Виктория Ивановна Суворова. Новые технологии и тяжелый рок! (джен)

Глава 13.

Пятница. Двенадцатое ноября. 1971-й год.

— Парни, да успокойтесь вы, не корячьтесь. Вася, я понимаю что ты здоровый как буйвол, но автокара всё равно сильней тебя, сейчас приедет и всё аккуратно погрузим.

Ага, это мы с группой Альфа собираемся на концерт. А мои дельфины, до сих пор в турне. Сперва отыграли в Астрахани, потом в Элисте́, потом в Ставрополе, а сейчас находятся в Пятигорске. Только на прошлые выходные, всем составом прилетали в Сталинград, гуляли на свадьбе. Да, Феликс с Верочкой расписались и стали мужем и женой. У девушки уже небольшой животик появился, но под свадебным платьем, ни чего было не видно. Тогда женишок ко мне подошел и спросил, есть ли у меня какое нибудь помещение для инструментов, которые он не успел распродать, а то его супруга, грозится всё добро выкинуть на помойку. Пришлось выделить ему каморку, которую он забил всякими трубами, саксофонами и тромбонами. Короче, появился у меня ещё и склад металлоконструкций.

Живу я сейчас один. Гулька перебралась к отцу в бывший прокурорский дом, а Машка, к Васиной Супруге Наталье. Потому что, той страшно в доме одной видите ли. Конечно, её Василий, постоянно здесь на складе находится, и днём и ночью пропадает, с ребятами аппаратуру готовят. То боксы, то колонки делали, то в контейнере всё оборудовали, что бы каждая колонка и инструмент чётко крепился, ни чего не повредилось при перевозке. Но прежде всего, они его капитально утеплили, установили снаружи печку от запорожца, бензобак, а я, спаял регулятор температуры и систему автоматического запуска этой печурки. Всё проверили, температуру держит как надо. Василий загнал новенького ма́за в цех к КИПовцам и с моими ребятами полностью его обслужили, протянули все гайки и болты. Как ни крути, а машина новая. Потом будущий водила создал себе уют в кабине, классно оборудовал спальное место. Нацеплял по контуру лобового стекла всяких висюлек, типа бахромы. Ну ребёнок ей богу. Большой, сто пятнадцатикилограммовый дитятко, ростом, два метра десять сантиметров и ведь ни капли жира, нормальное, плотное телосложение. Он оказывается ещё и плотник не плохой. Видимо сказалась юность проведённая в деревне. В общем, я доволен доставшимся мне кадром, хоть и жрёт много, ну ооочень много. Князь наверное опи́сался от радости, что такого проглота спихнул на меня.

Кстати, про князя. В среду двадцатого октября, мы с ним ездили в Камышин, на зону малолетку. С ним был его водитель и охранник Стёпа Мальцев, а со мной, теперь уже мой Василий. Ещё когда мне об этом сообщили, я оделся подобающе случаю и своим планам. Напялил юбку и трусики, даже колготки не стал одевать. За колючку нас пропустили без проблем и даже без шмона. Провели в спортзал, где находилось, человек двадцать парней заключённых. Среди них и мой одноклассничек Витька Холодцов присутствовал. Князь двинул небольшую речь, объяснив кто такая вика рыжая, а потом, вызвал на центр зала, этих двух уродов, Копытова и Холодца, где в одиночестве стоял я. Первого, я тоже прекрасно знал, он, с моим будущим мужем Мишаней в одном классе учился. Борзый и резкий парниша, который тоже от моей Викули по соплям получал.

— Ну чего ублюдки, — усмехнулся я им прямо в лицо. — думали скроетесь от меня в тюряге, но как видите, не получилось у вас.

Холодец стоял ни чего не понимая. А вот Копыто по умней оказался, сразу кинулся на меня и тут же получив каблуком в нос, отлетел в сторону. А пока он барахтался на полу, я в прыжке и с разворота уделал Витю, да так, что тот упал без чувств и кажется, что челюсть у него выскочила из замко́в. Тут кое как поднялся первый, но я не стал ждать, а ещё один раз провернул такой же трюк как и с Холодцом. И вот, передо мной лежат два тела, с которыми, я могу делать всё что захочу. Но я по натуре своей, человек не кровожадный. Подошел сперва к первому и приподняв юбку так, что бы парни зрители не увидели Викулину бритую письку, отодвинул трусики в сторону и нассал на лицо Копытову, а потом, то же самое и с Холодцовым проделал. По залу разнёсся гул отвращения, а я протянул руку в сторону. Василий, как мы с ним и договаривались, тут же сунул мне бумажную салфетку. Я вытер письку и засунул бумажку Холодцову в рот.

