Тёмная лошадка (джен)

Погода стояла на редкость тёплая для конца мая. Озеро лениво поблёскивало в лучах солнца, трава прогрелась настолько, что многие ученики вынесли книги прямо на берег, рассевшись небольшими группами.

Под большим буком, в тени которого всегда было чуть прохладнее, Гарри без особого успеха пытался вчитываться в конспекты по Чарам. Рон лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в небо с таким видом, будто уже смирился с "троллями" на всех экзаменах.

— Если меня спросят про алхимические свойства лунотельца, я просто честно скажу, что не верю в его существование, — мрачно объявил он.

— Нужно было больше времени уделять зельям, — отозвалась Гермиона, даже не поднимая глаз от учебника, — а не игре с Дином в плюй-камни.

Луна сидела чуть поодаль, прислонившись спиной к стволу дерева, и механически водила пальцем по полям раскрытой книги, не особенно вчитываясь в текст.

После разговора с Флоренцем сосредотачиваться стало почти невозможно.

Она подняла голову только тогда, когда на траву упала чья-то тень.

— Надо же, — протянул знакомый голос. — Гриффиндорцы действительно решили готовиться. Исторический момент.

Рон мгновенно сел.

— Малфой.

Драко выглядел так, будто сам до конца не понимал, зачем сюда пришёл. В руках у него была тонкая книга по Истории магии, явно принесённая скорее для отвода глаз, чем для чтения.

Он коротко оглядел их компанию, задержав взгляд на Гарри.

— Мне нужно кое-что сказать.

— Это звучит угрожающе, — пробормотала Луна.

Малфой проигнорировал замечание и сел на траву на некотором расстоянии, будто заранее обозначая, что дружеских посиделок не планируется.

Несколько секунд он молчал, явно подбирая слова.

— Насчёт драконьего яйца, — наконец произнёс он.

Гарри тут же напрягся.

— Что насчёт него?

— Ничего. Отец, кажется, доволен, — ответил Малфой с привычной небрежностью, но в голосе всё равно мелькнуло напряжение. — Драконье яйцо стоит небольшое состояние. И всё вполне можно легализовать. Для первокурсника вполне достойное достижение.

Рон закатил глаза.

— Конечно. Всё ради семейного бизнеса.

— Хоть у кого-то в этой компании есть карьерные амбиции.

Гермиона шумно закрыла книгу.

— Ты пришёл сюда похвастаться?

— Не совсем.

Он перестал крутить травинку в пальцах.

— Пока я помогал Хагриду с этим бедствием в скорлупе, он успел рассказать кое-что интересное.

Гарри поднял взгляд.

— Насколько интересное?

— Настолько, что я решил: если молчать, вы всё равно каким-то образом умудритесь влезть в неприятности, только менее информированными.

— Спасибо за доверие, — сухо сказал Гарри.

Малфой проигнорировал это.

— Хагрид получил яйцо не случайно. Выиграл у какого-то подозрительного типа в капюшоне.

Гермиона нахмурилась.

— Где?

— В пабе Хогсмида, в каком — я не спрашивал. Но, судя по описанию, место было сомнительное.

— «Кабанья голова», — сразу сказала Луна. Гермиона странно на неё посмотрела.

Малфой пожал плечами.

— Вполне возможно.

Он слегка подался вперёд.

— Этот тип не просто играл в карты. Он очень подробно расспрашивал Хагрида про школу.

Теперь уже даже Рон перестал валяться на траве.

— О чём именно?

— О зверюшках, которых он держит. О магических существах. О том, как хотел бы посоветоваться, кого лучше завести для охраны…

— Пушок…

Малфой кивнул.

— Именно.

— И Хагрид всё рассказал? — с сомнением протянул Рон.

— Хагрид после нескольких кружек расскажет даже родословную своего гиппогрифа, если достаточно вежливо кивать.

Это было настолько похоже на правду, что спорить никто не стал.

