Новая жизнь. (джен)

Июнь 1997 года

Тори стояла посреди гостиной старого дома и смотрела на коробки, аккуратно сложенные вдоль стен. Их было двадцать семь. Она считала их каждое утро, словно это был ритуал, который помогал ей осознать, что всё это происходит на самом деле.

Двадцать семь коробок — вся её жизнь за последние четыре года. Вся их жизнь.

Она подошла к окну и посмотрела на улицу. Дом, в котором они жили последние годы, был маленьким, но уютным. Он стал их убежищем. Но теперь они переезжали в новый дом — большой, с садом и комнатами для каждого.

Из коридора послышался голос Эндрю:

— Тильда, я нашёл свою старую кепку! Ту, которую ты купила мне в первый год!

Тори замерла на мгновение. Голос Эндрю — её Эйджея — звучал из комнаты, и это было так странно и так правильно одновременно. Она помнила эту кепку — дешёвую, с выцветшим логотипом, которую она купила в комиссионном магазине, потому что у неё не было денег на новую. Эндрю носил её, пока она не развалилась. А потом Тори купила ему новую. И ещё одну. И ещё.

Она подошла к их комнате и остановилась в дверях. Комната была маленькой — две кровати, стол, шкаф. Они делили это пространство с самого первого дня, и Тори знала, что это было непросто. Два таких разных мальчика в одной комнате. Эндрю — взрывной, агрессивный, непредсказуемый. Аарон — тихий, покладистый, незаметный. Но они справлялись. Они всегда справлялись.

Эндрю сидел на полу с кепкой в руках и рассматривал её. Он не улыбался — он почти никогда не улыбался. Но Тори видела, что он взволнован.

— Положи её в коробку с вещами, которые мы не будем распаковывать в первый день, — сказала она. — Мы купим тебе новую.

— Нет, — ответил Эндрю, и в его голосе послышалась та редкая упрямая нотка, которую Тори знала так хорошо. — Я хочу повесить её в новой комнате. На стену.

Тори смотрела на него и удивлялась. Она помнила его комнату в прошлой жизни — пустую, почти стерильную, без единого личного предмета. Он не хранил ничего. Не цеплялся ни за что. Может, кроме невероятно дорогих машин, которые он выбирал. Но сейчас Эндрю хотел повесить старую кепку на стену. Потому что это было его. Потому что у него было прошлое, в котором было что-то хорошее.

— Хорошо, — сказала она. — Повесим.

Эндрю кивнул и положил кепку в коробку.

Из коридора послышались тихие шаги. Аарон появился в дверном проёме с коробкой в руках — аккуратной, подписанной. Он всегда был аккуратным. Всегда собранным. Всегда готовым.

— Я упаковал свои книги, — сказал он. — Все, кроме одной. Её я хочу прочитать в дороге.

Тори улыбнулась. Аарон был другим — тихим, спокойным. Он не привлекал внимания, не спорил, не пытался доказать что-то. Он просто был рядом.

— Хорошо, — сказала она. — Ты всё сделал правильно.

Аарон улыбнулся — коротко, но искренне — и ушёл обратно.

Тори вздохнула и оглядела гостиную. Двадцать семь коробок. Два мальчика. И новый дом, который ждал их в двадцати минутах езды.

Она выбрала его три месяца назад.

Это был старый дом, построенный в пятидесятых годах, с большими окнами и садом, который зарос сорняками. Тори увидела его случайно — объявление в газете. Дом стоял на продажу уже полгода, и никто не хотел его покупать. Слишком старый, слишком много ремонта, слишком дорого.

Но Тори увидела нечто другое. Она увидела возможность.

В доме было четыре спальни. Четыре. Когда она впервые вошла в него, она прошла по каждой комнате и почувствовала, как внутри поднимается холодное волнение. Она думала о мальчиках, о том, как они будут жить в этом доме, как они будут бегать по саду, как они будут сидеть на крыльце и смотреть на звёзды. Она думала о Ники, который всё чаще приходил к ним, прячась от Лютера. Она думала о том, как важно иметь место, где можно спрятаться. Где можно быть собой.

Четыре спальни. Одна для Аарона, одна для Эндрю, одна для неё. И одна пустая.

Она не сказала об этом мальчикам. Не сразу. Сначала она просто показала им дом — в тот день, когда они подписывали договор. Они стояли посреди пустой гостиной, и их глаза были широко раскрыты.

— Мы будем жить здесь? — спросил Аарон.

— Да, — сказала Тори. — Если вам нравится.

