Горизонталь доверия (гет)

Ой ты, матушка-лихорадушка!

Потряси его хорошенечко!

А.Даргомыжский

Весь день Бонда одолевало странное недомогание. Может, сказалась бессонная ночь и волнения вчерашнего дня… пройдёт!

Но оно не проходило, а наоборот — вгрызалось всё глубже. За обедом он уже едва сидел.

— Тебе плохо, Джеймс Мордредович?

— Всё в порядке…

Когда встал из-за стола, потемнело в глазах…

Юлия привела его в чувство.

— Что это с тобой?

— Понятия не имею.

— Раньше бывало?

— Не припомню.

— Вот что, тебе лучше лечь. Я брату Юрию позвоню.

У него кружилась голова и подкашивались ноги. С помощью Юлии дошёл до кровати. Юлия помчалась на улицу к автомату. Если б она лучше знала Джеймса, то обеспокоилась бы ещё больше: он не огрызался в ответ на её заботу и не пытался иронизировать по поводу своего состояния.

Оставшись один, Бонд припомнил подробности завтрака, обеда и ужина накануне… нет, что-то не сходится: невозможно было отравить одного, не задев прочих. Яд мог быть разве что на кинжале Александра. Но зачем? Не проще ли было прикончить в деревне — и от трупа избавиться было бы легче… ах, да — предполагалось, что он сегодня будет в Сосновке: ведь пожар, внесший коррективы в их планы, случился позже. И всё равно — к чему такие сложности? Прирезать, бросить в реку — никто ничего не узнает: вся деревня им верна. Что-то здесь не так… Но тяжело было даже думать — и он задремал.

* * *

Брат Юрий приехал вечером. Джеймс даже не разглядел его толком — всё расплывалось перед глазами. Медик осмотрел его, почему-то спросил, не приходилось ли в последнее время отказывать себе в пище, потом — следуя своей профессиональной этике — заверил, что нет ничего такого, что не поддавалось бы лечению, и всё это скоро пройдёт. Он умел сказать это так, что хотелось верить, но у самого уверенности не было: он не мог понять, что происходит с пациентом. Небольшая рана на руке заживала благополучно, не воспалялась, да и болезнь ничем не напоминала заражение крови — но ничего другого не было: никаких нарушений — а человек с постели не встаёт.

— Что скажешь, братец? — спросила его Юлия на крыльце.

— Похоже на истощение, но откуда — ума не приложу. Я видел его ночью на Совете, он выглядел совершенно здоровым… Насчёт лекарств не беспокойся — я всё устрою.

— Но ты тоже…

— С нами вчера за апрель рассчитались.

Он не заводил речи о госпитализации, да и ни к чему: брат Юрий недаром перенимал искусство древних целителей, если уж он не может ничего сказать — вряд ли что даст обследование в стационаре.

Почему-то никто из них не подумал о том, чтоб сообщить Наследнице.

* * *

На другой день — в среду — к Юлии заглянул брат Олег и прямо с порога начал:

— Сестрица, тут Аксентьев из Москвы новый сборник Дербенко привёз, посмотри — может, пригодится, если ещё ансамблем будете… — он осёкся, заметив выражение её лица. — Что случилось?

— Джеймс-англичанин… он, кажется…

— Что?

— Кажется, умирает.

— Как — умирает?! Отчего?!

— Не знаю… и брат Юрий не знает. Но ему совсем плохо.

Олег на минуту задумался — и вдруг безапелляционно заявил:

— Вот что, раз медицина не знает, что делать, найдём других специалистов — посильнее! — и он решительно направился в комнату.

— Ты бы его не беспокоил, братец.

… Бонд не мог ни вспомнить, где он видел этого молодого человек, ни понять, что от него хотят. Он бросил в ответ неопределённое "да" — лишь бы оставили в покое…

— Порядок, — сказал Олег Юлии. — Он согласен.

— На что согласен?

Но Олег убежал, ничего не объяснив, а к ночи вернулся в сопровождении своего духовного отца.

— Только вы не очень об этом рассказывайте, — предупредил их отец Иоанн. — Всё-таки ваш друг не православный, неизвестно, что скажет епископ, если узнает.

* * *

Обряд елеосвящения и впрямь возымел действие: Джеймсу стало легче, ночь он проспал спокойно, наутро ожил — даже брату Юрию показалось, что болезнь отступила… но ненадолго! Она вернулась после полудня — вернулась мучительной, как от ожогов, болью во всём теле. Брат Юрий давал ему сильнодействующие болеутоляющие средства — но пользы от них не было никакой. Временами Джеймс терял сознание — и его не пытались привести в чувство: так хоть боли не чувствовал.

— Если это не прекратится — до утра может и не дотянуть, — констатировал Юрий.

— Может, позвонить сестре Ксении?

— Пожалуй… давно уже надо было.

* * *

Возвращаясь от автомата, Юлия увидела, как возле дома опустилась "леталка". Она кинулась на шею человеку, вышедшему из машины:

— Господи… наконец-то! Думала — с ума сойду!

— Ну, успокойся, успокойся, — брат Леонид обнимал жену. — Расскажи-ка лучше, что тут у вас без меня было. Англичанина-то того нашли?

— Нашли. Ой, Лёня, у нас тут такое!…

* * *

— Ничего себе! — сказал экзорцист, выслушав рассказ о последних событиях. — Возвращаюсь с дела и в собственном доме натыкаюсь на умирающего агента британской разведки!

— Что ты, Лёня, он ещё живой!

— Слава Создателю, что не мёртвый. Познакомиться-то можно?

Юлия поняла, что муж что-то подозревает. А тому хватило одного взгляда на больного:

— Ну, дорогие мои, — сказал он жене и Юрию. — Ослепли вы, не иначе. Это ж натуральная чёрная магия! Дайте крест.