— Он проговорился, как пройти мимо Пушка? — тихо спросила Луна.

Теперь голос Малфоя звучал уже без привычной насмешки.

— Музыка. Или что-то в этом роде. Споёшь ему, или сыграешь — и он засыпает…

Рон шумно выдохнул.

— Блестяще.

Драко бросил травинку.

— После истории с единорогом это всё начинает выглядеть слишком подозрительно.

Гарри нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Малфой посмотрел на него как на идиота.

— В лесу кто-то режет единорогов. Хагрид нервничает сильнее обычного. Какой-то тип в капюшоне расспрашивает про цербера. И одновременно на третьем этаже охраняют что-то настолько серьёзное, что туда поставили трёхголовую псину.

Он развёл руками.

— Даже я могу сложить два и два. Я думаю, что кто-то очень хочет добраться до вещи, которую директор явно пытается спрятать от весьма неприятного психопата, который зачем-то режет единорогов. Только этого нам не хватало в школе...

*

Библиотека пахла старой бумагой, пылью и чем-то острым, похожим на засохший лавр. Луна механически водила пальцем по строкам учебника Чар, но буквы расплывались, складываясь не в формулы, а в обрывки тревожных мыслей. До экзаменов оставалось меньше недели, и от этого она испытывала странное облегчение. Конец года приближался.

Она сидела за тем же столом у окна, где обычно работала с Гермионой, но сегодня рядом устроился Рон. Он хмурился над свитком по Трансфигурации, время от времени яростно зачёркивая уже идеально верный ответ, и постоянно отвлекал Луну вопросами, дуясь, когда Луна отмахивалась от него.

— С Гермионой заниматься лучше! — то и дело ворчал он. — Она всегда помогает!

Но Луне было не до Рона и трансфигурации. Внутри всё сжалось в тугой, холодный узел.

Философский камень был реальным. Не сказкой, не метафорой, не школьным испытанием для избранного и не обманкой. Он лежал где-то там, под третьим этажом, в лабиринте из ловушек и заклинаний. И к нему совсем скоро направиться Квиррелл.

Но знание не убирало страха. Напротив, оно делало его острым, как осколок стекла. Она боялась Квиррелла, боялась того, что пряталось под его нелепым тюрбаном, боялась тёмной, липкой магии, от отголосков которой у неё до сих пор ныли пальцы, стоило преподавателю войти в класс. Она боялась Запретного коридора. Но больше всего она боялась неизвестности.

Будут ли испытания такими, как в книге? Дьявольские силки, летающие ключи, шахматы, зелья, зеркало? Или канон уже настолько сдвинулся, что Дамблдор перестроил защиту? Может, теперь там какие-нибудь новые чудовица? Или ментальные чары, способные выжечь разум, если пройти не той дорогой? Может, зелья Снейпа теперь никого не пропустят вперёд, и в каждом флаконе обнаружится яд?

Она заставила себя выдохнуть. Взяла в руки палочку, провела по воздуху, бормоча заклинание. Перо на столе дрогнуло, нехотя поднялось на дюйм и тут же упало.

— Если ты сейчас скажешь «Вингардиум Левиоса» в седьмой раз, я превращу твоё перо в жабу, — пробормотал Рон, не поднимая глаз. — Мама говорит, настойчивость — это хорошо. Но в твоём случае это уже пытка.

Луна едва заметно улыбнулась. Хотела ответить, но дверь библиотеки распахнулась так резко и громко, что мадам Пинс вскинула голову с таким выражением, будто только что проглотила все директорские лимонные дольки разом.

В проёме стояли Гарри и Гермиона. Оба запыхавшиеся, растрёпанные, с глазами, в которых читалась паника, смешанная с решимостью. Гарри выглядел бледнее обычного, губы были плотно сжаты.

Они подошли к столу, не обращая внимания на шипение Пинс.