— Братва! — осмотрел я зэ́ков. — Они ваши, делайте с ними что хотите. — Всё Евгений Дмитриевич. — повернулся я к князю. Я закончила, можно ехать домой.

— Да уж Виктория. — шепотом сказал он, помотав головой. — не ожидал я от тебя такого, но это твоё право и сделанного уже не вернуть.

А когда мы с Василием ехали в моей победе, на много обогнав волгу князя, Василий сказал.

— Виктория, ты представляешь чего ты сделала? Теперь этим парням кранты, с зоны они точно не выйдут, да какой там, они даже с малолетки не выйдут, там законы пожестче чем на взросляке.

— Знаю Вась, этого и добивалась.

— Виктория! Теперь ты в воровском мире считаешься хранительницей правопорядка. Вот если бы рядом не было князя, то ты была бы беспредельщицей, а так, вроде как всё по закону вышло, с разрешения сходки, хоть её вроде и не было.

— Так я Василий на это и рассчитывала, ты чего думаешь, я ваших законов не знаю что ли? Хочешь песню спою? Правда она не про ваши законы, но думаю, что ты в ней найдёшь чего то про себя.

Василий кивнул согласившись, а я запел классную песню из нашего Миши Круга.

— Весна опять пришла, и лучики тепла, доверчиво глядят, в моё, окно.

Опять защемит грудь, и в душу влезет грусть, по памяти пойдёт, со мной.

Пойдёт разворошит, и вместе согрешит, с той девочкой что так, давно, любил!

С той девочкой ушла, с той девочкой пришла, забыть её, не хватит сил.

Владимирский централ ветер северный, этапом из Твери, зла немерено, лежит на сердце, тяжкий груз.

Владимирский централ ветер северный, когда я банковал, жизнь разменяна, но не очко обычно губит, а к одиннадцати туз.

Я закончил петь и мы с Василием замолчали.

Интерлюдия.

В волге Князя сперва была полная тишина, после увиденного в спортзале. Потом Степан не выдержал и спросил.

— Евгений Дмитриевич, чего же Виктория наделала, ведь она же по беспределу поступила, а мы разрешили ей наши законы нарушить, стояли и смотрели.

— Забудь Стёпа, всё правильно девочка сделала. Правда я сам такого не ожидал, но это было её право. Я по её поводу сходку собирал, дал уважаемым людям песни послушать, объяснил, за что именно отомстить хочет. Все как один согласились, что если накажет именно она, не имеющая к воровскому миру ни какого отношения, то всё будет по закону. Так что Стёпа, Виктория теперь тоже в законе, порядок блюдёт, решение сходки выполнила. Помнится мне, когда мы разговаривали с ней, я её предупредил, что статья у мальчишек уважаемая и по нашим понятиям, они как бы не прикасаемые, но, она тогда улыбнулась и серьёзно сказала. — Я сама их накажу и опущу, поверьте, я знаю как это сделать.

— Я Евгений Дмитриевич, уже понял, что эта девочка не промах. Мне лично, понравилось как она ножками машет. Да уж, боец она конечно отменный, не зря про неё такие байки ходят, что одна против толпы выйти может, теперь я в этом сам убедился. Помнится, ещё до судимости, ездили мы как то в Польшу, там у нас международные соревнования по боксу проходили. А по мимо нас, там ещё и рукопашники выступали. Самбисты, каратисты и ещё всякие разные дисциплины. Насмотрелся я тогда как они бьются, им до Виктории с её техникой, как до луны, работать и работать. Здорово у неё это получилось, красиво и как то грациозно, как в танце прям, только быстро всё, как молния промелькнула.

Конец интерлюдии.

А после того дня, Василий ко мне совсем по другому относиться стал. Нет, он и так со мной был на вы, со всем уважением так сказать. А вот сейчас, я для него стал как сестра родная. Перешли с ним на ты, даже шутить старается, правда у него это плохо, коряво как то получается. Неее, хороший он парень, большой брат я его называю, а он доволен и готов для меня всё что хочешь сделать. Вон он стои́т, Коле Монтане чего то в уши втирает.