Сначала Леонид работал один, потом присоединилась подоспевшая Ксения. Боль удалось снять, и Джеймс — измученный — заснул. Но Наследница и экзорцист не сомкнули глаз всю ночь. Встретясь с ними за завтраком, Юлия и Юрий поняли по их лицам, что сделать ничего не удалось.

— След ему вынули, — сказала Ксения.

— На воду бросили?

— Нет, "обрабатывают".

— Но ведь таинство должно было оборвать связь!

— Так ведь чтоб таинство сработало — вера нужна! А вы уверены, что она у него есть?

— А может, опять какие-нибудь новые изобретения?

— Похоже на то.

— Тогда выход один: выяснять, кто это делает, и разбираться с ним.

— Верно! Свяжемся с братьями — законниками!

— И Владычице бы надо сообщить.

* * *

Тем временем в Москве Тар-Эленна, успешно сдав экзамен, третий день занималась формальностями, с которыми имеет дело каждый, кто заканчивает учёбу.

В пятницу она вернулась в общежитие около трёх часов дня. Пока отпирала дверь, подошла абитуриентка-пианистка, которую подселили к ней на днях:

— Лена, когда я на консультацию уходила, тебе телеграмму принесли, я уж за тебя расписалась, вон она — на столе… ой, а этого письма не было!

Сестра Елена машинально бросила взгляд на окно: рамы — круглогодично заклеенные — не тронуты, сетка от комаров по-прежнему прикноплена изнутри… Конверт без обратного адреса, без штемпелей… конверт, который страшно вскрыть… и ряды вырезанных из газеты букв: "Езжай в Кострому, посмотри, что там делается, и подумай, не оставить ли тебе в покое Англию. Надумаешь — сними крест, мы поймём". Подписи, конечно, нет — но всё и так яснее ясного.

Телеграмма была от брата Юрия: "Мордредович на санях сидит". Проклятые! Нашли, кого!

— Что-нибудь случилось?

— Ничего… если меня кто будет искать — я в Кострому уехала.

* * *

Тар-Эленна вошла — точнее, влетела на кухню к Юлии:

— Ну что, как он?

— Сейчас лучше. Вчера вообще что-то ужасное было. Мы боялись — умрёт.

— Не умер бы. И сегодня тоже вряд ли умрёт.

— Почему ты так уверена?

— А вот почему! — она достала из сумки письмо.

Вошёл Михаил:

— Приветствую тебя, сестра Юлия… о, Владычица, и ты здесь!

— А где мне быть, если тут захват заложников полным ходом!

Вслед за Михаилом вошли Василий и Александр.

— Братец, а ты-то откуда узнал? — обратилась к Александру Юлия.

— Да я в Сосновке был. Попросили кое-какую технику подправить, вот и задержался после Совета, а тут…

— Сестрёнка, а что за захват заложников?

Тар-Эленна протянула Михаилу письмо:

— Вот, изучайте!

— Да, Ксения говорила — ему след вынули, — сообщила Юлия.

— След вынули — и снять никак? — с сомнением проговорил Василий.

— В том-то и дело. Вы лучше Лёню расспросите — он скоро будет.

Михаил уже прочитал письмо:

— Это значит, что мы не ошиблись насчёт Англии.

— Это значит, что они его запросто прикончат! — и Тар-Эленна, не говоря больше ни слова, ушла в комнату.

* * *

Если исполнитель сего "террористического акта" рассчитал свои действия так, чтобы Владычица застала Джеймса достаточно измученным, то это ему удалось: не будь она "живой антенной", пожалуй, усомнилась бы — жив ли… На подушке у него лежала Эльза. С этой белой пушистой леди Тар-Эленну связывала давняя дружба, но сейчас Эльза — вопреки обыкновению — не подбежала её поприветствовать, видимо, не решаясь оставить "пост". Елена погладила кошку и села рядом с кроватью. Она всмотрелась в лицо Джеймса, убедилась, что он не спит, и тихо позвала:

— Джемми…

Он открыл глаза.

— Постарайся вспомнить, где ты в последнее время ходил по земле… в смысле — не по асфальту.

Кажется, вопрос даже не удивил его.

— В Костроме… и в Рыбинске тоже… везде, где был, — он снова закрыл глаза.

Тар-Эленна поправила ему одеяло и ни о чём больше не спрашивала. Она вслушивалась в его состояние. Конечно, его здорово "высосали", но сейчас "отсос" приостановлен: работает защита, которую установили Леонид и Ксения, и что-то ещё… ах, да — кошка! Эльза знает, что делает!

В комнату заглянула перепуганная Юлия:

— Владычица! — она держала в руке письмо, и сестра Елена догадывалась, какого рода сия корреспонденция. Через минуту она читала письмо на кухне. Опять — ни подписи, ни штемпеля, ни обратного адреса.

"Сроку тебе до воскресенья. Если не примешь наших условий, он умрёт. Умирать будет долго и в мучениях. Надумаешь согласиться — сними крест, это будет знаком".

Елена бросила письмо на стол:

— До чего же он на Даньку похож!

— На какого такого Даньку?

— Да кот у нас в общежитии был, Комендантом звали, сокращённо — Данька. Весёлый такой… то на занавесках висел, то кастрюли опрокидывал, а по ночам кому-нибудь в постель забирался… я его как-то погладить хотела — всю руку исцарапал. А потом пришёл, лёг на коврик и — через три дня…

Из этого состояния её вывел голос брата Михаила:

— А что, сестрёнка, рассчитали-то они верно, а?

— Ты что-нибудь можешь сказать?

— Пока ничего определенного. А ты выяснила, кто это делает?

— Нет, не могу разглядеть: очень хорошо маскируется.