— Мы только что проходили мимо заброшенного класса, — выдохнула Гермиона, не тратя времени на приветствия. — Квиррелл раскололся.

— И мы пошли к МакГонагалл, — мрачно добавил Гарри. — Хотели через неё связаться с директором.

— Она слушала, кивала, а потом сказала, что профессор Дамблдор сегодня утром уехал в Лондон по делам Министерства. И что защита третьего этажа надёжна. Что нам не о чем беспокоиться! — Гермиона заламывала руки.

— Снейп пойдёт за камнем сегодня. И если директор действительно в Лондоне… значит, никто не остановит его! — с жаром добавил Гарри.

В библиотеке повисла гнетущая тишина. Где-то в дальнем ряду звякнул пергамент. Луна смотрела на Гарри, на его сжатые кулаки, на Гермиону, которая уже просчитывала варианты, на Рона, который побледнел, но не отвёл глаз.

Внутри у неё всё сжалось.

Она могла сказать им правду. Что за камнем пойдёт Квиррелл — не Снейп. Что директор явно обезопасил Камень так, что Квирелл — или Волдеморт — попросту не смогут вынуть его из Зеркала….

— Значит, мы идём сегодня ночью, — сказала она вместо этого. Гарри сосредоточенно закивал.

— Гарри, ты… ты же знаешь, что это безумие? — охнула Гермиона.

— Знаю, — ответил он. — Но если Снейп доберётся до Камня…Кто знает, вдруг он станет новым Волдемортом?

Рон, услышав запретное имя, передёрнулся от ужаса.

— Тогда идём в полночь, — сказала Гермиона.

Рон шумно выдохнул, но кивнул.

*

Хвост, ожидаемо, крутился у входа в Запретный коридор. Луна догадывалась, что он попробует пойти за ними, и потому специально вглядывалась в темные углы. У стены сидела обычная с виду крыса, которая слишком внимательно смотрела на щель под дверью, и тогда Луна, не успев даже до конца сформулировать мысль, резко подняла палочку и тихо произнесла заклинание оглушения; крыса дёрнулась и обмякла.

— Испугалась, — ответила Луна на удивлённый взгляд Гермионы, тихо радуясь, что Рон не признал в темноте питомца.

*

Запретный коридор оказался не заперт.

Гарри просто толкнул дверь плечом, и она медленно, с протяжным скрипом подалась внутрь. Из темноты пахнуло затхлой пылью, мокрым камнем и тяжёлым звериным запахом.

Пушок не спал. Арфа, брошенная Квиреллом, сиротливо парила над полом, но не издавала ни звука.

Три огромные головы одновременно поднялись над лапами. Шесть жёлтых глаз уставились на детей, и на мгновение коридор застыл в абсолютной тишине — той самой, что бывает перед броском хищника.

Потом цербер вдохнул.

Звук был чудовищным — влажный, глубокий, словно кузнечные меха разом втянули воздух. Из пастей потянуло гнилью и мясом. Одна голова зарычала, другая уже приподнималась, натягивая цепи.

— Спойте что-нибудь! — прошипела Гермиона. — Кто угодно! Скорее!

Луна дрожа всем телом, фальшиво затянула единственное, что вспомнила.

У Мэри был ягнёночек,

Ягнёночек, ягнёночек,

У Мэри был ягнёночек,

Шерсть бела как снег…

Пушок зевнул, но не спешил засыпать.

Куда бы Мэри ни пошла,

Ни пошла, ни пошла,

Куда бы Мэри ни пошла,

Ягнёнок шёл за ней…

Пол под ногами содрогнулся. Цепи заскрежетали о камень. Средняя голова метнулась вперёд так быстро, что Луна успела увидеть только влажные клыки размером с кухонные ножи.

Гермиона заорала.

Бледная Луна продолжала петь.

Голос дрожал, срывался, но песенка действовала. Огромное тело пса дёрнулось. Одна голова недовольно мотнула мордой. Вторая тяжело опустилась обратно на лапы. Третья ещё несколько секунд смотрела прямо на Луну — жёлтыми, мутными, нечеловеческими глазами — а потом тоже медленно закрыла веки.

