Мир отомэ-игр тяжёл для списанного Корректировщика (гет)

У Мариэ Фо Лафан был худший день в её новой жизни.

Она сидела напротив Юлия за мраморным столом, спрятанным в тихом уголке садов Академии. Обычно просеянный сквозь листву свет и ползущий плющ действовали бы успокаивающе. Сегодня от них у неё только сильнее скручивало тошнотой живот.

— Мариэ, прошу, — взмолился Юлий, потянувшись через стол, чтобы взять её дрожащую руку. — Мы можем помочь тебе с долгом. Сумма большая, да, но между нами, наследниками...

— Нет! — она едва не сорвалась на него, но вовремя поймала себя и заставила голос успокоиться. Юлий не заслуживал, чтобы она на нём срывалась. Он просто пытался помочь.

— ...Спасибо, Юлий. Я правда ценю это, — сказала она, тщательно сдерживая голос. — Но такие проблемы не решают, просто выплачивая долг за них.

Это был один важный, горький факт, который она выучила тяжёлым путём в прошлой жизни. Никогда не поощряй зависимых. Если один раз заплатишь их долг, они не научатся благодарности; они научатся тому, что ты бездонный ресурс.

Юлий болезненно поморщился, явно мучаясь от собственной неспособности её спасти.

Мариэ вздохнула и прижала пальцы к вискам, чувствуя, как подкрадывается головная боль. Всё пошло под откос с того момента, как она взяла Браслет. Мало того что её родители-мерзавцы мгновенно воспользовались её новым статусом кандидатки в Святые, так ещё сегодня пришло письмо от человека по имени «Малкольм Фо Фрамптон».

Оно было обёрнуто стандартными дворянскими любезностями, но скрытый смысл был ультиматумом. В нём говорилось, что он выкупил весь долг виконтства Лафан, фактически став её единственным кредитором.

Не нужно быть гением, чтобы прочесть между строк. Теперь Фрамптон контролировал виконтство — его доходы, долги, будущее. И, что важнее всего, он мог в любой момент, когда ему вздумается, объявить виконтство Лафан банкротом и добиться её исключения из Академии.

Иными словами, теперь он владел ею.

Поскольку она никогда не слышала об этом «Фрамптоне» ни в прошлой жизни, когда играла в «АльтоЛибе», ни в новой, она обратилась к Юлию за советом. Его ответ не помог. Судя по всему, Фрамптон был министром обороны — амбициозным политическим тяжеловесом, известным грязными методами и хитрыми интригами.

Мариэ хотелось кричать.

Почему — ну почему — мир симулятора свиданий вообще включает такой сеттинг?!

Это должна была быть отомэ-игра! Пушистенький, удобный, безмозглый романтический симулятор, созданный для того, чтобы главную героиню баловали и любили! Так почему он вдруг превращается в какую-то дешёвую версию «Игры престолов»?!

Она сделала глубокий, ровный вдох.

«Так, Мариэ. Успокойся. Истерика делу не поможет.»

Прямо сейчас она была загнана в угол, это да. Фрамптон держал её поводок. Но как только её официально признают Святой, всё это перестанет иметь значение. В игре титул Святой был достаточно силён, чтобы возвысить простолюдинку вроде Оливии до будущей королевы. Уж тогда какой-то там министр наверняка не сможет просто так её контролировать.

Всё, что ей нужно, — быстро получить два оставшихся предмета. Ей нужно заспидранить квест по сбору предметов, добиться признания Церкви и стать неприкосновенной. Это резко ускорит хронологию и, вероятно, сведёт на нет часть её игровых знаний, но выбора у неё, по сути, не было.

— Юлий, нам нужно кое-что обсудить... — начала Мариэ, поворачиваясь к принцу с новой решимостью.

— Так значит вот, мне наконец-то удалось повстречать почтенную кандидатку в Святые во плоти, да? — воздух разрезал высокий, снисходительный голос. — Похоже, стандарты Церкви в последнее время стали весьма гибкими.

Мариэ напряглась и обернулась.

Там стояла девушка с бледно-золотистыми волосами, тщательно уложенными в две толстые косы, перевязанные фиолетовыми лентами. Её янтарно-карие глаза насмешливо смотрели на Мариэ, а вокруг неё собралась стайка последовательниц и несколько красивых слуг-полулюдей.

Прежде чем Мариэ успела спросить, кто это вообще такая, Юлий поднялся и как защитник шагнул перед ней, его лицо приобрело жёсткие черты.

