Пусть с тобой всё время будет свет моей любви (гет)

в которой Гермиона беспокоится о драконе, и мы возвращаемся в Хогвартс.

Любовь делает возможным многое невозможное.

Иоганн Вольфганг фон Гёте.

Часть 1.

За всеми этими подготовками я потерял счёт времени. И только одно радостное событие вернуло меня к реальности. Одним весенним вечером, когда мы проводили мистера Олливандера (точнее, Билл помог ему перебраться к тётушке Мюриэль), и после того, как брат вернулся и передал нам приветы от моей семьи, в дверь коттеджа постучал Люпин и сообщил, что у него родился сын.

— У нас мальчик! Мы назвали его Тедом, в честь Дориного отца!

Гермиона восторженно завизжала.

— Что?! Тонкс! У вас родился ребёнок?

— Да, да, родился! — заорал Люпин.

— Поздравляем!

— Ух ты, ребёнок! — воскликнул я. Интересно, а как будет выглядеть моя радость, когда у нас с Гермионой родится ребёнок?

— Да, да! Мальчик! — повторял Люпин, словно оглушённый собственным счастьем. Он обошёл вокруг стола и крепко обнял Гарри.

— Будешь крестным отцом? — спросил он, выпустив Гарри из объятий.

— Я? — поперхнулся Гарри.

— Ты, конечно, кто же ещё? Дора тоже так считает.

— Я… ага… ух ты… — будем считать, что Гарри согласился.

Билл принёс бутылку вина, и Флер стала уговаривать Люпина посидеть с нами.

— Я ненадолго, мне нужно домой, — сияя, ответил Люпин. — Спасибо! Спасибо, Билл, — поблагодарил он, принимая наполненный бокал.

Мы встали и подняли бокалы. Люпин сказал тост:

— За Тедди Римуса Люпина, будущего великого волшебника!

— На кого он похож? — спросила Флер.

— По-моему, на Дору, но она говорит, что на меня. Почти лысенький. Родился он с чёрными волосиками, но я клянусь, через час они уже были рыжими! К моему возвращению, наверное, станет блондином. Андромеда говорит, что у Тонкс волосы начали менять цвет с первого дня жизни, — Люпин осушил бокал. — Ну хорошо, ещё только один, — добавил он, когда Билл подошёл налить ему ещё.

В итоге мы осушили две бутылки красного вина, пока Люпин не начал собираться домой, обещая зайти ещё раз через пару дней и показать фотографии новорождённого. Да, вот в такие минуты понимаешь, что жизнь не вертится вокруг планов, схем, рисунков, пометок, а продолжает идти своим чередом, и в ней продолжают появляться всё новые и новые люди. Эх, как же хочется поскорее стать отцом! Чтобы вот так же, одним, кажущимся самым обычным, вечером ворваться в дом своих друзей и во всё горло крикнуть, что у меня родился сын. Или дочь. Тут, я думаю, не важно, хотя признаюсь по секрету, всё-таки дочку мне хочется больше. И чтобы она была копией своей мамы. Кстати, о маме моей будущей дочки. Интересно, а она кого хочет родить в первую очередь?

За эти дни мы с Гермионой очень часто устраивали прогулки по утёсу, и сегодняшний вечер не стал исключением. Выйдя из дома, я увидел, как она медленными шагами идёт в сторону моря. Подбежав к ней, я взял её за руку, на что Гермиона просто повернулась ко мне и коротко улыбнулась.

— Ты видел, как Люпин счастлив?

— Конечно, такое событие, — ответил я. — Он словно помолодел лет на десять. И хорошо, что у них с Тонкс всё наладилось.

— Да, ребёнок точно восстановит то, что они чуть не сломали. Тем более, сын. Для мужчины это очень почётно.

— Кстати, а ты никогда не задумывалась, кого бы хотела родить в первый раз: мальчика или девочку? — произнёс я, смотря на Гермиону.

— Нет ещё, — ответила она, — мне было как-то немного не до этого. А ты уже размышлял на эту тему?

— Немного, в порядке мечтаний о том, что будет, — меня немного расстроило то, что Гермиона ещё не думала о нас, как о семье, но с другой стороны, по сути мы встречаемся только год, да и он был совсем не сахарным.

— И?

— И я чуть больше хочу дочку, — ответил я. — Когда ты вырастаешь в обществе пятерых братьев, как-то начинает надоедать видеть столько мужских лиц вокруг себя…

Я не договорил, потому что Гермиона рассмеялась, а я через пару секунд присоединился к ней.

— И ты подумал, что было бы неплохо, чтобы у твоего сына было бы пять сестёр?

— Да, — ответил я сквозь смех, — и чтобы все они были бы похожи на свою маму… — Гермиона посмотрела на меня, поняв, кого я имею в виду. — Как думаешь, у нас получится осуществить этот план?

— Я готова, если ты готов.

— Готов.

* * *

Следующим вечером мы обсудили план нападения на «Гринготтс» ещё раз.

— И ещё у тебя будет её волшебная палочка. — Гарри кивнул в сторону палочки из грецкого ореха. — Должно получиться убедительно.

Гермиона взяла палочку в руки с таким видом, словно боялась, что та вот сейчас превратится в ядовитую змею и укусит её. Разумеется, винить тут Гермиону не в чем.

— Ненавижу эту штуковину, — тихо сказала она. — Ух как ненавижу! Она не ложится в руку и не слушается совсем. Как будто часть её самой…

— Зато это поможет тебе вжиться в образ! — я попытался утешить её. — Подумай о том, что в своё время творила эта палочка!

— В том-то и дело! — воскликнула Гермиона. — Эта волшебная палочка мучила маму и папу Невилла и ещё невесть сколько других людей. Она убила Сириуса! Мне так не хватает моей палочки, — пожаловалась Гермиона. — Вот бы мистер Олливандер сделал и мне новую!

Этим утром мистер Олливандер прислал Полумне новую волшебную палочку. Сейчас она испытывала подарок на заднем дворе, в лучах заходящего солнца. В этот момент открылась дверь, и вошёл Крюкохват. Гарри схватился за рукоять и подтянул меч поближе к себе.

— Мы тут решили ещё раз всё перепроверить, Крюкохват. Мы сказали Биллу и Флер, что уходим завтра утром, и чтобы они не вставали нас проводить.

Гоблин кивнул, с жадностью смотря на меч Гриффиндора.

— Значит, завтра утром, Гарри Поттер, — произнёс гоблин, подходя к кровати.

— Да, — ответил он. — Мы с Роном будем ждать вас на улице.

— Хорошо, тогда спокойной ночи всем нам.

— Спокойной ночи, — ответил Гарри. У меня лично нет никакого желания общаться с этим гоблином, поэтому я просто молча вышел из комнаты. Гермиона вышла следом, а Гарри — за ней.

— Гарри, ты уверен? — спросила Гермиона.

— Гермиона, у меня на днях уже был разговор о ведении дел с гоблинами, которого мне хватило. Уверен я или нет, это ничего не изменит. Заберём крестраж, разрубим его мечом, а дальше будем думать.

— А я предлагаю вообще спрятать меч в сумке Гермионы, а там пока суд да дело, трансгрессировать по-быстрому. И пошёл этот поганец к чёрту.

— Рон! — Гермиона легко ударила меня по руке.

— Да за это время он надоел мне больше Малфоя, — ответил я.

— Ладно, пошли спать, завтра рано вставать, — Гермиона отправилась к себе.

— Гермиона, подожди, — я подошёл к ней. — Гарри, ты иди, я сейчас приду.

Друг кивнул и спустился на первый этаж.

— Гермиона, что бы завтра ни случилось, я буду рядом с тобой и не позволю сделать тебе больно. Да, ты будешь в обличии самой ненавистной мне ведьмы, но я буду знать, что под личиной этой твари скрываешься ты.

— Спасибо, Рон. Надеюсь, у меня получится.

— Я уверен, — ответил я. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, я спустился в гостиную и лёг спать. Мне приснилось, что Оборотное зелье превратило Гермиону в Беллатрису навсегда, и мы были вынуждены бросить поиск крестражей и отправились искать средство, которое отменило бы действие зелья. Никто не смог нам помочь, от отчаяния мы обратились даже к Снеггу, который лишь рассмеялся нам в лицо, глядя на слёзы Гермионы. Я проснулся в холодном поту и больше не смог уснуть. Рядом ворочался Гарри — значит, он тоже не может никак успокоиться. Хотя бы ему не снятся такие кошмары. Эх, поскорей бы утро. Я не знаю, сколько я провалялся без сна, но по ощущениям прошло часов десять, не меньше. И вот, когда часы пробили шесть часов, мы с Гарри вылезли из спальников, быстро собрались и вышли в сад. В молчании мы подошли к могиле Добби, которая уже начала зарастать травой и цветами. Неправильно, конечно, так говорить, но я бы предпочёл, чтобы погиб гоблин, если уж выбирать между ними.

— Остолоп, — тут же зазвучал голос в голове, — никто не должен был погибнуть! Беллатриса целилась в вас, ей было всё равно, кто умрёт, и это могла быть Гермиона, или Гарри, или ты сам.

Да, тут с внутренним голосом не поспоришь. Мы с Гарри несколько минут постояли около могилы, а потом услышали звук открываемой двери. Я обернулся и увидел, как к нам быстрым шагом приближалась Беллатриса в сопровождении гоблина. Если бы я не знал, что это моя Гермиона, я бы тут же вцепился ей в глотку и задушил голыми руками.

— Она на вкус такая противная, хуже лирного корня! Так, Рон, иди сюда, я тебя обработаю… — в голосе Беллатрисы я с радостью узнал нотки голоса Гермионы.

— Ладно, только не забудь, я не хочу слишком длинную бороду…

— Господи боже, нашел время думать о красоте!

— При чём здесь красота? Она мешает! А нос сделай покороче — мне понравилось, как было в прошлый раз.

Мы несколько дней назад начали работать над моей внешностью. В итоге остановились на длинных волосах, коричневых усах и бороде и широком носе. Сегодня Гермиона повторила этот образ, точнее, надеюсь, что повторила, ибо зеркала у меня с собой не было.

— Ну вот, — сказала Гермиона. — Как смотрится, Гарри?

— Не в моем вкусе, а так — сойдёт, — вынес вердикт Гарри. — Ну что, отправляемся?

Обязательно найду какую-нибудь зеркальную поверхность и посмотрю на себя.

