Последняя Певерелл (джен)

Слухи о случившемся на занятии у пятого курса быстро дошли до шестикурсников и семикурсников, а к концу дня — и до деканов. Все четверо были в ярости и, откровенно говоря, оскорблены тем, что кто-то посмел вторгнуться в личную жизнь их учеников и решил, будто ему это сойдёт с рук. Не говоря уже о том, что Брайтбарк наказывал детей за присущий им тип магии. Было приятно для разнообразия увидеть, как руководство школы действительно помогает ученикам. Когда Жасмин была Гарриет, ей приходилось самостоятельно вести все свои битвы. Поэтому смотреть, как взрослые делают для учеников то, что должны, оказалось удивительно приятно.

Полем боя избрали ужин.

А еда и напитки прилагались к последовавшему представлению.

И оно было великолепно.

Все четыре декана намеренно выступили единым фронтом и решили обсудить случившееся прямо перед директором. Они выстроились перед преподавательским столом на глазах у всего Хогвартса. За всё время, проведённое Жасмин в школе, она впервые видела, чтобы деканы четырёх факультетов действовали сообща. Всегда находился кто-нибудь — чаще всего Снейп, — кто не желал поддерживать остальных.

Началось всё спокойно. Вернее, сначала деканы пытались вразумить директора, но вскоре перешли к выговору… который затем превратился в крик. МакГонагалл при всём Большом зале на самом деле накричала на Дамблдора. В её голосе зазвучал особенно сильный шотландский акцент, когда она пригрозила директору и Брайтбарку советом попечителей, если подобное не прекратится.

Не зря же она была заместителем директора.

Сириус одобрительно присвистнул, и многие ученики захлопали.

Разумеется, к концу ужина домашнее задание Брайтбарка отменили, а ученикам велели прочесть только то, что профессор задал «светлой» группе. Однако вред уже был нанесён. Многие младшекурсники начали сторониться друзей, которых Брайтбарк на уроке объявил тёмными. Другие, как Ремус, избегали всех подряд, стыдясь своего статуса. После ЗОТИ Жасмин ни разу не видела оборотня. Он не пришёл на ужин, и в конце концов Джеймс ушёл в середине трапезы, чтобы попытаться выманить его из укрытия.

Оказалось, у Ремуса имелось особое тайное место, известное лишь Мародёрам. Жасмин догадалась, что он прячется возле Гремучей ивы, но промолчала. Питер, нервно и с лёгким недоверием взглянув на Сириуса, поспешил вслед за Джеймсом, словно искал у того защиты.

Жасмин осталась наедине с Сириусом, который ковырял остатки ужина салатной вилкой, и спросила:

— Хочешь поговорить?

Большой зал постепенно пустел. Жасмин не собиралась оставлять Сириуса наедине с его мыслями. Во всех временных линиях, где она его встречала, это обычно заканчивалось огромными неприятностями. Сириус посмотрел на неё из-под непривычно кудрявой чёлки.

Он оглядел зал и задержал взгляд на ком-то за её плечом. Жасмин обратилась к своему рунному зрению, пытаясь понять, на кого он смотрит. За её спиной у слизеринского стола сидел лишь один подходящий человек. Он был младше, но ненамного, и телосложением походил на Сириуса…

Ах да, Регулус.

Жасмин забыла о его существовании. Она ни разу не встречала Регулуса — ни в одной из жизней. Честно говоря, с запасным наследником рода Блэков такое, наверное, случалось часто. Сириус всегда говорил, что брат послушно исполнял волю семьи. Но для Блэков родственные узы значили очень многое…

Когда Жасмин забарабанила пальцами по столу, Сириус снова посмотрел на неё и сказал:

— Сегодняшний урок был… тревожным.

По крайней мере, один из её друзей заметил неладное. Жасмин решила несколько мгновений притворяться непонимающей, чтобы осторожно выяснить, о чём думает Сириус.

— Почему? Датчик, скорее всего, поддельный. В Отделе тайн за такими вещами следят очень строго. Если он настоящий, Брайтбарку придётся многое объяснить.

Пока из зала выходил последний ученик, Сириус яростно проткнул вилкой кусок курицы и угрюмо ответил, не отрывая взгляда от остатков ужина:

— Дело не в этом. Люди странно на меня смотрят. То есть обычно я и без того заставляю всех оборачиваться, но теперь меня словно все боятся. Я так долго пытался убедить окружающих, что не похож на остальных Блэков, а в итоге оказался таким же тёмным, как они.

Жасмин протянула руку через стол, чтобы Сириус перестал издеваться над едой. Их ладони соприкоснулись. Сириус вскинул голову, посмотрел на неё и тут же прекратил кромсать ужин.

Нужно тщательно подобрать слова… Когда речь заходила о семье, Сириус всегда становился похож на бомбу с часовым механизмом.

— Не придавай словам этого датчика слишком большого значения. Даже если ты предрасположен к тёмной магии, это не делает тебя злым. Немало тёмных ведьм и волшебников изменили мир к лучшему.

Он фыркнул:

— Назови хоть одного.

