Гайдзин в Хогвартсе (джен)

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь пыльные стекла вагона освещали это бесконечное путешествие. Сентябрьское солнце заливало проход теплым, густым янтарем, заставляя рыжие волосы Рона вспыхивать огнем каждый раз, когда он поворачивал голову.

— Это просто смешно, — в очередной раз проворчал Рон, с силой дергая тяжелый чемодан. — Мы старосты, Гарри! Ста-рос-ты! У нас должно быть преимущество, какое-то уважение... А вместо этого мы тащимся через весь поезд, как первокурсники, и не можем найти даже захудалого уголка.

— Перестань ныть, Рон, — выдохнула Гермиона, шедшая чуть впереди. Она ловко маневрировала между галдящими учениками, умудряясь при этом держать спину идеально ровной. — Значок на мантии не дает права выгонять людей с их мест. И вообще, если бы ты не копался так долго на платформе...

— Я не копался! Я помогал Джинни!

Гарри молча перехватил ручку чемодана поудобнее, чувствуя, как футболка прилипает к спине. Ему было жарко, шумно и уже хотелось просто упасть на любое сиденье. Мимо пробежала стайка второкурсников, едва не сбив его с ног, и Гарри только вздохнул.

— Сюда! — вдруг скомандовала Гермиона, останавливаясь у одной из дверей ближе к концу вагона. — Здесь свободно.. почти..

Девушка заглянула внутрь, и выражение её лица сменилось с решительного на слегка озадаченное. Гарри и Рон подошли следом, заглядывая через её плечо.

Купе действительно было не пустым, но там оказался всего один человек..

Он спал, или, по крайней мере, делал вид. Соседом по купе оказался высокий парень, которого Гарри совершенно точно никогда раньше не видел в Хогвартсе. Он сидел, вытянув длинные худые ноги в потертых конверсах в проход, откинув голову на спинку сиденья. Густые темные волосы до плеч, частично скрывали лицо, но Гарри успел заметить резкие скулы и плотно сжатые губы.

Но забавнее всего было то, что на голове парня были большие потрепанные наушники, подключенные к кассетному плееру, лежащему на коленях. Даже сквозь пластик и шум поезда до Гарри донеслись приглушенные, но яростные звуки — тяжелые гитарные запилы и хриплый, агрессивный вокал. Это было что-то магловское, что-то, что Дадли мог бы слушать, чтобы позлить дядю Вернона, но встретить подобное здесь, в Хогвартс-экспрессе?

— Ну, выбора у нас нет, — шепнул Рон, косясь на незнакомца. — Только давайте потише, выглядит, будто парень не высыпался неделями.

Они просочились внутрь, стараясь не грохотать вещами. Гарри с трудом закинул чемодан на верхнюю полку, стараясь двигаться плавно, в то время как гитарное соло из наушников незнакомца на секунду стало громче — видимо, песня перешла к кульминации. Парень даже не шелохнулся, его грудь поднималась и опускалась в медленном, глубоком ритме.

Гарри рухнул на сиденье напротив спящего, вытирая лоб рукавом. Рон уселся рядом, все еще выглядя недовольным, но уже с облегчением вытягивая ноги. Солнце теперь било прямо в окно, освещая купе и пляшущие пылинки в воздухе.

Внезапно Рон замер. Он подался вперед, сузив глаза, а затем резко и пребольно пихнул Гарри локтем в бок.

— Эй, — одними губами произнес он. — Смотри.

— Что? — так же тихо спросил Гарри, потирая ребро.

Рон кивнул на багажную полку над головой незнакомца. Там лежал чемодан — из темной, явно дорогой кожи. Он выглядел старым, потертым во многих путешествиях, с царапинами на боках, но от него все равно веяло основательностью и богатством, которое не скрыть возрастом вещи.

Но Рон смотрел не на кожу. Он указывал на небольшую металлическую пластину, прибитую рядом с ручкой. Серебро потускнело от времени, но гравировка была четкой: черный ворон, сжимающий в когтях кинжал, направленный острием вниз.

— Видишь? — прошептал Рон, его глаза округлились.

— Ну вижу, — Гарри пожал плечами, не понимая причины такого волнения. — Просто герб. Мало ли у кого какие причуды.

— Просто герб? — переспросил Рон, понизив голос до свистящего шепота, и опасливо покосился на спящего парня в наушниках. — Гарри, это не просто картинка. Это герб клана Морганов.

— Морганов? — переспросил Гарри, снова взглянув на потертый кожаный бок чемодана. — Никогда о них не слышал.

— Еще бы ты слышал, — фыркнул Рон, понижая голос до совсем уж конспиративного шепота и опасливо косясь на спящего парня. — Они... ну, темные. Не как Малфои, конечно. Ты-Знаешь-Кого они не поддерживали, по крайней мере, так говорят. Но репутация у них все равно мутная. Обычно их детей в Хогвартсе не встретишь — они все больше отправляют своих то в Дурмстранг, то в Шармбатон. Туда, где порядки построже, а к Темным искусствам относятся попроще.

Гермиона, которая уже успела достать книгу и раскрыть её на коленях, громко перевернула страницу, всем своим видом показывая, что не желает слушать очередные сплетни. Но Рона это не остановило. Он подался ближе к Гарри, его глаза горели смесью страха и мальчишеского восторга.

— Говорят, они живут даже не в поместье, как нормальные волшебники, а в настоящем средневековом замке. С подъемным мостом, рвом и всем таким прочим. И папа рассказывал, что у них бзик на старых традициях. Мол, прежде чем получить палочку, ребенок в их семье обязан научиться махать мечом или шпагой. Или вообще драться по-маггловски, кулаками.

Гарри не удержался и фыркнул, представив, как Малфой пытается размахивать мечом, который весит больше, чем он сам.

— Звучит как бред, Рон. Мечи? Серьезно? Мы же волшебники. Зачем им мечи, если можно просто оглушить кого-то заклятием?

