Лесной Страж по обмену (джен)

После того как антидот широкого спектра сделал своё дело, Ася провалилась в тяжёлый, липкий сон без сновидений. Организм Тигнари, измученный сначала действием зелья, а потом резким отрезвлением, требовал перезагрузки. Её перенесли в лазарет Академии — Сайно лично донёс её на руках, несмотря на все её слабые протесты, — уложили на койку, укрыли одеялом и оставили отсыпаться.

Проснулась она только к вечеру следующего дня. Голова была тяжёлой, во рту стоял привкус полыни, а хвост, свёрнутый калачиком под одеялом, отказывался шевелиться. Уши, однако, работали исправно — и первое, что она услышала, были голоса.

Тихие, приглушённые, но отчётливые. Говорили где-то рядом, за ширмой, отделявшей её койку от остального лазарета.

— Я не знаю, что делать, — голос Коллеи звучал растерянно и чуть дрожал. — Он бредил. Всю ночь бредил.

— Что именно он говорил? — это был Сайно. Спокойный, собранный, но с какой-то напряжённой ноткой, которую Ася никогда раньше не слышала.

Ася замерла под одеялом. Сердце пропустило удар, потом заколотилось где-то в горле. Бредил. Она бредила. Всю ночь. И они это слышали. Что она сказала? Что?!

— Он говорил странные вещи, — продолжала Коллеи. — Про другой мир. Про игру. Про то, что он — не он.

— Конкретнее.

— Он сказал: «Я не Тигнари. Я Ася. Я девушка. Я из другого мира. Геншин — это игра. Я хочу домой».

Повисла пауза. Такая долгая и глубокая, что Ася услышала, как тикает где-то в углу старый лазаретный хронометр. Тик. Так. Тик. Так.

— Он сказал что-то ещё? — голос Сайно был ровным, но Ася, уже научившаяся различать его интонации, уловила в нём напряжение. Огромное, сдерживаемое с невероятным трудом.

— Да, — прошептала Коллеи. — Он сказал: «Сайно… не уходи. Пожалуйста, не уходи».

Снова пауза. На этот раз — мучительно долгая. Ася лежала под одеялом, боясь дышать, и чувствовала, как горят уши. Она сказала это. В бреду. При Коллеи. И Сайно слышал.

— Я понял, — произнёс наконец Сайно. — Спасибо, Коллеи. Ты можешь идти. Я останусь с ним.

— Но…

— Я останусь.

Шаги Коллеи прошелестели к выходу. Дверь тихо скрипнула и закрылась. А потом наступила тишина — такая полная, что Ася слышала собственное сердце.

— Ты проснулся, — сказал Сайно. Это был не вопрос. — Я знаю, что ты не спишь. Твоё дыхание изменилось. И твои уши шевелятся под одеялом.

Ася сжалась в комок. Бежать было некуда. Прятаться — бессмысленно. Она медленно стянула одеяло с головы и села на койке. Уши, примятые и жалкие, торчали в стороны, хвост безвольно свесился с края постели. Она выглядела, наверное, как побитая жизнью лисица после встречи с катком.

Сайно сидел на стуле рядом с койкой. Его лицо было непроницаемым. Руки сложены на коленях. Алые глаза смотрели прямо на неё.

— Рассказывай, — сказал он.

Это не было приказом. И не было угрозой. Это было приглашением — твёрдым, но почему-то мягким. Словно он говорил: «Я выслушаю. Что бы это ни было».

И Ася рассказала.

Сначала — сбивчиво, путаясь в словах и проглатывая окончания. Потом — всё увереннее, потому что слова, которые она так долго держала в себе, рвались наружу, и удерживать их больше не было сил.

— Меня зовут Ася, — начала она. — Ася, а не Тигнари. Я девушка. Мне двадцать три года. Я из другого мира. Там нет магии. Нет дендро-энергии. Нет хиличурлов и Академии. Там есть только обычные люди и… и игра. «Genshin Impact». Ты, Сайно, — персонаж этой игры. Как и Тигнари. Как и все остальные.