— Для начала — Мерлин. Если записи не лгут, он был слизеринцем до мозга костей. Сам Годрик Гриффиндор был тёмным волшебником. Он любил сражаться, калечить и убивать, но со временем направил эти качества в полезное русло. Например, основал факультет, превыше всего ценящий благородное самопожертвование и храбрость, — ответила Жасмин и ласково сжала ладонь друга.

— Но я не хочу быть тёмным… — прошептал Сириус в опустевшем зале.

Кроме них, там никого не осталось, и его слова эхом разнеслись между стенами.

— Если хочешь, можем проверить, настоящий ли датчик. Ро стащила его в середине урока, — предложила Жасмин с хищной улыбкой.

Сириус приподнял бровь, но не отказался помогать, и Жасмин сочла это победой. Она встала из-за стола и жестом велела ему идти следом. Вспыльчивый пятикурсник не отставал от неё, пока они пробирались по коридорам, избегая Филча, который начинал вечерний обход замка.

Жасмин вновь призвала Ро, и кошка появилась у дверей заброшенного класса с датчиком в зубах. Столы и стулья покрывал слой пыли, кроме нескольких предметов мебели по углам. Очевидно, сюда изредка заходили разве что для поцелуев или чего-нибудь пооткровеннее.

Прежде чем сесть, Жасмин взмахнула палочкой и наложила несколько очищающих заклинаний. Сириус устроился рядом. Ро сидела перед ними на дубовом столе с видом гордой охотницы, принёсшей вечернюю добычу. Жасмин закатила глаза, осторожно переместила датчик на стол при помощи левитации и погладила кошку по голове. Мгновение спустя Ро исчезла — наверное, отправилась проказничать.

— И это всё? — недоверчиво спросил Сириус, разглядывая маленькую коробочку.

Вблизи Жасмин поняла, что датчик оказался вовсе не таким, как она ожидала, и тут же изменила подход. Подняв палочку, она заставила коробочку зависнуть перед собой, а затем создала увеличительное стекло, чтобы лучше рассмотреть руны. Получилось весьма впечатляющее проявление магии, но Сириус, даже если так и подумал, ничего не сказал. Он заглядывал ей через плечо, направив палочку на маленькую деревянную коробочку, словно та могла в любой момент на них напасть. К счастью, Сириус стоял со стороны незрячего глаза, поэтому палочка не маячила на краю поля зрения и почти не отвлекала.

Жасмин не обращала на него внимания, пытаясь понять, что же это, чёрт возьми, за штука. Внешне коробочка была очень похожа на устройство, способное определить магическую предрасположенность любого оказавшегося поблизости человека, однако предназначалась вовсе не для этого. Брайтбарк оказался лжецом и куда более серьёзной проблемой, чем Жасмин думала вначале. Он был умён и умел манипулировать окружающими. По краям коробочки шла совсем другая структура рун, указывавшая на то, что её применяли в ритуалах, связанных с кровью.

Жасмин укоризненно поцокала языком:

— Ай-ай-ай, профессор Брайтбарк. С какой магией крови вы тут играете?

— Магия крови? — прошипел Сириус, отступая от коробочки и уже готовясь произнести проклятие.

Жасмин вытянула руку, останавливая его.

— Да. Эта коробочка определяет магическую предрасположенность рода любого, кто оказывается поблизости. Она примитивная, неточная и безнадёжно устаревшая. Неудивительно, что ему удалось её раздобыть: такая технология больше никому не нужна. Она даёт неверные результаты, ведь происхождение ничего не говорит о настоящей магической предрасположенности человека. В одной семье вполне могут рождаться люди с разными видами магических склонностей. Поэтому такие коробочки и перестали использовать. Правда, я совершенно не понимаю, зачем Брайтбарк применил подобное устройство к школьникам…

К концу фразы Жасмин говорила скорее с собой, чем с Сириусом.

Наследник Блэков прошипел сквозь зубы что-то неразборчивое, а затем опрокинул стул от… досады? Жасмин вздрогнула от этой внезапной вспышки гнева.

— Я знаю зачем. Этот ублюдок хочет, чтобы мы вцепились друг другу в глотки. Так станет ясно, кто из нас по-настоящему тёмный, а кто светлый. Серых больше не останется, потому что в итоге всем придётся выбрать сторону. Для него — и, возможно, для Дамблдора — это какая-то больная игра. Он вообще понимает, до чего довёл Ремуса этим уроком? Я не видел его уже несколько часов, потому что он стыдится своей тёмной магии.

Жасмин закатила глаза:

— Если Ремус на самом деле тёмный, я сама вырву себе второй глаз. Он слишком добрый, чтобы быть тёмным магом.

Сириус просиял:

— Можешь сама ему это сказать? Думаю, твои слова подействуют лучше.

Почему Сириус и Джеймс всё чаще пытались оставить её с Ремусом наедине?

— Зачем ему слышать это именно от меня? Твоих слов, слов Питера и Джеймса должно быть более чем достаточно. Хотя, если подумать, сегодня после урока Питер словно боялся и тебя, и Ремуса… Вы вообще всё делаете вчетвером?

Сириус расплылся в улыбке, и Жасмин представила, как у него между ног машет хвост.

