Тени Яростные (джен)

Кайнэ раньше всех совершил утренние процедуры, оделся и собрался к урокам. Он сидел в кресле в общей гостиной, ожидая Габриэля, который должен был повести их на первый урок.

Симона вернулась с обхода и прыгнула ему на колени. Кайнэ знал, что она тоже не сомкнула глаз, внимательно наблюдая и прислушиваясь. И хоть Кайнэ просил её уже нормально выспаться, — она, как только Кайнэ встал, — бросилась обходить гостиную и другие спальни, выискивая следы тёмной магии, которые, возможно, вызвали у Кайнэ кошмар.

Кошка по-прежнему пребывала в уверенности, что «Это не просто сон». Однако, вернувшись, она, как обычно, посмотрела своими разноцветными глазами в глаза Кайнэ и послала мыслеобраз.

«Ничего. Только огрызки».

«Огрызки?» — сначала удивлённо подумал Кайнэ, но потом понял: под этим могли подразумеваться «остатки» — остаточные следы использования магии.

— Остатки… чего? Заклинания? Проклятия? —

«Не знаю. Чувствую впервые. Источник за пределами комнаты. Возможно, сейчас нет. Распад. Сейчас не вижу».

«Видит впервые, источник где-то за пределами комнаты, остатки быстро распадаются, и прямо сейчас она уже ничего не видит», — собрал в единую мысль сообщение Кайнэ.

— Ты запомнила, как выглядят эти остатки? Сможешь определить их, если снова будет?

«Смогу. Теперь помню. Буду следить», — утвердительный мыслеобраз.

— Спасибо, моя хорошая. Отдохни теперь.

Она ещё потерлась головой о предплечье, явно намекая, чтобы Кайнэ её погладил. Он и погладил, в том числе почесав ей подбородок, отчего она даже закрыла глаза и замурлыкала. Кошка есть кошка, даже если это разумный фамильяр.

Постепенно гостиная стала наполняться, из спален выходили студенты. Многие обращали внимание на Кайнэ и его красивейшую кошку. Да и Симона, явно ощутив всеобщее внимание, картинно села на ручку кресла, будто позируя для фотографии, и внимательно рассматривала остальных. Остальные, и особенно девочки, останавливались, чтобы рассмотреть кошку, и, конечно, заворожённо смотрели на её переливающуюся лёгким сиянием шерсть и разноцветные глаза. Многие заговаривали с Кайнэ, знакомились. Но Кайнэ отвечал хоть и немногословно, но без вчерашней враждебности.

Он просто устал всех ненавидеть. Они не виноваты, что он оказался среди них.

— Я Кайнэ Арройо. Её зовут Симона. Да, ударение на «о». Да, магическая порода. Да, фамильяр. Да, понимаю, но фамильяры общаются образами, а не ведут диалог, — говорил Кайнэ, наверное, в десятый раз.

Старшекурсникам тоже было интересно. У некоторых кошки были, и даже магические. Но такой необычной не было ни у кого. Большинство же держало персональных сов, живших в совятне.

— Так, первокурсники, за нами, — Габриэль и Маргарет стояли у выхода, — сейчас снова проведём вас в Большой Зал, на завтрак. После — на первый урок, Чары. Сразу предупреждаю: уроки Чар будут со Слизерином.

О нет! Встреча с Драко… и Анной-Марией. Кайнэ вздохнул и пошёл за остальными.

Завтрак был вполне неплохим — омлет с беконом, овсянка и… тыквенный сок. Кайнэ снова взялся за кубок. Он не знал, как обращаться к домовикам напрямую, поэтому решил, что если взять что-то из столовых приборов — может, тогда услышат? Услышали же вчера, когда он, взяв кубок, возмутился насчёт тыквенного сока? Может, услышат и сейчас?

— Простите… — сказал он вполголоса, почти шёпотом. — Завтрак отличный. Я люблю омлет с беконом. Но… не люблю тыквенный сок. Совсем, меня от него воротит! Я с утра привык пить горячий шоколад или кофе с молоком. И… можно бельгийских вафель? Пожалуйста?