Она замолчала, ожидая реакции. Сайно не шелохнулся.

— Я играла за вас, — продолжала она. — За всех вас. Собирала персонажей. Выполняла квесты. И Тигнари… он был одним из моих любимых. Я не знаю, как это случилось. Я легла спать в своей квартире, а проснулась здесь. В его теле. В лесу. С хвостом и ушами. И я понятия не имею, где настоящий Тигнари. Может быть, он в моём теле. Может быть, он в каком-то другом мире. Может быть…

Она замолчала, потому что слёзы — наконец-то, впервые за все эти недели — потекли по её щекам. Тело Тигнари плакало, и это было странное ощущение: мужские слёзы, более скупые, более сдержанные, но от этого не менее горькие.

— Я не хотела обманывать вас, — прошептала она. — Я просто не знала, как объяснить. Кто бы мне поверил? «Привет, я девушка из другого мира, где вы все — видеоигра». Меня бы приняли за сумасшедшую. Или за шпиона. Или за демона. Я пыталась притворяться. Я читала книги Тигнари. Я училась стрелять из лука. Я даже пыталась шутить как он — сухо и занудно. Но у меня не получалось. Потому что я — это я. И я… я просто хочу домой.

Она закрыла лицо руками. Плечи вздрагивали. Хвост, как всегда отражавший её эмоции, обвился вокруг её собственных ног, словно пытаясь утешить.

Прошло несколько секунд. Потом — несколько минут. Сайно не говорил ни слова. Ася уже начала думать, что он просто встал и ушёл, оставив её одну в лазарете, — и не могла его за это винить. Но когда она отняла руки от лица, он всё ещё сидел рядом. И смотрел на неё. И в его алых глазах было что-то, чего она никогда не видела раньше. Не гнев. Не осуждение. Не страх. Что-то тёплое и немного грустное. Что-то похожее на понимание.

— Ася, — произнёс он. Просто её имя. Просто так, как оно звучало. — Это твоё настоящее имя?

— Да, — прошептала она.

— Ася, — повторил он, словно пробовал слово на вкус. — Хорошее имя. Короткое. Ясное.

— Ты… ты мне веришь? — она уставилась на него с недоверием. — Просто так? Без доказательств? Без допроса? Без Аль-Хайтама с его анализом почерка?

— Я подозревал, — ответил Сайно. — Уже некоторое время. Ты была слишком… другой. Настоящий Тигнари никогда не смеялся над моими шутками. Ты смеялась. И краснела. И твой хвост вилял, когда я входил.

— Хвост — это не доказательство! Хвост вообще отдельное существо!

— И ещё, — Сайно чуть прищурился, и в его взгляде мелькнуло что-то, подозрительно похожее на смешинку, — ты сказала «по вам соскучилась». В женском роде. В первый же мой визит. Я запомнил.

Ася застонала и снова закрыла лицо руками. Конечно. Конечно, он запомнил. Он запоминал всё. Он был Генералом Махаматрой, профессиональным дознавателем, человеком, который замечал малейшие несоответствия в показаниях. А она — она просто была ходячей катастрофой, которая рассыпала улики, как собака рассыпает шерсть во время линьки.

— Что теперь? — спросила она глухо. — Ты арестуешь меня? Передашь Академии? Объявишь межпространственным нарушителем?

— Нет, — ответил Сайно. — Я обещал, что никогда не причиню тебе вреда. Я держу свои обещания.

Он встал со стула и подошёл к окну. Солнце клонилось к закату, заливая лазарет мягким золотистым светом. Его профиль на фоне окна был чётким и твёрдым, как всегда.

— Расскажи мне о своём мире, — попросил он. — Там действительно нет магии?