Мы оглянулись на коттедж «Ракушка», потом повернулись и зашагали к калитке, за которой можно было трансгрессировать. Как только вышли за ограду, Крюкохват заговорил:

— Мне пора залезать, правильно, Гарри Поттер?

Гарри нагнулся, и гоблин вскарабкался ему на плечи, обхватив руками за шею. Гермиона вытащила из сумочки мантию-невидимку и набросила на них.

— Идеально! — сказала она, наклонившись, чтобы проверить, не торчат ли ноги Гарри. — Ничего не видно. Пошли!

Мы трансгрессировали и очутились на Чаринг-Кросс-роуд, совсем рядом с «Дырявым котлом». Зайдя туда, мы обнаружили почти пустой зал, если не считать бармена Тома и двух волшебников в углу.

— Мадам Лестрейндж, — пробормотал Том и поклонился Гермионе.

— Доброе утро, — поздоровалась Гермиона.

Ой-ёй, судя по тому, как бармен посмотрел на нас, Гермиона допустила первую ошибку. Мы быстро прошли на задний двор.

— Ладно, поняла! — Гермиона посмотрела куда-то в сторону, где сейчас стоял невидимый Гарри, вытащила из-под мантии волшебную палочку Беллатрисы и коснулась ничем не примечательного с виду кирпича в стене. Тут же все кирпичи пришли в движение, в стене открылся проем, он становился всё шире, и в конце концов образовалась арка, выходящая на Косой переулок. Здесь было тихо, магазины едва только начали открываться. С плакатов, расклеенных над витринами, на нас смотрело изображение Гарри с надписью: «Нежелательное лицо № 1». У дверей магазинов сидели какие-то люди в поношенных, даже ветхих мантиях. Они жалобными голосами окликали редких прохожих, выпрашивая золото и уверяя, что они на самом деле волшебники. Едва попрошайки заметили Гермиону, их как ветром сдуло. На нашем пути остался только человек с окровавленной повязкой на глазу.

— Мои дети! — закричал он, тыча в Гермиону пальцем. — Где мои дети? Что он с ними сделал? Ты знаешь, ты-то уж наверняка знаешь!

— Я? Я… послушайте… — заикалась Гермиона. Человек бросился на неё, порываясь вцепиться в горло. Я молниеносным движением вытащил палочку, направил её на этого человека и в голове раздалось:

— Окаменей!

Прозвучал треск, полыхнуло красным, и неизвестный без сознания упал на землю. Я медленно опустил палочку, смотря на результат своих трудов. Одно дело использовать заклинания против Пожирателей, совсем другое — против обычных людей, которых новый порядок считает преступниками. Но я поклялся защищать Гермиону любыми методами, поэтому буду выполнять эту клятву. Гермиона посмотрела на меня, и в глазах Беллатрисы я увидел частицу страха, смешанного с благодарностью и неверием. Только она хотела что-то сказать, как сзади мы услышали восклицание.

— Это вы, мадам Лестрейндж!

Мы обернулись и увидели человека в чёрной мантии, который приближался к нам.

— А вам что нужно? — презрительно спросила Гермиона. Человек остановился на полпути, заметно обидевшись.

— Я всего лишь хотел поздороваться, — холодно произнёс он, — но если моё общество вам неприятно.

— Нет, что вы, что вы, Трэверс! — быстро поправилась Гермиона (откуда Гермиона знает, как его зовут?). — Как поживаете?

— Признаюсь, Беллатриса, я удивлён, что вы уже появляетесь на людях.

— В самом деле? Почему? — спросила Гермиона.

— Я слышал, что обитателям поместья Малфоев не позволено выходить из дома со времени… хмм… побега.

— Тёмный Лорд прощает тех, кто верно и преданно служил ему в прошлом, — изрекла Гермиона. — Возможно, о вас, Трэверс, у него составилось не столь хорошее мнение…

Трэверс явно был задет, но зато и недоверия у него поубавилось. Он посмотрел на бесчувственного человека, которого я оглушил.

— Чем это отродье оскорбило вас?

— Неважно, больше это не повторится, — равнодушно ответила Гермиона.

— Эти Лишенные палочек (как-как?!) бывают иногда до крайности докучливы, — сказал Трэверс. — Пока они просто клянчат милостыню, ещё бы ничего, но одна, вообразите, осмелилась приставать ко мне с просьбами замолвить за неё словечко в Министерстве! «Я волшебница, сэр, я волшебница, позвольте я докажу», — прогнусавил он, передразнивая просительницу. — Как будто я дал бы ей в руки свою волшебную палочку! Кстати, чьей палочкой вы сейчас пользуетесь, Беллатриса? — с любопытством спросил Трэверс. — Я слышал, что ваша…

— Моя палочка при мне, — спокойно ответила Гермиона, показывая палочку Беллатрисы. — Не знаю, где вы набрались этих слухов, Трэверс, но они далеки от действительности.

Трэверс, растерявшись, повернулся ко мне.

— Кто ваш друг? Я его не узнаю.

— Это Драгомир Деспард, — ответила Гермиона. — Он почти не говорит по-английски, но всецело сочувствует целям Тёмного Лорда. Он специально приехал из Трансильвании познакомиться с нашим новым режимом.

— Что вы говорите? Добрый день, Драгомир!

— Брыйднь, — буркнул я, протягивая руку, в ответ Трэверс подал мне два пальца. Надеюсь, он не знает румынского языка и примет мою белиберду за приветствие.

— Что же привело сюда вас и… хмм… вашего сочувствующего друга в столь ранний час?

— Мне нужно в «Гринготтс», — ответила Гермиона.

— Увы, мне тоже! — воскликнул Трэверс. — Золото, презренное золото! Без него не прожить, хотя, признаюсь, меня огорчает необходимость вести дела с нашими длиннопалыми друзьями. Что ж, идёмте? — сказал Трэверс, пропуская Гермиону вперёд.

Мы направились в банк. Пока мы шли, я придумывал, как же нам избавиться от этого Трэверса. Он может сорвать весь наш план. Подойдя к банку, мы увидели двух волшебников, каждый из которых держал в руках золотой стержень.

— А, Детекторы лжи! — театрально вздохнул Трэверс. — Как это примитивно… Но ведь действенно!

Он первым поднялся по ступенькам, кивнув сперва одному волшебнику, потом другому. Те стали водить датчиками по его телу.

— Одну минутку, сударыня, — сказал охранник, поднимая Детектор.

— Вы же только что меня проверили! — произнесла Гермиона высокомерным голосом Беллатрисы. Трэверс оглянулся. Охранник был совсем сбит с толку. Видимо, Гарри наложил на него заклятие Конфундус. Охранник уставился на тонкий золотой Детектор, потом на своего напарника.

— Да, Мариус, ты только что их всех проверил.

Гермиона вошла в двери, я не отставал от неё. Перед следующей дверью стояли два гоблина, а наверху были начертаны стихи — предостережение для возможных воров. За этой дверью нам открылся мраморный зал. За длинным прилавком сидели на высоких табуретках гоблины. Мы направились к старому гоблину, который был занят тем, что рассматривал толстую золотую монету, вставив в глаз увеличительное стекло. Гермиона повернулась ко мне и заговорила на каком-то выдуманном языке, одновременно указывая на гоблинов. Я старался не рассмеяться, ведь тем самым нам удалось пропустить Трэверса вперёд. Теперь главное, чтобы он отправился вместе с гоблином к своему сейфу. Когда Трэверс отошёл от старого гоблина, мы с Гермионой подошли к прилавку.

— Мадам Лестрейндж! — изумился гоблин. — Надо же! Чем могу служить?

— Я хочу посетить свой сейф, — сказала Гермиона. Старый гоблин отшатнулся, а Трэверс, как назло, решил задержаться.

— Чем можете подтвердить свою личность? — спросил гоблин.

— Подтвердить? У меня никогда раньше не требовали подтвердить свою личность! — возмутилась Гермиона.

— Достаточно будет предъявить волшебную палочку, сударыня, — сказал гоблин и протянул чуть дрожащую руку. Гермиона протянула ему палочку. Гоблин взял её, внимательно осмотрел и произнёс: — Ага, у вас новая волшебная палочка, мадам Лестрейндж!

— Что? — удивилась Гермиона. — Нет-нет, это моя…

— Новая палочка? — Трэверс подошёл ближе. — Как же это? У какого мастера вы её заказывали? — затем Трэверс немного блаженно улыбнулся. — Ах да, вижу, — сказал он, глядя прямо на палочку Беллатрисы. — Очень красивая. И хорошо работает? Я всегда замечал, что новую волшебную палочку требуется для начала объездить, а вы как считаете?

Гермиона ничего не ответила. Старый гоблин за прилавком хлопнул в ладоши, и появился другой гоблин.

— Мне понадобятся Звякалки, — сказал старший гоблин. Молодой умчался и через минуту прибежал обратно с кожаным мешком, в котором лязгало что-то металлическое. Он передал мешок старшему. — Хорошо, хорошо! Следуйте за мной, мадам Лестрейндж! — старый гоблин спрыгнул с табуретки, и его стало не видно за прилавком. — Я провожу вас к вашему сейфу.

Он показался сбоку прилавка и бодро потрусил к нам, гремя мешком. Трэверс стоял неподвижно, разинув рот.

— Погодите… Богрод! — ещё один гоблин выскочил из-за прилавка. — У нас инструкции, — проговорил он, кланяясь Гермионе. — Простите, мадам Лестрейндж, но нам даны особые указания насчет сейфа Лестрейнджей.

Он что-то тревожно зашептал на ухо Богроду, но старый гоблин отмахнулся.

— Я знаю об особых указаниях. Мадам Лестрейндж желает посетить свой сейф. Старинное семейство… Давние клиенты… Сюда, пожалуйста…

Продолжая громыхать мешком, он засеменил к одной из многочисленных дверей, выходивших в зал. Мы отправились следом, в сопровождении Трэверса с открытым ртом, и попали в коридор, освещённый факелами. Как только дверь в мраморный зал закрылась за нами, рядом появился Гарри с Крюкохватом на плечах.

— Дело плохо, они нас подозревают!

Крюкохват спрыгнул у него со спины. Трэверс и Богрод нисколько не удивились неожиданному появлению Гарри Поттера.

— Они под заклятием Империус, — объяснил Гарри мне и Гермионе. — Не знаю только, достаточно ли прочно я их заколдовал…

— Что будем делать? Удираем, пока ещё можно? — спросил я.

