Гайдзин в Хогвартсе (джен)

Ожидание растянулось почти на час. Большой зал постепенно пустел: студенты расходились группами, возбужденно обсуждая неожиданный поворот событий. Дурмстрангцы ушли строем, мрачные и молчаливые, Шармбатонцы упорхнули, тихо щебеча на французском.

Гермиона переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как холод от каменного пола пробирается сквозь подошвы туфель. Киран же стоял абсолютно неподвижно, прислонившись к стене, словно статуя. Его терпение казалось безграничным, и это немного раздражало Гермиону, у которой нервы были натянуты, как струны лютни.

Наконец боковая дверь скрипнула, и показался Гарри.

Он выглядел измотанным. Плечи опущены, очки съехали набок, а на лице застыло выражение глубокой усталости вперемешку с растерянностью. Он сделал несколько шагов, заметил их у входа и замер, явно удивленный.

— Вы здесь? — его голос был хриплым. Он огляделся по сторонам, и Гермиона увидела, как в его глазах мелькнула надежда, а потом погасла. — А где Рон?

Гермиона закусила губу, не зная, как смягчить правду.

— Он... он пошел в башню, Гарри. Мы решили подождать тебя здесь.

Гарри кивнул, и его лицо окаменело. Он все понял.

— Ясно, — глухо произнес он. — Чего и следовало ожидать.

Повисла неловкая пауза. Гермиона чувствовала, что должна что-то сказать, должна задать главный вопрос, который мучил её весь этот час. Она знала ответ, но ей нужно было услышать его.

— Гарри, — начала она осторожно, шагнув к нему. — Послушай... ты точно не бросал свое имя? Ты не просил никого из старших?

Реакция была мгновенной. Гарри взорвался, словно переполненный котел.

— Вы что, сговорились все?! — рявкнул он, взмахнув руками. — Сначала Дамблдор, потом Крауч, потом Снейп, теперь ты! Я не бросал имя! Я не знаю, как оно там оказалось! Я не хочу этого турнира! Сколько раз мне нужно это повторить, чтобы меня услышали?!

Гермиона отшатнулась, испуганная его яростью. Но тут между ними встал Киран.

— Тише, Поттер, — произнес он ровным тоном, который странным образом тут же снизил накал эмоций. — Не трать дыхание. Мы тебе верим.

Гарри осекся на полуслове, тяжело дыша. Он перевел взгляд с Гермионы на Моргана.

— Верите?

— В целом — да, — кивнул Киран. — У тебя нет ни мотивации, ни навыков, чтобы обмануть черту Дамблдора. Это очевидно любому, кто умеет думать. Но вот остальные... — он качнул головой в сторону лестниц. — Им будет плевать на логику. Поэтому не удивляйся тому, что на тебя сейчас обрушится. Толпа любит героев, но еще больше она любит искать виноватых.

Гарри провел рукой по волосам, окончательно их взлохматив. Вспышка ярости миновала быстро.

— Этого только не хватало, — проворчал он, но в его голосе Гермиона услышала облегчение. — Спасибо. Что дождались. Правда.

— Идем? — спросила Гермиона, мягко касаясь его локтя. — Ты готов возвращаться в гостиную?

Гарри криво усмехнулся.

— Честно? Не очень. Но ночевать в коридоре — так себе идея.

Они двинулись к мраморной лестнице. Шли молча. Гермиона хотела расспросить, что происходило в комнате чемпионов, но, глядя на ссутулившуюся спину друга, решила, что вопросы подождут до утра. Сейчас ему нужна была просто тишина и ощущение, что он не один.

Но тишина закончилась, стоило им подойти к портрету Полной Дамы.

— Пароль? — спросила она, с любопытством глядя на троицу.

— Балебог, — устало бросил Гарри.

Портрет отъехал в сторону, и на них обрушилась волна света, жара и оглушительного шума.

Гостиная Гриффиндора не спала. Казалось, здесь собрался весь факультет. Стоило Гарри переступить порог, как десятки голов повернулись в его сторону, и грянул дружный, восторженный рев.

— Вот он!

— Чемпион!

— Гарри, ты сделал это!

Гермиона инстинктивно прижалась к Кирану, когда толпа хлынула на них. Ей стало некомфортно, почти душно от этого напора счастливых, кричащих людей. Кто-то тянул Гарри за мантию, кто-то хлопал по спине, кто-то совал ему в руки еду. Фред и Джордж, все еще с бородами, плясали какой-то дикий танец на столе.

— Как ты это сделал, Гарри?! — вопил Ли Джордан. — Это было гениально!

— А лицо Дамблдора! Ты видел его лицо?

— Рассказывай! Мы хотим знать секрет!

Гарри оказался в плотном кольце. Он выглядел как загнанный зверь, ослепленный вспышками камер.

— Я не... — начал он, пытаясь перекричать гул. — Послушайте, я ничего не делал! Я не знаю, как...

— Да ладно тебе скромничать! — перебил Симус, сияя от восторга. — Ты наш чемпион! Четвертый участник! Мы утрем нос Пуффендую!

Гермиона видела, как Гарри ищет глазами путь к спасению, к лестнице в спальни, но стена тел была непробиваемой. Она хотела вмешаться, растолкать их, крикнуть, чтобы они оставили его в покое, но голос застрял в горле. Их радость была искренней, но от этого не менее удушающей.

Гарри снова попытался открыть рот, чтобы объяснить, что это ошибка, что это опасно, но, наткнувшись на десятки сияющих глаз, ожидающих чуда, он вдруг сдулся.

Он махнул рукой, изобразив кривую, вымученную улыбку.

— Да... спасибо, — бросил он в толпу, сдаваясь. — Это было... непросто. Я пойду спать, ладно? Очень устал.

Толпа одобрительно загудела, расступаясь перед "героем". Гарри, не глядя на Гермиону и Кирана, почти побежал к винтовой лестнице, спасаясь от собственной славы, которая в этот вечер была тяжелее любого проклятия.