Шахты безумия (джен)

За открывшейся дверью тянулся широкий сухой коридор, но свобода, которую обещал его прохладный воздух, оказалась недолгой. Едва отряд свернул за первый поворот, дорогу снова перегородил камень: на этот раз узкая створка без ручки, железной окантовки и привычных гномьих украшений. Посреди нее темнела гладкая бронзовая пластина, испещренная рядами рун. Факельный свет скользнул по металлу и погас в углублениях знаков, не обнаружив ничего похожего на замочную скважину.

— Цир, что думаешь? — Мелькора подняла факел повыше, оставляя хоббиту место перед дверью. Тот прищурился, опустился на корточки и медленно провел пальцем над рунами, на всякий случай не касаясь бронзы.

— Тут нужен не порядок названий. Тут нужно слово. Команда, наверное. Что-нибудь вроде «дверь» или «проход».

— Это слишком просто, — сказала Мелькора. Волшебница наклонилась к надписи, словно простота могла оказаться всего лишь следствием плохого освещения.

— Я тоже надеюсь, что гномы не стали бы запирать проход словом «дверь». Но после всего, что мы видели, уже ни в чем не уверен.

Они принялись подбирать варианты: Мелькора разбирала руны, Цир складывал их в слова, проверял число знаков и всякий раз останавливал палец за мгновение до прикосновения. Каменная створка терпеливо выдерживала их взгляды, споры и догадки. Ни щелчка, ни дрожи, ни слабого свечения, которое хотя бы подсказало, в какую сторону думать, от нее не дождались.

Мустал прислонился к стене рядом с Нагиней и позволил себе закрыть глаза. После пронзателей, бегства от червя и бесконечных тесных туннелей даже холодный камень под спиной казался вполне подходящей опорой для отдыха; четверть сухаря, доставшаяся ему за последней трапезой, сил почти не прибавила. Дрема уже начала приглушать голоса у двери, когда стена едва заметно дрогнула. Орк распахнул глаза и отнял затылок от камня, прислушиваясь.

Из коридора за оставленной открытой дверью донесся знакомый гул. Сперва он был так слаб, что терялся за разговором Мелькоры и Цира, но вскоре сделался тяжелым и мерным: нечто огромное волочилось по скале, с влажным скрежетом притираясь к стенам. Нагиня подняла голову, и Мусталу уже не понадобилось спрашивать, что она почуяла.

— Червь. — Мустал взглянул на Мелькору и Цира, но те по-прежнему спорили у бронзовой пластины.

— «Откройся» длиннее, — говорил Цир. — И если там не хватит руны, мы зря потратим время.

— Мы не будем тыкать наугад, — отрезала Мелькора. — Сначала поймем, что написано по краям.

Мустал нахмурился и еще раз взглянул в сторону открытого прохода. Затем лицо его начало проясняться — медленно, с той опасной уверенностью, которую Нагиня за время путешествия научилась узнавать раньше, чем орк успевал объяснить свою мысль. Теперь он смотрел туда, откуда приближался гул, уже не как человек, которому мешают спать.

— Нагиня, пошли. — Орк оттолкнулся от стены и поправил посох.

— Куда? — Нагиня повернула к нему голову, настороженно пробуя воздух языком.

— К червю. — Мустал кивнул в сторону коридора с таким спокойствием, будто предлагал навестить знакомого.

— Зачем? — Змея недоверчиво прищурилась, оставаясь на месте.

— Он же тут вроде утилизатора. Всякое жрет: камни, завалы, гномов, наверное. Может, проглотил кого-то, кто уже знал пароль. — Нагиня несколько секунд смотрела на него неподвижно, а по коридору тем временем прокатилась новая волна скрежета.

— Это худшая мысль, которую ты сегодня придумал. — Мустал выслушал ее приговор и ничуть не смутился.

— А ведь день еще не закончился, — заметил орк. Он уже развернулся к проходу, собираясь приступить к осуществлению задуманного.

— Мустал, — позвала Мелькора, не оборачиваясь. — Только не уходите далеко.

— Мы рядом, — бодро ответил он. Мустал придал голосу всю доступную ему беззаботность, и Мелькора на миг перестала разбирать надпись.

— Это звучит так, будто вы сейчас уйдете далеко. — Мустал счел молчание самым надежным ответом и осторожно сделал шаг к коридору.

Нагиня тяжело вздохнула и обвилась вокруг его плеча и шеи. Устроилась она так, чтобы в любую минуту оттолкнуться, соскользнуть вниз и предоставить орку право проверять собственную догадку без посторонней помощи. Голова ее оставалась поднятой, а зеленые глаза смотрели вперед с нескрываемым неодобрением.

— Я иду только потому, что кто-то должен проследить, чтобы ты не сожрал самого себя. — Нагиня придвинулась к его уху, добиваясь, чтобы ни одно слово не затерялось в гуле.

