Мой любимый мятеж (джен)

Ил медленно, с наслаждением хрустнув каждым позвонком. Потянулся так сладко, что у наблюдающего за ним Бреннана свело челюсть от зевоты. Архимаг встал, отряхнул штаны от налипших листьев — хотя грязи на них было столько, что это походило на попытку очистить болото полотенцем — и подошел к кострищу. Он обвел взглядом отряд: кашляющего Эзру, хмурую Ризу, скалящуюся Найри и спящего мертвым сном Торбина.

— Маршрут! — воскликнул Ил, театрально воздев палец к свинцовому небу. — О, моя маленькая грозовая тучка, ты хочешь знать путь сквозь смерть? Это не просто тропинка. Это… поэма пути!

Он начал ходить кругами вокруг остывающего котелка, размахивая руками. Его речь полилась потоком сознания, в котором логика захлебывалась на каждом повороте:

— Значит, так! Мы не идем туда, где пахнет сапогами стражи. Сапоги пахнут страхом и дегтем, а деготь липкий, я проверял. Мы пойдем через Урочище Спящих Камней. Там деревья растут корнями вверх, потому что небо им надоело. Очень невежливые деревья, кстати, постоянно сплетничают о тех, кто под ними ходит. Нужно будет поздороваться с самым старым дубом, иначе он уронит нам на голову белку. Белки там зубастые, размером с собаку. Хорошие зверьки, но кусаются концептуально…

Риза прищурилась. Она сделала шаг вперед, уперев руки в бока.

— Ил. Конкретика. Где именно мы поворачиваем после топей? Сколько лиг до этого твоего урочища?

Ил замер на полушаге. Посмотрел на нее с искренним удивлением, словно она спросила его о курсе акций на бирже посреди оперы.

— Лиги? Милая, измерять боль в лигах — это все равно что считать слезы в литрах! Но раз ты просишь… После того как туман начнет есть ваши брови — это ориентир номер один, запоминайте, Эзра, запиши! — нужно взять левее вон той кривой ели. У нее ветка растет из зада, очень характерная примета. Там будет овраг. В овраге живет семейство троллей. Они вегетарианцы, выращивают плесень. Плесень поет по ночам, если наступить — обидится. Обходим справа, там камни скользкие, но зато тролли нас не заметят, они ненавидят звук скольжения…

Взгляд Ризы потух. Усталость последних дней, помноженная на тревожную ночь и абсурд происходящего, придавила ее к земле. Уголки губ девушки дрогнули, но она сдержалась. Она больше не требовала конкретики. Она просто слушала этот бред, прикрыв глаза и слегка наклонив голову, ожидая, когда река безумия наконец найдет свое русло. Для нее это стало чем-то вроде утреннего шума дождя — неизбежным фоновым раздражителем.

— …а потом мы прыгаем! — радостно закончил Ил, резко остановившись. — Не сильно. Всего метра три вниз. Прямо в расщелину между корней Великого Стеклянного Дуба. Корни там прозрачные, внутри течет смола времени. Если лизнуть — можно увидеть свой первый поцелуй или свою смерть. Я бы не рекомендовал, смола щиплет язык. И вот оттуда, из-под корней, начинается та самая тропинка для призраков. Старый Город их не любит живых, поэтому дышать придется через раз, желательно тем воздухом, который вы выдохнули еще вчера…

Ил замолчал. Оглядел завороженно-ужасающиеся лица отряда. Затем его лицо приняло выражение величайшей серьезности. Он перестал прыгать. Магия вокруг него на мгновение собралась в тугую, холодную нить. Он вытянул руку вперед, указывая пальцем точно на запад, в ту часть чащи, где туман был настолько густым, что казался твердой стеной.

— Нам туда, — произнес он своим обычным, глубоким голосом Тирана, лишенным всякой шутливости. — Между двумя гнилыми березами, которые держатся друг за друга, чтобы не упасть в ад. Третья кочка слева обманывает зрение. Шагнете на нее — будете неделю висеть вверх ногами в петле времени. Идите за мной след в след. И ради всего святого, не трогайте красные цветы. Они едят магию, а у меня ее много, я буду ревновать.

Наступила тишина. Было слышно только, как далеко ухает выпь и как во сне недовольно скрипит зубами гном.

Ил опустил руку, удовлетворенно кивнул самому себе и направился к своей котомке, начав рыться в ней в поисках ржавого гвоздя.

Риза несколько секунд смотрела ему в спину. Затем медленно, очень медленно обернулась.

Ее взгляд прошелся по лицам спутников. Бреннан стоял с открытым ртом, пытаясь сопоставить «вегетарианских троллей» и «петлю времени». Эзра прижимал к груди лютню, глядя на Ила со смесью религиозного экстаза и паники — кажется, бард уже видел заголовок своего будущего эпоса: «Баллада о Великом Стеклянном Дубе и Деде-в-Тапках». Найриэль откровенно давилась смехом, уткнувшись лицом в ладони, ее плечи тряслись беззвучно.

Риза встретилась глазами с каждым из них. Ее взгляд был красноречивее любых слов. В нем читалось всё: осознание полной катастрофы, усталость конца времен и немой, полный вселенской скорби вопрос:

«Я единственная вижу, что наш единственный шанс на выживание это сумасшедший, разговаривающий с деревьями, или вы тоже начинаете сходить с ума?»