— Если ещё можно, — ответила Гермиона и оглянулась.

— Раз уж мы здесь, идём дальше, — решил Гарри.

— Хорошо! — сказал Крюкохват. — Значит, так, нам нужен Богрод, чтобы управлять тележкой, — у меня уже нет на это полномочий. А волшебнику места не хватит.

Гарри направил на Трэверса волшебную палочку.

— Империо!

Волшебник повернулся и довольно резво двинулся прочь по тёмному коридору.

— Куда ты его отправил? — спросил я.

— Прятаться, — ответил Гарри и махнул волшебной палочкой в сторону Богрода. Старый гоблин свистнул, и тут же, громыхая по рельсам, подъехала тележка. Мы забрались в неё: Богрод впереди с Крюкохватом, я, Гермиона и Гарри — сзади. Тележка дёрнулась и покатилась вперёд. Мы проехали мимо Трэверса, пытавшегося забиться в трещину в стене. Дальше начался лабиринт запутанных ходов, которые вели всё время вниз. Тележка, не сбавляя хода, завернула за угол, и перед нами возник водопад, обрушивавшийся прямо на рельсы. Крюкохват закричал: «Нет!» — но затормозить мы уже не успевали. Тележка на полной скорости пронеслась под водопадом. Вода залилась в рот и в глаза. Тележка перевернулась, и мы упали на рельсы.

Гермиона направила палочку на нас, крикнула: «Мобиликорпус!» — и мы плавно переместились на пол.

— Аммортизирующие чары, — объяснила Гермиона. Я подошёл к ней и помог подняться на ноги. И сразу увидел, что её волосы вернули себе свой естественный цвет. Да и мантия, которую она надела с утра, стала ей чуть велика. Я ощупал своё лицо и обнаружил, что борода исчезла.

— «Гибель воров»! — прокряхтел Крюкохват, поднимаясь на ноги и оглядываясь на водопад. — Он смывает любые чары и магическую маскировку. В «Гринготтсе» ждали, что мы попробуем сюда проникнуть, и заранее приняли меры!

Богрод недоуменно мотал головой: должно быть, вода смыла с него заклятие Империус.

— Он нам нужен, — повторил Крюкохват. — Без гринготтского гоблина не войти в охраняемый сейф. И Звякалки тоже необходимы!

— Империо! — произнёс Гарри.

Богрод покорился заклятию. Озадаченное выражение на лице старого гоблина сменилось равнодушием. Я подобрал мешок с загадочными инструментами.

— Рон, по-моему, кто-то идёт! — сказала Гермиона. Она протянула палочку Беллатрисы к водопаду и выкрикнула: — Протего! Магический щит пронёсся по коридору, расплескав поток заколдованной воды.

— Здорово придумано! — восхитился Гарри. — Крюкохват, идём дальше!

Мы побежали за гоблином.

— А выбираться как? — спросил я.

— Об этом будем волноваться потом, — Гарри прислушался. — Далеко ещё, Крюкохват?

— Недалеко, Гарри Поттер, недалеко…

Мы свернули за угол и увидели то, что готовились увидеть. Дорогу к четырём или пяти сейфам загораживал прикованный цепями громадный дракон. К тяжёлым железным браслетам на задних лапах дракона крепились цепи, приделанные к вбитым в скалу кольям. Дракон повернул к нам безобразную голову, заревел так, что задрожали каменные стены, и, разинув пасть, выпустил струю огня. Мы отбежали за угол.

— Он почти ослеп, — пропыхтел Крюкохват, — но от этого только сделался ещё злее. Однако у нас есть средство с ним справиться. Он знает, что бывает, когда появляются Звякалки. Давайте их сюда.

Я передал гоблину мешок, и Крюкохват вытащил оттуда целую кучу мелких металлических инструментов, которые при встряхивании издавали громкий звон. Крюкохват раздал нам всем по такой штуке.

— Вы знаете, что надо делать, — сказал Крюкохват. — Он привык, что за шумом следует боль.

— Это варварство! — воскликнула Гермиона, но на эту трогательную заботу о драконе обратил внимание только я.

— Он отойдёт в сторону, а Богрод пусть приложит ладонь к двери сейфа.

Мы осторожно выглянули из-за угла и двинулись вперёд, гремя Звякалками. Гермиона, хоть и держала в руках эти Звякалки, но применять их не стала. Я лишь сделал вид, что хочу их использовать, пока гоблины вовсю ими гремели. Дракон весь затрясся и попятился от нас.

— Заставьте его приложить ладонь к двери! — крикнул Крюкохват.

Гарри направил палочку на Богрода. Старый гоблин подчинился, приложил руку к деревянной панели, и дверь сейфа растаяла в воздухе. Перед нами открылось нечто вроде пещеры, забитой от пола до потолка. В сейфе лежали золотые монеты и кубки, серебряные доспехи, шкуры животных, драгоценные сосуды с зельями, череп в короне.

— Ищите, быстро! — сказал Гарри, и мы бросились в пещеру. Только мы вошли, как дверь за нами закрылась, оставив нас в темноте. Я аж вскрикнул от неожиданности.

— Ничего страшного, Богрод потом нас выпустит! — успокоил Крюкохват. — Засветите, что ли, свои волшебные палочки. И поторопитесь, времени очень мало!

Мы засветили палочки и стали водить ими вокруг себя, указывая на груды золота.

— Гарри, может, вот это? — Гермиона взяла украшенный драгоценностями кубок и тут же закричала: — А-аа-аа! — и выронила его.

Ударившись об пол, кубок рассыпался целым дождём кубков. В один миг десятки одинаковых кубков раскатились по пещере, настоящий уже невозможно было отличить.

— Я обожглась! — простонала Гермиона, дуя на пальцы.

— Заклятия Умножения и Пылающей руки! — воскликнул Крюкохват. — Всё, до чего вы дотронетесь, будет обжигать вас и умножаться, но копии ничего не стоят, а если их станет слишком много, нас просто задавит тяжестью золота!

А раньше ты не захотел нам это рассказать? Или ты забыл? Или ты не знал?

— Так, ничего не трогаем! — крикнул Гарри, но в этот самый миг я подпрыгнул на месте — подошва моего ботинка прогорела насквозь, а я даже не заметил.

— Стой, не двигайся! — Гермиона схватила меня за руку.

— Только смотрим! — сказал Гарри. — Помните: чаша золотая, довольно маленькая, с двумя ручками, на ней выгравирован барсук. Если не найдётся, ищите что-нибудь со знаком Когтеврана — орлом…

И сам же в следующую минуту дотронулся до стопки галеонов, которые также посыпались на пол. В пещере стало очень жарко. И это был самый настоящий жар, а не приятное тепло, поднимающееся с поверхности заполненной ванны старост. Одежда прилипла к телу, а со лба потёк липкий пот.

— Вон она — там, наверху! — крикнул Гарри, указывая куда-то наверх. Мы с Гермионой посветили туда же. В свете Люмоса засверкала маленькая золотая чаша с двумя ручками, на которой было что-то выгравировано, похожее на мелкое животное.

— А как мы её достанем, если ничего трогать нельзя? — поинтересовался я.

— Акцио, чаша! — крикнула Гермиона, но чаша осталась стоять на месте.

— Бесполезно, не подействует! — проворчал гоблин.

— Что же тогда делать? — спросил Гарри. — Если хотите получить меч, Крюкохват, помогите нам… Стойте! А мечом можно прикасаться? Гермиона, дай мне его!

Гермиона пошарила в складках мантии, вытащила сумочку и, покопавшись в ней, достала блистающий меч. Гарри схватил рукоять и коснулся клинком ближайшего серебряного кувшина. Кувшин не размножился.

— Если подцепить мечом за ручку… Только как я туда доберусь?

Я взял у друга меч и попробовал достать им до чаши, но моего роста не хватило. И вдруг мы услышали сзади рёв дракона и грохот Звякалок. Мы в ловушке.

— Гермиона, мне обязательно нужно добраться до верхней полки…

— Левикорпус, — прошептала Гермиона.

Гарри вздёрнуло в воздух за лодыжку. Взлетая, он ударился о какие-то доспехи, и их раскалённые копии тут же посыпались на нас. Мы в панике попытались от них увернуться, но у нас не получилось. Наоборот, мы налетели на гору слитков, которые также начали множиться.

— Импервиус! — взвизгнула Гермиона в отчаянной попытке защитить себя, меня и этих гоблинов. Заклятие не помогло, Богрод вцепился в нас, а Крюкохват закричал от боли, и через несколько секунд его завалило с головой. Гарри каким-то чудом смог выдернуть гоблина из кучи.

— Либеракорпус! — заорал Гарри. Они с Крюкохватом грохнулись на растущую гору сокровищ, и меч вылетел из руки Гарри. — Держи! — завопил Гарри, но мы не успели поймать меч. — Где меч? На нём чаша!

— Есть! — видимо, Крюкохват первым заметил меч и прыгнул. Гоблин поймал рукоять и поднял меч высоко над головой Гарри. Золотая чаша сорвалась с клинка и взлетела в воздух. Гарри с гоблином на плечах нырнул за ней и успел-таки схватить, и на него посыпались всё новые и новые чаши. Дверь сейфа распахнулась, и нас вынесло во внешнюю пещеру. Я постарался как можно быстрее подняться на ноги, несмотря на дикую боль от ожогов, чтобы помочь Гермионе. Я подбежал к ней и помог встать. Где-то в стороне раздался крик:

— Караул! Грабят! Караул!

Краем глаза я заметил Крюкохвата с мечом в лапах (после его предательства я не могу сказать, что у него руки), удирающего сквозь толпу других гоблинов.

— Остолбеней! — прокричал Гарри.

Мы с Гермионой подхватили. Несколько гоблинов повалились на пол, зато другие хлынули вперед. Из-за угла выбежали несколько волшебников. Прикованный дракон взревел, и над головами гоблинов пролетел огненный вихрь. Волшебники, пригибаясь, умчались, откуда пришли. Гарри направил волшебную палочку на железные ножные кандалы огромного зверя.

— Релашио! — крикнул Гарри, и кандалы со стуком упали. — За мной! — Гарри бросился к слепому дракону.

— Гарри, Гарри, что ты делаешь? — кричала Гермиона.

— Давайте, залезайте, скорее!