Ах да, тот мальчишка что комсомолец в костюмчике, Коля который, у него оказывается кличка Монтана. А почему спро́сите вы? Да потому что! Он как сделает чего нибудь, встанет такой с довольной моськой и похвастается. — Всё, Монтана, типа, всё ништяк у него получилось. А парень и впрямь грамотный. Мы с ним усилителей для всей акустики напаяли, нормально у него получается, аккуратно. Я платы вытравил, расписал, какие детали куда впаивать. Радиаторы для транзисторов в литейке из алюминия отлили, у токарей фрезернули, корпуса́ у нас в цеху КИП сделали. Получились не хуже фабричных. Хотя, чего я за бред сейчас сказал, они и есть фабричные.

Ещё!!! Тридцатого октября, родила моя разговорчивая соседка Ольга. Произвела на свет мальчика, весом, аж четыре триста. Богатырь, в отличии от его папы, который, о пополнении в семье, узнал аж тогда, когда они всем составом на свадьбу к Феликсу приехали. Правда, сама мамаша в то время ещё в род доме лежала. Слышал, что тяжко ей ро́ды дались. Первенец, да такой крупный, какие то разрывы зашивали. В общем досталось девочке. Но сама довольная. Мы к ней приходили, через окно разговаривали. Её бабушка, переводчиком синхронистом работала. Сперва Ольга ей пальчиками и ручками всякие жесты покажет, а потом наоборот, бабуля, ей.

Я залез в интернет и посмотрел там современные детские кроватки для малюток. Начертил чертёж и завёз Беккеру на мебельку. Мужики за три дня всё сделали, а потом мы с Василием привезли кровать им на квартиру и собрали. Клавдия Матвеевна расплакалась прижавшись ко мне.

— Спасибо тебе Викулечка, такую удобную красоту сделала, прямо задарила ты нас подарками.

— Ни чего Клавдия Матвеевна, это так, от души и по соседски. Вы тоже меня кормили как на убой, помните?! Я же тогда молчала и терпела, теперь вы терпите.

Старушка рассмеялась и вытерла слёзки. А я в глазах Василия, ещё больше свой авторитет поднял.

Кстати, познакомился я с его супругой Натальей. Это было ещё тогда, когда мы ездили прописывать их ко мне в дом. Нормальная девушка, и впрямь, как Машка и сказала, скромная красавица, с пятого размера сиськами. Где то я слыхал, или читал, что нормальной грудью у девушки считается та, которая помещается в ладонь мужчины. Так вот, для нашего Василия, у его Наташи как раз и есть, эта нормальная грудь. Лапищи то у него, как ковши у экскаватора, дворник ёшкин кот, надо же такое придумать, ну князь, ну затейник! Но больше всех, её грудь нравится Машке, та, прямо глаз не сводит, наверное, такие же тюки таскать хочет, та ещё мазохистка. У меня у самого, лифчик первого размера как раз в пору стал. Я уговариваю их, что бы не росли больше. Может в церковь сходить, помолиться, вдруг поможет? Слыхал я, что там иногда чудеса случаются.

Так, что у нас с отцом? Да всё отлично с ним, буквально десять минут назад забегал к нам в цех, проверить как мы тут. Устроился на завод и работает. Я нарыл в интернете для него всяких формул и кое каких технологий. Поговорил с глазу на глаз с Семёновым и мы с ним решили, под шумок строительства дополнительных мощностей завода, поставить нормальный цех резино-техники. Что бы нам не обращаться ко всяким поставщикам, а всё делать самим, от сальников и до покрышек. А то, сейчас только резиновые бандажи на катки, да разные уплотнители на двери и на стёкла выпускаем. А у меня задумки ого-гоооо! Вплоть до резиновых покрытий, на детские и спортивные площадки. Директор, от моих идей аж испугался по началу, но, дядька привык мне доверять и верить на́слово.

— Вик! — Подошел ко мне Василий. — во сколько выезжа́ем?

— Без разницы Вась, концерт будет завтра, а до Суровикино тут, всего сто сорок километров. Гостиница под вас зафрахтована, да и аппаратуры много не надо, в клубе выступать будем. Так что, поедешь на легке. Кого с собой в кабину возьмёшь?