— Леди Оффри, — сказал он холодным голосом. — Прошу простить, но у нас был довольно личный разговор. Так что изволили бы вы...

— О-о~? Теперь проводите послеобеденное время вместе с наследным принцем? — протянула девушка по имени Оффри, и глаза её блеснули злорадным весельем. Её взгляд скользнул от Юлия к Мариэ, а усмешка на её губах стала шире.

— Как неожиданно, Ваше Высочество. Разве вам не стоит вместо этого уделять внимание своей невесте? — она слегка наклонила голову, изображая любопытство. — Интересно, как бы отреагировала леди Анжелика, если бы случайно наткнулась на эту милую сценку — шепотки и хихиканье с деревенской дочкой виконта у всех на виду.

Юлий стиснул челюсть, его тёмно-синие глаза вспыхнули негодованием:

— Леди Оффри, моя помолвка действительно является государственным вопросом. Но это не значит, что мои личные связи подлежат вашему комментарию, — твёрдо заявил он, выпрямляясь во весь рост. — Принцу дозволено иметь друзей. Мой долг перед короной не требует от меня полностью пожертвовать частной жизнью.

Оффри коротко рассмеялась, и звук этот был пропитан отчётливым презрением.

— О, Ваше Высочество. Как восхитительно старомодно, — усмехнулась она, поднимая изящную руку, чтобы прикрыть жестокую улыбку. — А вы ведь и правда в это верите, да? Что будущий король обладает роскошью «частной жизни»? Скажите, когда вы игнорируете дочь самого могущественного дворянина в королевстве, чтобы на глазах у всех делиться фруктами с дочерью виконта... как, по-вашему, двор называет это «дружбой»? Или всё-таки они называют это «заявлением»?

Юлий окаменел, и ответ явно умер у него на губах.

Мариэ подавила гримасу. Это было точь-в-точь как то, что Барон Подземелий сказал ей ранее на этой неделе, и она начинала думать, что, возможно, он был прав насчёт всего этого.

— Как бы то ни было, — продолжила Оффри, пренебрежительно взмахнув рукой, словно отгоняла муху. — Я пришла не затем, чтобы обмениваться с вами словами. Я пришла по делу к мисс Лафан.

Она перевела острый взгляд на Мариэ:

— Оно касается определённого... политического вопроса. Такого, который требует осмотрительности. Думаю уж, вы понимаете, даже если Его Высочество считает подобные вещи утомительными.

Юлий шагнул вперёд, его лицо зарделось от гнева:

— Вы никуда её не уведёте. Я не позволю...

— Всё хорошо, Юлий, — перебила Мариэ, выходя из-под его защиты.

Оффри, может, и выглядела как обыкновенная школьная стерва, но, честно говоря, после двух жалких жизней подобные выходки «злой школьницы» почти не задевали её. К тому же это действительно казалось важным: она могла поклясться, что уже где-то слышала имя «Оффри».

— Это, похоже, важно. Мне стоит выслушать, что она хочет сказать.

— Мариэ, нет, — взмолился Юлий, мягко схватив её за запястье. — Ты не обязана идти с ней.

— Со мной всё будет хорошо, — сказала она, одарив его успокаивающей улыбкой. — Я скоро вернусь.

Оффри наблюдала за этим обменом с едва скрытым весельем, накручивая одну из свои светлых кос на палец.

— Как трогательно. Не волнуйтесь, Ваше Высочество. Обещаю, я не сломаю вашу маленькую игрушку, — съязвила она. — Пойдёмте, мисс Лафан.

Она развернулась и пошла прочь, а её свита поглотила Мариэ своим строем. Юлий остался у стола с наполовину протянутой рукой, глядя на пустое место, которое она оставила позади.

* * *

Комната салона была удушающей демонстрацией богатства. Она была тесно заставлена роскошной мебелью: позолоченные кресла, тяжёлые гобелены и хрустальные вазы заполняли каждую доступную поверхность.

Стефани сидела на шезлонге, прямо как королева на троне, жестом приказывая слуге налить чай. Мариэ она сесть не предложила.

— Полагаю, представления необходимы, раз тебе явно не хватило образования, чтобы признать тех, кто выше тебя, — сказала она быстрым, пренебрежительным тоном. — Я Стефани Фо Оффри. Дочь графа Оффри.

«Стефани?»

Мариэ узнала имя на секунду слишком поздно.

«Подождите-ка. Стефани Фо Оффри... Она же была невестой Брэда!»