— Не знаю, — Рон пожал плечами, выглядя немного обиженным недоверием друга. — Может, им нравится резать людей по старинке. Фред и Джордж говорили, что Морганы — прямые потомки каких-то датских завоевателей. Тех самых, что нападали на Британию кучу лет назад. Каким-то чудом они тут закрепились и с тех пор сидят в своей крепости.

— Датских завоевателей? — переспросил Гарри, улыбаясь. — Рон, ты уверен, что Фред с Джорджем тебя не разыграли? Это звучит... ну, слишком уж мрачно. И немного нелепо.

— Папа подтверждал! — горячо зашептал Рон, его уши начали розоветь. — Ну, про замок и древность рода точно. Он сказал, что с Морганами лучше не связываться, они себе на уме...

Гермиона вдруг перестала водить пальцем по строчкам. Она не подняла головы, но Гарри заметил, как она замерла, словно услышанное наконец пробилось сквозь текст учебника.

— Элеонора Морган... — едва слышно пробормотала она, скорее себе под нос.

Она медленно подняла взгляд от книги. Солнце сместилось, и теперь луч света падал прямо на лицо спящего парня, очерчивая его профиль: резкий, с прямым носом и волевым подбородком. Длинные темные волосы разметались по плечам, скрывая часть щеки, но того, что было видно, оказалось достаточно.

Лицо Гермионы вытянулось. Она прищурилась, словно пытаясь сопоставить то, что видела, с чем-то из своей памяти. Недоверие в её глазах сменилось узнаванием, а затем — полнейшим, ошеломленным шоком.

— Быть того не может... — выдохнула она.

Книга с глухим стуком соскользнула с её колен на пол. Гарри удивленно моргнул — Гермиона никогда не роняла книг. Но она даже не посмотрела вниз. Резко, с пугающей решимостью, она вскочила на ноги. В тесном пространстве между коленями Гарри и Рона было мало места, но она, не обращая внимания на их ноги, подалась вперед, прямо к спящему незнакомцу.

— Гермиона, ты чего? — испуганно пискнул Рон, вжимаясь в спинку сиденья. — Не трогай его, он же из Морганов, он тебя проклянет!

Но Гермиона его не слушала. Она протянула руку и резким, требовательным движением сорвала большие наушники с головы парня. Хриплый рев гитар тут же заполнил купе.

Реакция спящего была стремительной и немного пугаююещей.

Стоило наушникам сползти, как парень дернулся, будто от удара током. Его глаза распахнулись, Гарри увидел скорее взгляд загнанного зверя, чем только что проснувшегося человека. Левая рука метнулась вверх, перехватывая запястье Гермионы, а правая скользнула к поясу джинсов — где из деревянного футляра выглядывала рукоять волшебной палочки.

— Эй! — рявкнул Рон, неуклюже пытаясь выхватить свою палочку из кармана мантии, но запутался в ткани.

Гарри тоже вскочил, сердце гулко ухнуло, но сделать он ничего не успел. Парень в кресле замер. Его взгляд прояснился, фокусируясь на лице девушки.. Враждебность в позе сменилась полнейшим замешательством.

Гермиона же, казалось, ничуть не испугалась, хотя Гарри видел, как побелели костяшки парня на её запястье. Она уперев свободную руку в бок, сдерживая улыбку и глядя на него с той самой учительской строгостью, от которой у Рона обычно начинал дергаться глаз.

— Киран Кай Морган, — произнесла она тоном, не терпящим возражений. — Я тебе сто раз говорила: если продолжишь постоянно сидеть в наушниках, однажды испортишь слух. И тогда мне придется кричать, чтобы ты меня услышал.

Парень медленно моргнул. Его пальцы на руке Гермионы разжались, он отдернул руку, словно обжегся.

— Гермиона? — его голос был хриплым спросонья, в нем звучало недоверие, будто он увидел призрака. — Грейнджер? Это правда ты?

— Конечно я, — фыркнула она, но напускная строгость испарилась. Она вдруг широко улыбнулась и, наклонившись, крепко обняла его.

Киран застыл на мгновение, всё ещё выглядя оглушенным, но затем напряжение покинуло его плечи, и он неуверенно, но осторожно обнял её в ответ.

— Мерлинова борода, — выдохнул он, отстраняясь и вглядываясь в её лицо. — Я думал... я не ожидал тебя здесь увидеть.

— Взаимно, — Гермиона сияла. Она опустилась на сиденье рядом с ним, жестом приглашая друзей сесть обратно. — Знакомься, это Гарри Поттер и Рон Уизли. Мальчики, это Киран Морган. Мы... мы дружили в детстве. Наши родители хорошо общались.

Киран, казалось, полностью пришел в себя. Он тряхнул головой, отбрасывая волосы с лица, и протянул руку сначала Гарри, потом Рону.

— Приятно познакомиться, — сказал он. Голос у него было ровный и вежливый.

Гарри пожал протянутую ладонь и едва не поморщился. Рукопожатие у Кирана было крепким, сухим и жестким. Гарри заметил, что костяшки пальцев парня покрыты сеткой мелких белых шрамов и старых рубцов. Белесые змейки шрамов уходят и дальше, под рукав мантии.

— Мы жили на соседних улицах, — тараторила Гермиона, её глаза блестели от возбуждения. — Строили шалаши, катались на велосипедах... А потом, когда нам было по восемь, он просто исчез! Миссис Морган, сказала моим родителям, что Кирана отправили в Японию, в какой-то престижный лицей с математическим уклоном. Я так расстроилась тогда, писала тебе письма, но они возвращались...

Она легонько ударила его кулаком в плечо.

— А теперь я понимаю, что никакой математики там не было, да?

Киран виновато улыбнулся, потирая шею.

— Ну, математика там тоже была, — признал он. — Но да, ты права. Я действительно был в Японии. В Махотокоро.

— Махотокоро? — переспросил Рон, который все еще с опаской поглядывал на чемодан с вороном, но любопытство брало верх. — Это японская школа магии? Та, что из нефрита?

— Ага, — кивнул Киран. — На острове Минами Иводзима.

