Тетрадь Смерти:AU (джен)

Прошел месяц с тех пор, как L официально снял слежку с подозреваемых семей. Для Лайта этот месяц тянулся серо и монотонно. Чтобы не вызывать подозрений у скрытых аналитиков, он действовал предельно осторожно: совершал мелкие, незначительные убийства, карая преступников средней руки и тщательно маскируя графики под свой новый образ курящего студента-тусовщика.

Но эта рутина душила его. Великий разум требовал масштабного хода.

Лайт сидел за столом, лениво крутя в пальцах сигарету, как вдруг его взгляд упал на настенный календарь. Воспоминание годовалой давности яркой вспышкой озарило сознание. Экран телефона, давка в переходе метро, испуганное извинение и лицо... лицо агента ФБР, четко запечатленное в памяти.

*«Рэй Пембер»*, — хищно улыбнулся Лайт. Время пришло. Пора достать из рукава запылившийся козырь.

Достав Тетрадь Смерти из потайного двойного дна стола, Лайт открыл чистую страницу. Его почерк был стремительным, но идеально ровным.

> Рэй Пембер

> Время смерти:Через один час после внесения записи.

> Причина смерти:Остановка сердца.

> Обстоятельства:За час до кончины объект заходит в интернет со своего персонального компьютера и запускает публичную видеотрансляцию на весь мир. В течение сорока минут он монотонно и четко сливает в сеть все известные ему данные: информацию о себе, внутреннюю структуру ФБР, протоколы работы, а также раскрывает всё, что ему известно о личностях L и Ниара. По истечении часа объект мгновенно умирает от сердечного приступа.

>

Лайт захлопнул Тетрадку. План был монументальным: сокрушить репутацию ФБР и выставить секретных детективов на всеобщее обозрение.

Однако час спустя, когда Лайт с замиранием сердца включил трансляцию Пембера, его торжество быстро сменилось глухим раздражением. Рэй действительно послушно сливал информацию, но... L и Ниар перестраховались даже перед своими агентами. Всё, что знал Пембер об L — это искаженный голос через ноутбук и буква «L» на экране. А о Ниаре он и вовсе ведал лишь как о «мальчике-аналитике из приюта». Ни настоящих имен, ни адресов бункеров, ни лиц.

Удар пришелся по воде. Да, главные враги Киры остались невредимы, но последствия для расследования оказались сокрушительными. Публичный слив секретных протоколов вызвал грандиозный международный скандал. Взбешенное руководство ФБР, стремясь замять позор и переложить вину, официально заявило, что действия L подставили их агентов под удар. Буквально через пару часов после смерти Рэя Пембера Вашингтон полностью обрубил финансирование L и заморозил все его совместные счета с американскими спецслужбами.

В секретном штабе L сидел, упершись подбородком в колени. На соседнем мониторе крутилась запись предсмертного стрима Рэя Пембера, а на главном экране мигало уведомление о блокировке правительственных грантов США.

— Пембер не знал ничего важного о нас, — монотонно произнес L. — Но Кира заставил его говорить. Он лишил нас поддержки ФБР и урезал наши бюджеты. Это значит, что Кира знает Пембера в лицо. Откуда?

Ниар, сидевший на полу, лениво листал старые логи слежки.

— Рэй Пембер проверял всего три семьи перед тем, как уехать. Семью Китамура, семью Оота и семью Ягами. Кира — среди них. Ему нужен был хаос, чтобы лишить нас ресурсов и отвлечь.

L медленно поднял голову.

— Нам нужен свежий взгляд. Люди со стороны, которые не погрязли в этой рутине, но имеют высокий интеллект. Семья Ягами... Сын Соитиро, Лайт Ягами. Лучший студент Японии. Ватари, свяжись с заместителем Ягами. Пригласи их.

Соитиро Ягами влетел в дом бледный, с трясущимися руками. На ходу снимая пиджак, он ворвался в комнату сына.

— Лайт! — в голосе отца стоял неподдельный страх. — Ситуация критическая. L... он только что связался со мной. Из-за инцидента с агентом ФБР и прекращения финансирования со стороны Штатов, он вынужден действовать жестче. Он хочет привлечь к расследованию детей высших офицеров. Ему нужен «свежий взгляд» молодых умов. Он требует, чтобы ты поехал со мной прямо сейчас на закрытую беседу.

Лайт сохранил абсолютное спокойствие, хотя внутри него всё похолодело.

«Байт на ошибку продолжается. Он подозревает меня».

— Хорошо, пап. Не волнуйся, сейчас только соберусь, переоденусь, — мягко ответил Лайт.

Как только отец закрыл дверь, Лайт бросился к Тетради. Действовать нужно было радикально. Он вырвал из Тетради крошечный кусочек бумаги и аккуратно вклеил его в свою обычную школьную записную книжку, прямо посреди заметок по экономике. Затем он взял ручку и поверх этого кусочка размашисто нарисовал самый уродливый, блевотный и кривой рисунок в своей жизни — какую-то мерзкую, карикатурную харю, на которую тошно было даже смотреть. Любой, кто открыл бы блокнот, захотел бы поморщиться и поскорее закрыть страницу.

Запихнув блокнот глубоко внутрь перьевой подушки, Лайт закрыл глаза.

— Рюк. Я отказываюсь от прав на Тетрадь Смерти.