Пушок засопел.

Даже во сне он выглядел так, будто способен проглотить человека целиком. Что, впрочем, было чистейшей правдой.

— Быстрее, — выдохнула Гермиона.

Люк под лапой пса оказался приоткрыт. Гарри осторожно потянул кольцо.

— Я полезу первым.

— Конечно, полезешь, — пробормотала Луна. — А Рон вторым… Потому что мы все внезапно потеряли инстинкт самосохранения.

Гарри исчез в темноте.

Через секунду снизу донёсся глухой удар и приглушённое:

— Тут… мягко!

Рон полез следующим.

Луна задержалась на мгновение, глядя на спящего цербера. От его дыхания поднималась шерсть на загривке. Одна из голов вдруг тихо заскулила во сне, словно ей снилось что-то плохое.

Потом Луна тоже прыгнула вниз.

Падение оказалось коротким. Она рухнула во что-то влажное, ледяное и живое. Дьявольские силки мгновенно обвились вокруг лодыжек.

Лианы вели себя так, словно были щупальцами огромного липкого чудища. Скользкие, холодные, они стремительно ползли по телу, стягивая рёбра, руки, шею…

Рядом захрипел Рон.

— Они… душат меня…

Гарри уже пытался вырваться силой, и от этого стебли только сильнее впивались в кожу. Один обвился вокруг его запястья так туго, что послышался влажный хруст.

— Не дёргайся! — закричала Луна.

Но паника уже накрывала всех.

Луна чувствовала, как растение медленно пережимает грудную клетку. Воздуха становилось меньше. Перед глазами начинали плыть тёмные пятна. Ещё секунду назад она помнила, что растение чего-то боится… Но сознание затопила паника.

Память услужливо подкинула сарай в табуне и верёвки, которыми дядюшка Бейн связывал Луну, если та провинилась особенно сильно.

— Расслабьтесь… — прохрипела Луна. — Нельзя сопротивляться. Чем сильнее дёргаешься — тем хуже.

Рон посмотрел на неё так, будто она сошла с ума.

Вдруг Гермиона вскрикнула:

— Свет! Дьявольские силки боятся света!

Из её палочки вырвался ослепительный поток.

Растение дёрнулось. Запахло палёной зеленью.

Лианы начали расползаться, судорожно втягиваясь обратно в щели пола. Одна особенно толстая ветвь, прежде чем отпустить Гарри, с силой хлестнула его по лицу. Он вскрикнул и прижал ладонь к щеке. Между пальцев сразу потекла кровь.

Комната с ключами встретила их ледяным ветром.

Сотни серебряных крылышек хлопали под потолком, создавая непрерывный, почти механический, гул. У стены стояли старые мётлы.

Пока они поднимались в воздух, Луна почувствовала, как внутри снова скручивается страх. В книге всё выглядело почти игрой. В реальности ключи были крайне острыми.

Первый же, просвистев мимо Гарри, полоснул его по уху. Капли крови брызнули в воздух.

— Это не ключи, это какие-то ножи с крыльями! — заорал Рон.

Сразу несколько ключей рванулись к ним, как стая разъярённых птиц.

Один врезался Гермионе в плечо. Она вскрикнула и сорвалась с метлы, с неприятным хрустом упав на каменный пол.

Луна пригнулась — слишком поздно. Металлический ключ ударил её по виску краем крыла. Она качнулась, едва удержавшись на метле.

А потом Гарри увидел нужный ключ.

— Вон тот! С помятым крылом!

Он рванул вперёд.

Остальные ключи бросились за ним. Шум крыльев стал оглушительным.