Но что важнее, она была антагонисткой середины игры в квестовой цепочки «Рейда на Крылатых Акул». В «АльтоЛибе» она была ревнивой, злобной дворянкой, презиравшей главную героиню за то, что не могла выносить, как «низкородная» выскочка получает признание среди её ровесников. Её ревность была настолько ядовитой, что она даже воспользовалась незаконными связями с небесными пиратами, чтобы устроить ловушку, заманив игрока в засаду под видом просьбы о помощи.

Однако главная героиня в итоге побеждала пиратов, раскрывала преступления Стефани и губила её Дом, что, по иронии, приводило к тому, что игрок находил Святое Ожерелье в пиратской добыче.

Мариэ уставилась на девушку перед собой.

«Почему босс середины игры обращается ко мне сейчас?», задумалась она. «Это из-за Брэда?»

Мариэ попыталась действовать осторожно и сложила руки вместе в жесте безобидности.

— ...Это из-за лорда Брэда? — мягко спросила она. — Простите, если я переступила границы, но мы просто друзья...

Стефани фыркнула, закатив глаза так сильно, что это выглядело болезненно.

— Прошу, избавь меня от этого невинного спектакля, — выплюнула она. — Обычно я с удовольствием сделала бы из тебя пример за то, что ты посмела коснуться чего-то моего, — она сузила глаза, на мгновение впившись в Мариэ взглядом, полным неподдельной злобы, прежде чем её лицо снова разгладилось до скуки. — ...Но, увы, дело не в этом. Оно на самом деле важное.

«А?», подумала Мариэ, моргнув. «Я думала, она ревнивого типажа, нет? Что может быть важнее для злодейки, чем украденный жених?»

— Ты ведь наверняка уже получили письмо от маркиза, верно? — протянула Стефани, рассматривая свои ухоженные ногти. — То самое, где говорится, что теперь он держит весь долг твоего виконтства?

Мариэ почувствовала, как в животеу неё завязывается холодный узел.

— ...Да, я получила это письмо.

— И, уверена, ты понимаешь, что это значит.

— У меня есть некоторые догадки...

— Ну что ж, тогда добро пожаловать в нашу маленькую шайку, — ухмыльнулась Стефани, показывая слишком много жемчужно-белых зубов. Это было меньше похоже на улыбку и больше на хищника, обнажающего клыки. — Я здесь, чтобы показать тебе, как всё устроено во фракции Фрамптона.

«Фракция? О чём она вообще? В игре никогда не упоминались никакие фракции. Там было просто “Королевство” против “Княжества”.»

— Фракции...? — повторила Мариэ, искренне сбитая с толку.

Стефани долго смотрела на неё, и выражение её лица исказилось открытым презрением.

— Божечки, — Стефани цокнула языком. — В деревне правда ничему не учат? Или невежество у Лафанов просто передаётся по наследству?

Она откинулась на шезлонге и с отработанной лёгкостью закинула ногу на ногу.

— Слушай-ка внимательно, я объясню только один раз, а повторяться я терпеть не могу. Академия — да и само королевство — это не одна большая счастливая семья, держащаяся за ручки под властью короля. Оно поделено на силовые блоки. Фракции.

Она подняла три пальца, с усталым выражением загибая их один за другим:

— Мелких группировок бесчисленное множество, но реальный вес имеют только три Фракции. Есть Королевская фракция, одержимая Дворцом и Великими Домами, а ещё есть Фракция земельной аристократии — сборище застоявшихся реликтов, которые слишком высокого о себе мнения.

Она фыркнула, и её лицо исказилось неподдельным презрением:

— Взять хотя бы Роузблейдов. Они воплощение этой гнили: важничающие павлины, принимающие свою родословную за божественное право. Если говорить на чистоту, они невыносимы.

Она опустила руку и слегка наклонилась вперёд, понизив голос.

— А ещё есть наша фракция.

Мариэ замялась:

— Фрамптон...?

— Да, — Стефани подняла подбородок, и её гордость можно было увидеть невооружённым глазом. — Фракция во главе с маркизом Фрамптоном, министром обороны. В отличие от остальных, мы реалисты. Мы понимаем, что власть не даруется рождением или кровью — её берут.

Её глаза блеснули:

— Мы фракция амбиций. Прогресса. Тех, кто делает необходимое для обеспечения будущего королевства, невзирая на устаревшие представления вроде «традиций». Признаться, наше влияние внутри Академии было... ограниченным, — на её губах изогнулась тонкая улыбка. — До сего момента.

