Chiquitita (гет)

Несколько месяцев пронеслись перед глазами Гарри так, что он едва успел это осознать. Долгие зимние вечера, день рождения Полумны 13 февраля, после которого они не стали отмечать День Святого Валентина — потому что и так отметили его за день до этого. Отравление Рона, шпионаж за Малфоем, вырывание последнего воспоминания Слизнорта, трансгрессия в далекую пещеру где-то в северном море ради медальона-крестража, трясущееся тело отравленного Дамблдора, Черная Метка над Астрономической башней, пришедшие в школу Пожиратели Смерти. И все это скоростным экспрессом пронеслось перед глазами парализованного Гарри, когда темная фигура Северуса Снегга коротко произнесла, направив палочку на безоружного Дамблдора:

— Авада Кедавра.

Мир Гарри полностью разлетелся на куски, когда он увидел, как тело седобородого волшебника перегнулось через парапет и полетело вниз безвольной куклой, шурша мантией на ветру. В голове парня никак не могло уложиться — как место, где начался их путь с Полумной, место, где они провели немало вечеров и где он подарил ей самодельный согревающий кулон, стало свидетелем столь чудовищного преступления? Там, где его босые стопы лежали на коленях у когтевранки, где звучала Чикитита, где прозвучало так много неловких, но искренних признаний — теперь не было ощущения света и уюта. Несмотря на летнее тепло, в воздухе висел запах крови, над замком висела Черная Метка, уродливо зеленея своими клубами в вышине, а ветер доносил лишь запах гари, разрушений и страданий. Их с Полумной святилище было мертво. Как и Дамблдор.

Хохотавшие Пожиратели и подавленный Драко во главе с Беллатрисой сбежали вниз по ступеням, и оттуда доносились звуки борьбы, крики заклинаний и грохот крошащегося камня. Оцепенение с Гарри спало спустя буквально мгновение после того, как тело Дамблдора исчезло за парапетом — но лишь после ухода последнего Пожирателя способность двигаться вернулась к Поттеру. Дрожа от захлестнувших его чувств, Гарри снял теперь уже бесполезную мантию и рассеянно сунул ее в сумку, которая болталась у него на боку еще с тех пор, как они с Дамблдором отправились на поиски крестража. Она еще была мокрой после падения в озеро с инферналами, но тогда Гарри это волновало меньше всего. Парня била крупная дрожь, а пальцы с трудом держали палочку.

Лишь спустя минуту в его голову пришла яростная мысль — нужно как можно быстрее настигнуть Снегга и разобраться с этим предателем! Он не мог уйти далеко! Стоило ему подумать о цели, как дрожь в руках Гарри пропала, и он, снедаемый яростью, едва ли не скатился вниз по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Звуки боя становились все ближе, и Гарри рухнул на пол, едва достиг нижней площадки, уворачиваясь от пущенного в его сторону заклятия.

* * *

Коридоры Хогвартса превратились в какую-то фантасмагорию. То тут, то там лежали обломки камня и обрывки картин, с которых улепетывали нарисованные рыцари и дамы в пышных нарядах. Невпопад, словно их бросили в случайном порядке, лежали тела, в которых Гарри не мог опознать решительно никого. Он лишь успевал замечать, как преподаватели Хогвартса взмахивали палочками, отрывисто произнося заклинания, а Пожиратели Смерти в ярости обрушивали на учителей и учеников смертоносные заклятия, стремясь прибрать побольше жизней.

Старые уроки Отряда Дамблдора не прошли даром. Без всякой паузы организм Гарри перешел в боевой режим. Он даже не успевал подумать — а с его губ уже слетало:

— Экспеллиармус! Петрификус Тоталус! Остолбеней! Левикорпус! Редукто! Протего!