— Двоих возьму сестрёнка. Колю Монтану и папу твоего, Дамира Бекташевича, а остальные на автобусе поедут, на ПАЗике заводско́м.

— Да, а я думала что отец со мной поедет. Ну и ладно, у меня и так полная машина девчонок будет. Машка, Гулька, Настя и её логопед Татьяна.

— Вик, а ты на какой машине поедешь, на жигулях, или на победе?

— На победе Вась, в ней места чуть по больше чем в копейке, а кондиционер сейчас не нужен, на улице и так дубак. Ты у себя в мазе, внизу дверей щели убрал?

— Конечно, там ерунда была, просто петли подрегулировал и всё плотненько закрывается.

— Молодец ты мой большой брат, с правильного места у тебя руки растут.

— Сестрёнка, так я же в колхозе вырос, с пятнадцати лет на тракторе гонял, а в армии, в авторо́те служил, на КРА́Зе понтоны таскал.

— Так ты Вась чего, в инженерных войсках служил?

— Ну да, переправы это наше всё. Меня туда и взяли то, из за моей комплекции.

— Вась, по дому не скучаешь? По родителям, по друзьям?

— Было раньше чуток, а сейчас, как Наташеньку свою с сыновьями привёз, так ни чего не хочется, да и ты сестрёнка скучать не даёшь. Здорово с тобой, интересно.

— Ну и хорошо Василий, вон автокара едет. Давай, командуй тут, что бы ни чего не поцарапать и не повредить, а я поеду своих девчонок собирать. Надо Гульку с технаря забрать, Машку с института, Настёну со школы, ещё со всеми ними домой заехать, что бы переоделись.

Первым делом я погнал в свою школу, забрать Надюху с Зойкой. А то они в прошлый раз обиделись, что я их в Саратов на концерт не взял, вот, сейчас исправляю свою оплошность. Привёз их на проходную завода и сказал сидеть ждать Валерку с Лариской. Они посадят их в автобус вместе с собой. Потом сразу же рванул в технарь к Гульке, так как, он был прямо на против проходной.

Оставив машинку рядом со входом, побежал искать сестру. У учеников была перемена и народу в коридорах было немеряно.

Нашел её подружку Лену, ту что с косой.

— Привет Лен, а где Гульнара?

— Вон она! — кивнула девчонка вглубь коридора. — От своего поклонника отбивается, задолбал он её, проходу не даёт.

— Сейчас разберёмся, что там за поклонник такой. — подмигнул я девчонке и двинулся к парочке.

Когда подходил к ним, то сеструха меня сразу заметила, так как стояла ко мне лицом, а вот этот ловелас, наоборот спиной. Я тихонько подошел сзади и своими коленями, подбил ему под коленки, парень взмахнул руками и шлёпнулся на задницу.

— Слышь ты, чучело огородное. — схватил я его за нос. — ещё раз увижу рядом со своей сестрой, я из тебя голубого слонёнка сделаю ушлёпок, будешь как дебил за бабочками носиться и мышей бояться, усёк?

— Пошли Гуль, если ещё раз рыпнется, скажешь, я своего Василия приведу, тогда у него точно диарея случится.

Довольная сеструха подпрыгнула, показала женишку язык и схватив меня под ручку, потащила в сторону выхода с технаря.

— Кааак здорово Вик, кааак во время ты пришла, а то надоел он мне, хуже пареной редьки.

— Гуль, а ты чего, так часто эту редьку ела что ли?

— Неа Вик, вообще ни разу не пробовала, а ты чего, ела её?

— Нет Гуль, не приходилось как то. Ты мне лучше скажи, как там у вас с отцом, обжились в доме?

— Ага Вик, конечно почти обжились. По крайней мере на кухне я освоилась. А папка тем трактором что ты ему подарила, все грядки вспахал, сказал, что по весне разных цветов насажаем, а ещё клубники и зелени к столу. А если я захочу, то и пасеку маленькую может сделать, свой мёд качать будем. Вот только я не поняла, что значит мёд качать, с пчёл что ли выдавливать?

— Нет Гуль, это чего то другое, но полосатые точно целые остаются, всё происходит без насилия. Ты расскажи мне, чего там с матерью и братиком с сестрой?

— Да какие они мне брат с сестрой, они же от другого папки, я с самого начала это подозревала, что Аринка сплетница, что Аязик ябеда, точно не родные.