Она снова наклонилась вперёд, приковывая Мариэ взглядом к месту:

— Теперь, когда «кандидатка в Святые» присоединилась к нашей шайке, чаши весов начнут склоняться. О, не смотри так испуганно. Тебе стоит считать это честью. Ты наконец-то оказалась там, где тебе самое место, — среди людей, которые действительно понимают ценность того, чтобы выгрызать себе путь с самого дна.

Она не сказала этого вслух, но её взгляд ясно давал понять: Стефани видела в Мариэ родственную душу. Аутсайдера. Ту, кто силой прорвалась в места, где её никогда не собирались приветствовать.

— Так что, — заключила Стефани, и на её лице расползлась медленная, довольная ухмылка, — постарайся меня не разочаровать, партнёр.

Мысли Мариэ понеслись вскачь, отчаянно разбирая последствия перекошенного приветствия Стефани.

Если она была частью «фракции Фрамптона», а Стефани была её контактным лицом... значит, они были на одной стороне. Но в игре у Стефани были незаконные связи с небесными пиратами. А если Стефани была частью фракции Фрамптона, значит, этот Фрамптон тоже был с ними связан — или, по крайней мере, одобрял их методы.

«Это значит, что.. я теперь на стороне плохих ребят?»

Холодный пот выступил у неё на лбу.

И Ожерелье! Святое Ожерелье должно было быть получено после победы над Крылатыми Акулами в рейде. Но как ей теперь запустить рейд, не говоря уже о том, чтобы пройти его и забрать предмет, если она политически связана с их начальниками?! Не могла же она просто попросить их отдать Святую Реликвию, как и не могла напасть на них, не обрушив на себя гнев Фрамптона.

Впервые с пробуждения в этом мире Мариэ по-настоящему растерялась. Игровые знания, служившие ей щитом, теперь стали бесполезны. Она сломала сценарий, и фигуры перестраивались в тюрьму.

Теперь, лишённая своих преимуществ, она чувствовала себя по-настоящему уязвимой. Маленькой. Глупой. Совершенно, абсолютно не по силам увязшей во всём этом.

«...Онии-чан, помоги мне», уныло подумала она, желая, чтобы брат, который раньше исправлял все её ошибки, каким-то образом спас её и сейчас.

* * *

— ...и вот, в общем, что произошло, — заключил я, ставя чашку на стол. — Она выслушала, немного запаниковала, а потом, по сути, сказала, что намерена держаться прежнего курса независимо от последствий. Она упрямая. Или отчаявшаяся. Скорее всего, и то и другое.

Я откинулся на мягком стуле частной чайной комнаты, которую арендовал по такому случаю, погружаясь в привычный комфорт дорогой обивки. Напротив меня сидела Дейдра, как всегда элегантная в форме Академии, и с отработанной грацией отпивала чай так, что само это действие выглядело искусством.

А вот рядом со мной Оливия смотрела на меня со смесью ужаса и глубокого неодобрения.

— Ты... ты проник в её комнату? — спросила она приглушённым, возмущённым голосом. — Леон, это... это же против правил! И крайне неприлично! Нельзя просто, как какой-то вор, пробираться в комнату девушки!

Я без тени раскаяния пожал плечами и взял конфету:

— Можно ли вообще сказать, что я куда-то «проник», если дверь была не заперта?

Оливия слегка надулась, явно пытаясь выглядеть строгой:

— Да, можно! И это очень плохое поведение, Леон! Плохое!

Я жевал сладость, намеренно игнорируя её укоризненный взгляд.

Ну серьёзно, я вёл себя совершенно как джентльмен. Я ненадолго задумался, не устроить ли Мариэ полный «Опыт переговоров в Городе™» — классическую технику, обычно включавшую подвешивание второй стороны за лодыжки с края двадцатого этажа, пока та не начинала внимать разуму. Но я сдержался. Без моей маски, блокирующей восприятие, я уже не мог действовать с такой безнаказанностью. К сожалению, теперь у меня была фамилия, которую нужно защищать.

— Мне нужно было донести мысль, — просто сказал я, стряхивая сахар с пальцев. — Я предполагал, что она какой-нибудь кукловод или что-то в этом роде, так что важно было начать жёстко. Установить доминирование, контролировать обстановку и всё такое.

— Леон... честно, — вздохнула Оливия, качая головой и выглядя немного раздражённой. — Ты звучишь как бандит.