Один ключ вонзился Гарри в предплечье, точно кинжал. Гарри вскрикнул, но всё равно схватил нужный — и подлетев к двери, с силой вставил его в скважину. Замок щёлкнул и поддался. Рон, тут же схватив Гермиону, которая едва пришла в себя после падения, затащил её внутрь, и торопливо захлопнул дверь.

Шахматная комната встретила их, окровавленных и избитых, мертвенной тишиной. Каменные фигуры возвышались над ними почти на три метра. У некоторых на мечах темнели бурые пятна. Зал выглядел древним. Луна подумала, что, должно быть, саму шахматную комнату создавали вовсе не МакГонагалл и не директор — возможно, это была какая-то старинная часть защиты замка?

Луна почему-то сразу поняла: кровь на мечах — не иллюзия. Если фигуры ударят — кости они сломают по-настоящему.

Рон понял это тоже.

— Я… думаю, нам придётся играть.

Чёрные фигуры уже тяжело, со скрипом с скрежетом, поворачивали к ним головы.

Гарри сглотнул.

— Ты действительно уверен, что выиграешь эту партию?

Рон не ответил сразу.

Он смотрел на доску так сосредоточенно, словно собирался играть не на одной доске с каменными чудовищами, а в обычные детские шахматы.

— Уверен.

Первые несколько ходов прошли в полном молчании. Тишину нарушали только скупые команды Рона.

Потом белая ладья разнесла чёрного коня. Камень взорвался осколками. Гермиона тихо вскрикнула. Следующим ударом белый слон снёс пешку. Каменная голова покатилась по полу.

Рон побледнел.

— Они играют всерьёз.

Луна заметила, как дрожат его руки. И всё равно он продолжал командовать. Сейчас, когда он сидел на последнем оставшимся в строю чёрном коне, он походил на юного полководца, а вовсе не на мальчишку-первокурсника.

Когда белая королева двинулась вперёд, Рон вдруг замер.

— Я понял.

— Что? — Гарри резко повернулся к нему.

Рон не смотрел на них.

Только на доску.

— Это единственный вариант.

Луна сразу почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она до последнего надеялась, что в этот раз получится обойтись без самоубийственного хода.

— Рон…

— Если я не подставлюсь, королева доберётся до Гарри через три хода.

Он попытался усмехнуться.

Получилось плохо.

— Вот теперь начинается действительно отвратительная часть плана.

Рон раздал указания и сделал ход.

Белая королева ударила его с такой силой, что звук раскатился по залу пушечным выстрелом. Каменный кулак врезался Рону в грудь. Послышался треск. Рон отлетел на несколько метров и рухнул на пол, неестественно вывернув руку.

Он не закричал. Только коротко, страшно выдохнул — будто воздух разом выбило из лёгких.

После шаха и мата Гермиона сорвалась к нему первой.

— Рон! Рон, посмотри на меня!

Его глаза были закрыты, а изо рта вытекала кровь.

— Идите… дальше… — прохрипела Гермиона.

Луна с ужасом смотрела на изломанного названного кузена, не смев подойти ближе. Если из-за её вмешательства в историю Рон погиб, то…

— Нет, Гермиона, нам нужно идти, — с трудом выдавил Гарри. Луна кивнула. Одна её часть отчаянно хотела остаться с «младшим братишкой», хоть чем-то помочь ему, но вторая упрямо твердила — если есть шанс, и она добудет философский камень, Рон не умрёт.

Следующая дверь вела в узкую каменную комнату, освещённую только синим пламенем. На столе ровным рядом стояли семь флаконов, а рядом лежал пергамент с загадкой.

— Снейп, — мрачно выдохнул Гарри.

Гермиона почти сразу шагнула к столу. Луна заметила, как та дрожит всем телом. После ключей и шахмат она выглядела измученной: мантия порвана, плечо и волосы в крови, лицо — почти серого цвета.

Она быстро пробежала глазами загадку.

— Здесь всё построено на логике… — пробормотала она. — Самый маленький проведёт вперёд. Этот — должен провести назад…

Гермиона указала на янтарный овальный флакон.