— Как же не родные то Гуль, мама то у вас одна, а значит родные, как и мы с тобой, отец один, а мамы разные.

— Нет Вик, ты это другое, ты настоящая сестра, я о такой даже и мечтать не могла, сильная, смелая, справедливая и не сплетница. С тобой можно смело про все секреты говорить, ты ни кому не разболтаешь, не то что Аринка. Та, если чего услышит, то тут же растреплет и ещё лишнего от себя напридумывает, столько раз я из за неё ремня получала, то от мамки, то от бабки.

— Гуль, а чего бабуля то не приехала, чего отец говорит. Мне он только от неё извинение принёс, а про остальное молчок.

— Ай! — махнула девчонка ладошкой. — Та на старости лет вообще с катушек съехала, замуж вышла, представляешь?

— Ну и что тут такого Гуль, она же у вас не старая ещё, сколько ей, шестьдесят, не больше.

— Пятьдесят восемь Вик, старуха совсем, а всё туда же.

— Да какая Гуль старуха, вполне нормальный возраст, что бы сойтись с таким же стариком и вместе век доживать. Не хай сестрёнка бабулю, ты благодаря ей на свет появилась, уважай старость.

— Добрая ты Вик и говоришь, точно как папка. Тот тоже мне всегда внушал, что бы я пожилых людей уважала.

— Вот сестрёнка и слушайся отца, он плохого не посоветует. Пошли со мной, за Татьяной в общагу сходим?

— А чего Вик идти то, вон она с балкона машет, значит сейчас сама выбежит. Как там её Настёна по первой называла, как то смешно у неё получалось.

— Галопед Гуль, я сама тогда чуть от смеха не опи́салась. Она же не знала что это её профессия, она думала, что это имя такое чудное.

— Да уж! — заржала сестрёнка. — Настя это что то, как ляпнет чего нибудь, вот и думай разгадывай, чего такое она сказала. А вообще девчонка классная, мне она очень нравится. Я заметила, что она во всём тебе подражает, старается всё делать как ты.

— Ни чего тут странного Гуль нет, малыши в детдоме, всегда искали себе пример для подражания, вот и Настёна не исключение. Только все девочки её ровесницы, старались подражать каким нибудь модницам, девочкам которые красятся и с мальчиками гуляют, а Настя выбрала меня, хулиганку и бандитку. Не удивляйся Гуль, я в детдоме именно такой и была.

— Знаю Вик, мне про тебя сперва Надюшка рассказывала, а потом и Мишаня. Но они говорили, что ты хоть и была хулиганкой, но справедливой и честной, за своих всегда заступалась.

— Было такое Гуль, много чего было. Если хочешь, то я как нибудь расскажу тебе как не легко сироткам в детдоме живётся, но это потом, под настроение, которого у меня сейчас нет. Вон, Танюха летит, точно как лебедь белая. Не зря же у неё фамилия Лебедева. Дай ка сестрёнка мне блокнотик из бардачка, надо записать кое что.

Вспомнилась мне классная песня от лесоповала, про белого лебедя на пруду, можно уркам подогнать.

— Ой! — Пискнула Татьяна, когда открыла заднюю дверь. — А чего это у вас тут за альбом лежит?

— Ааа, это наверное Зойка забыла. — повернулся я посмотреть. — да, точно её. Она у нас художница, рисует всё в подряд и круто рисует.

— Вик, а можно посмотреть?

— Конечно смотри Тань. Думаю что тебе понравится, там она пейзажи всякие рисует, в основном карандашами.

— Ух тыыы, вот это дааа, какая красотааа, смотри Вик, вы с Гулей здесь прямо как живые, оббалдееееть!!!

— Дай посмотреть! — сразу потянулась к ней сестрёнка.

— Вииик, остановись, смотри как классно нарисовано.

Я прижался к обочине и Татьяна просунула открытый альбом между сидений. Да, нарисовано и впрямь было круто, как на фотографии.

— Вииик, а чего это она меня здесь такой плоской то нарисовала? — Возбудилась сестра. — Смотри, сисек совсем нет, прямо как у тебя.

— Гуль, не возбухай, она художник, она так видит, главное что лица чётко нарисовала. А сиськи?! Если хочешь, то я сама тебе подрисую, сейчас за Настей в школу приедем, возьму там мел, и забабахаю точно такие же как у Натальи. Прикинь, когда спишь на спине, на верблюда похожа будешь.