Он двигался туда, где видел вдалеке черную развевавшуюся мантию Снегга. Но на полпути сердце Гарри ухнуло — он увидел рослого светловолосого Пожирателя Смерти, который насел на Полумну Лавгуд, у которой лицо почернело от копоти — кажется, это был Торфинн Роули. Когтевранка доблестно сражалась, отражая атаки, которые рикошетили в стены, оставляя в них зиявшие дыры — но было видно, что долго она так не продержится.

Внутри Гарри снова очнулся зверь — и он взревел, яростно выпуская когти и издавая рык. Он был настолько громок, что перекрыл шум битвы и заставил Роули обернуться на голос. Гарри даже не думал — его палочка оказалась быстрее:

— ДЕПУЛЬСО МАКСИМА!

Заклятие вырвалось даже не дуновением воздуха, а словно яростным ударом молота. Гарри лишь успел увидеть, как у Роули ломается грудина, а после его подбросило в воздух, словно его сбила машина, и он отлетел в стену в пяти метрах позади, разрушая ее с противным хрустом ломаемых костей.

Появление Гарри не прошло незамеченным, и еще парочка Пожирателей с мерзкими усмешками подняли палочки, целя их в Поттера. Толкнув Полумну себе за спину и закрыв ее своим телом, Гарри, словно берсеркер, стремительно взмахнул палочкой и создал Отражающие Щитовые Чары. Со звоном столкнувшись с преградой, заклятия отразились в Пожирателей — и те отправились следом за Роули.

Оглушив еще одного Пожирателя, который сражался с кем-то из старшекурсников с Пуффендуя, судя по мантии последнего, Гарри схватил Полумну за руку и посмотрел ей в глаза. Белокурые волосы когтевранки растрепались, на щеке была ссадина, а лоб покрывал слой копоти, словно в нее кинули углем. Парень потянул Лавгуд за руку:

— Пойдем, я не могу оставить тебя одну!

Сквозь висевшую пыль раздался утомленный голос Невилла со сбитым дыханием:

— Она не одна!

Перед взором Гарри выплыла нескладная фигура Долгопупса, а рядом с ней — Тонкс с мышино-серыми волосами и поднятой палочкой:

— Гарри, я видела Снегга и Драко, они пошли в ту сторону.

Поттер сжал зубы:

— Мне нужен этот гад! Нужен!

Полумна показала головой в ту сторону, где исчез Снегг:

— Гарри, иди. Я буду с Невиллом и Тонкс, они мне помогут!

Помедлив лишь секунду, гриффиндорец лишь успел коротко ткнуться губами в висок Лавгуд, а после, приподняв палочку, побежал за Снеггом, перепрыгивая через разбросанные по коридору куски камня.

* * *

— Не смей называть меня трусом, Поттер! — разъяренный Северус Снегг снова без труда отбил очередное заклятие Гарри, когда тот наконец-то настиг ненавистного преподавателя неподалеку от хижины Хагрида, выкрикивая оскорбления в спину экс-зельевару.

Гарри поливал Северуса всеми заклятиями, которые знал, включая Непростительные, но навредить никак не мог — черная фигура с сальными волосами отражала их играючи, даже не напрягаясь.

Приземистая и пухлая Алекто Кэрроу наслала на Гарри «Круциатус», и тот скорчился на траве от жуткой боли, но успел заметить, как Снегг яростно взмахнул палочкой, боль пропала, а Алекто рухнула на землю, всхлипывая от боли, а Снегг прошипел сквозь зубы так, что его было слышно даже за десяток шагов:

— Не смей этого делать, дрянь! Мальчишка принадлежит Темному Лорду, и не тебе, Алекто, трогать его своими заклятиями! Уходим!

Хижина Хагрида уже пылала, подожженная Беллатрисой, а Снегг подошел к поверженному Гарри, и лицо бывшего преподавателя было полно пышущей ярости:

— Впредь не смейте применять против меня мои же заклятия, Поттер. Да, это я был Принцем-Полукровкой. И я знаю, что ваши успехи в зельеварении — заслуга моих старых заметок в учебнике Бораго. И я обещаю вам, Поттер. Если вы еще раз нападете на меня с моим же оружием — это будет ваша последняя попытка в жизни!