— И как там? — не унимался Рон. — Говорят, у них мантии меняют цвет, если ты начинаешь изучать Темные искусства?

— Есть такое, — Киран пожал плечами, уклоняясь от подробностей. — Сравнивать мне не с чем, я ведь в других местах не учился. Но школа хорошая. Дисциплина строгая, зелья, квиддич.

— Тогда почему ты вернулся? — спросил Рон, и в его голосе прозвучала нотка патриотизма. — Хогвартс-то, ясное дело, лучшая школа в мире. Но зачем срываться с места на четвертом курсе?

Гарри внимательно смотрел на нового знакомого и заметил, как на долю секунды лицо Кирана застыло. В глазах мелькнуло что-то тяжелое, болезненное, словно Рон случайно ткнул в еще не зажившую рану. Это длилось мгновение — тень воспоминания, которую тут же спрятали за вежливой маской.

— Семейные обстоятельства, — ровно ответил Киран. — Дед и отец решили, что мне пора получить образование на родине. Традиции и всё такое.

— А как же распределение? — встрепенулась Гермиона. — Тебе придется надевать Шляпу перед всей школой? Ох, я помню, как это волнительно...

— Нет, обошлось без этого, — Киран слабо улыбнулся. — Всё решили заранее через переписку с Дамблдором. Учитывая характер... и историю семьи, меня определили на Гриффиндор.

— Гриффиндор! — Гермиона в восторге хлопнула в ладоши. — Это же чудесно! Мы все на Гриффиндоре! Тебе у нас понравится, правда, Гарри?

Гарри кивнул, все еще задумчиво разглядывая шрамы на руках Моргана.

— Да, — сказал он, встречаясь взглядом с Кираном. Тот смотрел прямо, без того подобострастия или скрытой злобы, к которой Гарри привык у некоторых чистокровных. — У нас неплохо.

«В конце концов, — подумал Гарри, вспоминая рассказ Рона про темный клан и замки со рвами, — не все древние семьи одинаковы. Если есть Малфои, то должны быть и такие, как Сириус или Уизли. Надеюсь, этот парень ближе к ним».

Киран снова расслабился, откинулся на спинку сиденья и, кажется, впервые за долгое время искренне улыбнулся Гермионе, которая уже начала засыпать его вопросами про японские заклинания. Поезд мерно стучал колесами, унося их все дальше на север, к Хогвартсу.

Гостиная Гриффиндора встретила их шумом, теплом и тем особенным уютом, которого Гарри так не хватало летом на Тисовой улице. В круглом помещении стоял гул: новости о Турнире Трех Волшебников произвели эффект разорвавшейся бомбы. Фред и Джордж уже собрали вокруг себя плотную толпу первокурсников и горячо обсуждали способы обмануть возрастную черту, а Ли Джордан что-то подсчитывал на пергаменте, вероятно, потенциальные выигрыши на ставках.

На фоне такого грандиозного события появление нового ученика прошло почти незаметно. Когда Макгонагалл в Большом зале коротко представила Кирана и он, под вежливые, но сдержанные аплодисменты, сел за гриффиндорский стол, большинство студентов уже шептались о Шармбатоне и Дурмстранге. Казалось, Моргана это вполне устраивало — он спокойно ел, игнорируя любопытные взгляды, и выглядел так, словно привык быть невидимкой.

Пробравшись сквозь портретный проем вслед за Гермионой, Гарри с наслаждением вдохнул запах горящих поленьев и нагретой ткани старых кресел.

— Пароль на неделю — «Балебог», — бросил Невилл, проходя мимо них с горшком с каким-то странным растением в руках.

Киран, замыкавший их небольшую процессию, шагнул внутрь и тут же, прямо у входа, остановился. Он явно заученным движением, наклонился и стал расшнуровывать кед.

— Эм, ты чего? — Рон, который едва не врезался в спину Моргана, удивленно уставился на его ноги. — Потерял что-то?

— А? — Киран замер, стоя на одной ноге. Он моргнул, оглядывая ковер гостиной и грязные ботинки других студентов, топчущих его без зазрения совести. — Ох. Точно. Простите.

Морган поспешно сунул ногу обратно в обувь, на его бледных щеках проступил едва заметный румянец.

— Привычка, — буркнул он, поправляя язычок кроссовка.

— В Японии принято снимать обувь при входе в дом, — тут же наставительно произнесла Гермиона, которая уже заняла их любимые места у камина, но зорко следила за происходящим. — Это знак уважения к хозяевам и способ сохранить чистоту татами. Там есть специальная зона у порога, которая называется «генкан». Верно, Киран?

— Вроде того, — кивнул он, проходя вглубь комнаты и падая в мягкое, продавленное кресло рядом с Гарри. — Просто рефлекс. Шесть лет вбивали в голову, что зайти в обуви дальше порога — это варварство.

Гарри с интересом посмотрел на нового сокурсника. Теперь, в расслабленной обстановке гостиной, Киран казался менее напряженным, чем в поезде, но всё же держался чуть отстраненно, словно изучал территорию.

— Слушай, а насколько ты вообще... ну, стал японцем за это время? — спросил Гарри. — Ты говоришь на их языке? Ешь палочками?

Киран усмехнулся, глядя на огонь.

— Язык знаю, без него в Махотокоро делать нечего. Палочками ем. Но своим я там так и не стал.

Он помолчал секунду, крутя на пальце простое серебряное кольцо.

— В Японии я был гайдзином. Слишком высоким, слишком громким, с неправильным цветом глаз. А теперь вернулся сюда... и, кажется, останусь гайдзином даже в большей мере, чем там.

— Гай-кто? — переспросил Рон, плюхаясь на подлокотник кресла Гарри и разворачивая шоколадную лягушку. — Это какой-то титул?

— Это значит «иностранец», Рон, — терпеливо пояснила Гермиона, не отрываясь от расписания уроков, которое она уже начала составлять. — Или, если дословно, «человек извне».