Дракон, видимо, ещё не понял, что наконец-то свободен. Гарри забрался к нему на спину, чего дракон, судя по всему, даже не почувствовал. Я помог Гермионе забраться следом и залез сам. И словно по команде, дракон развернул крылья и взмыл в воздух. Мы распластались у него на спине, чтобы не задеть о потолок. Дракон метнулся к выходу в туннель. Гоблины с воплями швыряли в него кинжалы, но оружие отскакивало от бронированных боков.

— Не пролезем, он слишком большой! — закричала Гермиона, и тут дракон распахнул пасть и снова дохнул огнем, круша стены и потолок туннеля. — Дефодио!

Гермиона помогала зверю расширять отверстие туннеля. Дракон рвался вверх, к свежему воздуху. Мы с Гарри стали помогать Гермионе, разбивая потолок на куски заклинанием Долота. Наконец соединенными усилиями заклинаний и драконьей мощи мы проломились из туннеля в мраморный зал. Люди и гоблины шарахнулись в разные стороны. Здесь дракон смог как следует расправить крылья. Он повернул голову ко входу, на запах свежего воздуха, и взлетел. Он сорвал с петель металлические двери, вывалился в Косой переулок и поднялся в небо. Город маглов остался внизу вместе с разрушенным банком волшебников. Я не успел обернуться, чтобы заценить масштаб произведённых нами разрушений.

— Пока, мерзкие гоблины! — крикнул я, больше для того, чтобы хоть немного успокоиться и заглушить боль от ожогов. Во время сражения мне было особо некогда обращать внимание на неё, но сейчас, когда мне приходилось держаться за драконью чешую, руки, обдуваемые холодным воздухом, заныли от боли. — Как вы думаете, чего он ищет? — крикнул я, когда дракон вылетел из города и направился в сельскую местность.

— Без понятия! — крикнул Гарри в ответ.

Мы летели, не снижая высоты, как мне показалось, несколько часов. Я уже устал держаться, но осознание того, что я свалюсь вниз, если отпущу дракона, не позволяло мне ослабить хватку.

— Гермиона, ты как? — спросил я, немного пододвинувшись к ней.

Гермиона в ответ лишь махнула рукой, мол, сейчас ей не до разговоров. Я не стал приставать к ней с расспросами больше, спрошу, когда мы приземлимся. Солнце тем временем начало клониться к закату, мы отлетели от «Гринготтса» уже на несколько сотен миль, и тут я заметил, что дракон снизился.

— Мне показалось или мы снижаемся? — крикнул я.

— Прыгайте, когда я скажу! Прямо в воду, пока он нас не заметил! — крикнул Гарри через несколько секунд.

— Да! — ответил я.

— Поняла, — ответила Гермиона почти шепотом.

— ПРЫГАЙ!

Я хотел предложить Гермионе взяться за руки, но она после слов Гарри тут же прыгнула в воду. Я повернулся направо, оттолкнулся от дракона и прыгнул вниз. Пролетев вертикалью, я ударился об воду, едва не захлебнулся, дотронулся ногами до дна, оттолкнулся от него и поднялся на поверхность. Гермиона показалась по правую руку, Гарри — по левую. Не сговариваясь, мы поплыли к ближайшему берегу. Озеро было неглубоким, приходилось не столько плыть, сколько продираться через ил и тростники.

Выбравшись на берег, я без сил упал на землю и пролежал так до того момента, как услышал голос Гермионы над собой:

— Рон, возьми бадьян.

Я поднял голову и увидел протягивающую мне пузырёк с лекарством руку, которая вся была покрыта волдырями.

— Сначала ты, — ответил я, приподнимаясь.

— Не спорь, — стуча зубами, произнесла Гермиона и закашляла. Я взял пузырёк и начал наносить бадьян сначала себе на руки, а потом на руки Гермионы. Лекарство начало действовать. — Спасибо, — прошептала Гермиона, поморщившись, протянула руку за бадьяном и огляделась. — Где это мы?

— Не знаю, — ответил я, отдавая ей пузырёк, и тут к нам подошёл Гарри, который закончил устанавливать вокруг места, куда мы попали, защитные чары.

Гермиона протянула Гарри лекарство и достала из своей сумочки три бутылки тыквенного сока и сухую одежду. Мы переоделись и принялись за сок.

— Ну что, — произнёс я, смотря, как восстанавливается кожа на руках, — в плюсе у нас — крестраж. В минусе…

— Остались без меча, — закончил за меня Гарри.

— Остались без меча, — повторил я. — Ух, и хитрый поганец…

Гарри вытащил крестраж из кармана сброшенной куртки и поставил перед нами на траву.

— По крайней мере, на шею это не повесишь, — заметил я, утирая рот тыльной стороной ладони.

Гермиона взглянула через озеро. Я поймал направление её взгляда и посмотрел туда же. Она смотрела на пьющего воду на дальнем берегу дракона.

— Как вы думаете, с ним все будет хорошо? — спросила она.

— Ты прямо как Хагрид! — воскликнул я. — Это же дракон, Гермиона! Уж как-нибудь он о себе позаботится. Ты лучше о нас беспокойся.

— А что?

— Не знаю даже, как тебе сказать, — отозвался я. — Понимаешь, кто-нибудь мог заметить, что мы ограбили «Гринготтс»!

Через пару секунд мы громко рассмеялись. Просто залились смехом. Хотя я ничего такого не сказал, но от этого ситуация выглядела ещё более дурацкой и весёлой. Словно мы попали в какой-то другой мир, где есть только радость и счастье, и больше ничего. И единственным делом, которым можно заняться в этом мире, — это громко смеяться.

— А всё-таки, что нам делать? — спросила Гермиона, когда немного успокоилась и перестала икать. — Он ведь теперь понял. Сами-Знаете-Кто наверняка понял, что мы знаем о крестражах!

— Может, они побоятся ему рассказывать? — с надеждой сказал я. — Отговорятся как-нибудь…

И тут Гарри схватился за голову и упал на траву, рядом с крестражем.

— Это снова началось? — спросил я, склонившись над другом.

— Наверное, — ответила Гермиона. — Рон, что будем делать?

Если бы я знал. В прошлый раз мы с Дином отнесли Гарри в «Ракушку», но сейчас мы в сотнях миль от неё. Если не в тысяче. Этот приступ не был похож на предыдущий. Гарри просто лежал и держался за голову, не крича и не произнося ни слова. Я попробовал потрясти его за плечи, но от этого толку не было. Мы словно превратились в беспомощных детей, которые могут только стоять и смотреть на происходящее. Не помогло даже заклятие Оживи, которое мы по очереди применили. И вся радость, которую мы испытывали несколько минут назад, улетучилась так же быстро, как наступила.

— Он знает, — Гарри открыл глаза и посмотрел на нас. — Он знает и решил проверить остальные крестражи, а последний из них, — Гарри поднялся на ноги, — находится в Хогвартсе. Я знал, я так и знал!

— Что? — спросил я. — Что ты видел? Откуда ты знаешь?

— Я видел, как он узнал про чашу. Я… я был в его голове, а он… Он здорово разозлился и струсил к тому же, он не может понять, откуда мы узнали, и теперь он собрался проверить, целы ли другие крестражи, и в первую очередь — перстень. Он думает, что хогвартский тайник — самый надежный, потому что там Снегг и очень трудно пробраться туда незаметно. Я думаю, его он проверит последним, но всё равно он может туда явиться уже через несколько часов…

— А ты видел, где этот хогвартский тайник? — спросил я, тоже поднявшись на ноги.

— Нет, он сосредоточился на том, чтобы предупредить Снегга, и не думал, в каком точно месте…

— Стойте, стойте! — вскрикнула Гермиона, когда я подхватил крестраж, а Гарри вытащил мантию-невидимку. — Нельзя же вот так сразу, нужно составить план…

— Нужно туда попасть как можно скорее, — твердо сказал Гарри. — Ты представляешь себе, что он сделает, когда поймёт, что перстень и медальон пропали? Вдруг он захочет перепрятать хогвартский крестраж? Решит, что там всё-таки недостаточно надёжно!

— А как же мы туда попадём?

— Сначала переместимся в Хогсмид, — ответил Гарри, — а там что-нибудь придумаем. Нужно посмотреть, какая вокруг школы защита. Давай под мантию, Гермиона! На этот раз будем держаться все вместе.

— Не поместимся…

— Там уже темно, никто наши ноги не заметит.

И в следующий миг над водой захлопали огромные крылья — дракон наконец напился и взлетел. Его жизни ничто теперь не угрожает, несмотря на мои восклицания, что Гермиона в своей заботе об огнедышащем гиганте похожа на Хагрида, я надеюсь, что он сможет найти себе новый дом. Пусть улетит к себе на родину и там, возможно, забудет о том, что ему пришлось пережить. На самом деле я рад, что пусть мы и потеряли меч, но зато спасли этого дракона из заточения.

А нам пора двигаться в Хогсмид. Мы проводили дракона взглядом, пока он не скрылся за ближайшей горой. Я успел заметить, как Гермиона, слегка приподняв руку, помахала ему на прощание, встала между мной и Гарри, который накинул на нас мантию, мы взялись за руки и трансгрессировали отсюда.

Часть 2.

Мы попали на главную улицу Хогсмида. Я не успел отпустить руку Гермионы, как вокруг нас раздался оглушительный вопль, не похожий ни на что другое, что мне приходилось слышать. Мы переглянулись под мантией-невидимкой, а следом дверь «Трёх мётел» распахнулась, и на улицу выбежали Пожиратели смерти в плащах с капюшонами и с волшебными палочками наготове. Я поднял палочку, но Гарри перехватил мою руку. Один из Пожирателей смерти взмахнул палочкой, и вопль прекратился.

— Акцио, мантия! — проревел Пожиратель. Я инстинктивно вцепился в её складки, однако мантия и не пыталась ускользнуть: Манящие чары на неё не действовали. — Что, без покрышки нынче, а, Поттер? — выкрикнул тот, что пробовал чары, и продолжил, обращаясь к своим товарищам: — Вперёд! Он где-то здесь.

Шестеро Пожирателей смерти бежали прямо на нас: мы поспешно отступили в ближайший переулок, и преследователи пронеслись в двух шагах.

— Бежим отсюда! — прошептала Гермиона. — Трансгрессируем сию минуту!

— Отличная мысль, — сказал я.

Гарри не успел ответить, как раздался возглас одного из Пожирателей смерти:

— Мы знаем, что ты здесь, Поттер, сбежать тебе не удастся! Мы тебя найдём!