Дейдра, которая до этого молча слушала нашу перепалку, наконец тоже тихо вздохнула и поставила чашку.

— Если оставить в стороне... уникальный стиль дипломатии Леона, — сказала Дейдра, бросив на меня короткий, полный забавы взгляд, прежде чем её лицо полностью посерьёзнело. — Ситуация стремительно ухудшается.

Она взяла веер и начала ритмично постукивать им по ладони — нервный тик, который я не так уж часто видел у неё

— Сегодня утром я получила сведения от информаторов моего отца, — продолжила она, понизив голос, чтобы нас никто не услышал. — Похоже, Фрамптон сделал ход.

— Фрамптон? — переспросил я, копаясь в памяти. — Министр обороны? Тот мужик, который возглавляет другую большую фракцию?

— Именно он. Судя по всему, он выкупил весь долг виконтства Лафан, — Дейдра мрачно посмотрела на нас. — Полностью рассчитался с кредиторами. Теперь он держит в руках документы на финансовую жизнь Лафан.

Я нахмурился, переваривая последствия.

— Это... эффективно, — заметил я.

— Это катастрофа, — поправила Дейдра. — Долг Лафанов огромен. Теперь, когда поводок держит Фрамптон, мы должны исходить из того, что «кандидатка в Святые» больше не будет действовать как свободный игрок. Её заставят действовать в интересах фракции Фрамптона — или столкнуться с немедленным крахом.

Я провёл рукой по лицу. Во что вообще превратилась моя мирная академическая жизнь? Ощущение было такое, будто я снова по колено увяз во всей этой политической хрени Крыльев из прошлой жизни.

— Выходит, — пробормотал я, глядя в тёмное отражение своего чая. — Наверное, это теперь вышло на планку «полный пиздец»?

Оливия снова бросила на меня неодобрительный взгляд из-за сквернословия, но на этот раз не стала читать нотацию. Вероятно, даже она чувствовала, что ситуация того заслуживает.

— Именно поэтому все остальные фракции в Академии соберутся на экстренное совещание, — объявила Дейдра, задумчиво уперев закрытый веер в подбородок. — Собственно, уже завтра.

— Э-э, надеюсь, я туда не иду, — быстро сказал я, поднимая руку.

— Разумеется, ты идёшь, — мгновенно возразила Дейдра, улыбаясь своей милой, пугающей улыбкой. — Ты ведь принадлежишь мне. И ты единственный, кто действительно встречался и напрямую вёл переговоры с кандидаткой в Святые. Твои сведения играют важную роль.

Я протяжно вздохнул, и выдох шевельнул мою чёлку. Прощай, мой свободный день.

Но подождите-ка. Экстренное совещание со всеми остальными фракциями...? Значит ли это...

— ...Значит, Редгра... э-э, Анжелика тоже там будет?

— Естественно, — сказала Дейдра, глядя на меня с лёгким любопытством. — Анжелика представляет фракцию Редгрейвов и фактически возглавляет первокурсников. Есть какая-то проблема?

— ...Просто она меня пугает, вот и всё, — соврал я.

«Просто у неё то же имя, что у моей мёртвой жены», подумал я, подавляя гримасу. «Из-за этого мне как-то неловко даже произносить её имя, не вспоминая то, о чём лучше бы забыть. Ха-ха.»

— А вот я не думаю, что она пугает, — мягко вмешалась Оливия, удивив нас обоих. — На самом деле она очень добрая. Думаю... я думаю, она просто чувствует, что должна так себя вести. Чтобы защищать имя своей семьи.

— ...Ну, да. Хотя на людях она и ведёт себя несколько колюче, это чистая правда, что у неё есть более мягкая сторона, — признала Дейдра, приподняв бровь. — Удивительно, что ты так быстро это разглядела, учитывая, что вы не особенно близки.

— Когда я приходила к ней из-за проблемы с травлей, она объяснила мне все основы, хотя вовсе не обязана была, — сказала Оливия, слегка теребя чашку. — Она... она правда хороший человек, Леон. Тебе стоит попробовать с ней подружиться. Мне кажется, на самом деле она довольно одинока.

Э-э, категорически пас.

— Ну не знаю... — пробормотал я, отводя взгляд. — Довольно трудно подружиться, когда вы вращаетесь в совершенно разных кругах. О чём мне вообще с ней говорить? Об элитных сортах чая?

— Ты подружился со мной, — настояла Оливия, глядя на меня искренними глазами.