— Точное определение, — тихо согласился Киран. — Человек извне.

На мгновение повисла пауза. Гарри почувствовал странный укол сочувствия. Он прекрасно знал, каково это — быть чужаком в собственном доме, живя у Дурслей, и быть тем, о ком все шепчутся — в мире волшебников. Быть ни там, ни здесь.

— Ну, в Гриффиндоре к странностям привыкшие, — ободряюще сказал Гарри, улыбнувшись. — У нас тут Почти Безголовый Ник, личные полтергейст, а еще гигантский василиск… был. Так что обувь — это мелочи.

Киран слабо улыбнулся в ответ, но глаза остались холодными. Он выглядел измотанным. Тени под его глазами залегли глубже, а плечи опустились.

— Спасибо, — сказал он, подавляя зевок. — Слушайте, а где... где спальни?

— Четвертый курс, наверх по винтовой лестнице и направо, — махнул рукой Рон, жуя шоколад. — Твоя кровать, наверное, рядом с нашими, там было свободное место у окна.

— Отлично, — Киран с трудом поднялся из глубокого кресла. — Не обижайтесь, но я пойду. Неделя была сумасшедшая. Переезд, порталы, смена часовых поясов... Я уже плохо соображаю, где день, а где ночь.

— Конечно, иди, — кивнула Гермиона, смягчившись. — Завтра уроки только в девять, успеешь выспаться.

— Спокойной ночи, — бросил Киран и, подхватив свою сумку, поплелся к лестнице.

Гарри проводил его взглядом. Походка у Моргана была тихой, пружинистой, совсем не такой, как у неуклюжего Невилла или размашисто шагающего Симуса. Даже умирая от усталости, он двигался осторожно.

— Странный он, — прошептал Рон, когда дверь спальни наверху хлопнула. — Но вроде нормальный. Для того, кто жил в замке со рвом и учился у японцев.

— Дай ему время, Рон, — отозвалась Гермиона, сворачивая пергамент. — Ему сейчас непросто.

Гарри ничего не ответил, глядя на пляшущие языки пламени в камине. Ему почему-то казалось, что дело не только в смене часовых поясов

Прошел еще час, прежде чем Гарри распрощался с Гермионой и поднялся в спальню по винтовой лестнице. В комнате было темно, только лунный свет чертил серебряные полосы на полу.

У окна, чуть потеснив прикроватную тумбочку Дина, действительно появилась еще одна кровать под пологом из красного бархата. Гарри, стараясь не скрипеть половицами, прошел мимо. Киран спал, отвернувшись к стене, одеяло было натянуто почти до ушей. Он лежал абсолютно неподвижно, не издавая ни звука — разительный контраст с Роном, который на соседней кровати уже выводил носом громкие, булькающие рулады.

Усталость навалилась внезапно, словно кто-то надел на Гарри свинцовую мантию. Он наскоро переоделся в пижаму, положил очки на тумбочку и, едва коснувшись головой подушки, провалился в глубокий сон без сновидений.

Или так ему казалось поначалу.

Сквозь тяжелую дрему он слышал какие-то шорохи — тихий скрип дверных петель, едва слышные шаги, но сознание отказывалось просыпаться, утягивая его обратно в темноту. А потом пришел кошмар. Он был смутным и липким: вспышки зеленого света, шипение, от которого стыла кровь, и ощущение надвигающейся беды.

Гарри резко сел на кровати, жадно глотая воздух. Сердце колотилось где-то в горле, пижама прилипла к спине.

В спальне было тихо и серо — первые, робкие лучи солнца только начинали просачиваться сквозь шторы. Рон все так же храпел, Невилл тихо посапывал, уткнувшись лицом в подушку. Гарри машинально посмотрел в сторону окна.

Кровать Моргана была пуста и аккуратно застелена.

Спать больше не хотелось. Образы из кошмара все еще стояли перед глазами, и Гарри решил, что холодная вода — это именно то, что ему сейчас нужно. Он нащупал очки, накинул халат и, шаркая тапочками, вышел в прохладный коридор.

На полпути к ванной комнате он едва не столкнулся с кем-то, выходящим из-за угла.

— Доброе утро, — раздался спокойный, ровный голос.

Это был Киран. Он выглядел так, словно уже прожил половину дня. Одет в серую влажную футболку и спортивные штаны, а на шее висело полотенце. Волосы собраны в небрежный пучок на затылке, несколько мокрых прядей прилипли ко лбу.

Гарри удивленно моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Эм... привет, — прохрипел он со сна. — Ты чего так рано? Солнце едва встало.

Киран пожал плечами, перекидывая полотенце поудобнее. Гарри опустил взгляд и заметил его руки. Костяшки пальцев были покрасневшими, будто бы сбитыми наново.

— Привычка, — ответил Морган, заметив взгляд Гарри, но рук прятать не стал. — В Махотокоро день начинался с рассветом. Час медитации, потом тренировка, и только потом завтрак. Больше не могу спать долго.

— Медитации? — переспросил Гарри, потирая шрам, который все еще слабо покалывал.

— Ага. Помогает прочистить мозги, — Киран криво усмехнулся. — Правда, здесь я пока не нашел подходящего места, чтобы посидеть в тишине. Слишком много портретов, и они слишком болтливые. Так что пришлось просто побегать вокруг озера.

— Ты бегал? — Гарри покачал головой. — Пока все нормальные люди спят?

— Пока все нормальные люди спят, — эхом отозвался Киран. — Я же говорю, режим. Организм сам просыпается в пять утра и требует нагрузки.

— Звучит ужасно, — честно признался Гарри. — Я бы ни за что не встал добровольно в такую рань.

В глазах Кирана мелькнула легкая, едва уловимая ирония.

— А кто сказал, что мне все нравится, Поттер? — хмыкнул он. — Я это ненавижу. Но привычки, которые вбивали палками столько лет, сидят слишком глубоко. Попробуй не встань — тело само взбунтуется.

Он кивнул Гарри и прошел мимо, направляясь к душевым, оставив после себя запах озерной сырость.