Луна нахмурилась. В памяти всплыло другое — круглый пузатый флакон…

— Ты уверена? — тихо спросила она.

— Да, — слишком резко ответила Гермиона.

Но в её голосе уже слышалось сомнение.

— Тогда я пойду, — Гарри потянулся к маленькому флакону и осушил его.

Одновременно Гермиона взяла другой флакон. Зелье было гладкое, как вода, цвета чёрной смородины.

— Гермиона, подожди…

Она выпила половину, тут же протянув флакон Луне.

Но было поздно.

Флакон выпал из её рук и разбился о камень.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом Гермиона резко побледнела, качнулась и начала оседать на пол.

— Гермиона!

Гарри бросился к ней. Луна опустилась рядом и быстро прижала пальцы к её шее.

— Это не яд, — выдохнула Луна. — Напиток живой смерти.

Гарри смотрел на неё с ужасом.

— Что?

— Помнишь первый урок Снейпа? Он рассказывал про него. Это очень сильное усыпляющее зелье. От него есть противоядие.

Гермиона лежала неподвижно, с закрытыми глазами, дыша так тихо, что это почти невозможно было заметить.

— Её спасут, — уже увереннее сказала Луна. — Обязательно.

Гарри медленно выдохнул, пытаясь успокоиться.

Луна взяла пузатый флакон.

— А вот это — было правильное зелье...

— Ты уверена, что здесь не везде яд?

Луна покачала головой. Гарри сжал пустой пузырёк так сильно, что побелели пальцы.

— А ты? Флакон рассчитан на один глоток...

— Я останусь с Гермионой, — ответила Луна, стараясь не смотреть на мертвенно-бледное тело девочки.

Несколько секунд Гарри не двигался, потом кивнул и шагнул в чёрное пламя.

Луна осталась по эту сторону вместе с неподвижной Гермионой. Тени, отбрасываемые огнём, дрожали на каменных стенах. За пламенем не было слышно ничего — ни шагов, ни голосов, ни всполохов заклинаний. Здесь, в полумраке, она слышала лишь как стучит её собственное сердце.

Она сидела на холодном полу, подтянув колени к груди, и смотрела на Гермиону. Та лежала, не шевелясь, словно жизнь почти покинула её тело. Где-то наверху остался её маленький Рон — с разбитыми рёбрами, среди каменных обломков шахматных фигур. Гарри сейчас был один на один с Квирреллом и Волдемортом.

Смерть подошла близко, уже медленно впитывалась в каждого из них. Смерть была в крови на рукавах, в неподвижных оледеневших пальцах Гермионы, в памяти о том, как хрустнули рёбра Рона под ударом каменной королевы. И всё же хуже страха было другое: ощущение, что назад дороги уже нет.

Луна медленно подняла взгляд на чёрное пламя.

Гарри должен был победить. Должен был потерять сознание. Всё должно было произойти так же, как в книге. И когда это случится, ей придётся войти туда и забрать Камень раньше, чем его найдёт Дамблдор.

Прошло, наверное, минут десять. Или час — время здесь словно застыло.

Чёрное пламя дрожало всё слабее, спускалось будто бы ниже. Гермиона неподвижно лежала у стены, Луна уже несколько раз проверяла пульс — просто чтобы убедиться, что он всё ещё есть.

Из-за стены огня всё так же не доносилось ни звука.

Луна пыталась не думать о том, что наверху Рон, возможно, уже истёк кровью среди разбитых шахматных фигур. Что, возможно, спасти его уже не удасться.

Потом пламя дрогнуло. Чёрные языки вдруг опустились ниже — защита теряла силу. Луна медленно поднялась.

Она посмотрела на Гермиону. Та не шевелилась.

— Прости, — едва слышно сказала Луна, сама не понимая, за что просит прощения.

И шагнула сквозь затухающий огонь.

В комнате пахло горелым мясом.