Я открыл рот, чтобы возразить, но Дейдра вмешалась раньше, чем я успел сформулировать ответ.

— К слову о дружбе, — плавно произнесла она, переводя внимание. — Думаю, пришло время поговорить о вас, мисс Оливия.

«Проклятье», я надеялся отвлечь Дейдру докладом о Мариэ, но, похоже, мои манёвры оказались пущены по ветру. Она не забыла главную повестку этого чаепития: проверку студентки-стипендиатки.

Оливия, в свою очередь, сделала неожиданно решительное лицо. Она выпрямилась, сцепив руки на коленях.

— ...Да. Я слышала о положении Леона, и мне тоже есть что обсудить с вами, леди Дейдра.

Ой-ёй.

Я подавил гримасу.

«Не надо так себя вести с Дейдрой», лихорадочно подумал я. «Смотри! Теперь у неё это лицо “мне интересно”! Ты разбудила хищника!»

— ...Как неожиданно. Похоже, у стипендиатки всё-таки есть хребет, — задумчиво произнесла Дейдра, с резким щелчком раскрывая веер, чтобы прикрыть нижнюю половину лица. Глаза её сощурились от веселья, пока она долго, оценивающе смотрела на Оливию.

Затем она перевела взгляд на меня, и её выражение стало радостно-выжидающим.

— Так что, если позволишь.

Она не двинулась. Просто смотрела на меня, чего-то ожидая.

Я моргнул, и тишина затянулась на секунду слишком долго.

— ...А? — умно спросил я.

Дейдра со вздохом захлопнула веер, словно имела дело с туповатым ребёнком.

— Ох, дорогуша, постарайся поспевать. Я тебя изгоняю. В конце концов, нам нужно обсудить личные дела — а именно тебя, — и делать это перед предметом обсуждения было бы страшно неприлично, ты не согласен?

Я открывал и закрывал рот, как рыба, не сумев придумать связного возражения.

— Я... но... вообще-то хозяин здесь я? — спросил я, искренне теряясь от неверия. — Я арендовал комнату. Я заплатил за чай. И ты выгоняешь хозяина с его собственной встречи?

Дейдра лишь мило улыбнулась мне:

— Да.

Просто невероятно. Меня действительно выживали из комнаты, которую я арендовал, с чаепития, которое я организовал, гости, которых я пригласил. В этом мире не было справедливости.

Оливия тоже выглядела растерянной и бросила на меня искренне извиняющийся взгляд из-за моего внезапного изгнания.

— П... прости, — сказала она, слегка съёжившись, словно это она меня выгоняла. — Я-я уберу комнату, когда мы закончим, Леон.

— Не нужно, мои люди уберут, — плавно вмешалась Дейдра. — А теперь не делай такое лицо, барон. Я знаю, ты всё равно не особенно любишь чаепития. Думай об этом как о дополнительном «личном времени», которое ты, кажется, так сильно ценишь.

Я пробормотал что-то невнятное, но всё равно поднялся. В этом она была права: побег от социальных обязательств обычно был моим главным приоритетом.

Я предупреждающе ткнул в неё пальцем:

— Эй. Без фокусов только потому, что меня не будет, ясно? Мы это обсуждали. Будь паинькой.

Дейдра в самом деле закатила глаза, и этот жест был настолько неледиподобным, что почти впечатлял.

— Честное слово, Леон, твоё недоверие ранит, — протянула она, пренебрежительно махнув рукой. — А теперь, кыш. У нас девичьи разговоры.

Я бросил на Дейдру последний предупреждающий взгляд — который она проигнорировала с отработанной лёгкостью, — затем ободряюще похлопал Оливию по плечу и вышел. Тяжёлая дубовая дверь щёлкнула за моей спиной.

...Выходит, она реально хотела, чтобы я сейчас ушёл, да?

Я тут же наклонился и прижался к дереву, напрягаясь, чтобы уловить хоть намёк на их разговор.

Ничего.

Неудивительно. Я отстранился, чувствуя себя немного глуповато. Ну конечно. Дейдра умела обращаться с магией ветра — наверняка она запечатала комнату звуконепроницаемым потоком в тот же миг, как я вышел.

Я вздохнул, почесав затылок.

Ну и ладно.

При всём том, как я её подкалывал, я на самом деле не думал, что Дейдра сделает Оливии что-нибудь этакое. Она была эксцентричной и гордой, тут спору нет, но она не была бессмысленно жестокой. Какой бы «девичий разговор» там ни происходил, он, вероятно, был безвредным.