Гарри постоял немного в коридоре, размышляя о том, что японская школа, должно быть, место куда менее веселое, чем Хогвартс, умылся ледяной водой и побрел обратно. Спать не хотелось, но валяться в теплой постели было всяко лучше, чем бегать по мокрой траве.

Проходя мимо входа в гостиную, он заглянул внутрь. Камин уже погас, оставив лишь горку тлеющих углей. В одном из кресел сидел Морган, уже одетый в ученическую мантию. На коленях у него лежал раскрытый лист пергамента, рядом перо с чернильницей, но взгляд парня был устремлен в окно, за которым разгоралось холодное шотландское утро.

Гарри не стал его окликать и тихо поднялся по лестнице, оставляя нового сокурсника наедине с его странными привычками и утренней тишиной.

Здравствуй, Тристан.

Я в Хогвартсе. Сделал всё в точности так, как велел отец.

Помнишь наши первые недели на Минами Иводзима? Помнишь, как нас ломало от той звенящей тишины, от холода нефрита и бесконечных поклонов? Я думал, что мы попали в другой мир, к которому невозможно привыкнуть. Но сейчас, глядя на Хогвартс, я понимаю — там был порядок. А здесь... здесь хаос.

Ощущения еще острее, чем тогда. Стены, воздух, даже само течение магии здесь другое. В Махотокоро мы знали своё место, знали дистанцию. Здесь её нет. Ученики галдят, толкаются, нет ни строя, ни сдержанности. В гостиной Гриффиндора стоит такой шум, что я едва слышу собственные мысли, а кресла настолько мягкие, что в них тонешь, теряя бдительность. Я чувствую себя здесь даже большим чужаком, чем когда впервые стуипил на японский берег. Там я был гайдзином среди японцев, здесь я гайдзин среди своих.

Но самое безумное случилось еще в поезде. Ты не поверишь, кого я встретил.

Гермиону Грейнджер.

Да, ту самую. Девочку из дома с белым забором. Дочь дантистов, в чью клинику мама вкладывала деньги. Ту самую лохматую заучку, с которой мы всё детство просидели на ковре в её гостиной, читая энциклопедии, пока наши матери пили чай на кухне.

Она разбудила меня в купе. В первые секунды, когда я открыл глаза и увидел её лицо, склонившееся надо мной, я был уверен, что это бред. Какой-то сюрреалистический сон, который вот-вот обернется кошмаром. Гермиона — в волшебном поезде, в мантии, с палочкой? Она казалась мне неотделимой от мира магглов, от того спокойного, понятного мира, который я оставил.

Я узнал её сразу. Она выросла, изменилась... стала симпатичнее, гораздо симпатичнее. Но этот взгляд — цепкий, умный, назидательный — это всё та же Грейнджер. Мы попали на один факультет. Судьба, похоже, решила посмеяться надо мной еще раз.

Мне будет не хватать тебя здесь. Без твоего совета выживать в этом балагане будет непросто. Но я справлюсь. Я выполню всё, чего ожидает отец, как бы сложно ни было. Я ведь Морган, и я больше никого не подведу.

Твой брат,

Киран Кай Морган.

Когда Рон, зевая до хруста в челюсти, спустился в гостиную, он ожидал увидеть привычную утреннюю картину: полусонных школьников, вяло бредущих к выходу, и кого-нибудь из первокурсников, потерявшегося питомца. Но вместо этого у камина, где весело потрескивали дрова, кипела жизнь.

Гермиона, уже полностью одетая и причесанная (как ей это удается в такую рань?), сидела в кресле, обложенная книгами, и что-то увлеченно рассказывала. Напротив неё, с идеально прямой спиной, сидел Киран, а рядом, уткнувшись подбородком в кулак, клевал носом Гарри.

— Вы что, с ума сошли? — проворчал Рон, останавливаясь у подножия лестницы и протирая глаза. — До завтрака еще полчаса. Зачем вставать, если можно не вставать?

— Доброе утро, Рон, — лучезарно отозвалась Гермиона, не отрывая взгляда от книги. — Мы вводим Кирана в курс дела.

Морган выглядел подозрительно бодрым. Никаких мешков под глазами, взгляд ясный, волосы аккуратно собраны. Рон почувствовал укол зависти — сам он чувствовал себя так, будто его переехал «Ночной рыцарь».

— А Гарри-то зачем мучаете? — спросил Рон, падая на диван рядом с другом.

Гарри поднял голову, посмотрел на Кирана коротко, многозначительно хмыкнул. Морган едва заметно улыбнулся уголком губ в ответ.

— Эй, — Рон перевел взгляд с одного на другого. — Я чего-то не знаю? Вы что, успели создать тайный клуб жаворонков?

— Просто режим, Рон, — уклончиво ответил Гарри, потягиваясь до хруста в суставах. — Тебе не понять.

Рон насупился, чувствуя себя лишним, но тут Гермиона снова переключила внимание на новичка.

— ...в общем, самое главное — не зевать на лестницах, — наставляла она, менторским тоном указывая на схему замка в «Истории Хогвартса». — По пятницам лестница, ведущая к кабинету заклинаний, любит менять направление ровно в восемь тридцать. Если замешкаешься — уедешь на третий этаж вместо второго.

— Лестницы меняют направление? — Киран слегка нахмурился, словно услышал о дефекте в конструкции крепостной стены. — Сами по себе?

— Ага, — кивнул Рон, включаясь в разговор. — А еще есть ступенька-ловушка. В неё вечно проваливаешься по колено, если не перепрыгнуть. Невилл до сих пор забывает про нее.

— И это еще полбеды, — продолжила Гермиона. — Есть Пивз. Полтергейст. Он обожает кидаться мелом, опрокидывать вазы на голову или заливать коридоры водой. Если услышишь визг и грохот — лучше иди в обход.

Киран отложил книгу, выглядя искренне озадаченным.

