цикады. Большая луна выплыла из-за горизонта и неспешно взбиралась на середину купола неба, сопровождаемая сонмом звёзд. Кони не были против проехать ещё немного: лунный свет хорошо освещал немощёную дорогу через поля. Откуда-то доносился запах дыма и варёной картошки. Абраиль готов был так ехать всю ночь, но и спутницам его, и коням требовался отдых. Обустроив бивак под весёлый смех девушек, помогавших более советами, нежели делом, юноша вскипятил на огне котелок и бросил в него молодую картошку. Разложил на небольшой скатерти укроп, чеснок, круг масла, вяленую грудинку — дары фермеров за весь день. Тарелки в поход он взял деревянные — стеклянные бы рисковали не уцелеть. Прежде чем приступить к трапезе, вдохнул уютный запах. Сердце пело радостью и тихим покоем, а луна, наконец, забралась на самую высоту.

Солнце клонилось к закату, когда раздался лай собак. Для охоты на лис ещё вроде рано. Более крупных хищников на Острове не водилось, а на медведей никому бы не пришло в голову охотиться. В отличие от материковых зверей, ни на скот, ни на людей они не нападали. Но недоумение разрешилось скоро: высокие стебли кукурузы раздвинулись, и прямо под ноги коню упала, споткнувшись, девушка из младших. Абраиль тут же спешился, но Кали его опередила. Сделала знак — и к служанке бесшумной тенью перетекла Ломи. Кали слегка повела головой — Ломи подняла рукав рубашки девушки. Не в первый раз — Кали живо интересовалась руками младших. Как оказалось, на многих было что-то вроде татуировок, а на других — шрамы, складывающиеся в затейливый узор. «Знаки рода», — кратко пояснила Зара Абраилю.

Вот и в этот раз Кали внимательно вгляделась в чёрные линии на плече девушки. Что-то в лице её дрогнуло. Медленно она подняла свой рукав и очертила пальцем знак, затерявшийся среди узоров хны. Те же самые линии. Жрицы переглянулись. Азула не проявила никаких эмоций, остальные обменялись быстрыми жестами. Ломи укутала девушку плащом и подвела к Первой.

Абраиль поразился, насколько же они похожи и в то же время различны: девушка казалась старше Кали, в спутанных волосах — части кукурузных листьев. Босые ступни, грубые и мозолистые, знавшие обувь разве что по праздникам, торчали из-под пёстрой юбки. И всё же сходство было налицо.

— Прошу, — выдохнула беглянка. Она смотрела на путников как на таинственных незнакомцев.

Не успел Абраиль задать вопрос, как из стены кукурузы выскочила захлебывающаяся лаем свора и закружила вокруг девушек. Йоза было открыла рот, но, поймав взгляд Азулы, закрыла его, чуть пожав плечами. Вслед за собаками на дорогу выехали всадники. Слуги из адунаим, но тот, кто ими распоряжался, был знатнее. Молодой человек, судя по одежде и осанке — родственник хозяев поместья. Обширные поля, по которым Абраиль с девушками ехали с самого утра, принадлежали богатым людям.

— Взять её, — скомандовал юноша. Слуги окружили девушек, Кали оскалилась, словно волчица, прикрыла девушку от своры боком коня.

Азула неодобрительно поджала губы. Абраиль едва успел отметить — впервые на его памяти Вторая не одобряла действия Первой. Но все же повиновалась: девушки молча встали между беглянкой и слугами.

— Прошу прощения, — Абраиль помахал рукой, привлекая к себе внимание. — Не будете ли вы любезны пояснить, что здесь происходит?

— О, — молодой человек наконец заметил равного. — Ничего особенного. Просто нужно поймать одну преступницу и доставить её на суд лорда. Вы, верно, путешествуете?

— Да, по поручению её величества, — быстро произнёс юноша, перекрикивая собак. — Ещё раз прошу прощения, кажется, эта девушка — родственница моей подопечной. Это — танцовщицы королевы, знакомятся с нашим Островом. Мне поручено приискать новых людей в труппу для придворных представлений. Да, и позвольте представиться: Абраиль из рода Адунафара.

Юноша поклонился. Молодому человеку ничего не оставалось, кроме как велеть слугам обождать, спешиться и раскланяться в ответ.

— Зорафар из рода Зорафара, — молодой человек улыбнулся. — Да, вот так неоригинально — это родовое имя, старших сыновей в нашем роду всегда называют Зорафарами. Сердечно приветствую посланца её величества и приглашаю отужинать, да и ночь провести в поместье. Дядя не простит, если я оставлю вас, благородный Абраиль, в поле. Однако же у нас коллизия. Мне нужно доставить сию негодяйку к дяде как можно быстрее. Ваши, э… подопечные мешают.