— Да ну тебя Вик, я серьёзно говорю, где мои сиськи, куда Зоя их дела?

— Всё Гуль, посмотри на другой странице, может они тут не вместились, она их там нарисовала.

— Ух тыыы!!! — перевернула Татьяна лист. — А это Вик ты, смотри как классно. Даже не представляю, как так рисовать можно, вот талант у человека, настоящий художник. А где она учится? Наверное в какой нибудь художественной школе, или в институте?

— Нет Тань, десятиклассница она ещё. Если хочешь, то я сегодня познакомлю вас, она тоже к вам в Суровикино на концерт приедет.

— Офигеееть, смотрите девчонки, а это Настя, прямо копия!!!

— Посмотри Гуль, может Зоя твои сиськи Настёне пририсовала, кто их знает художников, чего у них на уме?!

— Ах хахахаха!!! — раздался на всю машину девичий смех, вернее гогот или ржач.

А я отъехал от обочины и погнал за мелкой.

Первые классы уже отучились и детей забирали родители. Лишь наша Настёна стояла, и крутя портфелем, то влево, то в право, чего то выговаривала двум мальчишкам, кажется, её ровесникам.

Я посигналил ей, а та, увидев нашу машину, врезала одному из них портфелем в ухо и растянув улыбку до ушей, побежала к нам.

— Насть, ты зачем мальчика ударила? — Тут же спросила Татьяна.

— Да ну его плидулка, он мне тетладь полвал, вот пусть только не плинесёт завтла новую, и по втолому уху получит.

— Настенька, почему ты опять слова коверкаешь, ведь ты же прекрасно выговариваешь букву «Р» .

— Пр р ростите тётя Таня, я забываюсь. На ур р роках я всё пр р равильно говорр рю.

— Настюш, не надо так рычать, говори коротко, просто «Р».

— Хааалашо тётя Таня, чичас я после улоков отдохну немношко и начну плавильно говолить.

Татьяна закатила глаза к потолку, а мы с Гулькой заржали как две идиотки. Не, ну а как тут не заржать, если рядом сидит кинокомедия с бантиками и надутыми губками.

Мы поехали ко мне домой. Машка уже сама прибежала с института и прихорашивалась у зеркала.

— Машунь, ты чего это, на свидание что ли собираешься?

— Нет Вик, ты с чего это взяла, на концерт конечно.

— Маш, так концерт завтра, ты чего, стоя, как лошадь спать собралась?

— Не Вик. А чего я по твоему, со своим Женечкой должна растрёпанная сидеть что ли?

— А при чём Маш тут твой Женечка, он чего, тоже ехать собрался? Так у меня машина не резиновая, я конечно могу его на буксир взять, но сразу предупреждаю, до Суровикино одна только причёска доедет.

— Нет Вик, мы с Юлькой Мошкиной с ним поедем, его папа, на выходные ему свою машину дал покататься. Переночуем тоже у неё, так что, не стесним вас.

— Ясно Маш, ты только там поаккуратнее с Женей, хорошо?

— Конечно мамочка, я буду очень осторожна. — шепнула Машка мне на ухо. — Спасибо тебе за заботу Вик, ты самая лучшая подруга. Юлька сказала, что у них в бане можно этим делом заняться, а я ещё и презервативов купила на всякий случай, но боюсь, аж до дрожи в коленях.

— Машунь, может потерпишь чуток?

— Не могу Вик, задолбалась я себя в душе удовлетворять, парня хочу.

— Ну смотри Машунь, ты уже совершеннолетняя, сама решай.

— Спасибо Викуль, если честно, я думала что ты ругаться будешь, а я ещё сама не решила, лишаться девственности, или нет.

Тогда Маш если ты со мной не едешь, то я Ларису Кох позову, может она съездит, а то ей скучно наверное.

— Фигня Вик, можешь даже не звонить, я вчера с ней разговаривала. У неё завтра встреча с одноклассниками, в ресторане отдыхать будут , так что, точно не поедет.

— Ну и ладно Машунь, значит нам просторнее будет.

Гулька с Настёной переоделись, сняв школьное. Мы взяли с собой запасные шмотки на завтра и поехали на завод.

