Полет Ласточки (джен)

Долгие три дня и три ночи после исхода от оазиса прошли для путников, что искали знаки среди небес о расположении Белого Города. Но успех ускользал у них словно песок сквозь пальцы, не давая им даже намеков посреди дрожащего марева пустыни на то, что где-то здесь скрыто наследие великого Араила.

Стояло Солнце в зените, когда в тени высокой скалы у северных границ Кханда расположился отряд. Девушки готовили максимально простую и максимально безвкусную кашу из пшена и каких-то ломтиков мяса, чтобы она просто утолила голод отряда. Петро Саллиан спал, покуда Идрис и Лишар вглядывались вдаль, смотря как на границе их взора плыли облака, сходя плавным потоком с далеких вершин гор.

В руках Идриса была бронзовая подзорная труба, через которую он взирал на линию горизонта. Лишар же в будничной манере делал лишь вид, что он занят делом, покуда сам невольно задремал, сидя на камнях.

— Проклятье! — воитель пустыни резко отшатнулся от трубы, едва не опрокинув её в горячий песок. — Оно идёт прямо на нас!

Лишар встрепенулся на ровном месте и встал во весь свой рост, взирая на то, как с небес на землю начали нисходить воздушные потоки.

Путники застыли, глядя вверх. Облака, еще мгновение назад казавшиеся случайным скоплением пара, теперь обрели плотность и зловещий свинцовый оттенок. Ветер, до этого лениво перекатывавший песчинки, вдруг превратился в яростный поток, сдирающий кожу с открытых участков тела. Воздух вокруг запестрел колючей пылью, которая мгновенно заполнила легкие горьким, едким привкусом.

Воздух внезапно обрел вес, становясь плотным и осязаемым, точно жидкий свинец. Сверху, из разломов горных хребтов между сгущающимися тучами, хлынули яростные потоки ветра. Они обрушились вниз, сминаясь о поверхность земли и поднимая ввысь тысячи мелких камней и колючую пыль. Казалось, сама природа сошла с ума, повинуясь чьей-то невидимой и глубоко враждебной воле.

Огромная стена шторма, черная и непроницаемая, надвигалась на группу авантюристов, стирая грань между небом и землей. Мир вокруг начал мелко дрожать, а ясный день стал угасать, уступая место к темнейшей ночи.

В самом центре бури, там, где ветер вращался быстрее всего, возникли контуры гигантских колец. Они медленно вращались вокруг своей оси, пересекая друг друга под невероятными углами, и каждое движение сопровождалось вспышками ослепительного электрического сияния.

Это была не просто гроза — кольца пульсировали холодным, мертвенным светом, который прорезал мглу и освещал панику в глазах спутников Саллиана. Металлическое сияние отражалось в каждой частице поднятого песка, создавая иллюзию того, что пространство начинает свои изменения. Кольца расширялись, затягивая в себя остатки пространства и времени.

— Ищите укрытия! Скорее! Эта буря разорвет нас на части! — закричал Петро Саллиан.

Группа в панике пыталась скрыться за ближайшей скалой, унося часть пожиток и припасов под сень каменного выступа. Черная и тягучая масса воздуха и песка вскоре накроет выступ обжигающим потоком холодного воздуха, и первой жертвой буйства стихий станет Идрис и его верблюды, подхваченные лихим потоком высоко в небеса.

Туилиндэ рванулась вперед, пальцы соскользнули с ближайшего выступа камня, и её взор узрел новую жертву шторма: Миса исчезла в серой мгле, оставив после себя лишь затихающий, полный ужаса крик. Эльфийка бросилась следом, желая в порыве отчаянной попытки защиты спасти подругу, когда поток ветра поднял её ввысь.

Ее подбросило вверх с оглушительным грохотом, точно снаряд выпущенный из катапульты. Время растянулось: она видела, как ее Лишар и Петро, став крошечными фигурками, тщетно пытались бороться с разбушевавшимся ветром. Тело эльфийки выворачивало наизнанку: гравитация перестала существовать, оставив лишь безумный полет в зенит, где небо сливалось с песком и осколками камней.