— Они подготовились к нашему приходу, — прошептал Гарри. — Установили специальные чары, оповестившие, что мы здесь. Я думаю, они позаботились и о том, чтобы мы отсюда не ушли.

— Как насчёт дементоров? — спросил другой Пожиратель. — Давайте выпустим их, они мигом отыщут мальчишку!

— Тёмный Лорд хочет убить мальчишку своими руками…

— Так дементоры его и не убьют! Тёмному Лорду нужна жизнь Поттера, а не его душа. А убить его будет только легче после поцелуя!

Раздался гул одобрения.

— Надо попытаться трансгрессировать, Гарри! — шепнула Гермиона. Но в ту же минуту я почувствовал неестественный холод. Вдруг стало совсем темно. Гермиона ухватилась за мою руку. Мы обернулись, но трансгрессировать не получилось. Видимо, сбежать таким способом нам не удастся. И вот из-за угла показались бесшумно скользящие дементоры, не меньше дюжины. За их спинами развевались чёрные мантии, виднелись покрытые струпьями руки.

— Экспекто патронум, — прошептал Гарри.

Серебряный олень вырвался из его палочки и взмыл в воздух. Дементоры бросились врассыпную, а откуда-то из мрака раздался торжествующий вопль:

— Это он, вон там, там, я видел его Патронуса, это олень!

Мы пропали! Если Пожиратели начнут палить заклятиями во всех направлениях, то одно из них точно нас зацепит. И тут за спиной раздался звук открывающегося засова, и грубый голос сказал:

— Поттер, сюда, скорее! — мы протиснулись в приоткрытую дверь. — Идите наверх, мантию не снимать, тихо! — проговорил высокий человек, проходя мимо нас на улицу и захлопывая за собой дверь.

Мы оказались в «Кабаньей голове», в которой два года назад Гермиона организовала собрание учеников, которые хотели обучаться настоящей Защите от Тёмных искусств, а не той ерунде, что «преподавала» эта старуха Амбридж. Мы, не оглядываясь, побежали за стойку, к другой двери, за которой располагалась деревянная лестница, ведущая наверх.

Со всех ног взбежав по ней, мы оказались в гостиной с потёртым ковром и камином, над которым висела большая картина — портрет светловолосой девушки с грустными и добрыми голубыми глазами. Снизу, с улицы, послышались громкие голоса. Не снимая мантии-невидимки, мы подползли к окну и поглядели вниз. Наш спаситель был единственной фигурой без капюшона.

— И что? — выкрикивал он в одно из закрытых лиц. — И что? Вы посылаете дементоров в мой переулок. Я и ещё раз Патронуса на них напущу! Я не потерплю их рядом с собой, слышите? Не потерплю!

— Это был не твой Патронус! — ответил Пожиратель смерти. — Это был олень — Патронус Поттера!

— Олень?! — проревел волшебник, доставая волшебную палочку. — Олень, как же, кретин ты этакий. Экспекто патронум!

Из палочки вырвалось что-то большое и рогатое и пронеслось по направлению к Главной улице.

— Нет, тот был другой… — проговорил Пожиратель смерти неуверенно.

— Кто-то нарушил комендантский час, ты ведь слышал, какой поднялся вой, — сказал один из его товарищей, обращаясь к волшебнику, который при свете Патронуса показался мне смутно знакомым. Кроме того, что это был хозяин «Кабаньей головы», в нём было ещё что-то похожее на человека, которого я видел много раз. — Кто-то вышел на улицу, несмотря на запрет…

— Если мне нужно выпустить на улицу кошку, я её выпущу, и плевать мне на ваш комендантский час.

— Так это ты запустил Воющие чары?..

— А если и я? Вы отправите меня в Азкабан? Казните за то, что я высунул нос из-за собственной двери? Давайте, приступайте, раз вам так неймется. Я только надеюсь ради вашего же блага, что вы ещё не похватались за свои Чёрные Метки и не вызвали его. Ему не понравится, что его гоняют туда-сюда ради меня и моей старой кошки, а, как вы думаете?

— За нас не беспокойся! — сказал один из Пожирателей смерти. — Побеспокойся лучше о себе, нарушитель комендантского часа!

— И где же вы станете сбывать свои зелья и отравы, если мой трактир закроется? Что станется с вашим приработком?

— Ты нам угрожаешь?

— Я держу язык за зубами, поэтому вы сюда и приходите, правда?

— А всё-таки я видел Патронуса-оленя! — громко заявил первый Пожиратель смерти.

— Оленя? — просипел хозяин «Кабаньей головы». — Это козёл, кретин!

— Ладно, мы обознались, — сказал второй Пожиратель смерти. — Попробуй только ещё раз нарушить комендантский час — уж тогда ты так легко не отделаешься!

И Пожиратели смерти зашагали обратно к Главной улице. Гермиона даже застонала от облегчения, выбралась из-под мантии и села на колченогий стул. Гарри поплотнее задернул занавески и сбросил мантию с нас. Я услышал, как трактирщик внизу задвигает засов, потом ступеньки заскрипели под его шагами. Через несколько секунд трактирщик вошёл в комнату.

— Идиоты безмозглые! — сказал он сердито, смотря на нас. — Зачем вас сюда принесло?

— Спасибо, — ответил Гарри. — Нет слов, чтобы выразить нашу благодарность. Вы спасли нам жизнь.

Трактирщик фыркнул. Гарри подошёл к нему, а я снова начал вспоминать, кого мне этот человек напоминает.

— Это ваш глаз я видел в зеркале, — произнёс Гарри. — Вы послали Добби.

Трактирщик кивнул.

— Я думал, он с вами. Где вы его оставили?

— Он погиб, — сказал Гарри. — Беллатриса Лестрейндж убила его.

— Жаль. Мне нравился этот эльф, — проговорил он и отвернулся, чтобы зажечь лампы взмахами волшебной палочки.

— Вы — Аберфорт, — произнёс Гарри ему в спину. Трактирщик не ответил. Нагнувшись, он зажигал огонь в камине. — Откуда это у вас? — спросил Гарри, подходя к маленькому зеркалу, висящему у камина.

— Купил у Наземникуса с год назад, — ответил Аберфорт. — Альбус объяснил мне, что это такое. Я старался приглядывать за вами.

Так вот на кого он похож! Ну конечно! Вот почему мне всё время казалось, что я видел профессора Дамблдора в ночь, когда нашёл Гарри у озера, на дне которого лежал меч Гриффиндора.

— Серебряная лань! — воскликнул я. — Это тоже были вы?

— О чём ты говоришь? — спросил Аберфорт.

— Кто-то послал нам Патронуса-лань.

— С такими мозгами тебе только в Пожиратели смерти идти, сынок. Ты что, не видел пять минут назад, что мой Патронус — козёл?

— М-м… — произнёс я. — Да… — сравнить меня с Пожирателями? Так меня ещё никто не оскорблял. — Очень есть хочется, — добавил я, и в животе страшно заурчало.

— Еда у меня есть, — сказал трактирщик и вышел из комнаты и минуту спустя вернулся с буханкой хлеба, сыром и кувшином, в котором оказалась медовуха. Всё это он расставил на столике у камина. Мы набросились на еду, и некоторое время провели в молчании.

— Ну что ж, — сказал Аберфорт, когда все наелись, и мы с Гарри сонно откинулись на спинки стульев. — Теперь надо подумать, как вам лучше выбраться отсюда. Ночью это сделать невозможно — вы сами слышали, что происходит, если кто-то высовывается на улицу с наступлением темноты: включены Воющие чары, так что эти ребята вас схамкают, как лукотрусы — яйца докси. Боюсь, что второй раз выдать оленя за козла мне не удастся. Дождитесь рассвета, когда снимут комендантский час, и тогда вы сможете потихоньку уйти под мантией. Поскорее выбирайтесь из Хогсмида, идите наверх, в горы — оттуда вы сможете трансгрессировать. Авось и Хагрида встретите — он прячется там в пещере вместе с Гроххом с того самого дня, как его пытались арестовать.

— Мы не собираемся уходить, — сказал Гарри. — Нам нужно проникнуть в Хогвартс.

— Не дури, парень, — откликнулся Аберфорт.

— Мы должны это сделать, — пояснил Гарри.

— Если вы что и должны, — Аберфорт наклонился вперед на своем стуле, — так это драпать отсюда как можно дальше.

— Вы не понимаете. Времени уже нет. Нам нужно проникнуть в замок. Дамблдор, то есть ваш брат, хотел, чтобы мы…

— Мой брат Альбус много чего хотел, — сказал Аберфорт, — и, как правило, люди страдали ради исполнения его великих задач. Держись подальше от этой школы, Поттер, а по возможности и вовсе уезжай из страны. Забудь моего брата и его умные планы. Он ушёл туда, где ему уже ничто не причинит огорчений, и ты ему ничего не должен.

— Вы не понимаете, — повторил Гарри.

— Да? — спокойно переспросил Аберфорт. — Ты думаешь, я не понимал родного брата? Думаешь, ты знал Альбуса лучше, чем я?

— Вовсе нет, — сказал Гарри. — Просто… он поручил мне одно дело.

— Да неужели? — откликнулся Аберфорт. — Хорошее дело, надеюсь? Приятное? Лёгкое? Такое, что его можно поручить ещё не кончившим школу волшебства детишкам и они с ним справятся, не надрываясь?

Я хмыкнул. Только что он высказал те же самые мысли, что я говорил, находясь во власти крестража.

— Я… Нет, оно не лёгкое, — сказал Гарри. — Но я должен…

— «Должен»? Почему «должен»? Его ведь нет в живых, так? — резко произнёс Аберфорт. — Бросай это, парень, пока и с тобой не случилось того же! Спасайся!

— Не могу.

— Почему?

— Я… — Гарри растерялся. — Но вы ведь и сами участвуете в борьбе, вы — член Ордена Феникса…

— Я им был, — ответил Аберфорт. — Ордена Феникса больше нет. Сам-Знаешь-Кто победил, борьба окончена, а кто говорит иначе — сам себя обманывает. Тебе здесь покоя не будет, Поттер, ему слишком хочется до тебя добраться. Поэтому уезжай за границу, спрячься, спасайся! И этих двоих лучше возьми с собой, — он указал большим пальцем на меня и Гермиону. — Они не будут здесь в безопасности до самой смерти, ведь теперь все знают, что они работали с тобой…

— Я не могу, — сказал Гарри. — У меня здесь дело…

— Поручи его кому-нибудь другому!