Вероятно.

Отодвинув тревогу в сторону, я решил извлечь максимум из своего вынужденного изгнания. Сад звучал как хорошее место для сна.

* * *

Сад был, как обычно, классным — мирным, зелёным и тихим.

Если не считать одного мрачного наследного принца, который сидел на скамье в дальнем углу, глядя вдаль, словно какая-то трагическая статуя.

Я вздохнул, почесав затылок. И что он вообще здесь делает?

Я подумывал просто его проигнорировать, но его аура уныния была настолько ощутимой, что физически отвлекала. К тому же он сидел прямо на пути к моему любимому уединённому месту под дубом. Было бы невероятно неловко просто пройти мимо будущего короля, не обратив на него внимания, особенно когда он выглядел так, будто у него только что умер щенок.

— Вау, бодрячком выглядите, Ваше Высочество, — сказал я, подходя к нему с руками в карманах.

— Хм? — Юлий моргнул, медленно поднимая взгляд. — О. Это ты, барон, — он снова вздохнул, слегка обмякнув. — Можно просто Юлий...

— Как скажешь, Юлий, — сказал я, садясь рядом без спроса. — Так что тебя так загрузило? Проблемы с твоей «девушкой»?

— Она не... — начал Юлий, выглядя довольно раздражённым этим намёком. Но злость вытекла из него так же быстро, как появилась, оставив его сдувшимся. — ...У нас всё не так, барон. Мариэ — моя подруга. И леди Оффри не имела права...

— Ну, — перебил я. — То, что ты сразу подумал о ней, когда я сказал «девушка», довольно показательно, тебе не кажется?

Юлий поморщился.

— ...Это правда, что я питаю к ней некоторые чувства, — признал Юлий после долгого мгновения, глядя на сцепленные руки. — Но я в курсе своего долга. Я думал... думал, что могу просто провести с ней годы в Академии, наслаждаясь коротким мигом свободы, прежде чем реальность возьмёт своё. Я был осторожен.

Он покачал головой, принимая ожесточённый вид.

— Но, похоже, этого оказалось недостаточно. Теперь она ввязалась во всю эту сумятицу чисто из-за меня. Мариэ не сделала ничего плохого! Почему они не могут просто оставить её в покое?

Он вздохнул в третий раз, откинувшись назад и глядя в небо усталыми глазами.

«Мариэ не сделала ничего плохого?»

Я предположил, что он имел в виду её втягивание во фракционные свары, и, честно говоря, был не согласен. Мариэ успела наделать много чего плохого. Она игралась с огнём прямо рядом с пороховой бочкой, а теперь вступила в фазу «узнать последствия» своего маленького эксперимента.

Но, глядя на измученное лицо принца, я решил не делиться этим конкретным мнением. Это было бы всё равно что пнуть щенка, когда он и так валяется.

— ...Ну, это паршиво, но сам понимаешь, — я пожал плечами, тоже откинувшись на спинку скамьи. — Девушка пытается сдружиться со всеми пятью наследниками, а потом оказывается кандидаткой в Святые? Это в любом случае должно было пойти кругами, каким бы «осторожным» ты ни был.

— Политика, — фыркнул Юлий. — Всё всегда сводится к политике. Порой я по-настоящему презираю это королевство и его знать. Интриги, ложь... Они смотрят на человека и видят пешку. Если ты бесполезен, тебя выбрасывают. Если полезен — используют, пока не сломаешься.

Я протянул задумчивое «м-м».

Хотя из уст наследного принца — парня, сидящего на самой вершине пищевой цепочки, — это могло звучать немного нытьём, винить его я не мог. На самом деле здесь я даже мог с ним согласиться.

Это чувство... было чем-то похоже на то, что я ощущал после Дымной войны. Тогда, до встречи с Ангеликой, мир был просто серым. Я ненавидел систему, общество, Город, в котором жил. Ненавидел абсолютное бессилие быть винтиком в машине, перемалывающей людей в кашу ради прибыли, и не иметь возможности ничего с этим сделать, кроме как самому участвовать в этой гнили, чтобы выжить.

Так что да. Я точно понимал, что он имел в виду, говоря о ловушке системы, которую строил не он.

— Можешь посоветовать что-нибудь? — спросил Юлий, повернувшись ко мне с глазами, ищущими спасательный круг. — Ты сам себе проложил дорогу. Избежал своей судьбы. Как? Как продолжать идти, когда весь мир против тебя?