Запах ударил сразу — густой, от него к горлу подступала липкая тошнота. Луна резко прижала рукав к лицу и только потом подняла взгляд.

Квиррелл лежал у подножия зеркала. Точнее, того, что от него осталось.

Кожа его почернела и растрескалась, будто обугленная бумага. Пальцы скрючились. От тюрбана почти ничего не осталось. Казалось, стоит до него дотронуться — и тело рассыпется в мелкую чёрную пыль.

Гарри лежал неподалёку без движения. Пустая рама зеркала Еиналеж возвышалось на постаменте — чёрный провал будто бы наблюдал за ней.

Что-то двигалось в полумраке комнаты.

Луна сперва решила, что это дым, но в этом дыме сквозило что-то ещё. Или кто-то.

У неё перехватило дыхание.

Существо — если это вообще можно было назвать существом — словно с трудом удерживало форму. Бледное, полупрозрачное, похожее на отражение в озере, растекающееся на сильном ветру. И в нём проступало лицо: плоское, змеиное, с тёмными провалами глаз.

Оно повернулось к Луне.

По комнате прокатился тихий, влажный и неразборчивый шёпот.

Голос будто звучал прямо у неё в голове.

Сердце ударилось о рёбра так сильно, что стало больно.

Она не могла пошевелиться.

Тёмные провалы глаз будто пронзали её насквозь.

— Что… ты такое?..

Луна резко отступила.

И в тот же миг тень дёрнулась, словно от боли. Комната пошла рябью. Из глубины коридоров уже слышались голоса — далёкие, стремительно приближающиеся.

К ним спешил сам Альбус Дамблдор.

Волдеморт тоже это понял.

Тень метнулась к потолку — не полетела, а словно растеклась по воздуху чёрным дымом — и исчезла, просочившись сквозь камень.

Луна ещё несколько секунд стояла неподвижно, не чувствуя пальцев. Потом, словно очнувшись, медленно подошла к Гарри и опустилась рядом на колени.

Он был без сознания, но несомненно, жив и почти, по сравнению с Роном и Гермионой, невредим. Дыхание его оставалось неровным и хриплым. Одна рука лежала раскрытой ладонью вверх, и в ней тускло поблёскивал небольшой тёмно-красный камень.

Луна несколько секунд просто смотрела на него.

Он казался удивительно обычным — неровный, размером чуть больше грецкого ореха, без золотого сияния и древних рун. Слишком маленький для вещи, из-за которой убивали единорогов и ради которой Волдеморт попытался прорваться через защиту Хогвартса.

Где-то в вдалеке послышались голоса. Они были ещё далеко, но стремительно приближались.

Если она собиралась сделать это — то сейчас.

Луна осторожно протянула руку и коснулась Камня кончиками пальцев. Он оказался тёплым, почти горячим, словно долго лежал на солнце. На мгновение ей почудилось странное сопротивление — будто сам Камень не хотел идти в чужие руки — словно недоверчивый пёс.

Она всё же сжала его в ладони.

По поверхности Камня медленно побежала тонкая трещина.

Трещина вспыхнула слабым красноватым светом, за ней появилась вторая, третья — и через секунду Камень начал рассыпаться прямо у неё в пальцах — без вспышек и взрывов, просто превращаясь в мелкую тёмную пыль.

— Нет… — выдохнула Луна.

Последние крошки осыпались на пол.

Она ошеломлённо смотрела на собственную ладонь, всё ещё не до конца понимая, что произошло, когда за спиной раздался спокойный голос:

— Любопытно.

Луна резко обернулась.

В дверях стоял Альбус Дамблдор.

Серебряные очки мягко блеснули в полумраке, а взгляд остановился сначала на Гарри, потом на рассыпанной по полу красноватой пыли.

На короткое мгновение в комнате повисла почти звенящая тишина. В этот миг Луна, видимо, от крайнего напряжения и ран, всё же потеряла создание.