— Не могу. Это могу сделать только я, Дамблдор объяснил…

— Вот как? Он действительно объяснил тебе всё, он был честен с тобой? Я хорошо знал своего брата, Поттер. Он научился скрывать и утаивать ещё на руках нашей матери. Утайки и ложь — мы выросли на этом, и Альбус… у него был природный талант.

— Мистер Дамблдор, — робко спросила Гермиона, указывая на портрет над камином, — это ваша сестра? Ариана?

— Да, — отрезал Аберфорт. — Вы, видно, начитались Риты Скитер, мисс?

— Мы слышали о ней от Элфиаса Дожа, — сказал Гарри.

— Старый дурак! — буркнул Аберфорт. — Всерьёз верил, что мой братец весь так и лучился светом! Что ж, он не один такой, вот и вы трое в это верили, судя по всему.

— Профессор Дамблдор очень любил Гарри, — тихо сказала Гермиона, придя на помощь Гарри.

— Вот как? — откликнулся Аберфорт. — Забавно, большинство из тех, кого мой брат очень любил, кончили хуже, чем если бы ему вовсе не было до них дела.

— Что вы хотите этим сказать? — выдохнула Гермиона.

— Не обращайте внимания, — ответил Аберфорт.

— Но вы говорите очень серьёзные вещи! — не отступала Гермиона. — Вы имеете в виду вашу сестру?

— Когда моей сестре было шесть лет, на неё напали трое магловских мальчишек. Они увидели, как она колдует — подглядели через садовую изгородь. Она ведь была ребенком и не умела ещё это контролировать — ни один волшебник в этом возрасте не умеет. То, что они увидели, их, надо думать, испугало. Они перебрались через изгородь, а когда она не смогла показать им, в чём тут фокус, маленько увлеклись, пытаясь заставить маленькую ведьму прекратить свои странные дела, — Аберфорт поднялся на ноги, и дальнейшие слова были наполнены болью и злостью по отношению ко всем: к тем маглам, к своему брату и к нам. — То, что они сделали, сломало её: она никогда уже не оправилась. Она не хотела пользоваться волшебством, но не могла от него избавиться. Оно повернулось внутрь и сводило её с ума, порой вырываясь помимо её воли. Тогда она бывала странной… и опасной. Но по большей части она была ласковой, испуганной и покорной. Мой отец погнался за подонками, погубившими Ариану, и наказал их. Его заточили в Азкабан. Он так и не признался, что заставило его пойти на это, — ведь если бы Министерство узнало, что сталось с Арианой, её бы навсегда заперли в больнице святого Мунго. В ней увидели бы серьёзную угрозу для Международного статута о секретности, поскольку она не владела собой и волшебство невольно вырывалось из неё, когда она не могла больше сдерживаться. Нам нужно было спасать и укрывать её. Мы переехали и распустили слух, что она больна. Мама ходила за ней и старалась, чтобы девочке жилось хорошо и спокойно. Меня Ариана любила больше всех. Не Альбуса — он, когда бывал дома, вечно сидел у себя в комнате, обложившись книгами и наградными дипломами и поддерживая переписку с самыми знаменитыми волшебниками того времени, — Аберфорт фыркнул. — Ему некогда было с ней возиться. А я был её любимцем. Я мог уговорить её поесть, когда у мамы это не получалось. Я умел успокоить её, когда на неё находили приступы ярости, а в спокойном состоянии она помогала мне кормить коз. А потом, когда ей было четырнадцать… понимаете, меня не было дома. Будь я дома, я бы её успокоил. На неё накатил очередной приступ ярости, а мама была уже не так молода, и… это был несчастный случай. Ариана сделала это не нарочно. Но мама погибла. Так Альбусу не удалось отправиться в кругосветное путешествие с Элфиасом Дожем. Они вместе приехали на мамины похороны, а потом Дож уехал, а Альбус остался дома главой семьи. Ха! — Аберфорт сплюнул в огонь. — Я бы за ней присмотрел, я ему так и сказал, наплевать мне на школу, я бы остался дома и справился со всем. Но он заявил, что я должен закончить образование, а он займёт место матери. Конечно, это было крупное понижение для нашего вундеркинда — присматривать за полусумасшедшей сестрицей, которая, того гляди, разнесёт весь дом, и наград за это не предусмотрено. Но месяц-другой он справлялся… пока не появился тот, — лицо Аберфорта стало теперь по-настоящему страшным. — Грин-де-Вальд. Наконец-то мой брат встретил равного собеседника, такого же блестяще одарённого, как он сам. И уход за Арианой отошёл на второй план, пока они строили планы нового Ордена волшебников, искали Дары Смерти и занимались прочими интересными вещами. Великие планы во благо всех волшебников! А что при этом недосмотрели за одной девчушкой, так что с того, раз Альбус трудился во имя общего блага? Спустя несколько недель мне это надоело. Мне уже пора было возвращаться в Хогвартс, и тогда я сказал им, тому и другому, прямо в лицо, вот как сейчас тебе. Я сказал им: кончайте всё это. Вы не можете увозить её из дома, она не в том состоянии; вы не можете тащить её за собой, куда бы вы там ни собрались, чтобы произносить умные речи и вербовать себе сторонников. Ему это не понравилось. Грин-де-Вальду это совсем не понравилось. Он рассердился. Он сказал мне, что я глупый мальчишка, пытающийся встать на пути у него и у моего блистательного брата… Неужели я не понимаю, что мою бедную сестру не придется больше прятать, когда они изменят мир, выведут волшебников из подполья и укажут маглам их настоящее место? Потом он сказал ещё кое-что… и я выхватил свою палочку, а он — свою, и вот лучший друг моего брата применил ко мне заклятие Круциатус. Альбус попытался его остановить, мы все трое стали сражаться, и от вспышек огня и громовых ударов Ариана совсем обезумела, она не могла этого выносить… Она, наверное, хотела помочь, но сама не понимала, что делает. И я не знаю, кто из нас это был, это мог быть любой из троих — она вдруг упала мёртвой.

Голос его оборвался на последнем слове, и он опустился на ближайший стул. Аберфорт выплеснул на нас всю горечь, что скопилась в нём за эти годы. Судя по всему, он никогда и ни с кем так не разговаривал. С одной стороны, мне стало неприятно оттого, что он выбрал нас в качестве жертв для своих обвинений, с другой я могу его понять — я тоже очень долго хранил в себе все свои истинные чувства, не смея их выразить. Я взглянул на Гермиону и увидел, что её лицо было мокро от слёз. На неё эта история произвела куда более сильное впечатление.

— Мне так… так жаль, — прошептала Гермиона.

— Её не стало, — прохрипел Аберфорт. — Навсегда, — он утёр нос рукавом и откашлялся. — Конечно, Грин-де-Вальд поспешил смыться. За ним уже тянулся кой-какой след из его родных мест, и он не хотел, чтобы на него повесили ещё Ариану. А Альбус получил свободу, так ведь? Свободу от сестры, висевшей камнем у него на шее, свободу стать величайшим волшебником во всём…

— Он никогда уже не получил свободы, — сказал Гарри.

— Как ты сказал? — переспросил Аберфорт.

— Никогда, — продолжал Гарри. — В ту ночь, когда ваш брат погиб, он выпил зелье, лишающее разума. И стал стонать, споря с кем-то, кого не было рядом. Не тронь их, прошу тебя… Ударь лучше в меня.

Мы с Гермионой посмотрели на Гарри. Он никогда не рассказывал нам подробности того, что произошло в пещере, куда они с профессором Дамблдором отправились в конце прошлого учебного года и откуда вернулись с поддельным медальоном.

— Ему казалось, что он снова там с вами и Грин-де-Вальдом, я знаю. Ему казалось, что перед ним Грин-де-Вальд, разящий вас и Ариану… Это была для него пытка. Если бы вы видели его тогда, вы не говорили бы, что он освободился.

— Откуда ты знаешь, Поттер, что мой брат не заботился больше об общем благе, чем о тебе? — спросил Аберфорт после паузы. — Откуда ты знаешь, что он не считал возможным пренебречь и тобой, как нашей сестрёнкой?

— Не думаю. Дамблдор любил Гарри, — сказала Гермиона.

— Тогда почему он не приказал ему скрыться? — выпалил Аберфорт. — Почему не сказал: спасайся? Вот что надо делать, чтобы выжить.

— Потому что, — ответил Гарри, опережая Гермиону, — иногда действительно нужно думать не только о своем спасении! Иногда нужно думать об общем благе! Мы на войне!

— Тебе семнадцать лет, парень!

— Я совершеннолетний, и я буду бороться дальше, даже если вы уже сдались.

— Кто тебе сказал, что я сдался?

— «Ордена Феникса больше нет», — повторил Гарри. — «Сам-Знаешь-Кто победил, борьба окончена, а кто говорит иначе — сам себя обманывает».

— Я не говорю, что мне это нравится, но это правда!

— Нет, это неправда, — сказал Гарри. — Ваш брат знал, как покончить Сами-Знаете-с-Кем, и передал мне это знание. Я буду бороться дальше, пока не одержу победу или не погибну. Не думайте, что я не знаю, чем это может кончиться. Я много лет это знаю. Нам нужно проникнуть в Хогвартс, — повторил Гарри. — Если вы не можете нам помочь, на рассвете мы уйдём и попробуем отыскать дорогу сами. Если вы можете помочь — что ж, самое время сказать об этом.

Аберфорт сидел всё так же неподвижно, сверля Гарри глазами. Наконец он откашлялся, встал, обошел вокруг стола и остановился у портрета Арианы.

— Ты знаешь, что делать, — сказал он.

Она улыбнулась, повернулась и пошла прочь — не так, как это обычно делали люди на портретах, а назад, словно бы по длинному туннелю, уводившему за её спиной в глубь картины.

— М-м… что… — начал я.

— Путь в замок сейчас только один, — сказал Аберфорт. — Вы, наверное, знаете, что они закрыли все старые тайные ходы с обоих концов, поставили дементоров по всему периметру стен и регулярно патрулируют внутри школы. Никогда ещё Хогвартс не окружали такой охраной. Как вы собираетесь действовать, когда директором там — Снегг, а его заместители — Кэрроу… Ладно, это уж ваше дело. Ты ведь сказал, что готов к смерти.