Эндрю молчал. Он смотрел на высокие потолки, на большие окна, на сад за стеклом. Его лицо было серьёзным.

— Здесь есть сад, — сказал он наконец.

— Да, — сказала Тори. — Я думала, мы посадим там что-нибудь. Цветы. Или деревья.

Эндрю повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза.

— Мы можем посадить яблоню? — спросил он.

Тори помнила. В прошлой жизни он сидел в Лисьей норе и смотрел в окно, а на столе стояла корзина с яблоками. Она не знала, любил ли он их. Но она знала, что скажет «да».

— Конечно, — сказала она. — Мы посадим яблоню.

Аарон подошёл к ней и обнял. Тори обняла его в ответ. Она посмотрела на Эндрю — он стоял в стороне, наблюдая за ними. Он не подошёл. Он не обнял её. Но он не отстранился, когда Тори протянула руку к его волосам.

Теперь, стоя посреди гостиной старого дома, Тори думала о том, как много они прошли за эти годы. Она сдержала своё обещание. Она не ушла.

Переезд занял весь день. Солнце уже садилось, когда они привезли последнюю коробку. Тори стояла на крыльце нового дома и смотрела, как мальчики выбегают из машины, как их голоса разносятся по саду.

— Мам! — крикнул Аарон. — Здесь так здорово!

— Я рада, — сказала Тори.

Эндрю шёл позади, с коробкой в руках. Он не бежал, не кричал, не показывал своих эмоций. Но Тори заметила, как он смотрит на дом, как его глаза скользят по окнам, по крыше, по саду. Он не говорил, что ему нравится, но она видела это по тому, как его плечи расслабились.

Они вошли внутрь. Дом был пустым — только коробки, которые они привезли с собой. Но Тори уже знала, как сделать этот дом их домом.

— Мам, — сказал Аарон. — Мы можем выбрать комнаты?

— Конечно. Выбирайте.

Они побежали вверх по лестнице. Тори поднялась следом. Мальчики стояли перед открытыми дверями.

— Я хочу эту, — сказал Эндрю, указывая на комнату с окном, выходящим в сад. — Чтобы видеть яблоню. Когда мы её посадим.

— А я хочу соседнюю, — сказал Аарон. — Чтобы мы были рядом.

— Хорошо, — сказала Тори.

Она открыла дверь в комнату, которую оставила для себя — самую маленькую, с окном на улицу. Но на мгновение она задержалась перед четвёртой дверью. Там была пустая комната. Без мебели, без вещей, без планов.

Аарон подошёл к ней и заглянул в комнату.

— А здесь будет Ники? — спросил он.

Тори повернулась к нему. Она не знала, как он догадался.

— Возможно, — сказала она.

— Хорошо, — сказал Аарон. — Я хочу, чтобы он был рядом.

Эндрю подошёл и тоже заглянул в комнату.

— Я думаю, он приедет даже без приставки, — сказал он.

— Да, — сказала Тори. — Думаю, с приставкой мы что-нибудь решим.

Эндрю кивнул. Он стоял рядом с ней, глядя на пустую комнату, и Тори знала, что он одобряет.

Она закрыла дверь и пошла вниз — помогать мальчикам распаковывать коробки.

Распаковка заняла несколько часов. Тори разбирала коробки на кухне, когда услышала смех из гостиной. Она подошла к двери и увидела Аарона, стоящего перед зеркалом в старой кепке Эндрю. Кепка была ему мала.

— Смотри! — крикнул он. — Я как ты!

— Тебе не идёт, — сказал Эндрю. — У тебя дурацкая улыбка.

— Лучше улыбаться, — парировал Аарон. — Ты всегда ходишь с таким лицом, будто у тебя болит зуб.

— Отдай кепку, — сказал Эндрю.

— Не отдам, — сказал Аарон, пряча кепку за спину.

Тори шагнула вперёд.

— Отдай кепку, — сказала она. — Она его.

Аарон вздохнул и протянул кепку Эндрю.

— Хорошо, — сказала Тори. — Теперь помогайте разбирать коробки.

Сентябрь 1997 года

Первая неделя в средней школе прошла тяжелее, чем Тори ожидала.

Она стояла на крыльце и смотрела, как мальчики идут к остановке. Они были в одинаковых рюкзаках — она купила им новые, к началу учебного года. Но шли они по-разному.

Аарон шёл ровно, спокойно. Он не оглядывался. Но Тори знала — он всегда проверяет, на месте ли она.

Эндрю шёл чуть впереди, ссутулившись, руки в карманах. Он был напряжён — Тори видела это по его плечам, по тому, как он сжимал лямки рюкзака. Он боялся перемен. Каждый раз, когда что-то менялось, он замыкался, проверял, всё ли ещё на месте.