Наш МАЗ уже был загружен и стоял вдоль дороги, возле проходной. Автобус тоже был полный. Сидели как музыканты, так и мои девчата, Зойка с Надюхой. Я сказал подруге, что она свой альбом у меня в машине забыла.

— Оставь его себе Вик, это я специально для тебя рисовала.

— Спасибо Зоечка, круто нарисовано, ты прямо талантище.

— Да ладно ты Вик, скажешь тоже талантище, получилось как получилось. Это мне Надюшка посоветовала его тебе отдать, сама бы я постеснялась такую мазню дарить.

— Ни чего Зой не мазня, классные портреты, — правда ведь Надюх?

— Конечно классные. — подтвердила старая подруга. — Не знаю я, чего она стесняется. Рисует как рубенс вместе с братьями Гримм, а может ещё и лучше.

— Надь, братья Гримм вообще то писатели, ты больше смотри ни при ком такого не ляпни, а то засмеют.

— Фи! Да подумаешь ерунда какая, всё равно чурки не русские, чего это я их знать то должна. Я вообще Англичан не очень уважаю.

— Ладно Надь, не распаляйся, но братья Гримм вообще то немцы.

— Тем более, ещё больше не люблю, чтобы их там смыло вместе с англичанами.

— Зой, давай успокаивай подругу, пока она тут не лопнула, а я побежала к грузовику сбегаю, Василия проинструктирую.

Добежал до МАЗа. В кабине сидели Василий и Коля Монтана.

— А где отец? — первым делом спросил я.

— Дамир Бекташевич в своей машине, переодевается, сейчас придёт и тронемся, — Ответил как всегда довольный Василий.

— Коля, проводку всю взяли? Для колонок, для пульта, все ящики загрузили?

— Да Виктория Ивановна, всё загрузили, всё что вы указали, даже половины контейнера не заняли, спокойно можете туда свою машину загнать.

— Пошути мне, шутник. Сейчас самого в контейнере запру. Хотя там классно, тепло, свет есть. Нет Коля, я для тебя чего нибудь другое придумаю. — Вон Отец бежит, всё Василий, поехали, особо не лихач.

И мы тронулись колонной. Впереди МАЗ, за ним автобус. Потом коричневый москвич, за рулём которого сидел Женька Крутиков, а рядом с ним довольная Машка, ну, а следом и я на своей победке. Гулька с Татьяной сидели сзади. А спереди, подложив свою подушечку под попку, восседала Настёна, улыбаясь всем прохожим.

— Давай Настенька, запевай! — подбодрил я мелкую.

— А чего запевать то, какую песню?

— Да всё равно, какую запоёшь, такую я тебе и подпою.

И мы затянули. Сперва спели учат в школе, потом песенку про улыбку, ну а когда выехали из города и я втопив акселератор улетел вперёд, то у нас заело на чёрных глазах. Даже девчата сзади выучили слова и орали вместе с нами.

Приехали на место в половина четвёртого, сразу подъехали к районному ДК. Не успели выбраться из машины, как на улицу вывалилась толпа парней и девчат, потом через них пробился мой знакомый, начальник районного УВД с какой то женщиной.

— Здравствуйте Виктория Ивановна. — Поздоровался подполковник.

— Здравствуйте Дмитрий Михайлович. Давно нас ждёте?

— Я сам то недавно подошел, а вот молодёжь! — осмотрел он толпу. — эти да, весь день здесь торчат. Вот Виктория Ивановна, познакомься. — приобнял дядька женщину. — Это директор клуба, а по совместительству моя супруга, Суровикина Анжела Семёновна, прошу как говорится, любить и жаловать. Сейчас ещё дочка подбежать должна, они там с девочками с танцевального, после репетиции переодеваются.

— Здравствуйте Анжела Семёновна, рада с вами познакомиться. — протянул я руку, женщине приятной наружности. Что у нас с залом, Всё готово, центр для оператора освободили?

— Да Виктория Ивановна. — улыбнулась тётка. — пойдёмте, сами всё посмо́трите, а если чего не так, то ребята всё сделают как надо.

— Насть, Гуль, — обратился я к своим. — бегите пока к Бесединым, чего вам тут делать.

Девчонки развернулись и взявшись за́руки пошли, а мы отправились в зал.

Сами зрительские места были разделены на пять секторов. Перед сценой два больших, разрезанные широким проходом, а дальше ещё три сектора, один большой по центру и по краям маленькие.

