Эхо двух солнц (джен)

Дверь вэна закрылась за последним стилистом, и вместе с ней снаружи остались софиты, камеры и необходимость сидеть с прямой спиной. Пак Тэ Мин дождался, пока все пристегнутся, вывел машину со стоянки и почти сразу услышал за спиной характерный треск пластикового контейнера. В зеркале заднего вида Юна уже держала на коленях пакет с перекусом, который кто-то из ассистентов успел передать перед выездом, Лиа стягивала с себя жакет и осторожно устраивала его на соседнем сиденье, а Рюджин опустила кресло ровно настолько, насколько позволял ремень. Через пять минут после интервью, где они отвечали с безупречными паузами и одинаково смотрели в нужную камеру, салон снова заполнили шорох упаковок, щелчки крышек и разговоры сразу в нескольких направлениях.

— Только аккуратно с костюмами, — сказал Тэ Мин, прежде чем Юна успела открыть соус. — У нас ещё YouTube-шоу, и я не собираюсь объяснять стилистам, почему на белой ткани след от токпокки.

— Я очень чисто ем, — ответила Юна.

— Вчера ты уронила кимпап себе в сумку.

— Это была сумка, а не одежда. Видишь? Контроль.

Рюджин, не открывая глаз, протянула руку в сторону пакета. — Дай ей салфетки до того, как она начнёт доказывать теорию на практике.

Тэ Мин на ближайшем красном свете взял из центральной консоли пачку влажных салфеток и передал назад. Юна приняла её с таким выражением, будто получила официальное признание своей правоты, и тут же раздала половину остальным. Чэрён сидела у окна, поджав одну ногу, и сначала молча ела маленькими кусочками, но постепенно стала прислушиваться к спору, который Лиа зачем-то начала с вопроса о вечернем ужине.

— Сегодня после репетиции я хочу что-нибудь нормальное, — сказала Лиа. — Не салат, который притворяется едой.

— Пицца, — немедленно предложила Юна.

— Острое, — сказала Рюджин почти одновременно.

— Это не блюдо, — заметила Йеджи. — Это характеристика повреждения слизистой.

— Хорошая характеристика.

Лиа засмеялась и откинула голову на подголовник. — Можно совместить. Закажем пиццу и что-нибудь острое отдельно.

— Тогда пасту, — добавила Юна. — И картошку.

— Ты сейчас перечисляешь меню целого фуд-корта, — сказала Чэрён.

— Я мыслю стратегически. Если заказать много, каждый найдёт своё.

— Если заказать всё, ты найдёшь всё своё, — ответила Чэрён с совершенно спокойным лицом.

Юна повернулась к ней, прижав ладонь к груди. — Ты считаешь меня жадной?

— Я считаю тебя последовательной.

Смех Чэрён появился только после последнего слова: сначала короткий, почти неслышный, потом она сама не удержалась и закрыла лицо ладонью. Юна тут же стала изображать смертельно оскорблённого человека, медленно отворачиваясь к окну и обещая больше никогда ни с кем не делиться едой. Это обещание продержалось меньше минуты. На следующем светофоре Тэ Мин увидел в зеркале, как она без слов сунула Чэрён последний кусок из своей коробки, а та приняла его, всё ещё смеясь.

— Я хочу зафиксировать, — сказал Тэ Мин, снова трогаясь, — что разговор об ужине происходит в тот момент, когда вы едите второй перекус после обеда.

— Это планирование, оппа, — отозвалась Юна. — Вы сами постоянно говорите, что нужно думать наперёд.

— Я имел в виду расписание.

— Мы применяем ваши принципы шире.

Рюджин открыла глаза. — Ты создал монстра. Не жалуйся.

Тэ Мин вздохнул и перестроился в соседний ряд. За стеклом полз дневной Сеул: серые фасады, автобусы, вывески, солнечные блики на крышах машин. Внутри пахло соусом, кофе и тёплой выпечкой. Кондиционер работал тихо, музыка была выключена — после студии всем хватало собственных голосов. Тэ Мин различал их уже почти без зеркала: быстрый высокий темп Юны, мягкие вставки Лии, спокойные сухие реплики Рюджин, осторожный голос Чэрён и Йеджи, которая каждые несколько минут пыталась вернуть разговор в рамки хотя бы одной темы.