Пыльные вихри с силой ударили в спину, толкая ее все выше и выше. Вихрь закручивал её всё сильнее и сильнее, постепенно теряя всякие ориентиры и раскручивая её фигуру до умопомрачительных оборотов. Последнее, что она заметила перед тем, как окончательно провалиться в темноту — это очертания огромных вращающихся вокруг небесного острова колец, пульсирующие магическим сиянием.

Прошло неизвестное количество времени.

Идрис открыл глаза и замер, ошеломленный картиной, развернувшейся перед ним. Он лежал на гладкой поверхности площади, вымощенной плитками с невероятным пестрым узором: цвета переплетались в сложные, будто живые орнаменты, которые казалось, едва заметно вибрировали под его телом. Прохладный воздух, наполненный первозданной свежестью небес и успокаивающим шепотом ветра, коснулся его лица, даруя ощущение покоя.

Подняв голову, он увидел над собой колоссальные каменные кольца. Они медленно вращались в разные стороны, прорезая синеву неба, а их поверхности были испещрены глубокими рунами. Магические знаки, смысл которых ускользал от понимания, мерцали ровным светом, поддерживая равновесие всей этой конструкции. Воздух вокруг был настолько плотным от магии, что Идрис почувствовал ее кожей — она обволакивала его, проникала внутрь, даря вдохновляющее ощущение всевластия.

Город вокруг него дышал жизнью и гармонией. Множество парящих островков дрейфовали в вышине, утопая в пышных, цветущих садах. Тонкие изящные мостки и широкие платформы связывали их между собой, создавая сложную сеть путей среди облаков. В центре этого величия возвышались чародейские башни с округлыми куполами: рядом с ними, в свободном полете, пульсировали огромные кристаллы. Их ритмичное сияние отдавалось в самом сердце города, подтверждая: здесь магия была законом и дыханием всего сущего.

Он шел вперед, минуя величественные триумфальные арки, чьи фигуры золотых львов застыли в немых позах. С каждым шагом чувство чужого присутствия становилось всё отчетливее, словно сотни невидимых глаз следили за каждым движением воина из глубоких теней мраморных колонн. В какой-то момент Идрис остановился, чтобы перевести дыхание, и с ужасом осознал: дорога позади него изменилась. Острова, которые он только что миновал, сместились, а привычный изгиб мостовых растворился в серой дымке облаков. Город жил своей жизнью, перестраивая улицы прямо у него на глазах.

Внезапно камень под ногами дрогнул. Мост по которому он шел с глухим рыком оторвался от берега и стремительно помчался вперед, подхваченный мощными потоками облаков. Воин едва успел ухватиться за перила, чтобы не упасть, и с изумлением наблюдал, как пространство вокруг него сокращается, открывая дорогу к новому пределу. Скорость была пугающей: ветер хлестал по лицу, а сердце билось в унисон потокам ветра. Лишь свист холодного ветра обдувал его тюрбан и звенел доспехи, когда перед движущимся мостом предстал остров, утопающий в густых деревьях и травах.

Массивное сооружение, напоминающее гигантскую кузницу, утонувшую в тени раскидистых, неоправданно пышных садов, возникло перед Идрисом. Мощные стены из черного металла соседствовали с изящными зелеными ветвями деревьев, чьи листья мерцали серебристым светом.

Мост замедлил ход и с мягким скрежетом пристыковался к краю нового островка. Идрис осторожно ступил на твердую почву, чувствуя под подошвами тяжесть чужого мира. Теперь его путь лежал через место, где красота и изящность тропических древ соседствовало с строгостью стали и огня.

Идрис осторожно продвигался вглубь помещения, стараясь не шуметь. Тяжелые кованые клещи, раздувные меха и массивные чародейские печи, застывшие в холодном безмолвии, казались остатками давно забытого ритуала. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом старого металла и едва уловимым привкусом застоявшейся магии, чем-то схожей с запахом озона перед грозой.

Вдруг из глубокой тени между стеллажами с заготовками рванулась стремительная фигура. Идрис едва успел среагировать, когда на него обрушился первый удар — блеснула сталь скимитара, рассекая воздух в считанных сантиметрах от его лица. Он резко отпрянул, хватаясь за рукоять собственного клинка: металл столкнулся с металлом со звонким скрежетом. Враг действовал молниеносно, используя второе лезвие для второго выпада, который Идрис сумел парировать, но инерция удара отбросила его назад.