В ту же секунду его взгляд стал чистым, слегка растерянным, а из памяти мгновенно стерлись воспоминания о богах смерти, убийствах и собственном величии. Лайт Ягами снова стал просто умным, немного уставшим 19-летним студентом, который курил сигареты и иногда ходил на концерты.

— Лайт, ты готов? — позвал из коридора отец.

— Да, пап, иду, — отозвался юноша, поправляя воротник куртки.

В изолированном зале главного полицейского участка Токио за длинным столом сидели четверо парней — сыновья высокопоставленных копов. Лайт сидел с краю, безучастно глядя на экран ноутбука, с которого через искажатель голоса говорил L. Рядом на стуле, неестественно подогнув под себя ноги, сидел странный бледный парень с растрепанными волосами, назвавшийся Рюдзаки.

— Расследование зашло в тупик, — раздался механический голос из динамиков. — Нам нужны новые взгляды. Что вы думаете о мотивах Киры и его методах?

Парни начали неуверенно переглядываться. Кто-то мямлил про божественный комплекс, кто-то про месть. Когда очередь дошла до Лайта, он устало вздохнул, достал из кармана пачку сигарет, но, вспомнив, где находится, убрал её обратно.

— Я не знаю наверняка, — сухо произнес «чистый» Лайт. — Но, судя по масштабам и тому, как синхронно умирают люди, возможно, Кира — это не один человек. Возможно, это синдикат. Нет... гипнотический синдикат. Какая-то секта, использующая массовый психоз или скрытые частоты через интернет.

Рюдзаки, до этого лениво жевавший пирожное, резко замер. Его огромные глаза уставились на Лайта. В этот же момент в наушнике Рюдзаки раздался тихий, удивленный вздох Ниара из Нью-Йорка. Теория про гипнотический синдикат была абсурдной, но то, как уверенно и логично этот парень выстроил цепочку, поражало.

— Хорошая теория, Лайт-кун, — медленно произнес Рюдзаки, подавшись вперед. — Очень нестандартное мышление. Скажи... ты бы не хотел официально вступить в наш следовательский отряд? Помочь нам в поиске Киры? Твой потенциал невероятен.

Соитиро Ягами, сидевший у стены, затаил дыхание, надеясь, что сын согласится и сделает блестящую карьеру.

Лайт медленно повернул голову к Рюдзаки. На его лице не было ни радости, ни гордости. Только глубокое, искреннее недоумение, смешанное с брезгливостью.

— Скажите честно... вы совсем? — без тени уважения спросил Лайт.

В комнате повисла гробовая тишина. Соитиро поперхнулся воздухом.

— Что? — моргнул Рюдзаки.

— Вы — великий детектив L и лучшая полиция страны, — чеканя каждое слово, заговорил 19-летний Лайт. — И вы на полном серьезе приглашаете в секретный отряд первокурсника, который только что озвучил теорию, которую выблевали из рта в рот, как пчёлы мёд? Вы принимаете на работу по поиску опаснейшего мирового преступника, которого сами не в состоянии поймать, просто потому, что я показался вам «перспективным»? Вы в своем уме? Хоть мой отец, может, и хотел бы, чтобы я много зарабатывал следователем и совершил подвиг, но я — нет. Я хочу доучиться, сдать экзамены и жить нормальной жизнью, а не участвовать в вашем цирке. Извините, я ухожу.

Рюдзаки аж остолбенел. Его рука с зажатой в ней серебряной ложечкой так и застыла в воздухе, а рот слегка приоткрылся от шока. За все годы своей практики великий L впервые столкнулся с тем, что его гениальное, просчитанное приглашение-ловушку так грубо, приземленно и цинично размазали по фактам.

Дверь с глухим стуком закрылась. В комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Соитиро Ягами растерянно переводил взгляд с закрытой двери на Рюдзаки, не зная, извиняться ли ему за резкость сына или провалиться сквозь землю от стыда.

Рюдзаки медленно опустил ложечку в чашку. Шок на его лице сменился глубокой, усталой задумчивостью. Он почесал большую пяту и, не оборачиваясь к экрану, негромко произнес в микрофон:

— Ниар. Что скажешь?

Из динамика ноутбука после короткой паузы донесся шорох перебираемых кубиков Lego, а затем тихий, монотонный голос мальчика:

— Психологический портрет разрушен, L. Кира — нарцисс с комплексом бога. Он упивается своим интеллектом и никогда бы не упустил шанс войти в доверие к следствию, чтобы контролировать нас изнутри. Более того, Кира высокомерен, но он никогда не назвал бы собственную гипотетическую структуру «выблеванным медом». Лайт Ягами сейчас продемонстрировал абсолютно чистое, здоровое эго обычного, уставшего от давления девятнадцатилетнего парня. Он слишком приземлен для убийцы, карающего мир.

L молча засунул большой палец в рот и уставился в одну точку на столе. Все его сложнейшие маркеры, теории и подозрения, которые они выстраивали неделями, только что разбились о банальный, жесткий подростковый реализм.

Он медленно повернулся к замершему у стены отцу мальчика.

— Ягами-сан, — тихо, но абсолютно уверенно произнес L. — Приношу свои извинения за этот допрос. Вы можете гордиться сыном. Его реакция... она была максимально естественной для человека, которому безразличны наши игры. Можете отменить филеров. Ягами Лайт не виновен. Мы ловили тень.

Ниар молча смахнул со стола идеально выстроенную пирамиду из игрушек. Расследование снова вернулось в абсолютную, глухую темноту.