Рыцарь Семи Королевств. "Странствующий рыцарь" (гет)

Воздух в тесной расщелине казался тяжелым и липким, пропитанным страхом и потом. Дунк нехотя, преодолевая внутреннее сопротивление, разжал пальцы, выпуская ладонь Тансель. Тепло ее руки мгновенно исчезло, сменившись промозглым холодом каменного мешка, но в груди рыцаря все еще теплилось странное, щемящее чувство. Сейчас, однако, было не время для романтических мыслей. Смерть лишь ненадолго отвернула от них свое уродливое лицо.

— Они будут ждать рассвета, — прошептал Дунк, с трудом втискивая огромный меч обратно в ножны, чтобы не лязгать металлом о камень. — Как только взойдет солнце, они выследят нас по песку. У нас есть в лучшем случае часа четыре.

— Если мы вернемся на открытую равнину, нас перебьют, как куропаток, — отозвался из темноты Эгг. Его голос звучал неестественно ровно для мальчишки его возраста, выдавая расчетливый ум, скрытый под маской простого оруженосца. — Разбойники поедут по нашему следу. Но если кто-то пойдет на восток, нарочито оставляя глубокие отпечатки в песке, а остальные уйдут по камням на запад... они либо разделятся, либо вовсе пойдут по ложному пути.

В пещере повисла тяжелая пауза.

— Ты предлагаешь использовать кого-то в качестве приманки? — нахмурился Дунк, хотя во мраке этого никто не мог разглядеть.

— Я предлагаю отправить мастера Клетуса и его наемников на восток, — хладнокровно, без тени сомнения пояснил мальчишка. — Они тяжелые, неповоротливые и шумные. Торговец все равно не переживет еще один день марша. Если они отвлекут Красного Ястреба, у нас и у мастера Доррана появится реальный шанс добраться до безопасного места.

— Ты, мелкий паршивец! — яростно зашипел Клетус из самой глубины пещеры. Раздался шорох — тучный торговец попытался броситься на Эгга, но застрял в узком проходе. — Ты хочешь скормить нас этим дорнийским псам, чтобы спасти свою лысую башку?!

— Заткнитесь оба! — жестко оборвал их Дунк, перекрывая начинающуюся перепалку. — Я уже говорил: мы никого не бросаем. И никто не будет наживкой. Моя честь не продается за лишнюю флягу воды или пару часов форы.

— Ваша честь не напоит нас в пустыне, сир! — упрямо огрызнулся Эгг.

— Довольно, Эгг. Красный Ястреб сам подсказал нам путь, — уверенно произнес рыцарь, игнорируя недовольство оруженосца. — Он сказал, что в этих скалах его лошади переломают ноги. Значит, мы не вернемся в пески. Мы пойдем прямо через плато. На север, в самое сердце этих проклятых камней, в обход торгового тракта.

— Там нет воды! Это гиблое место, лабиринт, в котором легко сгинуть навсегда! — ужаснулся торговец вином, тяжело дыша.

— Если мы выйдем на равнину, смерть настигнет нас уже к полудню. На плато лошади бесполезны. Им придется спешиться, чтобы преследовать нас, а в теснинах их арбалеты потеряют свою эффективность. Это уравняет шансы. Собирайтесь. Идем в полной темноте. Тот, кто зажжет факел, получит кулаком в лицо.

Ночной марш по изрезанному глубокими трещинами камню оказался сущим адом. Дорнийское плато напоминало застывшее штормовое море, чьи волны обратились в бритвенно-острые гребни. Луна часто скрывалась за рваными облаками, и путникам приходилось продвигаться почти вслепую, ощупывая каждый дюйм пути.

Дунк шел первым, проверяя дорогу своим импровизированным посохом. Его ноги гудели, левая рука невыносимо ныла под пропитанной кровью повязкой, но он не позволял себе сбавлять темп. Каждое неверное движение на этих скалах грозило падением в бездонные провалы, из которых тянуло могильным холодом.

Тансель двигалась сразу за ним. Она не жаловалась, лишь изредка тихо вскрикивала, когда острые камни распарывали подошвы ее легких сандалий. Она помогала дяде, поддерживая старика под руку. Мастер Дорран с каждой милей сдавал все сильнее. Он молча прижимал к груди свою деревянную куклу, словно младенца, и его дыхание становилось пугающе хриплым.

— Осторожно, здесь глубокая расщелина, — шепнул Дунк, останавливаясь у края темного провала. Он протянул здоровую руку, помогая Тансель перебраться через препятствие.

Ее пальцы снова оказались в его ладони — на этот раз не из-за страха, а по необходимости. Она легко перепрыгнула через трещину и на мгновение прижалась к груди рыцаря, восстанавливая равновесие. Дунк уловил запах ее волос — несмотря на пыль и пот, они пахли сухими травами и чем-то неуловимо сладким.

— Спасибо, — выдохнула она, отстраняясь с явной неохотой. В неверном свете луны ее глаза казались огромными и глубокими. — Твой оруженосец жесток, Дунк. В его словах есть пугающая логика, но я рада, что ты его не послушал. Я бы не смогла смотреть тебе в глаза, если бы мы оставили тех людей умирать.

— Эгг просто слишком рано повзрослел, — мрачно ответил Дунк, помогая перебраться через расщелину Доррану и остальным. — Он рос там, где слабость не прощают. Но он забудет эти жестокие уроки, пока путешествует со мной.

Переход продолжался до тех пор, пока небо на востоке не начало неумолимо светлеть. Багровый дорнийский рассвет застал их в центре гигантского скалистого лабиринта. Здесь не было ни клочка тени, ни единого кустика — только голый, выжженный камень тысячелетий.

— Дальше идти нельзя, — выдохнул Дунк, осматривая узкий каньон с нависающими козырьками. — Солнце скоро начнет печь. Забираемся под скалы и прячемся. Если они пойдут по нашим следам, им придется протискиваться сюда по одному.

Люди падали на холодный камень, обессиленные и измученные. Мастер Клетус лежал на спине, жадно глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. Дунк прислонился спиной к скале и положил рядом обнаженный меч. Погоня могла начаться с минуты на минуту, и рыцарь молился Семерым, чтобы скалы Дорна оказались более надежным союзником, чем их собственная удача.