— Предлагаю компромисс, — Абраиль улыбнулся Зорафару самым дружеским образом, несмотря на поднимавшееся изнутри возмущение. — Давайте я позабочусь о том, чтобы сия девица была доставлена в поместье благородного лорда. Она непременно попадёт к вашему дядюшке, только из рук моих подопечных.

— Если вам так будет угодно, — Зорафар пожал плечами. — Эй, отзовите псов!

— И всё же, чем провинилась беглянка? — Абраиль, прежде чем вставить вопрос, выслушал подробную генеалогию владельца поместья, которого звали — «вы не поверите!» — тоже Зорафар. Ибо приходился он старшим братом отца юного Зорафара, семейная традиция, ничего не попишешь.

— Грязное дело, — молодой человек сморщился, словно от кислого яблока. — Убийство. Эта негодяйка зарезала одного из слуг, адунаим.

— Убила? Но по какой причине? — поразился Абраиль. Девушка затравленно озиралась и никак не походила на убийцу.

— Кто ж их, низших, разберёт, — Зорафар пожал плечами. — Может, хотела какую-то его вещь, или слуга застал её за воровством.

— Эта девушка раньше воровала? Чем она вообще занимается?

— Вроде не воровала, во всяком случае, не ловили её на этом. А может, случая не было. Вы же знаете этих низших — вроде ведут себя пристойно, но стоит отвернуться… Она во дворе работает — кормить кур, коз, убрать навоз, всё такое. Но оставим эти скучные темы. Каково нынче в столице, какие вести?

Зорафар жадно внимал рассказам, а Абраиль всё не мог понять, как это убийство может оказаться «скучным делом». Краем уха он уловил гортанный выговор — Кали о чём-то говорила с беглянкой, на одном из харадских языков.

— Весьма рад знакомству, — лорд Зорафар-старший опустил подбородок ровно настолько, насколько это было вежливо. — Прошу к столу.

— Простите, но что будет с девушкой? — Абраиль не двинулся с места.

— С кем? — лорд поднял бровь. — Ах, с преступницей. Благодарю, что помогли племяннику доставить её. Казнь, разумеется. Она же человека убила.

— Как, прямо сейчас? Без разбирательств, суда? — Абраиль уставился на лорда, не веря своим ушам. Кали всё ещё крепко держала девушку, остальные сбились вокруг живым щитом.

— А что вас так удивляет? Законы Острова говорят ясно: жизнь слуг из низших — в руках их господ, — терпеливо разъяснил Зорафар. — Она убийца — и значит, полезна не более, чем бешеная тварь. Слуги избавятся от неё, быстро и чисто.

«Столичный, видно, небольшого ума», — так и читалось в глазах землевладельца.

— Но подождите, могут же быть обстоятельства, — Абраиль лихорадочно соображал. — Возможно, эта девушка — родственница королевской служанки…

— Какая разница? — Зорафар пожал плечами. — Это ничего не меняет.

— Если её величество узнает, что вы подробно выяснили все причины, толкнувшие служанку на такое, она будет довольна, — брякнул Абраиль первое, что пришло в голову. — Я непременно доложу о поступке, приличествующем людям истинного благородства.

— Хм, — Зорафар взвесил слова Абраиля и кивнул. — Может, вы и правы. Не стоит действовать поспешно. В конце концов, повесить негодяйку всегда успеется. Заприте её в амбаре, утром разберёмся.

— Сейчас ничего сделать нельзя, — произнёс Абраиль негромко. Азула отступила, другие последовали за ней. Кали неохотно выпустила дрожащую девушку, шепнув ей что-то на своём языке.

— Эй, говори по-человечески! — тут же возмутился слуга. Он занёс было плеть над беглянкой, но Кали перехватила его руку. Маленькая, она казалась комком едва сдерживаемой ярости.

— Всё в порядке, — поспешил разрядить ситуацию Абраиль.

— Лучше бы меня заперли с ней, — пробормотала Кали мрачно, провожая взглядом девушку. Та брела за слугами, опустив голову.

— Я сделал, что мог, — проговорил Абраиль отчаянным шёпотом. — Прошу, подыграйте мне! Приду после ужина, вместе что-нибудь придумаем!

Кали коротко кивнула. Азула было открыла рот, но, поймав взгляд Первой, отвернулась, пожав плечами.

— Леди, — Абраиль вежливо наклонил голову.

