Правило приюта : Камень (гет)

Глава 12. Кровь и выбор

Утро субботы выдалось холодным и ясным. Я стоял в раздевалке Гриффиндора и смотрел, как Оливер Вуд мечется от игрока к игроку, поправляя мантии, застёжки, настроение.

— Сегодня мы порвём их! — кричал Вуд, сверкая глазами. — Слизерин в прошлом году выиграл кубок, но сегодня они получат своё! Поттер, ты готов?

— Да, — спокойно ответил я.

Я был готов и почти не волновался: в приюте я и так каждый день участвовал в своих маленьких соревнованиях — кто быстрее добежит до столовой, кто громче закричит. Это было другое, но чувство было знакомым: полагаться только на себя.

Стадион гудел. Тысячи учеников заполнили трибуны — красные знамёна Гриффиндора и зелёные Слизерина сталкивались над полем, как армии перед битвой. Я поднялся в воздух, и метла подо мной замерла ровно, будто вросла в небо.

Профессор Снейп сегодня был судьёй. Я покосился на чёрную фигуру в центре поля. В этом человеке чувствовалась сила, от которой по спине бежали мурашки: не просто злость школьного учителя, а что-то более опасное. Он двигался бесшумно, почти не мигал, и каждое его движение было выверенным, как у дуэлянта. Я вспомнил, как Снейп одним взглядом заставил замолчать весь класс на первом уроке. Это был не просто преподаватель — это был человек, который убивал или видел смерть.

Я перевёл взгляд на трибуну — там, среди слизеринцев, сидел Драко. Наши взгляды встретились, и Драко едва заметно кивнул. Я не ответил.

Свисток.

Игра началась.

Квоффл полетел вверх, и игроки ринулись вниз. Я поднялся выше, туда, где воздух был разрежённым и холодным. Внизу мелькали фигуры, крики нарастали и затихали волнами. Я искал снитч.

Золотая искра мелькнула у левой трибуны.

Я рванул туда, не глядя по сторонам. Снитч камнем рухнул вниз, к самой земле, будто издеваясь. Я нырнул за ним, чувствуя, как ветер рвёт мантию, наклонился, вытянул руку — ещё чуть-чуть, ещё...

И в этот момент в меня врезались.

Не снитч, не бладжер. Кто-то из слизеринцев — Уоррингтон — сбил меня с метлы плечом, грубо, нечестно. Я успел заметить крайнюю трибуну, лицо Снейпа с лёгкой усмешкой — и мир перевернулся.

Но пальцы мои уже сомкнулись.

Я падал, но снитч был в моём кулаке.

— ПОТТЕР ПОЙМАЛ СНИТЧ! — заорал комментатор.

Земля ударила в плечо, в голове потемнело. Последнее, что я услышал — рёв трибун. Гриффиндор победил.

--

Я открыл глаза в больничном крыле.

Под потолком парили свечи. Пахло чем-то сладким и горьким одновременно — магия лечения, догадался я. Мадам Помфри колдовала над моим плечом, тихо бормоча что-то неразборчивое.

— Шевелить можно? — спросил я хрипло.

— Медленно, — ответила она, не оборачиваясь. — Вывих плеча и сотрясение. Лежать два дня.

— Мы выиграли?

— Выиграли. Снитч вы поймали. Я слышала, как кричали ваши факультетские.

Я кивнул и откинулся на подушку. Ладонь всё ещё помнила холод золотых крыльев, будто они оставили на коже тонкий ледяной след.

За окном медленно угасал день. Я лежал, смотрел на тени от свечей и думал. О том, как здесь, в этом замке, всё было чужим. И о том, что я, сирота из приюта, только что выиграл матч, на который смотрела вся школа.

Дверь скрипнула.

— Поттер, — раздался голос, которого я не ожидал услышать.

Драко Малфой стоял на пороге, заложив руки за спину. В идеально выглаженной мантии, с аккуратно причёсанными волосами, он выглядел так, будто пришёл на светский приём.

— Ты чего? — спросил я.

Драко помялся секунду, потом шагнул внутрь.