Следующий взмах пришелся точно в цель. Острие скимитара пробило защиту, оставив рваную отметину на броне и обжигающий разрез на плече. Идрис стиснул зубы, перехватывая оружие и готовясь к встречному выпаду, чтобы окончательно свалить противника с ног. Однако в тот самый миг из темноты проявился лик Лишара. Заметив Идриса, он мгновенно поймал лезвие клинка воителя пустыни и отвел в сторону, отступая назад.

— Прошу прощения! — воскликнул Лишар, пытаясь восстановить дыхание после короткой схватки, — Я думал что ты один из слуг Белого Города, что пришел по мою душу...

Идрис медленно опустил меч, стараясь игнорировать жжение в плече.

— Где остальные? — хмуро спросил он, всматриваясь в острые черты лица товарища.

Лишар с горечью покачал головой.

— Магическая буря раскидала нас всех. Кто-то вообще не выжил возможно при падении на острова Белого Города... я один из немногих, кто в целом смог удрать от каменных стражей. Это буквально как живые люди, высеченные из камня. Мне пришлось бежать через улицы и мосты, чтобы просто выжить.

Он обвел рукой пространство вокруг них, и в его взгляде отразился неподдельный ужас.

— Посмотри на всё это. Здесь нет ничего естественного. Всё, что нас окружает — будь то здания или существа — либо создано магами, либо было изменено ею до неузнаваемости. Мы попали в ловушку из камня и древних заклятий.

— Оставь сейчас тревогу и лишние мысли, Лишар. Нам стоит найти наших товарищей среди этих белокаменных башен. Попробуем пробраться в центр города.

— Если бы это так просто. Это серебристый дворец со множеством башен укрыт на подступах дивными висящими садами, где одной Матери Ночи известно что хранится. Но и бродить по островкам дело гиблое. Мы скорее умрем от жажды и голода. Так что следуй за мной, нам нужно найти наших прекрасных дам и нашего нанимателя... — Лишар укроет лицо своей защитной маской и ступит на открытое место под солнцем, зазывая Идриса за собой жестом руки.

Мост остался позади, и ноги Лишара и Идриса коснулись мягкого, влажного мха. Перед ними раскинулся сад, который казался живым организмом: гигантские папоротники и переплетенные лианы с тяжелыми, истекающими нектаром цветами заслоняли небо, погружая пространство в вечный полумрак, пронзаемый лишь редкими столпами солнечного света. Воздух, густой и сладкий, дрожал от невидимой магии. Над высокими кронами тропических древ высился дворец, купола которого сверкали что днем, что ночью ярче вечерней звезды. Стены были белее высветленных костей тех, что навлекли в песках пустыни гнев владык магии.

Впереди показались бассейны с кристально чистой водой, поверхность которой была неподвижна, словно зеркало. У самой кромки воды расположились гарпии. Их фигуры, грациозные и гибкие, привлекали внимание мгновенно: яркое оперение тропических птиц украшало их руки вместо одежды, вспыхивая всеми оттенками лазури и золота при каждом движении. Тонкие ткани, едва прикрывавшие тела, скользили по коже, подчеркивая каждый изгиб и каждое движение тела. Они играли на дивных лирах и неспешно о чем-то беседовали в тенях благоухающих садов.

Гарпии заметили путников и, не переставая петь, медленно повернулись к ним. В их взглядах читалось не просто любопытство, но открытое приглашение. Развязанные наряды и манящие позы создавали атмосферу искушения: существа казались воплощением самой страсти и ее необузданной красоты. Лишар замер, рассматривая одну из них — её кожа сияла в полутени сада, а взгляд был полон скрытого обещания истинного наслаждения. Даже он, привыкший к распутной роскоши своего народа, невольно признал для себя, что прекраснее этих дев ему еще не доводилось встречать. Он медленно направится к темноволосой красавицей с проникновенным взглядом небесной синевы.

— Во имя Солнца, Лишар! Не ведись на их сладкое пение, ведь ты и сам говорил о лживости этого...