Гарри потянулся к палочке, но Снегг одним движением отбросил ее в сторону и напоследок влепил смачную пощечину Поттеру:

— И не смейте называть меня трусом, гадкий мальчишка!

Более ничего не сказав, Снегг развернулся на месте, убежав в сторону границы антитрансгрессии — но Гарри этого уже не видел, рухнув на траву и отключившись.

Гарри не помнил, как добрался до школы, где собрались все ученики и преподаватели. Кажется, его кто-то вел под локоть, но Гарри лишь тупо смотрел перед собой, не откликаясь на обращения к себе. Издалека он видел, как толпа собралась вокруг чего-то у подножия Астрономической башни, но ему даже не требовалось приближаться, чтобы понимать, что он там увидит.

За пару шагов до тела Дамблдора его колени подкосились, и Поттер рухнул, больно ударившись ладонями о мощеный камень площади. Он видел перед собой неестественно выгнутое тело в фиолетовой мантии и застывшую навеки почерневшую руку, которая неподвижно лежала ладонью вверх на шершавом камне, словно погибший директор что-то напоследок пытался попросить с протянутой рукой.

Рука Гарри наткнулась на медальон, который выпал из кармана Дамблдора. Машинально парень ухватил его за цепочку и постепенно, подтаскивая к себе, сжал серебряный камешек украшения в ладони, больно вжав его пальцами в кожу. Они рисковали жизнью ради этого украшения. И Дамблдор не пережил этого путешествия. Поттер продолжал тупо смотреть на одного из величайших волшебников, которого знал за свою недолгую жизнь и пытался заплакать — но слезы отказывались течь, словно им что-то мешало.

* * *

Похороны Дамблдора прошли так, как полагались волшебнику его уровня — белая гробница на уединенном острове посреди Черного Озера, хор русалок, торжественные речи, но Гарри совершенно ничего не трогало. Он сидел молча, замкнувшись в себе, на одном из первых рядов, даже не пытаясь смотреть на Невилла, Гермиону и Рона, которые сидели рядом с ним. Разве пышные прощания могли как-то облегчить боль от потери наставника и друга? Разве пафосная речь и хор водных жителей могли помочь справиться с чувством гнетущей неопределенности, пустоты и отчаяния?

Рон и Гермиона, которые дождались окончания церемонии, остались рядом с Гарри, и рыжеволосый парень, тяжело вздохнув, хлопнул себя ладонями по коленям:

— Теперь школу могут закрыть, м? После атаки пожирателей, после убийства Дамблдора Снеггом.

Гарри покачал головой:

— Не думаю. Школу восстановят — мне кажется, она за свою жизнь пережила нечто пострашнее Пожирателей Смерти. Директором поставят МакГонагалл — она же заместитель Дамблдора. Только… я не вернусь сюда.

Гермиона и Рон синхронно вытаращили глаза, и девушка, едва не давясь, просипела:

— Но… последний курс… нужно… нужно же закончить обучение!

Поттер решительно закачал головой:

— Нет! Дамблдор умер — это так. Но его знамя подниму я. Нужно найти оставшиеся крестражи Волан-де-Морта, и если я это не сделаю — мне его не победить. Потеря одного школьного курса — это малая цена за возможность победы. И не пытайтесь меня отговорить, это окончательное решение.

Рон переглянулся с Гермионой, после чего решительно выпалив, взъерошив рыжие волосы:

— Тогда мы с тобой, Гарри. Я и Гермиона. Мы не бросим тебя.

* * *

Мир для Гарри, казалось, остановился. Его друзья не видели этого, но своей фразой Рон, с одной стороны, упростил ему жизнь, но с другой — сделал ее в разы сложнее.

