Из осколков и тайн (гет)

Гарри казалось, что мир вокруг него начал собираться заново.

Кэти Белл теперь садилась за их стол каждый день, просто ставила поднос и занимала место. Фоули сидел рядом, как обычно, листал отчёты и изредка вставлял едкие замечания.

Однако, кое-кто из стажёров всё ещё замолкал, стоило Гарри войти в зал. Кто-то обходил их стол по широкой дуге. Гарри привык. Почти.

В один вечер он задержался в архиве и наткнулся на Вэнса — тот рылся в шкафу с делами. Увидев Гарри, Вэнс замер, как кролик.

— Привет, — сказал Гарри. Взял нужную папку и уже пошёл к двери.

— Поттер, — вдруг окликнул его Вэнс. Гарри обернулся.

— Я… — Вэнс помялся. — Я не думаю, что ты сошёл с ума. Просто… не знал, как с тобой теперь разговаривать.

Гарри посмотрел на него.

— Ты справился, — ответил Гарри, улыбаясь.

Вэнс криво улыбнулся и Гарри вышел из архива.

В пятницу на полигоне он поймал на себе чужой взгляд. Робардс стоял у дальней стены, скрестив руки, и смотрел на него. Изучающе. Гарри сделал вид, что не заметил, и продолжил отрабатывать связку. Но спиной чувствовал этот взгляд до конца занятия.

В середине августа Робардс собрал их в амфитеатре и объявил о первом отборе — в конце ноября, промежуточный экзамен. Гарри слушал и машинально считал головы в рядах. Двадцать один человек в мае. Сейчас — семнадцать. Четверо забрали документы за лето: кто-то не выдержал нагрузку, кто-то понял, что это не его, кто-то просто сломался.

Брэдли ушёл тихо. Утром его место в аудитории было пустым, и ребята шептались, что он забрал документы накануне вечером, не попрощавшись.

— Ну и замечательно, пусть катится, — сказал Рон, когда они узнали. Но улыбка у него вышла кривая.

* * *

Вечером они сидели на чердаке вчетвером.

Джинни развалилась на кровати с новой брошюрой по спортивным метлам, которую притащила из Косой аллеи. Она листала страницы и комментировала вслух:

— «Вихрь». От производителей «Молнии». Тормозная система нового поколения, управляемость на виражах — на двадцать процентов выше «Молнии». — Она присвистнула. — Двадцать процентов. Это же почти как летать на другой метле.

— А скорость? — Рон поднял голову от карточной колоды, которую перебирал без всякой цели. — Там про скорость что-нибудь есть?

— Сто пятьдесят миль в час с полным контролем, — прочитала Джинни. — На «Молнии» было сто.

— Сто пятьдесят — это если ветер в спину, — вставил Гарри. — А на вираже «Молния» на таких скоростях начинает вибрировать. Хорошая была метла, но на резких поворотах характерная.

— А сколько она стоит? — поинтересовалась Гермиона, не отрываясь от книги по нумерологии.

Джинни назвала цену. Гермиона медленно подняла голову:

— За метлу?

— За лучшую метлу в мире, — поправила Джинни.

— Ты могла бы купить на это половину библиотеки, — сказала Гермиона.

— А ты могла бы прочитать половину библиотеки, — парировала Джинни, — и всё равно не научиться летать.

Гермиона фыркнула, но уголки её губ дрогнули. Рон заржал.

— Не понимаю, — Гермиона вернулась к книге, — зачем летать со скоростью сто пятьдесят миль в час.

— Вот поэтому ты и не летаешь, — вздохнула Джинни.

Джинни снова перевернула страницу, пробежала глазами колонку и бросила:

— Старая-то уже не тянет. Надо бы подумать о новой метле… Конечно, не о такой. Думаю, может, Нимбус.

* * *

На следующий день Гарри поймал Гермиону в коридоре, когда она шла из кухни с чашкой чая.

— Гермиона. Мне нужна твоя помощь.

Она остановилась, настороженно подняла бровь — словно ожидала подвоха и нового приключения.

— Можно сделать заказ на твоё имя, — сказал Гарри.

— Какой? — Гермиона медленно опустила чашку.