— Проведать, — ответил он, словно выдавливая из себя каждое слово. — Это я, кажется, должен спрашивать, как ты себя чувствуешь, а не ты меня.

— Чувствую нормально, — я приподнялся на локте. — А твои слизеринцы играют грязно. Уоррингтон сбил меня с метлы.

— Знаю, — Драко сел на стул у кровати. — Не все, конечно. Но Уоррингтон — придурок. Его отец сидел в Азкабане, он доказывает, что он не хуже.

— А Снейп смотрел и не свистел, — добавил я.

Драко помедлил.

— У Снейпа свои счёты с твоим отцом. Это личное.

— У нас у всех есть счёты с прошлым, — сказал я.

Повисло молчание.

— Зачем ты пришёл? — спросил я наконец.

— Сказал же, проведать.

— Мы не друзья, Малфой.

Драко посмотрел на меня долгим взглядом. В его серых глазах не было обычной насмешки.

— Я знаю, — сказал он тихо. — Но мы родственники. Дальние, но родственники. И я… слежу за тобой.

Я приподнял бровь.

— Родственники?

— Твоя прабабушка, Дорея Блэк, вышла замуж за Чарльза Поттера. Моя мать — из рода Блэков. Сириус Блэк, твой крёстный… — Драко запнулся. — Он же и мой родственник.

— Кто такой Сириус Блэк? — спросил я. — Мне никто не говорил.

Драко удивлённо посмотрел на меня.

— Тебе не сказали? Дамблдор не говорил? — я покачал головой. — Сириус Блэк был лучшим другом твоего отца. Они учились вместе. Вместе воевали. И после смерти родителей именно Сириус должен был забрать тебя.

— Что с ним случилось?

— Его посадили в Азкабан, — тихо сказал Драко. — За предательство. Считают, что это он выдал твоих родителей Тёмному Лорду.

— Он убийца моих родителей? — я помрачнел.

— Так говорят, — ответил Драко. — Лично я сомневаюсь. Моя мать говорила, что Сириус скорее умрёт, чем предаст друга. Она его знала — они кузены. Но тогда, после падения Тёмного Лорда, всем нужен был виноватый.

Я сжал простыню.

Ещё один взрослый, который меня подвёл. Крёстный отец — в тюрьме. Дамблдор — врун. Родная тётя — бросила.

— Мы связаны кровью, Поттер, — сказал Драко, нарушая тишину. — Хочешь ты этого или нет.

— Моя мать, — продолжил Драко, — когда отец умер, хотела забрать тебя к нам. Ты же остался совсем один. Сириус в Азкабане, других родственников почти нет. А мы — твоя семья. Дальняя, но семья.

Я посмотрел на него с удивлением.

— Она ходила к Дамблдору, просила. Говорила, что воспитает тебя как своего. Что у тебя будет дом, комната, игрушки… — Драко усмехнулся. — Я тогда сам был мелким, злился, что мне придётся делить комнату с каким-то мальчишкой.

— Что сказал Дамблдор? — спросил я. Голос мой звучал ровно, но внутри всё сжалось.

— Отказал, — Драко пожал плечами. — Сказал, что ты должен жить с родственниками матери. С тётей Петуньей. Что только там ты будешь в безопасности. Что магия крови защитит тебя от… — он запнулся, — от Того-Кого-Нельзя-Называть. И что тебя ждёт счастливое детство с семьёй.

Я сжал край простыни так, что побелели костяшки.

— Она не взяла меня, — сказал я глухо. — Петунья. Она отвезла меня в приют на следующее утро.

Драко замер.

— В приют? — переспросил он. — Ты вырос в приюте?

— Да. Восемь человек в комнате. Чужие вещи. Никто не обнимал.

Драко побледнел. Я заметил, как дёрнулся его кадык. Сейчас, в этой палате, исчезла вся надменность. Остался только мальчишка, который не знал, что сказать.

— Моя мать не знала, — наконец сказал Драко. — Она думала, ты у тётки. Живёшь в доме, учишься, ешь нормально. Если бы она знала…

— Что бы она сделала? — спросил я.