— Анжела Семёновна, а сколько у вас мест в зале?

— Шестьсот сорок, но мы по бокам ещё стулья в два ряда́ ставим, ещё пятьдесят шесть мест добавляется.

— Нормально Анжела Семёновна, мы два раза играть будем, думаю, вся молодёжь останется довольна.

— Незнаю-незнаю Виктория Ивановна. Мы ведь даже ваш плакат не вывешивали, просто, по местной радиото́чке объявление да́ли и всё. Так не поверите, в течении двух часов билеты кончились. В фойе ужас что творилось, хорошо что милиция дежурила, а то, драк не избежать было бы. Они же тут все друг с другом бьются. Первый микрорайон со вторым, газоразведка с молодёжным, лупят друг дружку по чём свет стои́т, не знаю, чего им мирно не живётся?

— А на счёт этого, вам Анжела Семёновна, вопрос надо руководству города задавать, почему у них нет всяких там спортивных секций, почему нет соревнований, почему нет того, что объединяло бы молодёжь в одно целое. Например, какие нибудь мотокроссы в старых карьерах, ведь у каждого во дворах мотоциклы стоя́т. Например, кружок автодела. Пусть парни с гайками да железками ковыряются, а не кулаки чешут. Всё это Анжела Семёновна от безделья и ничего ни деланья.

— Вы правы Виктория Ивановна, надо мне с супругом поговорить, пусть он в руководстве города этот вопрос поднимет, а то хулиган на хулигане и хулиганом погоняет. Да что я вам рассказываю, вы и сами с этим столкнулись, когда свадьба у Бесединых была. Помните Майоровых, мамашу с сыночком оболтусом?

— Помню конечно Анжела Семёновна, а чего с ними?

— Ай! — отмахнулась женщина. — Её Сашенька то, допрыгался оболтус, изнасиловал тут одну девочку и избил, вот и посадили. А саму из партии пога́ной метлой выгнали и лишили депутатского звания. Сейчас пьёт безбожно, всё нажитое да наворованное из дома продаёт.

— Это Анжела Семёновна карма, слыхали про такое?

— Конечно слыхала Виктория Ивановна, правильно вы выразились, лучше сло́ва и не подобрать.

Пока мы с женщиной разговаривали, приехали наши артисты с аппаратурой.

Из молодёжи, мы выбрали шестерых крепких парней и они под руководством Василия и Коли Монтаны, стали разгружать тяжеленные колонки. Инструменты были при музыкантах, кроме ударной установки и синтезатора, и началась работа. Расстановка, подключение. Вынесли пульт в центр зала. Я стал Колю обучать, что, куда и как подключается. Завтра придётся само́й за пультом посидеть и учить Монтану. Решил я парня звукооператором сделать, хороший, смышлёный мальчишка, к тому же, с музыкальным слухом.

Не буду описывать весь процесс, это скучно и нудно, но провозились мы до девяти вечера. Директриса всё это время была с нами. Потом она отвела артистов сперва в столовую, где работала наша Наталья, а потом в гостиницу. Я же, поехал к Бесединым, где и узнал новость. Оказывается, что Светлана уже лежит в роддоме, вот-вот, на днях должна родить. Все повитухи в один голос говорят, что обязательно родится девочка, типа, все признаки на это указывают. Поэтому, они решили назвать её Викторией, вроде как, в честь меня, человека, благодаря которому они поженились. Я естественно засмущался и носком своего кроссовка, чуть не протёр доски пола до погреба. Батя Дамир, сидел довольный и гордый, за свою дочь, а Гулька, та вообще от меня не отлипала. Только Настя отсутствовала.

— Гуль, а где мелкая, куда она подевалась?

— А ты Вик шла, чего не видела её что ли? Она взяла у Владимира фонарик и сидят с собакой в будке. Прикинь, Настя ему книгу читает, а тот слушает так внимательно, как будто бы понимает чего!

— Откуда ты сестрёнка знаешь, может чего то и понимает. Умный он, видала какая у него голова здоровая, а значит мозгов много. Чего там с баней то, когда готова будет?

— Так готова уже, тебя ждали.

Первыми помылся я с женщинами, Гулькой, Натальей и Настей, а потом и мужики, Володя с отцом и ящиком пива. Не знаю как долго они парились, но когда мы с Настёной и Гулей вырубились, мужчины ещё не пришли.