Тори стояла на крыльце и смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом.

В первую неделю Эндрю почти не говорил. Приходил из школы, уходил в свою комнату и закрывал дверь. Тори не стучала, не спрашивала. Оставляла ему еду на кухне и ждала.

На пятый день он вышел к ужину. Сел за стол, взял вилку. Молчал.

— Как школа? — спросила Тори.

— Нормально, — сказал он.

— Учителя?

— Нормально.

— Дети?

Он помедлил.

— Один мальчик. Сказал, что я похож на хулигана. Из-за того, что молчу.

— И что ты сделал?

— Ничего. Просто посмотрел на него. Он отошёл.

Тори узнала этот жест. В прошлой жизни Эйджей умел одним взглядом заставить замолчать кого угодно. Она не знала, откуда у него это появилось — то ли выработалось за годы в системе, то ли было врождённым.

— Хорошо, — сказала она. — Если он полезет, ты знаешь, что делать.

— На слова отвечать словами, на удар — ударом, — сказал он, не поднимая глаз от тарелки. — Я помню.

Он помнил. Она научила его этому три года назад, и он запомнил. Это было важно.

Аарон в новой школе тоже чувствовал себя неуверенно. Он был тихим, и в школе, где все уже были почти взрослыми, он терялся. Тори заметила это, когда он пришёл домой на второй день с пустым взглядом.

— Как дела? — спросила она.

— Нормально, — сказал он, но голос дрогнул.

— Аарон.

Он помолчал. Потом выдохнул:

— Там слишком много людей. Я не знаю, как с ними разговаривать. Все с кем-то дружат, а я просто сижу и молчу.

— В первый день всегда так, — сказала она. — Все боятся. Даже те, кто громко кричит.

— Правда?

— Правда. Ты просто смотри и слушай. Найди того, кто тоже сидит один. Подойди и спроси, как его зовут. Это легко.

Он посмотрел на неё с сомнением.

— Правда легко?

— Попробуй, — сказала она. — Если не получится, мы придумаем что-то ещё.

Он кивнул.

Через неделю он пришёл домой с новым другом. Мальчик по имени Сэм жил через две улицы. Они вместе делали уроки, играли в саду, обсуждали учителей. Тори смотрела из окна кухни и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое.

Эндрю тоже менялся. Не сразу, но Тори заметила. Однажды она зашла в его комнату и увидела, что он повесил на стену свою старую кепку — ту самую, которую нашёл при переезде. Она висела над его кроватью, аккуратно расправленная.

— Ты повесил её? — спросила она.

— Да, — сказал он, не оборачиваясь. — Я обещал.

— Хорошо.

Он кивнул. Потом сказал:

— Тильда.

— Мм?

— Ты помнишь про яблоню?.

Тори замерла. Это было впервые. Он никогда не просил так настойчиво

— Саженец привезут в пятницу, — сказала она.

Он не ответил. Но Тори заметила, как его плечи слегка расслабились.

В выходные они посадили яблоню. Эндрю копал яму, Аарон держал саженец, Тори поливала. Они работали молча, но это было хорошее молчание. Когда дерево было посажено, Эндрю встал и посмотрел на него.

— Теперь оно будет расти, — сказал он.

— Да, — сказала Тори. — Каждый год. И через несколько лет у нас будут свои яблоки.

— Мы будем есть их вместе?

— Да, — сказала она.

Вечером, когда мальчики уже легли, Тори сидела на кухне и перебирала счета. Она вела записи аккуратно, строка за строкой. Ипотека, страховка, коммунальные платежи. Она знала, что у неё есть запас — маленький, но достаточный. Она откладывала каждый месяц, даже когда было трудно. На случай, если что-то пойдёт не так.

Она подошла к окну и посмотрела на сад. Луна освещала темные клумбы, деревья, и вдруг Тори вспомнила. Она вспомнила заправку в Юте. Холодный кафельный пол. Окно, которое было приоткрыто. Запах бензина и страха. Она не знала, почему эта картина всплыла сейчас, посреди тихого вечера в её доме. Может быть, тишина была слишком похожа на ту, что была тогда. Или лунный свет напомнил ей свет фонарей на той заправке.

Она закрыла глаза и заставила себя выдохнуть. Не сейчас.

Тори закрыла шторы и пошла наверх. В коридоре она остановилась у комнаты мальчиков. Дверь была приоткрыта, и она слышала их дыхание — ровное, спокойное.