— Но что… — Гермиона взглянула на портрет Арианы. В конце уходящего в картину туннеля появилась маленькая белая точка, и вот уже Ариана движется обратно к нам, увеличиваясь по мере приближения. Но теперь она была не одна — с ней шёл ещё кто-то, выше её ростом, прихрамывая и явно волнуясь. Обе фигуры становились всё больше, так что в раму помещались уже только лица и плечи. И тут картина распахнулась, и за ней открылся настоящий туннель. Оттуда выбрался обросший и израненный Невилл Долгопупс и с воплем восторга бросился к Гарри:

— Я знал, что ты придешь! Я знал, Гарри!

— Невилл… Как… Откуда…

Но Невилл уже заметил нас с Гермионой и с радостными возгласами бросился обнимать. Его лицо сияло от счастья, когда он наконец выпустил из объятий Гермиону и повторил:

— Я знал, что ты придешь. Все время твердил Симусу: надо только подождать!

— Невилл, что с тобой было? — спросил я.

— Что? Это? — Невилл небрежно отмахнулся. — Да это ерунда! Симус выглядит гораздо хуже. Вы увидите. Ну что, пошли? Да, — он повернулся к Аберфорту, — Аб (интересное прозвище), к нам тут, наверное, ещё пара-тройка подвалит.

— Пара-тройка? — мрачно повторил Аб. — Что значит пара-тройка, Долгопупс? Здесь комендантский час и Воющие чары над всей деревней!

— Я знаю, поэтому они трансгрессируют прямо к вам в трактир, — отозвался Невилл. — Посылайте их сразу в туннель, ладно? Большое спасибо.

Невилл подал руку Гермионе и помог ей взобраться на камин, а оттуда в туннель. За ней последовал я, а за мной Невилл.

— Не знаю, как вас благодарить. Вы дважды спасли нам жизнь, — услышал я сзади голос Гарри и развернулся.

— Вот и будь поосторожнее впредь, — угрюмо фыркнул Аберфорт. — Третий раз у меня может и не получиться.

Гарри вскарабкался на камин и в отверстие за портретом Арианы. Портрет закрылся, и мы отправились по ступеням вниз.

— И как давно он существует, этот проход? — спросил я. — Его ведь нет на Карте Мародеров, правда, Гарри? Я думал, есть только семь тайных путей в школу и из школы.

— Они опечатали их все перед началом учебного года, — сказал Невилл. — Теперь через них не пройдёшь — вход защищен заклятиями, а на выходе поджидают Пожиратели смерти и дементоры, — он пошёл спиной вперёд, глядя на нас. — Не думайте обо всей этой ерунде… А правда, что вы прорвались в «Гринготтс»? И сбежали оттуда на драконе? Все это знают, только и разговору что об этом. Кэрроу избил Терри Бута, потому что Терри кричал об этом в Большом зале за обедом.

— Да, всё это правда, — сказал Гарри. Невилл ликующе засмеялся.

— А что вы сделали с драконом?

— Отпустили на волю, — сказал я. — Гермиона, правда, хотела оставить его себе вместо котёнка…

— Не надо преувеличивать, Рон… — Гермиона легонько стукнула меня по руке.

— Что вы делали всё это время? Говорят, будто вы просто скрывались, но я так не думаю, Гарри. Я думаю, у вас есть план.

— Ты прав, — сказал Гарри. — Но расскажи лучше о Хогвартсе, Невилл, мы же ничего не знаем.

— Хогвартс… Знаете, на Хогвартс тут теперь совсем не похоже. Вы слыхали о Кэрроу?

— Это те двое Пожирателей смерти, которые теперь тут преподают?

— Они не только преподают, — сказал Невилл. — Они отвечают за дисциплину. Большие любители наказывать, эти Кэрроу.

— Вроде Амбридж? — уточнил я.

— Ну, Амбридж рядом с ними — кроткая овечка. Все остальные учителя должны доносить Кэрроу о каждом нашем проступке. Однако они этого не делают, если есть хоть малейшая возможность. Похоже, они ненавидят их так же сильно, как мы. Эта скотина Амикус преподает то, что раньше было Защитой от Тёмных искусств. Правда, теперь это Тёмные искусства в чистом виде. От нас требуют тренировать заклятие Круциатус на тех, кто оставлен после уроков за провинность…

— Что?! — наши голоса в унисон прокатились по туннелю.

— Даа, — протянул Невилл. — Так я и получил вот эту отметину, — он показал на особенно глубокий порез на щеке. — Я отказался это делать. Зато Крэббу и Гойлу очень нравится — наконец и они хоть в чём-то первые! Алекто, сестра Амикуса, преподает магловедение — это теперь обязательный предмет для всех. Все мы должны слушать, что маглы — вроде животных, тупые, грязные, и как они своим коварством загнали волшебников в подполье, и что нормальный порядок скоро будет восстановлен. Вот это, — он показал на другую вмятину на лице, — я получил за то, что спросил, сколько магловской крови в ней и в её братце.

— Чёрт подери, Невилл! — воскликнул я. — Неужто нельзя было придержать язык за зубами?

— Ты бы слышал, как она говорит, — отозвался Невилл. — Ты бы тоже не выдержал. И потом, когда им противоречишь, — это полезно. Это во всех вселяет надежду. Я это заметил, когда ты так поступал, Гарри.

— Но они же сделали из тебя заточку для ножей! — возразил я, слегка вздрогнув, когда мы проходили под лампой, ярко высветившей увечья Невилла. Невилл дёрнул плечом.

— Плевать. Они сами не рвутся разбазаривать чистую кровь, поэтому пытают нас помаленьку, если мы вякаем, но убивать не убивают. Настоящая опасность грозит лишь тем, чьи друзья и родные за пределами замка доставляют новой власти неприятности. Этих берут в заложники. Старик Ксено Лавгуд слишком много себе позволял в своем «Придире», и Полумну сняли прямо с поезда, когда она ехала на рождественские каникулы.

— С ней всё в порядке, Невилл, мы её видели… — произнесла Гермиона.

— Я знаю, она сумела прислать мне весточку.

Он достал из кармана золотую монету — фальшивый галеон, которым мы пользовались в Отряде Дамблдора.

— Потрясающая штука, — сказал Невилл, радостно улыбаясь Гермионе. — Кэрроу так и не просекли, как мы сообщаемся друг с другом, — они на этом чуть ума не решились. Мы вылезали по ночам и делали надписи на стенах: «Отряд Дамблдора: мобилизация продолжается», и всякое такое. То-то Снегг злился.

— Вылезали? — переспросил Гарри.

— Ну, со временем это стало труднее, — пояснил Невилл. — На Рождество мы остались без Полумны, после Пасхи не вернулась Джинни, а зачинщиками-то были как раз мы трое. Кэрроу, похоже, догадались, что без меня тут не обошлось, и круто за меня взялись. А тут ещё Майкла Корнера поймали, когда он освобождал первокурсников, которых они заковали в цепи. Его пытали очень жестоко. Это отпугнуло народ.

— Ещё бы, — пробормотал я.

— Не мог же я просить людей пройти через то, что вытерпел Майкл, — так что эти забавы мы бросили. Но мы продолжали борьбу, вели подпольную работу… ещё пару недель назад. И тогда они, видать, решили, что есть только один способ меня остановить, и пришли за бабушкой.

— Они — что? — хором спросили мы трое.

— Да, — Невилл слегка запыхался, потому что туннель пошёл круто вверх. — Ну, ход их мыслей легко понять. Похищать детей, чтобы родители вели себя смирно, оказалось очень действенно, так что они довольно быстро догадались, что можно и наоборот. Но дело в том, — Невилл обернулся к нам, и я увидел ухмылку на его лице, — что с бабушкой они маленько просчитались. Старушка-волшебница, живёт одна… они, видно, решили, что тут особого могущества не нужно. Ну и… — Невилл рассмеялся. — Долиш до сих пор в больнице святого Мунго, а бабушка сбежала. Она прислала мне письмо, — он хлопнул себя по нагрудному карману, — о том, что гордится мною, что я настоящий сын своих родителей и так держать!

— Здорово! — воскликнул я.

— Ага, — весело отозвался Невилл. — Но только когда они осознали, что узды на меня теперь нет, они решили, что Хогвартс может обойтись и без меня. Уж не знаю, собирались они отправить меня в Азкабан или просто убить, только я понял, что пора сматывать удочки.

— Но, — сказал я, совершенно сбитый с толку, — разве мы идём сейчас не прямо в Хогвартс?

— Ну конечно, — сказал Невилл. — Сейчас увидишь. Мы уже почти пришли.

Мы повернули за угол и оказались у выхода из туннеля. Несколько ступенек вели к двери, точно такой же, как за портретом Арианы. Невилл распахнул её и вышел наружу. Поднимаясь вслед за ним, я услышал, как Невилл кричит кому-то:

— Глядите, кто пришёл! Я же вам говорил!

— ГАРРИ!

— Это Поттер, ПОТТЕР!

— Рон!

— Гермиона!

Мы оказались в просторном зале, который был почти полностью заполнен людьми. И все они тут же бросились нас обнимать и пожимать руки.

— Эй, ребята, уймитесь! — крикнул Невилл, и толпа отступила, давая нам возможность осмотреться.

С потолка свисали разноцветные гамаки, вдоль стен, зашторенных гербами Гриффиндора, Когтеврана и Пуффендуя, стояли книжные шкафы, мётлы, среди которых я узнал мой «Чистомёт» (видимо, Джинни привезла её сюда), а в дальнем углу — радиоприёмник, намного больше того, что был у меня. Этот зал очень похож на тот, где мы тренировались в Защите от Тёмных искусств.

— Где мы? — спросил Гарри, опередив меня.

— В Выручай-комнате, конечно! — сказал Невилл. — На этот раз она превзошла самоё себя, правда? Кэрроу сидели у меня на хвосте, и я понял, что спасение только в одном. Я ухитрился пройти в эту дверь, и смотри, что я тут обнаружил! Конечно, когда я вошёл, она была не такая, намного меньше, всего с одним гамаком и одним гобеленом с гербом Гриффиндора. Но по мере того, как прибывали новые члены Отряда Дамблдора, она становилась все просторнее.

— И Кэрроу не могут сюда войти? — Гарри оглянулся.