Драко посмотрел мне прямо в глаза.

— Она бы пришла за тобой. Не спрашивая ни у кого разрешения.

Я отвернулся к окну.

«Счастливое детство с семьёй», — горько подумал я. — «А я спал в спальне на восьмерых, донашивал чужие вещи».

— Твой отец… — я нарушил молчание. — Правда, что он был Пожирателем смерти?

Драко вздохнул, опустив плечи. Впервые за всё время он казался уставшим.

— Да, — сказал он, не отводя взгляда. — Правда.

— И тебя это не волнует?

— Волнует, — ответил Драко. — Он умер, когда мне было семь. Арест, суд, Азкабан. Он не протянул в Азкабане и года. Я его почти не помню. Только холод в доме. И ссоры.

Я молчал, слушая.

— Когда его не стало, мать всё пересмотрела, — Драко посмотрел в пол. — Она сказала, что больше не допустит, чтобы её сын рос в ненависти и лжи. Мы живём тихо. Никаких Пожирателей, никакой войны. Она воспитала меня так, чтобы я сам делал выбор.

— И что ты выбрал? — спросил я.

Драко поднял на меня глаза.

— Я выбрал не быть врагом тому, кто ничего мне не сделал.

Я смотрел на Драко и видел его впервые. Не надменного слизеринца. Просто мальчишку, который потерял отца и пытается жить, как умеет.

— Я не жду, что мы станем друзьями, — сказал Драко, поднимаясь. — Но я хочу, чтобы ты знал: мне не нужны враги.

— Договорились, — ответил я.

Драко кивнул и направился к двери.

— Малфой, — окликнул я его.

Драко обернулся.

— Спасибо, что пришёл.

— Проведать родственника — святое, — ответил Драко с лёгкой улыбкой. — Даже такого, который играет за Гриффиндор.

Он вышел, и дверь тихо щёлкнула. Я остался один, и тишина палаты вдруг стала слишком громкой.

--

Я закрыл глаза и прокрутил в голове разговор. Малфой, который оказался не врагом. Дальний родственник. Ребёнок, который не выбирал себе отца, как и я. Крёстный, которого я никогда не видел, сидит в тюрьме за предательство, которого, возможно, не совершал.

«Мы связаны кровью, Поттер. Хочешь ты этого или нет».

В приюте у меня не было ни родственников, ни родства. А здесь, в Хогвартсе, оказывается, есть.

И этот мальчик пришёл навестить меня в больницу. Не ради выгоды. Просто потому, что так надо.

«Не верь красивым словам — верь поступкам», — пронеслось в голове.

Поступок Драко говорил громче слов. А бездействие Дамблдора — громче всех его обещаний.

Я повернулся на здоровый бок.

— Может, не всё так плохо, — прошептал я в темноту.

Дверь снова открылась. В палату вбежала запыхавшаяся Гермиона.

— Гарри! Ты живой! — она бросилась к кровати, но остановилась, вспомнив о больном плече.

— Жить буду, — ответил я. — Плечо болит.

— Я принесла тебе книги, — Гермиона выложила на тумбочку стопку. — Чтобы не скучал.

Я усмехнулся.

Она присела на стул и заметила второй стул, отодвинутый от кровати.

— А кто здесь сидел?

— Драко, — сказал я. — Приходил проведать.

Гермиона округлила глаза, но спросить не решилась.

Я взял с тумбочки книгу, открыл. Но мысли были далеко — там, где холодные коридоры приюта, чужие кровати и мать, которая хотела забрать меня, но не смогла.

«Она бы пришла за тобой», — сказал Драко.

«Счастливое детство с семьёй», — сказал Дамблдор.

Я закрыл книгу.

Может, в этом мире всё же есть те, кто не бросит, — подумал я.

Я положил книгу на тумбочку и закрыл глаза.

— Помолчишь? — спросил я.

— Помолчу, — ответила Гермиона.

И мы молчали. За окном таял последний снег, и казалось, что вместе с ним уходит и что-то тяжёлое, что я носил с собой слишком долго.