За ужином его представили остальной части семейства: жене лорда Зорафара — утончённой не по провинциальным меркам даме, и его дочери, недавно вошедшей в возраст девице. Как и мать, она отличалась практически белыми волосами, очень бледной кожей и огромными светло-голубыми глазами. Имя ей дали подходящее — Нимрис, Белая Дева. Родители Зорафара, как выяснилось, проживали в соседнем поместье, но племянник часто помогал дяде. Абраиля вновь расспрашивали о столичных новостях: оказалось, леди Зорафар хорошо знала леди Фензильбэт и рада была узнать о том, что происходит во дворце.

— Так значит, ваши спутницы — те самые восточные танцовщицы? — юная леди подалась вперёд. — Я столько слышала про их выступления! Говорят, это что-то совершенно особенное. Дорогой Абраиль, а нельзя ли устроить так, чтобы они станцевали здесь, нам?

Абраиль задержал дыхание. Вот он — шанс!

— Вряд ли господину Абраилю это под силу, — сдержанно заметил лорд. От Абраиля не укрылся его взгляд, полный нежности, адресованный дочери. — Ты ведь знаешь: слуги её величества — не наши слуги. Только королева может им приказать.

— Думаю, я смог бы это организовать, — Абраиль никак не мог сообразить, как воспользоваться случаем и успел пожалеть, что рядом нет кузена. Придётся действовать напролом. — Правда, не просто так. Наша главная звезда расстроена — кажется, она знает ту девушку.

— Ужасная история, — леди Зорафар бросила взгляд на мужа, как будто продолжая давний спор. — Эти люди до того невежественны, что хватаются за нож по любому поводу. Однако, при должном подходе и их можно воспитать. Не так ли, Абраиль?

— Вы правы, — Абраиль уловил едва заметную гримасу лорда. — Наши предки, выучившись строить корабли, некогда обнаружили Средиземье в запустении. Местные племена даже не умели выращивать злаки. Мы дали им пшеницу, ремёсла и многое другое.

— И теперь они расплодились сверх всякой меры, но забыли, кто дал им всё это, — лорд Зорафар хмыкнул. — Какой смысл в просвещении, если эти люди, вместо благодарности, поворачивают оружие против нас же?

— Гильдия Морестранников неплохо зарабатывает на торговле со Средиземьем, — Зорафар-младший со значением посмотрел на старшего лорда. — Мы можем…

— О делах — не за ужином, — резко оборвал лорд, и племянник, пробормотав извинения, снова уткнулся в тарелку. Еду поглощал он с завидным аппетитом.

— Но что будет с ней? — вдруг воскликнула Нимрис. Она обвела присутствующих взглядом, останавливаясь по очереди на каждом. — С этой бедняжкой? Неужто её лишат жизни?

— Ей стоило бы подумать об этом, когда она лишала жизни нашего верного слугу, — сухо заметил лорд. — Но зачем тебе думать обо всём этом?

— А о чём мне думать? Об аккордах лютни? — Нимрис даже порозовела, а её мать опустила приборы и уставилась на дочь, поджав губы. — Прости, отец. Но жизнь человека, даже из низших — это ведь важно.

— Ты ещё слишком юна для таких дел, — лорд Зорафар промокнул губы салфеткой и поднялся. Кивнул Абраилю: — Прошу, переговорим в моём кабинете.

— Заверни ягнячьи рёбрышки, — негромко велел слуге племянник.

Кабинет лорда, хоть и слегка старомодный, хорошо смотрелся бы и в столице. Мебель из красного дерева, массивная, с годами приобретала только более благородный вид. Лорд Зорафар поправил на полке одну из книг и уселся за стол, на котором аккуратными стопками лежали бумаги.

— Я вижу, вы заинтересованы, — Зорафар испытующе взглянул на Абраиля. — И, полагаю, я могу удовлетворить ваш каприз. Танец доставит удовольствие леди, но жизнь, даже низшей, стоит больше. Сделаем так: я велю её высечь и отправить в дальнее поместье, под особый присмотр. Хоть это и будет дурным примером для прочих слуг. Вы же представите мою дочь ко двору и сделаете её фрейлиной её величества.

— А как же леди Фензильбэт? — спросил едва не поперхнувшийся от таких амбиций Абраиль.

— Вы, должно быть, решили, что моя супруга и леди — подруги? — Зорафар усмехнулся. — Хотя они и знакомы, всегда были соперницами. Вряд ли леди Фензильбэт примет хоть какое-то участие в судьбе Нимрис. Но вы — можете.

Абраиль обдумывал предложение пару мгновений. Он понятия не имел, как исполнить пожелание лорда.

— С правом выкупа девушки, — выпалил Абраиль уверенно.

— После того как моя дочь станет фрейлиной — забирайте хоть бесплатно, — Зорафар удовлетворённо кивнул.

— Так в чём там дело? — Абраиль сердито уставился на Кали. — Брось, она наверняка рассказала тебе, почему убила слугу.