Идрис едва успел закончить фразу, как одна из гарпий плавно скользнула к нему, обдавая кожу ароматом ночных цветов и разогретого песка. Она была воплощением изысканности: нежная кожа отливала благородной медью, а тяжелые шелковые одежды, почти прозрачные, едва удерживались на пышных бедрах. Ее пальцы рук коснулись щеки воителя, и он замер, забыв о собственных словах. Вторая красавица, чьи волосы струились по плечам потоком жидкого золота, прильнула к его уху, обжигая кожу горячим дыханием.

Их голоса звучали как перебор струн лютни — низкий, вибрирующий, обещающий такие наслаждения, о которых Идрис боялся даже мечтать в своих самых смелых грезах. Они шептали что-то смутное, лаская его шею кончиками длинных ногтей, и каждое слово, каждое движение их тел вызывало в нем волну томительного желания. Идрис почувствовал, как твердость его принципов тает, сменяясь тягучей негой, где контур реальности растворялись в небытие грёз.

Мужчины больше не слышали друг друга — теперь существовали только мягкие изгибы женских тел, нежный шепот и обманчивое ощущение полной безопасности и наслаждения.

Внезапно тишину разорвал глухой, протяжный рокот. Звук был настолько мощным, что земля под ногами дрогнула, а небо над ними окрасилось в оттенки лиловых тонов. Магическая волна прокатилась по горизонту, заставив гарпий на мгновение отпрянуть и обнажить свои истинные лица, достаточно хитрые с толикой коварства. Иллюзия начала трещать по швам, возвращая мужчин в реальность, где вместо объятий их ждал грозный разряд небесного огня.

Лишар резко дернул гарпию за волосы, прижимая острое лезвие кинжала к ее горлу. Тварь охнула, в глазах блеснул первобытный ужас, пока остальные её подруги спрятались кто куда, даже по мановению чар взлетая на ветки массивных древ. Пленница попыталась что-то пролепетать, приторно-сладким голосом запела о любви и вечном блаженстве, но эльф лишь сильнее вдавил сталь в кожу, игнорируя её попытки соблазнить его привычными чарами.

— Замолчи! — рыкнул он, обходясь без лишних слов. — Веди нас к дворцу Араила. Живо!

Оба воителя не собирался играть в их игры. Сейчас их волновало лишь одно — добраться до цели прежде, чем всё окончательно превратится в их погибель на парящих островах.

Когда наемники миновали рощи, в тени которой разлагались останки прошлых жертв, они внезапно замерли. Впереди, за густым кустом колючего терновника, кто-то всхлипывал. Лишар знаком приказал спутнику замолчать и медленно двинулся вперед, чувствуя, как напряжены его собственные мышцы. Идрис кивнул и отогнал прочь перепуганную гарпию, уже видя главную парадную лестницу ко дворцу мага, выложенную из желтого кирпича.

Из зарослей вышла фигурка: молодая мышь-дева с огромными испуганными глазами жадно сжимала в руках тяжелый сверток с золотом. Рядом с ней, тяжело дыша и поддерживая девушку за плечо, стоял мужчина с обветренным лицом и усталым взглядом — Петро Саллиан.

— Помогите нам! — воскликнула Миса, едва увидев живых друзей. — Там... там кто-то есть! Мы нашли сокровища в подземельях, но теперь оно охотится за нами!

— Это древний страж... — Саллиан едва держался на ногах и пытался прийти в норму, — Мы нашли древнюю сокровищницу, где нашли золото и упоминание некоторых трудов Араила, но по моей вине я пробудил стража. Будь проклят тот сияющий опал, к которому я потянулся.

Его рука была обожжена, замотанная пропитанным кровью бинтом с охлаждающей мазью.

Было очевидно, что они на пределе своих сил и готовы бежать куда угодно, лишь бы оказаться подальше от того ужаса, который пробудили своим любопытством.

— Нужно найти Туилиндэ и убираться отсюда. Если тот страж уже близок — нам нужно скрываться в зарослях, — произнесет сухо и решительно Идрис, помогая всему отряду найти укрытие вблизи дороги и перебежками двигаться в сторону серебристого дворца Араила.