— Подарок для Джинни. Не хочу заказывать на своё имя — начнут делать скидки или, не дай Мерлин, вообще пришлют бесплатно. А даже если и нет — информация попадёт в газеты быстрее, чем мы успеем моргнуть. Сама понимаешь.

— Это очень разумно, — улыбнулась Гермиона.

Гарри передал ей мешочек с деньгами и оформленную заявку. Гермиона взяла свиток, прочитала — и её брови поползли вверх.

— Гарри… это прекрасно!

— Спасибо, Гермиона. Я твой должник!

Она рассмеялась:

— Ты ещё за предыдущие разы не рассчитался.

* * *

День рождения Джинни начался с летающих по кухне тарелок. Джинни улыбалась, Артур ворчал.

— С днём рождения, — сказал Гарри.

— Спасибо, — она сияла.

Надзор Министерства снят — официально она взрослая. Джинни взмахнула палочкой, и чашка с чаем плавно поднялась со стола, сделала круг над головой Артура и опустилась прямо ей в руки. Артур зааплодировал. Молли всплеснула руками. Даже Джордж, который спустился к завтраку, — Гарри заметил его в углу, — поднял чашку в знак уважения.

За ужином собрались все. Джинни пригласила Невилла и Полумну. Невилл пришёл с пакетом конфет из «Сладкого королевства», Полумна — с чем-то, завёрнутым в пергамент, и тихо и радостно объясняла Джинни про «защиту от назойливых снов». Билл прислал сову с извинениями — работа в банке. Чарли передал подарок с курьером — какие-то румынские сладости, от которых пахло мёдом.

Андромеда пришла с Тедди и уселась рядом с Молли. За пирогом она вдруг спросила Джинни:

— А ты решила, чем займёшься после школы? После ЖАБА?

Джинни, которая как раз откусывала кусок пирога, замерла.

— Ещё не решила. — Она пожала плечами.

— Ей бы что-то надёжное, — вставила Молли, наливая чай. — Вот, например, колдомедиком. Это уважаемо. И всегда работа есть.

Джинни нахмурилась и посмотрела в тарелку.

— Я не хочу лечить людей.

— Ну, — Молли не заметила тона, — есть и другие профессии. В Министерстве, например…

— Мам, — тихо сказала Джинни. — Я ещё не решила.

Молли открыла рот — и закрыла. Гарри видел, как Джинни сжала вилку. После ужина Невилл предложил пройтись по холмам.

— Пока погода держится, — сказал он.

Они пошли все вместе: Гарри, Джинни, Рон, Гермиона, Невилл и Полумна. Тропинка вилась между холмами, ветер пах полынью и сухой травой. Полумна шла чуть в стороне, собирая какие-то цветы и комментируя их свойства. Невилл шагал рядом с ней, кивая и вставляя свои замечания.

— Как вы думаете, кто вернётся? — Рон шёл, пиная жухлую траву. — В Хогвартс, я имею в виду.

Невилл пожал плечами:

— Макгонагалл сказала, что замок примет всех, кто захочет вернуться.

— Даже… ну, тех? — Рон покосился на него. — Детей тех, кто был с Пожирателями?

— Она говорит, школа не будет делить детей по вине родителей. — Невилл помолчал. — Каждый получает второй шанс.

— Второй шанс, — Рон фыркнул. — А если я не хочу давать им второй шанс?

— Рон, — тихо сказала Гермиона.

— Я серьёзно. — Рон остановился. — Я видел, как их родители пытали людей. А теперь их сын будет сидеть с вами за одним столом в Большом зале? Как это должно работать?

Невилл молчал, глядя на холмы.

— Я не знаю, как это будет работать, — сказал он наконец. — Но я знаю, что если мы начнём делить детей — мы опять вернёмся в темноту.

— А если они не захотят меняться? — спросил Гарри.

— Тогда пусть живут с этим, — Невилл пожал плечами. — У нас у всех теперь есть выбор. Им тоже придётся его сделать.

Полумна, которая до этого шла чуть в стороне, собирая цветы, подошла ближе:

— В замке осталось много пустых комнат после битвы, — сказала она спокойно. — Люди думают, что в них поселилась память о плохом. Но пустые комнаты — это просто место для новых хороших мыслей. Так мне кажется.