— Подождите. Вы хотите сказать, что в учебном заведении, где сотни детей носят в карманах взрывоопасные палочки, лестницы живут своей жизнью, а злобный дух целыми днями устраивает диверсии?

— Ну да, — кивнула Гермиона.

— И никто ничего с этим не делает? Преподаватели? Директор?

— А что с этим сделаешь? — удивился Рон. — Пивз был тут всегда, он как... ну, как старая мебель. Вредная, летающая мебель.

— Это хаос, — тихо констатировал Киран, качая головой. — Бессмысленный и опасный. Как вы вообще доживаете до выпускных экзаменов?

Рон рассмеялся. Ему показалось забавным, что парень, выросший в замке со рвом, пугается какой-то лестницы.

— Расслабься, приятель! — Рон широко улыбнулся и с размаху, по-дружески хлопнул Кирана по плечу. — Истинный учених Хогварста таких вопросов не задает! Это же весело!

Его ладонь опустилась на плечо Моргана, и в ту же секунду тело парня под рукой Рона превратилось в камень. Мышцы под тканью мантии мгновенно затвердели, будто бы Морган приготовился к драке или бегству. В глазах Кирана на долю секунды вспыхнул холодный, колючий блеск, который тут же погас.

Рон, почувствовав это напряжение, сам испуганно отдернул руку, словно коснулся горячего чайника.

«Мерлиновы панталоны, — пронеслось у него в голове. — Чего он так дергается? Неужели в этой их Японии учеников били за лишние вопросы? Или заставляли стоять на горохе?»

Мысль о том, что кого-то могут избивать прямо в школе, заставила Рона почувствовать себя неуютно. Веселость как ветром сдуло.

— Эм... извини, — пробормотал он, неловко потирая шею. — Я не хотел... ну, напугать.

Киран выдохнул, напряжение ушло из его плеч так же быстро, как и появилось. Он снова стал выглядеть просто спокойным учеником.

— Все в порядке, Уизли, — мягко сказал он, хотя улыбка вышла чуть натянутой. — Просто неожиданно.

— Ладно, — вмешался Гарри, поднимаясь с кресла и спасая положение. — Давайте двигать на завтрак. Я готов съесть гиппогрифа.

— И я! — с облегчением подхватил Рон, радуясь смене темы. — Надеюсь, сегодня будут те сосиски, что были вчера.

Они направились к портретному проему. Полная Дама, все еще в ночном чепце, недовольно ворчала, открывая проход, но Рон уже не слушал.

Большой зал встретил их привычным гулом сотен голосов, звоном вилок о тарелки и аппетитным ароматом жареных колбасок. Потолок сегодня был затянут серыми, низкими облаками, но даже это не могло испортить приподнятого настроения, царящего вокруг. Кубок Огня, установленный в центре зала на месте учительской трибуны, притягивал взгляды, словно магнит. Его бело-голубое пламя лениво танцевало в воздухе, и каждый раз, когда кто-то из старшекурсников приближался к возрастной черте, гул голосов становился чуть громче.

Друзья нашли свободные места примерно в середине гриффиндорского стола. Рон тут же придвинул к себе блюдо с горой жареного бекона и яичницей, щедро поливая всё кетчупом. Киран же, окинув стол быстрым, оценивающим взглядом, аккуратно положил себе на тарелку пару тостов, вареное яйцо и несколько помидоров, демонстративно проигнорировав истекающие жиром сосиски.

— Не густо, — с набитым ртом прокомментировал Рон, наблюдая за скромным выбором Моргана. — Наверное, скучаешь по своему рису и сырой рыбе, а? После такого нормальная еда кажется тяжеловатой?

Гермиона, намазывающая джем на тост, резко замерла и метнула в Рона уничтожающий взгляд.

— Рон! — возмущенно воскликнула она. — Это ужасно грубо! Нельзя сводить культуру целой страны к стереотипам о еде. Это... это практически расизм!

Рон поперхнулся тыквенным соком.

— Да брось, Гермиона, я же просто спросил! — запротестовал он, вытирая рот рукавом. — В книжках так и пишут!

Киран, казалось, ничуть не обиделся. Он спокойно очистил яйцо, не переставая наблюдать за перепалкой с легкой полуулыбкой.

— Всё в порядке, Гермиона, — мягко сказал он. — Рон прав. Меню в Японии действительно другое. Гораздо больше овощей, морепродуктов... и гораздо меньше жира. Мой желудок пока в легком шоке от количества масла, в котором здесь плавает завтрак.

Он аккуратно отодвинул подальше блюдо с беконом, словно опасаясь, что тот может на него напасть.

Разговор, к счастью, перетек в более безопасное русло.

— Интересно, кто в этом году будет вести Защиту от Темных Искусств? — спросил Гарри, глядя на пустующее место за преподавательским столом. — Дамблдор вчера так никого и не представил.

— В смысле «в этом году»? — Киран оторвался от тоста, удивленно приподняв бровь. — У вас что, каждый год новый преподаватель?

— Ага, — кивнул Гарри.

— Должность проклята, — доверительно сообщил Рон, понизив голос. — Никто не держится дольше года. Квиррелл умер, Локонс потерял память, Люпин... ну, у него были свои проблемы. Говорят, это Сам-Знаешь-Кто проклял кабинет, когда ему отказали в работе.

Киран медленно покачал головой, глядя на них так, словно они рассказывали не о школе, а о сумасшедшем доме.

— Проклятая должность, — повторил он. — Лестницы-убийцы, полтергейсты, а теперь еще и ежегодная смена учителей из-за проклятий. Я начинаю понимать, почему отец считал, что здесь я научусь выживать.

Он больше ничего не добавил, вернувшись к своим помидорам, но Гарри заметил, как Киран едва заметно передернул плечами, словно отгоняя холодок.

В этот момент к Кубку Огня подошла группа слизеринцев во главе с высоким парнем, похожим на тролля. Это был Уоррингтон. Он, бравируя, перешагнул золотую линию и бросил пергамент в огонь. Пламя вспыхнуло красным, а затем снова стало голубым. Слизеринцы разразились одобрительными криками.