Кайнэ поставил кубок обратно, и… о чудо! Кубок исчез, и рядом с тарелкой появилась чашка с горячим шоколадом, и блюдце с бельгийскими вафлями.

— Благодарю вас, — вполголоса произнёс он.

Интересно, почему они его слушаются? Кайнэ осторожно отпил из чашки. Горячий шоколад был именно таким, каким он его любил — густой, почти кремовый, с лёгкой горчинкой.

Потом поднял глаза и оглядел пуффендуйский стол. Всё было… как обычно.

У каждого — один и тот же омлет с беконом, одинаковые тосты, тарелки каши в центре стола, одинаковые кувшины и кубки с тыквенным соком. Никто даже не попытался что-то изменить. Пуффендуйцы ели и пили что было, болтали о расписании и вовсе не выглядели недовольными.

Может, им и правда всё нравится?Или они просто не знают, что можно иначе? Кайнэ уже хотел вернуться к завтраку, но решил обернуться и посмотреть, что там у слизеринцев за соседним столом… Он замер.

Здесь всё было другим.

Почти у каждого стояло своё, особенное блюдо. Драко ел яйца-пашот с лососем, аккуратно поливая каким-то соусом. Увидел он и Анну-Марию, перед которой на тарелке была стопка золотистых панкейков, украшенных сахарной пудрой, вокруг которых лежала свежая черника. А в её чашке было какао с воздушной корицей, создающей узор над кружкой.

Дальше сидел парень постарше, с почему-то фиолетовой овсянкой, усыпанной ягодами, и стаканом чуть светящегося энергетического настоя, в котором пузырьки складывались в мерцающие буквы. Чуть правее — старшекурсник неспешно пил тёмный травяной настой, пахнущий чем-то острым, а перед ним лежал ржаной хлеб с необычным зелёным паштетом. Другой студент держал бокал рубинового гранатового сока; напиток выглядел так, словно светился изнутри. На тарелке же лежал белковый омлет с зелёным луком, но на особом тонком блюде. Вокруг омлета полукругом были разложены ломтики манго и авокадо.

И главное — никто из слизеринцев не удивлялся. Не переглядывался.

Будто так и должно быть, и они делают то, что делают каждый день, из года в год.

Кайнэ снова посмотрел на свой шоколад. Потом — на одинаковые кубки с тыквенным соком на своём, пуффендуйском столе.

И внутри него что-то щёлкнуло.

Домовики всё-таки слушают. Они могут давать то, что просишь. Но почему об этом никто не говорит? Руководство школы явно не рассказывало первокурсникам о такой «опции». И уж точно никто не объяснял этого пуффендуйцам. А вот слизеринцы… Слизеринцы, похоже, знали об этом с первого дня.

Странно, что отец не сказал ему такого, подумал Кайнэ. Надо переспросить: знал ли он об этом? Да, наверняка знал. Всё-таки один из лучших учеников своего выпуска, староста факультета, а на седьмом курсе — и всего Хогвартса. Может, просто не придал значения. Домовики для семьи Кайнэ были обычным делом. В австрийском особняке прислуживало 2 семейных домовика и один министерский. Может, поэтому не рассказали, полагая, что Кайнэ и сам догадается?

Внезапно какой-то слизеринец, чуть постарше Кайнэ, заметил его внимание к столу Слизерина, потом посмотрел на блюда, стоявшие перед Кайнэ. Он заметил чашку с горячим шоколадом и бельгийские вафли, а не обычный для остальных пуффендуйцев кубок с тыквенным соком.

— Догадался? — вполголоса проговорил он. Кайнэ сидел чуть в отдалении от остальных: напротив не было никого, а две пятикурсницы, сидевшие рядом, были слишком увлечены разглядыванием «Ведьмополитена».

Кайнэ кивнул.

— А я всегда говорил, что не все барсуки — честные простаки. Ты, видимо, не простой. Совсем не простой, раз догадался в первый день. Или знал, — проговорил он.

— Они всё-таки прислушиваются к ученикам? Домовики? — спросил Кайнэ.