— Всё у тебя про мысли, — хмыкнул Рон, но уже мягче.

— Мысли — это главное, — серьёзно ответила Полумна. — Мозгошмыги улетели из замка во время битвы. Им там стало слишком шумно. Теперь туда можно вернуть нормальные мысли.

— И мозгошмыги? — спросила Джинни с улыбкой.

— Они слишком болтливые, — Полумна покачала головой.

Все рассмеялись, даже Рон.

— А суды когда? — спросил Невилл. — Я слышал, в сентябре.

— После первого числа, — Рон подобрал камешек и швырнул вниз со склона. — Сначала — самые крупные. А потом — все остальные. Малфой-старший тоже пойдёт под суд. Двадцать лет так просто не забываются.

— Но он же не сражался в конце, — осторожно сказала Гермиона.

— Думаю, ему это зачтётся. Но это не значит, что он ни в чём не виноват. Пусть суд решает, сколько лет ему дадут, — а не мы.

— Я не знаю, как относится, — вдруг сказал Гарри. — Я имею в виду — с Малфоем. Не с его отцом. Но я не хочу, чтобы его судили за то, что сделал его отец.

Рон хотел что-то сказать, но промолчал. Только кивнул. Гарри заметил, как рука Гермионы легла на ее предплечье.

— Осмелится ли Малфой вернуться в школу? — вдруг спросил Рон, глядя вперёд.

— Мать его, говорят, осталась в поместье. — Невилл нахмурился. — Может, решит доучиваться в Дурмстранге.

— Я бы так и сделала на его месте, — задумчиво проговорила Полумна.

Все замолчали. Гарри понимал, что каждый пытается представить себя на его месте. Он сам проходил год в Хогвартсе изгоем. Но он был изгоем из-за того, что все считали его сумасшедшим, — а не потому, что он был приспешником человека, который отдавал приказы пытать детей.

— Хватит о грустном, — сказала Джинни и взяла его под руку. — Пошли обратно, есть пирог.

Рон и Гермиона отстали на пару шагов — Гарри слышал за спиной их тихие голоса. Невилл и Полумна ушли вперёд, продолжая обсуждать растения. Джинни шла рядом с Гарри, и он чувствовал тепло её руки на своём локте.

— Гарри, — вдруг сказала она, не глядя на него. — Я все думаю…

— О чём?

— О том, что будет после школы, — она помолчала. — Мама права, что я должна что-то решить.

Она остановилась. Ветер шевелил её волосы.

— Я хочу летать, Гарри. Всю жизнь хотела — с тех пор, как впервые села на метлу. Я хочу играть в квиддич. Профессионально. Знаю, это звучит глупо…

— Не глупо, — сказал Гарри.

Джинни посмотрела на него:

— Правда?

— Ты лучшая, кого я видел на метле, — сказал Гарри. — Я серьёзно.

Она улыбнулась — осторожно, неуверенно, но улыбнулась.

— Мама не поймёт.

— Поймёт, — сказал Гарри. — Может, не сразу, но она поймёт.

* * *

Вечером, когда гости уже разошлись, Гарри отозвал Джинни в сад.

— У меня для тебя подарок, — сказал он. — Я просил Гермиону заказать его на своё имя. Чтобы ты не узнала раньше времени.

Гарри протянул ей длинный свёрток. Джинни взяла его, повертела в руках, потом развернула.

И замерла.

На её ладонях лежал «Вихрь». Тёмное эбеновое древко, идеально отполированное, с серебряными подножками. Хвостовые прутья — ровные, густые, с лёгким золотистым отливом. Она провела пальцем по древку — и метла тихо отозвалась, вибрируя под её рукой, будто узнала свою хозяйку.

Джинни подняла голову. В глазах у неё блестело.

— Гарри… — Голос у неё сел. — Это же… это «Вихрь». Я просто так сказала, я же не…

— Знаю, — улыбнулся Гарри.

Она смотрела на него, потом на метлу, потом снова на него.

— Ты ненормальный, — сказала она.

— Знаю.

— Это же целое состояние.

— Знаю.

— Я не могу…

— Можешь, — сказал Гарри. — Ты капитан. И ты сказала, что хочешь летать по-настоящему. Вот и летай.