— Хорошо, давайте решим нормально, — сказала Йеджи. — После репетиции будет поздно. Если закажем слишком тяжёлое, утром все будут жаловаться.

— Я не буду, — сказала Юна.

— Ты будешь жаловаться, что тебе мало.

— Это другое.

— Тогда по одному предложению от каждой, — продолжила Йеджи, ещё сохраняя лидерский тон. — Лиа?

— Паста.

— Рюджин?

— Что-нибудь острое и горячее.

— Чэрён?

— Картошка и хлеб.

— Юна?

— Пицца, паста, картошка, курица и десерт.

Йеджи медленно повернула к ней голову. — Я сказала одно предложение.

— Это одно предложение. Грамматически.

Рюджин тихо произнесла: — В этом споре победила не Юна, а грамматика.

Лиа рассмеялась первой, Чэрён сразу подхватила, а Йеджи ещё секунду пыталась сохранить серьёзное лицо. Потом Юна торжественно подняла палец и объявила, что готова ради команды убрать из предложения десерт. Йеджи сдалась и рассмеялась громче остальных, запрокинув голову так, что Тэ Мин увидел это даже в зеркале. Шум мгновенно вырос: Лиа повторяла, что жертва Юны тронула её до глубины души, Рюджин спрашивала, кому именно достанется спасённый десерт, Чэрён уже не могла ответить, потому что смеялась беззвучно, уткнувшись лбом в ладонь.

— Громкость на двадцать процентов ниже, — сказал Тэ Мин. — Я всё ещё управляю движущимся транспортным средством.

Они послушались примерно на семь секунд. Потом Юна начала пародировать утренний голос Тэ Мина: «Девять ноль пять. Кто не ел — ест. Кто не пил — пьёт. Кто существует без разрешения — сверяется с расписанием». Даже Рюджин прыснула, а Йеджи попыталась вмешаться от его имени и только сделала пародию хуже.

— Очень смешно, — сказал Тэ Мин. — Напоминаю, что человек, которого вы изображаете, решает, во сколько завтра подъём.

После этой угрозы салон мгновенно стих. Лиа выдержала безупречно серьёзную паузу. — Оппа, я всегда считала вашу работу образцом мягкого и гуманного менеджмента.

— Поздно.

— Мы можем удалить запись из коллективной памяти, — предложила Рюджин.

— Я уже запомнил.

— Тогда это шантаж, — сказала Юна, но голос у неё всё ещё дрожал от смеха.

К следующему перекрёстку громкость сама опустилась. Лиа забрала у Юны салфетку и вытерла каплю соуса с края контейнера раньше, чем та успела попасть на костюм. Чэрён поправила ремень и прислонилась виском к стеклу. Рюджин снова взяла телефон, но теперь не уходила в него полностью и время от времени вставляла реплики, не поднимая глаз. Йеджи открыла расписание в своём телефоне, просмотрела следующие два пункта и закрыла, ничего не сказав. Тэ Мин заметил это и тоже промолчал.

Когда навигатор показал восемь минут до студии YouTube-шоу, он включил поворотник и сказал: — Через пять минут убираем еду. Проверяете костюмы, волосы и микрофонные крепления. Воду оставляйте с собой. И кто-нибудь заберите у Юны соус.

— Почему сразу у меня?

Четыре голоса ответили почти одновременно, и Тэ Мин не разобрал ни одного слова. По общему тону смысл был очевиден. Юна возмутилась, Чэрён снова засмеялась, Лиа начала примирять обе стороны, а Йеджи попыталась восстановить порядок и через несколько секунд сама сбилась на смех.

Тэ Мин смотрел на дорогу и оставил радио выключенным. На навигаторе до студии оставалось восемь минут; за спиной уже спорили, кому достанется последний рисовый шарик.