Без лишних слов девушки согласились показать танец, и он вышел обжигающим. Абраиль никогда не видел, чтобы они танцевали, извиваясь всем телом, словно шестёрка змей. Глаза их горели так, что юноше стало не по себе — но хозяева, кажется, не заметили ничего необычного. Вернее, для них всё было необычно. Обе леди смотрели, задержав дыхание, и юный Зорафар остался под впечатлением. Кажется, спокойствие сохранил лишь Зорафар-старший.

— Зачем тебе? — неохотно откликнулась Первая. — Лучше скажи, как ты собираешься выполнить своё обещание?

— Пока не знаю, — признался Абраиль. — Будем действовать шаг за шагом. Для начала убедимся, что ей действительно оставят жизнь и переведут в дальнее поместье.

Кали кивнула и отвернулась.

— Почему ты делаешь это, младший господин? — прошептала Азула, дёргая Абраиля за рукав.

— Потому что она расстроена, — Абраиль показал глазами на Кали. — Это ведь её сестра, так? Та, кого чёрные корабли увезли на Остров.

— Не все желания следует исполнять, — Азула покачала головой, но, не добавив больше ничего, отошла.

Уснуть Абраилю так и не удалось. В голове сумбурно мешались картины из путешествия, яркое солнце, ночи под звёздами у костра, крики беглянки, оскал Первой. Майрон. Что бы сказал он? «Я — господин этих людей». Абраиль вспомнил стройку, и огни, коленопреклонённых строителей, Вторую, мерно вышагивающую вдоль рядов. Действительно ли жизнь младших людей везде одинакова и Остров для них, по сути, ничем не отличается от Земли Теней? Абраиль вздрогнул: что за кощунство! Конечно же, так быть просто не может. Утром всё выправится, он во всём разберётся.

Летом завтрак подавали в саду. Зорафара-младшего не было — видно, с самого рассвета улетел по делам, словно трудяга-пчела. Что подавали на стол, о чём говорили — Абраиль совершенно не запомнил. Но вот лорд Зорафар наконец вышел на крыльцо, за ним следом — обе дамы.

— Приведите её, — бросил лорд. Но слуга лишь склонился в поклоне:

— Прошу прощения, господин, это никак невозможно. Она, в некотором смысле, оставила нас…

— Что ты несёшь! Выражайся яснее, — резко приказал Зорафар.

— Ночью она повесилась, — сообщил слуга. Леди ахнули.

Сердце Абраиля провалилось куда-то вниз.

— Почему не сказал раньше?

— Не хотел портить вам аппетит, господин.

— Ясно, — Зорафар помолчал, затем повернулся к Абраилю: — Жаль, но, кажется, судьба распорядилась иначе.

— Судьба! — юноша не успел понять, как Кали оказалась на крыльце. Но маленькая танцовщица выглядела так, словно собиралась выцарапать глаза лорду. — Нет, господин, это не судьба! Это вы!

— Что за… — Зорафар, ничуть не испугавшийся, брезгливо скривил губы.

— Она мне всё рассказала! Всё! — к Кали двинулись слуги, но она быстро встала рядом с Абраилем и слуги замешкались, поглядывая на своего хозяина. — Тот человек, которого она убила, он насиловал её. Не один раз, много. И она, переступив через свою честь, сказала вам. Умоляла перевести её в другое место, в поле — куда угодно, лишь бы подальше. Но что сделали вы? Ничего!

Абраиль почувствовал, как лицо обдало жаром. В ушах забили невидимые барабаны, вспыхнули костры, кто-то неспешно шёл вдоль рядов коленопреклонённых людей. Обходящий ряды — кажется, так звали чудище из старой сказки?

— Вы всё знали, — прошептал он.

— Это ничего не меняет, — лорд Зорафар, казалось, был высечен из мрамора. Он спокойно встретился взглядом с Абраилем. — Жизнь адунаим значит намного больше, чем низшего.

— Это меняет всё, — Абраиль перевёл взгляд на леди: супруга отвела взгляд, а Нимрис недоумённо переводила глаза то на отца, то на Кали. Затем, в одно мгновение, взгляд её наполнился ужасом, из горла вырвался сдавленный крик.

Первая резко выбросила руку вперёд, и отчеканила несколько слов на харадском. Затем сплюнула прямо под ноги лорда Зорафара, и, развернувшись, сбежала с крыльца. Не прощаясь, Абраиль последовал за ней. Он сел на коня, словно во сне, посреди барабанного боя, чужим голосом отдал распоряжение отдать тело девушки своим спутницам.

Даже и вечером барабаны не смолкли, только стали чуть тише. «Теперь навсегда».