Я фыркнул, откинув голову на спинку скамьи.

— Не переоценивай меня, Юлий, — сказал я, беспомощно пожав плечами. — То, что я кое-как умею убивать монстров, не делает меня мудрецом не по годам. На самом деле я в этой каше плаваю не лучше тебя. Может, даже хуже.

Юлий снова опустил взгляд на руки, он был раздавлен.

Я какое-то время смотрел на него, и тишина между нами растягивалась.

На краткий миг я задумался, не дать ли ему совет, который тогда «спас» меня. Мантру, которой научила меня Анжелика.

«Это — одно, а то — это другое.»

Всё просто. Перестань пытаться взвалить на себя все проблемы мира. Проведи черту. Прими трагедию как факт жизни, отделённый от твоего собственного пути, и просто продолжай идти. Это был абсолютный щит против безумия Города.

Но... я этого не сказал.

Потому что, глядя на парня, который бился в системе, казавшейся ему несправедливой, я начинал думать, что в долгосрочной перспективе это не лучший способ справляться с вещами.

Разве старый мужик Вергилий однажды не сказал, что принять такую мантру «не похоже на меня»? Тогда я ни хрена не понял, что Красный Взор имел в виду. Думал, он просто по обыкновению ведёт себя как сволочь.

Но теперь, видя, куда этот путь привёл меня...

Я начинал думать, что, может, этот угрюмый тип был прав. Велеть ребёнку отключить сердце — никакая не мудрость, а просто капитуляция.

Так что вместо моего обычного цинизма я попытался взять на вооружение одного из Библиотекарей-покровителей. Конкретно ту, что слишком любила чай и загадочные метафоры.

— Но... знаешь, — начал я, неловко почесав щёку. — Если ты правда хочешь бороться против общества или что-то такое... может, тебе стоит, не знаю, сперва попытаться разорвать цикл.

— ...Разорвать цикл...? — повторил Юлий, моргнув.

— В смысле, ты ведь хочешь защитить Мариэ от этой политической неразберихи, верно?

Юлий кивнул.

— Тогда, может, перестань мыслить всё тем же старым «системным» способом, который изначально и привёл к этой неразберихе, — сказал я, неопределённо жестикулируя. — Если просто идти по рельсам, проложенным людьми до тебя, ты приедешь на ту же станцию. Хоть раз... попробуй разрубить цепь. Попробуй выйти за пределы шаблона, который тебе передали. Может, это ничего не изменит. Может, всё закончится точно так же, как раньше. Но мне кажется... сам факт, что цикл хотя бы один раз был разорван, будет иметь значение. В какой-то мере.

Я замолчал.

«В смысле, у меня это в конце концов вроде как сработало», подумал я. Мне нравится думать, что мы с Анжелой всё же сумели сами хоть раз прервать бесконечный цикл кровопролития в Городе. Надеюсь, это имело значение. Надеюсь, оно оставило хоть какое-то изменение, даже если мир не починился за одну ночь.

Я повернулся к Юлию, ожидая увидеть замешательство или даже недоверие к моей поддельной имитации Бины.

Вместо этого он смотрел на меня в полном, неподдельном восхищении.

— ...Ты прав, — выдохнул он. — Мне не стоило подходить к проблеме «дворянским» способом. Если я продолжу вести себя как дворянин, меня просто унесёт к тому же исходу.

Юлий резко поднялся, выглядя опасно вдохновлённым.

— Благодарю за совет, Леон. Ты действительно дал мне много всего, над чем стоит подумать.

— Эм-м... — попытался вмешаться я, но он прервал меня уверенным хлопком по плечу.

— Не принижай себя. Я думаю, ты обладаешь мудростью, которую мало кто в этой Академии способен понять. Надеюсь... надеюсь, мы сможем поговорить так снова. Не как принц и барон, а как те, кто ищет собственный путь.

Одарив меня ослепительной, по-королевски обаятельной улыбкой, он развернулся и ушёл прежде, чем я успел выдавить протест. Выглядел он как человек, идущий на войну.

Я смотрел, как он исчезает, и в животе у меня разливался холодный омут неуверенности.

Ох-хо. Кажется, я случайно радикализовал наследного принца. Быть может, давать впечатлительному уму совет, который я сам понимал лишь наполовину, было не самой блестящей моей идеей?

Я издал долгий вздох и сполз ниже по скамье.

«...Очень надеюсь, что он не наделает ничего такого.»

Опускается занавес для эпизода «Наследный принц»