Рон проводил их завистливым взглядом.

— Будь мне семнадцать... — пробормотал он, забыв на миг про еду. — Я бы рискнул. Представьте: вечная слава, тысяча галлеонов...

— Рон, хватит мечтать, — громко хлопнула в ладоши Гермиона, заставляя вздрогнуть и Гарри, и Кирана. Она уже закинула сумку на плечо и выразительно постучала пальцем по часам. — Звонок через десять минут. У нас травология со слизеринцами, и если опоздаем — профессор Стебль заставит нас выжимать гной бубонтютеров без перчаток.

— Иду, иду! — Рон поспешно запихнул в рот последний кусок сосиски, схватил сумку и, жуя на ходу, поспешил за друзьями.

Они вышли из Большого зала в прохладный холл, где к ним тут же присоединился поток других гриффиндорцев.

— Привет, Гарри! — раздался веселый голос Дина Томаса. Он шел вместе с Симусом Финниганом, который безуспешно пытался оттереть пятно чернил с рубашки. — Видели? Анджелина Джонсон только что бросила свое имя в кубок!

— Серьезно? — глаза Рона загорелись. — Здорово! Хоть бы ее выбрали!

— А ты новенький, да? — Невилл Долгопупс, прижимающий к груди потрепанный учебник, робко улыбнулся Кирану. — Я Невилл.

— Киран, — кивнул Морган.

— Привет, мальчики! — Парвати Патил и Лаванда Браун догнали их у выхода из замка. Парвати с нескрываемым любопытством посмотрела на Кирана, хихикнула и шепнула что-то на ухо Лаванде. Та тоже хихикнула, стрельнув глазками в сторону новенького.

Гарри заметил, как Киран слегка напрягся от такого внимания, его лицо снова приняло то вежливое, но отстраненное выражение, которое было у него в поезде.

— Идемте быстрее, — скомандовала Гермиона, увлекая их всех наружу, под моросящий дождь, к теплицам, видневшимся вдали сквозь серую дымку.

Компания двинулась по мокрой траве, обсуждая шансы Анджелины и гадая, придется ли им сегодня снова возиться с опасными растениями.

Путь к теплицам был мокрым и скользким. Морось, которая казалась легкой из окна замка, на деле оказалась противной, ледяной взвесью, пробирающей до костей. Рон плотнее закутался в мантию, с завистью поглядывая на окна гостиной, где сейчас, наверное, было тепло и сухо.

Слева от тропинки раскинулось Черное озеро. Сегодня оно полностью оправдывало свое название: вода была темной, как разбавленные чернила, и спокойной, пугающе неподвижной. Туман стелился над самой поверхностью, скрывая противоположный берег, и только Гигантский Кальмар лениво высунул щупальце, шлепнув по воде, прежде чем снова исчезнуть в глубине. Замок за их спинами возвышался гранитной громадой, его башни протыкали низкие серые облака, напоминая Рону иллюстрации к страшным сказкам, которые мама читала им в детстве.

Впрочем, мрачный пейзаж волновал Рона куда меньше, чем то, что происходило прямо перед ним.

Гермиона шла чуть впереди, оживленно жестикулируя, и новенький, шагающий рядом, вынужден был постоянно наклонять голову, чтобы слышать сквозь шум ветра. Она снова что-то объясняла — наверное, историю хижины Хагрида или особенности местной флоры. Рон видел только спину Моргана и его длинные волосы, которые промозглый ветер нещадно трепал, но парень, казалось, не замечал неудобств, внимательно слушая Грейнджер.

В теплице номер три их встретил густой, влажный воздух, пахнущий прелой землей, удобрениями и чем-то сладковато-приторным. Стекла запотели изнутри, создавая иллюзию тропического леса, надежно отрезая их от шотландской осени.

— Живее, живее! — бодро прокричала профессор Стебль, поправляя заплатанную шляпу на растрепанных седых волосах. — Сегодня у нас важная тема! Пересадка Дрожащих Кустарников! Они сейчас в самой активной фазе роста, так что будьте осторожны с корнями — они чувствуют страх! Разбиваемся на пары, берем горшки и землю!

Рон привычно повернулся к Гарри и Гермионе, ожидая, что они, как всегда, встанут втроем у одного большого стола. Но не успел он открыть рот, как Гермиона уже действовала.

— Идем, Киран, — она решительно ухватила Моргана за рукав мантии, словно боялась, что он потеряется в трех соснах. — Я покажу тебе, как правильно смешивать компост с драконьим навозом. В Махотокоро наверняка другие методы, но профессор Стебль очень требовательна к пропорциям.

Киран лишь успел бросить быстрый извиняющийся взгляд на Гарри и Рона, прежде чем Гермиона утащила его к дальнему верстаку, подальше от хищно шевелящихся растений.

Рон застыл с открытым ртом, глядя им вслед.

— Ты видел? — спросил он, поворачиваясь к Гарри. — Она его практически усыновила.

Гарри пожал плечами, стягивая с полки два пустых глиняных горшка и подталкивая один Рону.

— Ну, они старые друзья, Рон. Она просто хочет помочь ему освоиться.

— Освоиться? — фыркнул Рон, с грохотом ставя горшок на деревянный стол. — Гарри, она ведет себя так, будто он первокурсник, который не знает, с какой стороны держать палочку. «Идем, Киран, я покажу тебе компост»... Серьезно? Он же вроде как учился в супер-строгой японской школе, а не в детском саду.

Они принялись насыпать землю. Рон делал это с ожесточением, отчего комья грунта летели во все стороны. Ему было... неприятно. Не то чтобы он ревновал — конечно нет! — но привычный порядок вещей, незыблемый с первого курса, вдруг дал трещину. Всегда были Гарри, Рон и Гермиона. А теперь Гермиона была где-то там, с этим мрачным парнем, который дергается от прикосновений и встает ни свет ни заря.

Он искоса глянул в сторону соседнего стола. Гермиона что-то показывала пальцем в учебнике, а Киран кивал, серьезно глядя в книгу. Они выглядели как отличники, которые сговорились против всего остального класса.