Поттер понимал — в одиночку он не вытянет такую миссию. Ему нужны были соратники. И в путешествие он хотел брать Невилла и Полумну, к которым привязался за шестой курс гораздо сильнее, чем за все годы до этого — к Рону и Гермионе. В обществе последних Гарри не всегда чувствовал себя уютно: они ссорились, мирились, сомневались, возмущались действиям друга. В обществе же Полумны и Невилла Гарри чувствовал спокойствие и умиротворение. Одна была для него надеждой, опорой и светлым убежищем в темные времена, а второй умел мастерски молчать, когда это требовалось, и говорить тогда, когда в этом была нужда.

Но внезапно Гарри, услышав предложение Рона, осознал совершенно гнусную мысль. Настолько омерзительную, что краска стыда залила его лицо, окрасив его в малиновый цвет. Возможную смерть Рона и Гермионы во время охоты на крестражи он пережить бы смог. Стиснув зубы, скорбя — но смог бы. Гибель Невилла и Полумны автоматически означала бы его поражение и лишения стимула жить и сражаться дальше. В голове Гарри даже промелькнуло мимолетное видение, как его окружают Пожиратель Смерти во главе с Волан-де-Мортом, у его ног лежат навеки притихшие Невилл и Полумна, и Гарри… просто опускает палочку и широко расставляет руки, принимая в себя зеленый луч из палочки своего извечного соперника.

Он был готов пожертвовать Роном и Гермионой… и не готов Невиллом и Полумной. У Гарри из глаз потекли слезы, которые были ошибочно оценены как проявление эмоций в благодарность за предложение помощи, и Поттер смог лишь выдавить:

— Да… спасибо, — хотя его мысли не помещались в эти два простых слова.

* * *

Полумна после похорон осталась сидеть на стволе поваленного дерева возле Черного Озера, и ее глаза были печальными и задумчивыми. Гарри заставил себя подойти к ней и открыл было рот, чтобы начать разговор, но Полумна оказалась быстрее:

— Я знаю, что ты сейчас скажешь, Гарри. Что ты хочешь уйти и расстаться со мной, чтобы обезопасить меня от Сам-Знаешь-Кого?

Слова так и не вырвались из уст Гарри, и тот нервно сглотнул, а Полумна подобрала одну ногу и положила подбородок на сложенную в колене ногу, отвечая на невысказанный вопрос:

— От тебя веет печалью и желанием начать неприятный разговор, словно ты подумываешь уехать из любимого, но опасного места.

Гарри все же сумел выдавить из себя:

— Да. Я уйду на охоту за крестражами. Я очень хотел взять тебя и Невилла с собой, но… я не вынесу, если кто-то из вас погибнет. Я просто опущу руки и лягу рядом с вами. Я… не смогу.

Помолчав, Гарри добавил:

— Это для твоей безопасности. Луна, — Гарри перешел на шепот. — Чтобы тебе не сделали больно.

Полумна резко встала с дерева и повернулась к Гарри. Тот ожидал увидеть гнев, разочарование — но увидел там лишь нежность. Подойдя к нему поближе, когтевранка положила руку ему на грудь прямо над сердцем, а другой рукой вытащила из-под рубашки голубой камень на цепочке:

— Гарри, ты можешь уйти на самый край земли. Ты можешь прятаться в самых темных лесах и не называть мне своего имени. Но как ты собираешься расстаться со мной?

Гарри замер, не в силах вздохнуть.

— Разве можно приказать ветру не дуть? — продолжала Полумна, глядя прямо ему в глаза. — Разве можно запретить солнцу вставать над Хогвартсом? Ты можешь не быть рядом со мной в замке. Но ты не перестанешь быть моим Чикититой. А я не перестану любить тебя только потому, что тебе страшно.

Полумна прижалась к нему щекой и после слегка коснулась губами носа парня:

— Пока этот камень теплый у меня на груди… я знаю, что ты дышишь. Иди, Гарри. Сделай то, что должен. А я буду ждать тебя здесь.

Гарри лишь улыбнулся, чувствуя, что его глаза повлажнели.