— Нет, — ответил Симус, чьё лицо действительно было изуродовано шрамами. — Это настоящее укрытие: пока хоть один из нас находится внутри, они не могут нас достать, дверь не откроется. Всё благодаря Невиллу. Он действительно понимает эту комнату. Здесь ведь нужно попросить в точности то, что тебе нужно, например: «Хочу, чтобы никто из тех, кто поддерживает Кэрроу, не смог сюда войти» — и она сделает, как ты просил. Главное — не оставить никакой лазейки! Невилл молодец!

— Тут никакой особой хитрости нет, — сказал Невилл. — Я пробыл здесь дня полтора, страшно проголодался и пожелал себе добыть откуда-нибудь еды — и тут открылся проход в «Кабанью голову». Я пошёл по нему и оказался у Аберфорта. Он снабжает нас провизией, потому что это единственное, чего комната по каким-то причинам не делает.

— Потому что еда — одно из пяти исключений к закону Гэмпа об элементарных трансфигурациях, — произнёс я и поймал всеобщее изумление. Только Гермиона посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. А ты думала, я забыл, как нам было трудно добывать еду, путешествуя по лесам? Нет, я всё помню.

— Так что мы прячемся здесь уже около двух недель, — сказал Симус. — И, если нам нужны новые гамаки, они тут же оказываются на месте, а ещё вдруг образовался отменный туалет с душем, когда появились девчонки…

— И очень захотели помыться, ты только подумай! — подхватила Лаванда. При виде моей бывшей девушки я неловко переступил с ноги на ногу, но тем не менее позволил себе коротко улыбнуться ей так, чтобы не заметила моя любимая. К счастью, Лаванда смотрела на Гермиону уже без той ревности, видимо, за то время, которое прошло с момента нашего расставания, она поняла, что мы с Гермионой идеально подходим друг к другу.

— Ну, расскажите же нам, что с вами было, — сказал Эрни Макмиллан. — Каких только не ходило слухов! Мы старались следить за вами, слушая «Поттеровский дозор», — он показал на приемник. — Так вы не врывались в «Гринготтс»?

— Врывались! — выкрикнул Невилл. — И про дракона всё правда!

Я поклонился под раздавшиеся аплодисменты и крики «ура!».

— А что вам там понадобилось? — с любопытством спросил Симус.

Но ответить мы не успели, потому что Гарри внезапно повернулся к нам спиной и схватился за шрам.

— Гарри, что с тобой? — я поспешил к нему на помощь, чтобы он не упал на пол.

— Тебе нехорошо, Гарри? — произнёс Невилл. — Хочешь присесть? Ты, наверное, устал, да?

— Нет, — ответил Гарри. Он посмотрел на меня и Гермиону взглядом, который тут же всё объяснил. Сами-Знаете-Кто обнаружил пропажу очередного крестража, времени осталось в обрез.

— Мы должны идти дальше, — сказал Гарри.

— А что мы будем делать, Гарри? — спросил Симус. — В чём твой план?

— План? — повторил Гарри. — В общем, у нас — у меня, Рона и Гермионы — есть одно дело, поэтому нам пора уходить отсюда.

— Что значит «уходить отсюда»? — спросил Невилл.

— Мы вернулись не за тем, чтобы остаться здесь, — ответил Гарри, потирая свой шрам. — У нас есть важное дело…

— Какое?

— Я… я не могу вам сказать.

— Почему ты не можешь нам сказать? Речь ведь идёт о борьбе с Сам-Знаешь-Кем, правда

— Ну да…

— Тогда мы тебе поможем.

Остальные члены Отряда Дамблдора закивали, а несколько человек даже вскочили со стульев.

— Вы не понимаете. Мы… мы не можем сказать вам. Мы должны исполнить это… одни.

— Почему? — спросил Невилл.

— Потому что… Дамблдор поручил нам троим одно дело, — сказал Гарри с осторожностью. — И не велел рассказывать… Он поручил его именно нам, нам троим.

— Мы — Отряд Дамблдора, — ответил Невилл. — Мы всё время держались вместе, сохраняли наш Отряд, пока вы трое где-то скитались.

— Не то чтобы это была увеселительная прогулка, приятель, — откликнулся я, пытаясь разрядить обстановку.

— Я ничего такого и не говорю, но мне непонятно, почему вы нам не доверяете. Каждый находящийся в этой комнате боролся и оказался здесь потому, что его преследовали Кэрроу. Каждый из нас доказал на деле свою верность Дамблдору — верность тебе, Гарри.

— Подумай, — начал Гарри, но тут дверь туннеля у нас за спиной распахнулась.

— Мы получили твоё письмо, Невилл! Привет всей троице, я так и думала, что вы здесь!

Это были Полумна и Дин. Симус вскрикнул от радости и бросился обнимать своего лучшего друга.

— Всем привет, ребята! — весело сказала Полумна. — Как же здорово вернуться домой!

— Полумна, — встревоженно спросил Гарри, — что ты здесь делаешь? Как ты…

— Я послал за ней, — Невилл высоко поднял фальшивый галеон. — Я обещал ей и Джинни, что извещу их, если вы появитесь. Мы все думали, что ваше возвращение будет означать революцию. Что тогда мы сбросим Снегга и Кэрроу.

— Конечно, именно это оно и означает, — сияя, сказала Полумна. — Правда, Гарри? Теперь-то мы их выбьем из Хогвартса?

— Послушайте… Мне очень жаль, но мы вернулись не за этим. Нам нужно сделать одно дело, а потом…

— Вы собираетесь бросить нас в этом дерьме? — спросил Майкл Корнер.

— Нет! — воскликнул я. — То, что мы хотим сделать, пойдёт, в конце концов, на пользу всем, ведь это затем, чтобы избавиться от Сами-Знаете-Кого…

— Тогда возьмите нас в помощь! — сердито крикнул Невилл. — Мы тоже хотим в этом участвовать!

И тут портретный проход снова открылся, и в комнату вошли Джинни, Фред, Джордж, Ли Джордан и Чжоу Чанг.

— Аберфорт уже начинает сердиться, — Фред помахал рукой, отвечая на приветственные возгласы. — Он хотел соснуть, а тут его трактир превратили в вокзал.

— Я получила известие, — сказала Чжоу, улыбнувшись и показывая свой фальшивый галеон, прошла и села рядом с Майклом Корнером.

— Так в чём ваш план, Гарри? — спросил Джордж.

— Да нет никакого плана, — ответил Гарри.

— То есть мы будем составлять его по ходу? О, это я люблю! — сказал Фред.

— Послушай, прекрати это всё! — крикнул Гарри Невиллу. — Зачем ты всех их сюда созвал? Это же безумие…

— Мы ведь на войне, правда? — Дин достал свой фальшивый галеон. — Пришло известие, что Гарри вернулся и мы готовимся к бою! Мне бы, конечно, волшебную палочку…

— У тебя нет палочки? — удивился Симус.

Я обернулся к Гарри.

— Почему они не могут помочь?

— Что?

— Они могут нам помочь, — я понизил голос и сказал так тихо, что слышать меня могла только стоявшая между ними Гермиона. — Мы ведь не знаем, где он. Нам нужно найти его побыстрее. Необязательно говорить всем, что это крестраж.

Гарри перевёл взгляд с меня на Гермиону, которая шепнула совсем тихо:

— Я думаю, Рон прав. Мы ведь даже не знаем, что мы ищем, нам нужна помощь. Ты не должен всё делать в одиночку, Гарри.

— Ладно, — спокойно сказал он нам с Гермионой. — Хорошо, — обратился Гарри к собравшимся в комнате, и тут же наступила полная тишина. — Нам нужно найти одну вещь, — сказал Гарри. — Одну вещь… которая поможет нам одержать победу над Сами-Знаете-Кем. Она находится здесь, в Хогвартсе, но мы не знаем где. Возможно, она принадлежала Кандиде Когтевран. Слышал кто-нибудь о подобном предмете? Например, о вещи, отмеченной её орлом?

— Ну, есть ведь её потерянная диадема, — ответила Полумна. — Я рассказывала тебе о ней, Гарри, помнишь? Исчезнувшая диадема Кандиды Когтевран. Мой отец пытался создать её копию.

— Да, Полумна, но исчезнувшая диадема, — сказал Майкл Корнер, закатывая глаза, — она именно что исчезла. Вот в чём загвоздка.

— Когда она исчезла? — спросил Гарри.

— Говорят, много веков назад, — откликнулась Чжоу. — Профессор Флитвик рассказывал, что она исчезла вместе с самой Кандидой. Диадему искали, но, — она обратилась к остальным когтевранцам, — никаких следов обнаружить не удалось. Или я ошибаюсь?

Все покачали головами.

— Простите, а что вообще такое «диадема»? — спросил я.

— Что-то вроде венца или короны, — ответил Терри Бут. — Говорят, что диадема Кандиды Когтевран обладала магическими свойствами — она придавала ума тому, кто её наденет.

— Да. Сифоны для мозгошмыгов, которые мой отец…

— И никто из вас никогда не видел ничего, что было бы на неё похоже? — перебил Гарри.

Все снова покачали головами. Гарри взглянул на меня и Гермиону. Значит, диадема не крестраж.

— Гарри, если хочешь посмотреть, как эта штука должна была выглядеть, я могу отвести тебя в нашу общую гостиную и показать, — произнесла Чжоу. — Там у нас статуя Кандиды с этой диадемой на голове.

— Он в пути, — вместо ответа Чжоу произнёс Гарри. Потом перевёл глаза на Чжоу и снова на нас. — Слушайте, я понимаю, что толку от этого немного, и всё же я пойду и взгляну на статую, чтобы знать хотя бы, как эта диадема выглядит. Ждите меня здесь и берегите… вы знаете… ту вещь.

Чжоу поднялась, но тут Джинни резко сказала:

— Нет, вот Полумна может проводить Гарри. Правда, Полумна?

— С удовольствием! — радостно откликнулась Полумна, и Чжоу опустилась обратно в кресло. Вид у неё был расстроенный. Моя сестра, как всегда, начеку.

— Как нам выйти из комнаты? — спросил Гарри Невилла.

— Сюда, — он подвёл Гарри и Полумну к углу комнаты. — Выход оказывается каждый раз в другом месте, поэтому они и не могут его найти, — пояснил Невилл. — Плохо только, что мы никогда не знаем, где очутимся, когда выйдем. Осторожнее, Гарри, по ночам коридоры патрулируют.

— Ничего, — сказал Гарри. — До скорого, Невилл.