Джинни долго смотрела на него. Потом аккуратно положила метлу на скамью, шагнула вперёд и крепко обняла его за шею.

— Спасибо, — прошептала она ему в плечо.

Гарри обнял её в ответ и закрыл глаза. Ветер с болот принёс запах травы. Где-то в доме Молли мыла посуду, Артур смеялся.

* * *

Гарри помогал убирать тарелки, когда заметил Джорджа.

Тот находился в углу гостиной — на том самом месте, где обычно сидел, когда спускался вниз. С чашкой в руках. Он не участвовал в разговорах, почти не ел, но он был здесь. Сидел и смотрел, как все смеются и не уходил.

Джордж поднялся. Подошёл к Рону, который собирал шахматы со стола, и остановился рядом.

— Рон, — сказал он тихо. — Слушай… съездим как-нибудь в Косую аллею? Надо бы открыть магазин. Посмотреть, что там осталось.

Рон замер с картами в руках и внимательно посмотрел на брата.

— Съездим, — сказал он.

Джордж кивнул и пошёл к лестнице. На середине остановился, не оборачиваясь:

— Завтра? После работы?

— Завтра, — сказал Рон.

Джордж поднялся наверх. Рон смотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на Гарри.

— Он сам попросил, — тихо сказал Рон. — Сам.

Гарри кивнул. Они понимали, чего это стоило.

* * *

Они вернулись поздно ночью.

Гарри, Джинни и Гермиона ждали на чердаке. Джинни — на кровати, обняв подушку, Гермиона — с книгой, которую не читала. Гарри сидел на полу, прислонившись к кровати, и слушал, как за окном шумит ветер.

Внизу хлопнула дверь. Шаги — медленные, тяжёлые, по лестнице.

Рон вошёл, не глядя ни на кого. Опустился на край кровати, уронил голову на ладони. Долго сидел молча.

— Рон? — тихо позвала Гермиона.

Он поднял голову. Лицо у него было серым, глаза — красными.

— Это было паршиво, — сказал он. — Очень паршиво.

Гарри ждал.

— Мы аппарировали прямо к вывеске, — Рон смотрел в пол, голос был глухим. — А там… всё покрыто слоем грязи. Плакаты выцвели на солнце. Джордж минут десять стоял у двери. Держал в руке ключ и не мог вставить его в замок. Его всего трясло. Я уже думал развернуть нас обратно и забрать его домой. Но он провернул ключ.

Джинни сжала подушку. Гермиона придвинулась ближе.

— Мы вошли, — тише продолжил Рон. — Внутри стояла такая тишина, какой в этом магазине никогда не было. Из-за жары пахло старым порохом и засохшей карамелью. Джордж сначала просто ходил между стеллажами. Трогал пыльные коробки… А потом пошёл в подсобку.

Рон замолчал. Гарри видел, как ходит его кадык.

— Там, на вешалке у двери, до сих пор висели их мантии, — шепотом сказал Рон. — Ярко-фиолетовые, такие праздничные. Джордж снял с крючка мантию Фреда… прижал её к себе, лицом зарылся в ткань. А потом сполз по стенке на пол. Сел в обнимку с этой мантией и заплакал. Так… надрывно, без звука. Просто задыхался в темноте.

Джинни тихо всхлипнула, зарываясь лицом в подушку.

— Я не смог на это смотреть, — голос Рона окончательно сломался. — Выскочил из подсобки, и тоже ревел как дурак. Вся эта Косая аллея, этот пустой магазин… Мы сидели там до темноты. Мне казалось, что если мы сейчас выйдем — окончательно предадим его.

Гермиона молча обняла его со спины, уткнувшись носом в плечо. Рон перехватил её руку и сжал.

— Джордж сам запер дверь, и мантию Фреда привёз с собой. — Он поднял голову, глаза у него были мокрые. — Но, Мерлин… как же это было больно.

Гарри не нашёлся, что ответить. Он просто смотрел на друга, и в комнате было тихо — только ветер за окном, дыхание Джинни, и рука Гермионы на плече Рона.

Гарри подошёл к окну. За стеклом было темно, только верхушки ясеня качались на ветру.