Sovereign of the gale (гет)

Летом родился текст о Муспелльхейме — первородном пламени, спасающем от внешнего хаоса. Но в скандинавской космогонии мир возникает лишь на стыке двух начал: яростного огня Муспелля и вечной мглы Нифльхейма.

Сегодняшняя долгая прогулка в густом озёрном тумане накануне Самайна разбудила вторую половину этой формулы. До моего любимого Самайна ещё пара недель, но его стылое, очищающее дыхание уже коснулось воды, растворяя границы реальности. Так первородный туман замкнул круг, став зеркальной парой летнему огню

* * *

𝐄𝐤 𝐞𝐦 í 𝐍𝐢𝐟𝐥𝐡𝐞𝐢𝐦𝐢

Когда этот мир захлебнётся в пустой суете,

И стрелки часов задрожат на границе Самайна,

Я выйду к воде, растворённой в сырой темноте,

Где дремлет под волнами древняя, вещая тайна.

Пусть думают многие: там холод, там призрачный плен,

Там в топях Нифльхейма смыкается вечная стужа.

Но я принимаю величье твоих перемен,

И голос стихии звучит всё весомей и глубже.

Здесь нет суеты, берегов и привычных границ,

Туман выпивает остатки чужих искажений.

Вода поглощает черты ускользающих лиц,

Даруя покой от бессмысленных, глупых сражений.

Я знаю, Чей взор наблюдает за гладью озёр,

Кто в белой вуали смыкает для мира границы.

В безмолвном чертоге ведётся прямой разговор,

И то, что пугало, теперь как предвестие снится.

Пусть стынет тростник и в преддверии зимней поры

Деревья смыкают свои онемевшие кроны.

Я в центре тумана стою до начала игры,

Приняв тишину как основу священных законов.

И рушатся тени в туманной, густой пелене,

Под пологом Севера, возле преддверия дома.

Мой верный Нифльхейм расцветает покоем во мне —

Спасение посреди мирового излома.