— И все же, тебе не кажется это странным? — понизив голос до шепота, спросил Рон, наклоняясь ближе к Гарри, чтобы профессор Стебль не услышала. — Она увидела его вчера в поезде, а сегодня уже таскает за собой как приклеенного.

— Рон, перестань, — Гарри выглядел совершенно спокойным, выкапывая ямку в земле. — Она рада встретить друга детства. Ты бы тоже обрадовался.

— Если бы я встретил друга детства, который оказался потомком темных магов и жил в зловещем замке, я бы сначала задал пару вопросов, — упрямо буркнул Рон, с подозрением косясь на спину Моргана. — А тебе, я смотрю, вообще всё равно?

— Мне не всё равно, — вздохнул Гарри, отряхивая руки от земли. — Просто я не вижу проблемы. Парень вроде нормальный. Молчаливый, но нормальный.

— Вот именно, — многозначительно поднял палец Рон, оставляя грязный след на носу. — Слишком молчаливый…

Он не договорил, потому что Дрожащий Кустарник вдруг недовольно затрясся и попытался хлестнуть веткой по руке.

— Ауч! — Рон отдернул руку и злобно запихнул растение поглубже в горшок, присыпая землей с такой силой, будто хотел похоронить его заживо. Затем решил все же перевести тему разговора на нечто более приятное: — Ты только представь, Гарри. Тысяча галлеонов. Тысяча!

— Угу, — отозвался Гарри, меланхолично утрамбовывая почву. — Куча денег.

— Да не в деньгах даже дело, хотя и они не помешали бы, — Рон понизил голос, оглядываясь, не подслушивает ли кто из пуффендуйцев. — Вечная слава! Представляешь? Твое имя в истории. Чемпион школы. На тебя смотрят не как на... ну, не как на очередного Уизли, а как на победителя.

Гарри вытер пот со лба тыльной стороной грязной ладони, оставив на коже темную полосу.

— Знаешь, Рон, мне кажется, с меня хватит «вечной славы», — сказал он без тени иронии. — Я бы с удовольствием променял её на один спокойный год. Без василисков, дементоров и сумасшедших убийц, пытающихся прорваться в мою спальню. Я просто хочу ходить на уроки, играть в квиддич... ах да, квиддича же не будет. Тогда просто ходить на уроки.

Рон посмотрел на друга с недоумением. Для него отказ от шанса прославиться казался чем-то непостижимым, но он вспомнил прошлые три года и решил не спорить.

— Ну, может, тебе и не надо, — согласился он, возвращаясь к своему кусту. — Но Фред и Джордж настроены серьезно. Они вчера весь вечер шептались в углу гостиной, а потом и мне рассказали. Говорят, что придумали способ обмануть возрастную черту. Какое-то Зелье Старения, буквально пара капель, чтобы стать старше на несколько месяцев.

— Дамблдора не так просто обмануть, — скептически заметил Гарри. — Он наверняка предусмотрел такие фокусы.

— Посмотрим, — в глазах Рона загорелся азартный огонек. — Если у них получится, я, может, тоже попрошу пару капель. Чем черт не шутит?

В этот момент профессор Стебль громко захлопала в ладоши, стряхивая с них комья земли.

— Отлично, класс! Заканчиваем! Убедитесь, что все корни укрыты, полейте их настойкой полыни и можете мыть руки!

Студенты зашевелились, с облегчением стаскивая защитные перчатки. Рон, отряхивая мантию, снова бросил взгляд в сторону дальнего стола.

Гермиона и Киран уже закончили работу. Их кустарник выглядел подозрительно довольным жизнью и даже не трясся. Гермиона что-то говорила, указывая на листья, а Киран улыбался, слушая ее. Он сказал что-то в ответ, и Гермиона рассмеялась, поправляя выбившуюся прядь волос.

Рон почувствовал, как внутри снова заворочалось неприятное, колючее чувство. Это было похоже на то, как если бы кто-то занял его любимое кресло у камина — вроде и не жалко, но место-то его.

— Они там что, диссертацию пишут? — буркнул он, не сводя с них глаз. — Урок окончен, а они все болтают. И чего он так улыбается? Мрачный тип, а тут расцвел.

Гарри, проследив за его взглядом, вдруг фыркнул, складывая инструменты в ящик.

— Рон, — сказал он, и в его голосе слышалась откровенная насмешка. — У тебя уши покраснели.

— Ничего не покраснели, — тут же огрызнулся Рон, чувствуя, как уши действительно начинают предательски гореть. — Здесь просто жарко.Особенно после улицы.

— Конечно, жарко, — кивнул Гарри, вытирая руки тряпкой. — А еще ты ревнуешь.

Рон поперхнулся воздухом и возмущенно уставился на друга.

— Ревную? Я?! Гарри, ты перегрелся! С чего мне ревновать? Гермиона может общаться с кем хочет, хоть с гигантским кальмаром! Просто этот Морган... он странный. Я беспокоюсь, вот и все. Это называется «дружеская бдительность»!

— Ага, «бдительность», — Гарри усмехнулся, явно не поверив ни единому слову. — Пойдем, следующим уроком ЗОТИ. Посмотрим на нового преподавателя.

Они двинулись к выходу из теплицы. У дверей Гермиона и Киран, наконец, присоединились к ним.

— Ух, ну и духота, — выдохнула Гермиона, обмахиваясь рукой. — Но урок был отличный! Киран рассказал, что в Японии используют похожие растения для охраны периметра, только они не просто трясутся, а начинают визжать, если к ним подойти. Представляете?

— Визжать? — переспросил Невилл, который как раз проходил мимо, и побледнел. — Надеюсь, профессор Стебль не станет их заказывать.

— Не волнуйся, Невилл, — успокоил его Киран, пропуская Парвати и Лаванду вперед. — Они не любят холодный климат.

Группа гриффиндорцев, снова ставшая единым целым, направилась к замку.