— Да. И всегда помогают, если попросить вежливо. И поблагодарить потом, — слизеринец говорил медленно и с видом, будто сообщал Кайнэ некую тайну.

— Но почему не все этим пользуются? Не знают?

— Знают только те, кому… Положено знать! — слизеринец сделал акцент на слове «положено».

Кайнэ кивнул.

Слизеринец снова взглянул на Кайнэ — пристально, но без враждебности.

— Совет такой, непростой барсук, — легко, почти лениво слизеринец поднял палец, — не рассказывай об этом всем подряд. Не всем нужно знать, что Хогвартс слышит больше, чем кажется.

И, будто разговор никогда не происходил, он вернулся к своему завтраку, оставив Кайнэ в лёгком оцепенении, с ощущением, что только что случайно коснулся какой-то старой, глубокой магической традиции. Кайнэ повернулся к своей тарелке. Омлет с беконом был отличным, шоколад и вафли — тоже. И лишь закончив завтрак и присмотревшись уже сосредоточенно, он увидел лёгкое дрожание воздуха над опустевшими чашкой и тарелкой.

— Спасибо! — шёпотом проговорил он и засобирался к выходу. Габриэль уже подзывал первокурсников. Рядом с Габриэлем стоял староста Слизерина и делал то же самое.

— Кайнэ! — послышался за спиной знакомый голос.

— Привет, Драко, — упавшим голосом ответил Кайнэ.

— Это как понимать? Решил всех удивить? Почему тебя занесло в этот гадюшник? — Драко указал на эмблему на мантии Кайнэ и жёлтый шарф.

— Драко, только не начинай, ради Мерлина. Я сам до сих пор не верю. Это… что-то… я не знаю, как объяснить!

— Так, все за нами! — сказали старосты, и первокурсники двинулись за ними. Кайнэ и Драко немного отстали.

— Ты что, не говорил этой Шляпе, что ты хочешь? — Драко внезапно удивился. — Она же должна учитывать желание! У меня было недолго. Я просто сказал: «Я Малфой, и я хочу в Слизерин!» А ты что?

— Я говорил! И много раз. Но она будто не слушала! Заладила своё: «Это не то, что тебе нужно. Тебе нужно спокойствие и порядок, Пуффендуй — твоя сила!» Я уже чуть не орал ей — а она… сам видишь!

— Первый раз такое слышу. Нет, ну ладно бы ты был грязнокровкой, которая хотела в Слизерин. Но ты ведь не такой! И семья у тебя не Предатели! В чём дело?

— Драко, я магией готов поклясться, что умолял эту тряпку отправить меня в Когтевран или Слизерин! Да хоть к Грифам — только не в Пуффендуй.

— Да верю я тебе, не переживай. Ты даже в семь лет был слишком серьёзен для шуток.

Драко задумался.

— Отец всё же был прав, когда говорил, что Дамблдор — никудышний директор. Причём даже распределение работает через троллье дерьмо. Слушай, а если…

— Пришли, — старосты подвели нас к кабинету Чар, — заходите, рассаживайтесь.

И тут Кайнэ увидел Анну-Марию, которая с презрением смотрела на них.

— Забавно, — проговорила она, — колдуешь с семи лет, чистокровная семья, фамильяр, необычная палочка — и к барсукам? Даже не на Гриффиндор? К Поттеру, Уизли и нашей Дианке?

— Я не хотел. Шляпа не послушала, — пытался оправдаться Кайнэ, но глубоко внутри понимал, что это тщетно.

— Как же, не послушала! Мордред, видимо, вмешался, — скривила губу Анна-Мария, — расскажи кому-нибудь другому.

Кайнэ был готов сквозь землю провалиться. Но его снова удивила реакция Драко, который вообще не пытался спорить с Анной-Марией. Он её боится, что ли?

Но Анна-Мария продолжать разговор не стала и прошла в кабинет.

— Мда... — Драко посмотрел ей вслед, потом повернулся к Кайнэ. — Не убегай далеко после урока, задержись. Есть у меня одно соображение, возможно, поможет.