— Да. Мы как стая: чтобы действовать, нам нужно больше трёх участников.

Она сунула маленькое устройство в карман и жестом предложила Сириусу вести её обратно в гостиную Гриффиндора.

— Как скажешь.

Они быстро добрались до башни и нашли Ремуса и Джеймса в креслах у огня. Мальчики молчали. Глаза Ремуса слегка покраснели, а на одном из кулаков Джеймса запеклась кровь, хотя ни у одного из них не было заметных ран.

— Что случилось? — спросила Жасмин, подбегая к Джеймсу.

Она осмотрела его руку, проверяя, нет ли других повреждений, достала палочку и начала залечивать ссадины.

— Мы какое-то время не будем разговаривать с Хвостом. Я не хочу, чтобы он приближался к Ремусу.

Значит, Питер начал их бояться. Во всех прежних временных линиях это происходило намного позже. Ничего подобного он не делал до самого дня, когда предал её семью… в её прошлом… и их будущем?

Мерлин, как же всё усложнялось.

— Питер? Что он сделал? — спросил Сириус и недоверчиво уселся рядом с лучшим другом.

И правда, как Питеру удаётся всё то, что он делает? Жасмин и самой захотелось отыскать крысу и проклясть так, чтобы неделю не оправился.

— Он назвал Ремуса чудовищем, сказал, что ты станешь таким же, как твои родственники, и предложил попросить, чтобы нас расселили. И этот болван Ремус, разумеется, сразу согласился. Я велел им обоим прекратить и сказал, что никто никуда не уходит. Склонность Ремуса к тёмной магии ничего не значит. Питер со мной не согласился, поэтому мой кулак побеседовал с его лицом.

— Ты ведь понимаешь, что не все проблемы можно решить кулаками, правда, Джеймс? — спросила Жасмин и достала из кармана немного мази, которую носила с собой на случай, если кто-нибудь пострадает и понадобится быстро и безболезненно снять отёк.

Джеймс зашипел, когда она начала осторожными круговыми движениями втирать мазь. Яркая краснота на кулаке стала исчезать на глазах, а мальчики с восхищением наблюдали за действиями Жасмин. Если бы они хоть иногда внимательно слушали на уроках или выполняли летнее домашнее задание, то понимали бы, что за магию она только что использовала.

— Я знаю, что нельзя колотить людей только ради того, чтобы стало легче. Я просто… не знаю, сорвался. То, что Брайтбарк устроил сегодня, меня сильно задело, а потом Питер вот так отвернулся от Ремуса и Сириуса… Это было больно. Я не представляю, как можно их предать. Питер сделал это, даже не задумавшись… И я наконец понял: он не так предан нам, как мне казалось. Придётся подумать, кому из нас ещё позволено называться Мародёром, — медленно произнёс Джеймс, сжимая и разжимая исцелённый кулак.

Жасмин улыбнулась. Благодаря тому, что она подталкивала Джеймса в правильном направлении, он взрослел немного быстрее. В исходной временной линии, где родилась Жасмин, Брайтбарк, похоже, не разделял Мародёров на разные группы. До того как его представили на приветственном пиру, Жасмин вообще никогда о нём не слышала. Возможно, он был совершенно новым фактором в этой временной линии.

Вместо того чтобы сплотить Мародёров, школа разделила их, и первая трещина в их дружбе появилась гораздо раньше. И это было прекрасно. Если Питер выпадет из уравнения уже сейчас, в будущем Жасмин придётся беспокоиться об одном человеке меньше. Питер не отличался особой магической силой. Если лишить его друзей и поддержки, защищать его будет некому.

Оставалась опасность, что он примкнёт к Пожирателям смерти раньше, чем прежде. Жасмин была готова пойти на такой риск, ведь сейчас она могла всего несколькими словами снова объединить всех четверых.

— Только вам троим решать, готовы ли вы снова принять Питера в свою компанию. Я не люблю предателей — мне и самой довелось иметь дело с достаточным их количеством. Но если вы считаете, что ради него стоит рискнуть, во что бы то ни стало помиритесь, — сказала Жасмин, оставляя им путь к примирению, но прямо не призывая бросить крысу на произвол судьбы.

Питер не сделал Жасмин ничего плохого, но и особой доброты к ней не проявлял. Казалось, он боялся её и в то же время слегка на неё злился. Жасмин задумалась, не чувствовал ли он угрозу из-за её появления. Джеймс уже не раз говорил, что порой она производит пугающее впечатление.

Сама Жасмин полагала, что людей отталкивают шрамы, но Сириус утверждал: всех по-настоящему пугает то, что она почти не улыбается и у неё глаза разного цвета.

Брайтбарк посеял разлад между Мародёрами, и Жасмин, если честно, была этому несказанно рада.

Если он надеялся разделить школу настолько, чтобы разрушить компании друзей, — пусть. Он развязал войну… Что ж, в эту игру можно играть вдвоём, а Жасмин успела поучаствовать в девяти войнах. На восемь больше, чем её профессор. Она знала, что нужно сделать, чтобы победить Брайтбарка. А значит, придётся ускорить воплощение замысла по поиску союзников.