* * *

Перед самым отъездом «Хогвартс-экспресса» Гарри нашел Невилла в пустой спальне Гриффиндора. Тот методично складывал в сундук книги по травологии и бережно упаковывал неведомые ростки. Услышав шаги, Невилл обернулся:

— Гарри?

— Невилл, мне нужно поговорить с тобой, — Гарри закрыл за собой дверь. — Мне нужно уйти охотиться на… в общем, нечто, что позволит одержать победу над Волан-де-Мортом. Я знаю, что я не имею права ничего просить у тебя после всего того, что ты сделал для меня на шестом курсе, Невилл, но…

Гарри сжал кулаки, понимая, что может сломаться в любой момент:

— Ты нужен Хогвартсу. Дамблдора больше нет, Снегг сбежал, Министерство скоро падет. И кто-то должен быть здесь и давать другим надежду. Ты — единственный, кто сможет возглавить Отряд Дамблдора.

Невилл нахмурился, собираясь возразить, но Гарри подошел вплотную и с силой схватил его за плечи:

— Послушай меня. Пожалуйста. Я прошу тебя не как командир ОД. Я прошу тебя как… как… старшего брата.

Невилл полностью потерял дар речи, с непониманием взирая на Гарри, а тот продолжал порывисто говорить, срываясь на свистящий шепот:

— Я оставляю здесь самое дорогое, что у меня есть. Полумну. Ей попытаются сделать больно. Защити ее, Невилл. Спрячь ее, закрой собой, если понадобится. Будь для нее стеной. Защищай ее так, словно она твоя родная младшая сестра. Мне больше некого об этом попросить, и только тебе я могу это доверить.

— Гарри, я…

— Это еще не все! — Гарри перебил его, и его голос сорвался на болезненный, надрывный шепот. Парень заглянул в глаза Невиллу со страшной, леденящей обреченностью. — Пообещай мне кое-что еще. Самое главное.

— Что, Гарри?

— Если я не вернусь, — выдохнул Поттер, и каждое слово давалось ему с физической болью. — Если Волан-де-Морт убьет меня… Не дай ей угаснуть. Не дай ей сойти с ума от горя. Будь рядом с ней. И если однажды… если пройдут годы, и она посмотрит на тебя так, как смотрела на меня… Полюби ее. Сделай ее счастливой. Ты заслуживаешь этого. А она заслуживает жить, а не скорбеть над моей могилой! Я прошу тебя, как старшего брата! Пожалуйста!

Силы покинули Гарри, и он уткнулся в широкую грудь Невилла, дав волю слезам. Невилл медленно поднял свои широкие, огрубевшие ладони и с силой сжал плечи Гарри в ответ:

— Не смей хоронить себя раньше времени, слышишь? Ты выживешь. Ты вернешься и сам сделаешь ее счастливой. Не перекладывай свое счастье на других, Гарри!

Невилл замолчал на секунду, тяжело переводя дыхание, а затем твердо добавил:

— Но я даю тебе слово. Пока я дышу — я буду ее защищать. А если случится худшее… я сделаю все, чтобы вернуть ее обратно в целости.

Отняв красное лицо от рубашки Невилла, Гарри вытер нос кулаком и произнес с кривой улыбкой, хлюпая от переизбытка чувств:

— А ведь мы могли поменяться местами. Если бы тогда выбрали не моих родителей, а твоих. И ты был бы Избранным, а я — просто Гарри Поттером, замухрыжкой в очках.

Невилл тепло улыбнулся:

— Уверен, и тогда ты был бы очень хорошим другом, Гарри.

— Фальшивые галлеоны Отряда Дамблдора еще у тебя?

Порывшись в кармане, Невилл показал блестящую монету, и Гарри кивнул:

— Отлично. Держать связь будем через них, если что. Я еще попрошу Гермиону их зачаровать, чтобы я знал, если вдруг они попадут в чужие руки, но это чуть позже. А пока пойдем?

Кивнув, Невилл подхватил два чемодана, и они с Гарри принялись спускаться по лестнице, собираясь на экспресс до Лондона.