И Ася рассказала. О бетонных коробках, в которых живут люди. О железных птицах, которые летают без элементальной энергии. О маленьких светящихся прямоугольниках, через которые можно говорить с кем угодно на расстоянии. О супермаркетах и метро, об университетах и кредитах, о кофе и пицце, о дождях, которые пахнут бензином, и о звёздах, которые почти не видно из-за городских огней.

Сайно слушал молча, не перебивая. Когда она закончила, он долго стоял у окна, о чём-то размышляя. Потом повернулся.

— Ты сказала, что хочешь домой.

Ася вздохнула.

— Да. Но я не знаю как. Я не знаю, почему я здесь. Я не знаю, где моё тело. И я… — она запнулась, — я не знаю, хочу ли я уходить.

— Почему?

— Потому что там, — она махнула рукой куда-то в сторону, — у меня никого нет. Родители далеко. Друзей почти нет. Работа скучная. А здесь… здесь есть Коллеи. И стажёры. И этот невозможный лес. И Дэхья с её пуншем. И Кавех с его колоннами. И… ты.

Последнее слово вырвалось раньше, чем она успела его остановить. Уши мгновенно залились краской. Хвост предательски вильнул.

Сайно сделал шаг к кровати. Ещё один. Он стоял теперь совсем близко — достаточно близко, чтобы она снова чувствовала этот запах, песок и металл, и видела, как бьётся жилка на его шее.

— Ася, — сказал он тихо. — Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, сможешь ли ты вернуться домой. Я не знаю, вернётся ли Тигнари. Но пока ты здесь — я буду рядом. Я обещаю.

Она смотрела на него снизу вверх, и в её бирюзовых глазах стояли слёзы — уже не горькие, а какие-то светлые. Облегчение. Признание. И что-то ещё.

— Спасибо, — прошептала она. — Я думала, ты возненавидишь меня. За то, что я заняла тело твоего друга.

— Ты не занимала его специально, — ответил Сайно. — И ты заботилась о нём. Ты помогала Коллеи. Ты защищала лес. Ты смеялась над моими шутками. — Уголок его губ чуть дрогнул. — Последнее, кстати, очень важный пункт.

Ася невольно фыркнула.

— Твои шутки ужасны.

— Я знаю. Но тебе они нравятся.

— Только потому, что я фанатка!

— Это многое объясняет, — серьёзно кивнул Сайно. — Я думал, что я просто стал смешнее.

И тут Ася расхохоталась. Сквозь слёзы, сквозь усталость, сквозь всё пережитое за эти недели — она смеялась, потому что это было так нелепо, так невозможно, так… по-сайновски. И он смотрел на неё, и в его глазах тоже что-то теплилось — может быть, радость, может быть, облегчение, может быть, то самое чувство, которое он никогда не называл словами.

Когда смех стих, она вытерла слёзы и спросила:

— Что теперь?

— Теперь, — ответил Сайно, — нам нужен план. Найти того студента, который подлил тебе зелье. Выяснить, почему он это сделал. Понять, что происходит с разломом в восточном лесу. И, возможно, — он сделал паузу, — выяснить, где настоящий Тигнари.

— Это звучит как начало очень опасного приключения.

— Так и есть, — кивнул Сайно. — Ты готова?

Ася посмотрела на свои руки — всё ещё мужские, всё ещё чужие, но уже не такие пугающие, как раньше. Посмотрела на хвост, который больше не казался ей врагом. Посмотрела на Сайно — того самого Сайно, который знал её секрет и всё равно был рядом.

— Готова, — сказала она. — Но у меня одно условие.

— Какое?

— Никаких больше зелий. Вообще. Даже чай буду проверять.

— Согласен, — кивнул Сайно. — Я лично буду дегустировать всё, что тебе подают.

— Ты можешь отравиться!

— Я Генерал Махаматра. У меня иммунитет ко всему. Даже к плохим шуткам.

Ася снова фыркнула, и на этот раз хвост вильнул — но уже не нервно, а почти весело. Кажется, всё начинало налаживаться. Или, по крайней мере, у неё теперь был союзник. Самый надёжный из возможных.