— Спасибо, доча. — Орк чуть повернул голову к змее и довольно улыбнулся; ее хвост раздраженно дернулся у него за спиной.

— Я передумала. Я иду, чтобы посмотреть, как тебя съедят. — Она отвернулась, а Мустал понес ее к открытому проходу.

К тому времени, как они добрались до двери, гул заполнил туннель целиком. В дальней его части показалось лиловое тело червя, блестевшее от слизи; тяжелые складки перекатывались одна за другой и почти задевали обе стены. Почуяв живое, чудовище развернуло к ним переднюю часть тела. Пасть раскрылась широкой воронкой, из влажного мрака которой выступали длинные зубы.

— Я хочу домой. — Нагиня плотнее сжала кольца на плечах орка, уже не рассчитывая ограничиться наблюдением со стороны.

— Я тоже, — сказал орк. — Но сначала проверим, что у него внутри.

— Нет. Нет-нет-нет. Это не так работает. — Змея дернулась, пытаясь перехватить взгляд орка, но тот уже подался вперед. Его сапоги застучали по камню, а зубастая воронка стала стремительно приближаться.

— Ну-ка, цыц. — Мустал выговорил это на бегу и оттолкнулся обеими ногами. Прежде чем Нагиня успела возразить еще хоть что-нибудь, он прыгнул прямо в раскрытую пасть.

Прыжок вышел короче и болезненнее, чем рассчитывал орк. Он едва успел пригнуть голову, проскользнул между длинными зубами и рухнул на упругую скользкую поверхность; за спиной с влажным ударом сомкнулись челюсти. Нагиня сорвалась с его плеча, шлепнулась рядом и несколько секунд лежала без движения. Тьма сразу спрятала и ее, и дорогу, по которой они сюда попали.

— Все целы? — спросил Мустал. Орк осторожно приподнялся на локте, стараясь нащупать змею рядом с собой. Под ладонью медленно шевелилась теплая живая плоть.

— Нет, — глухо ответила змея. — У меня теперь внутри все не цело.

Вокруг сокращались стенки пищевода, и каждый их толчок отдавался под телом Мустала тугим перекатом. Воздух был влажным, горячим и до такой степени зловонным, что даже орк, обычно не склонный придираться к запахам, прикрыл нос ладонью. Облегчения это почти не принесло: вонь успела проникнуть в рот и будто осела на языке.

— Фу. Ну и аромат. — Мустал попробовал дышать мельче, пока рядом Нагиня с трудом возвращала распластавшемуся телу привычные очертания.

— Зачем ты меня сюда потащил? — прошипела Нагиня. Она подняла голову к его лицу; между ними не оставалось даже того расстояния, на котором можно выразительно отвернуться.

— Одному скучно и грустно. А с тобой веселее.

— Я не веселюсь. — Зеленые глаза Нагини тускло блеснули в темноте.

— Пока нет. — Орк не утратил надежды на удачное продолжение вылазки, а змея снова повернулась к пасти.

Там, где недавно еще различались зубы и темный туннель шахт, сомкнулась толстая живая заслонка. Она вздрагивала при каждом движении червя, но не пропускала ни малейшего просвета. Нагиня некоторое время разглядывала ее, словно хотела убедиться, что чудовище и в самом деле закрыло за ними дверь.

— У нас был выход через пасть, — медленно сказала змея. — Был.

— Значит, остается второй. — Мустал посмотрел в противоположную сторону, и направление его взгляда не оставляло места для сомнений.

— Мустал, ты понимаешь, что сейчас сказал? — Нагиня медленно повернулась к нему, уже не решаясь представить оставшийся путь.

— Очень понимаю. Нам не привыкать. — Мустал поднялся и решительно шагнул вперед. В тот же миг пищевод сократился, словно червь пожелал лично уточнить, каким образом здесь следует передвигаться.

Тугой толчок швырнул орка вбок; плечо врезалось в мясистую стенку, и он сполз обратно вниз, не удержавшись на ногах. Нагиня несколько мгновений наблюдала за этим молча, а потом все-таки не выдержала. В ее хихиканье было куда больше злорадства, чем веселья.

— Хи-хи-хи. — Нагиня качнулась рядом с ним, не пытаясь скрыть удовольствия; орк потер ушибленный бок.

— Это будет сложнее, чем я думал. — Он осторожно уперся ладонью в скользкую поверхность и дождался, пока очередное сокращение пройдет мимо.

— Впервые слышу от тебя что-то умное, — сообщила Нагиня. Змея скользнула вперед, словно только и ждала, когда он признает очевидное. Ее желеобразное тело легко подстраивалось под движение живых стен: растекалось по влажной поверхности бледно-зеленой лентой и вновь собиралось в змею, едва давление ослабевало.

— Смотри и учись, — бросила змея через плечо. Она почти не замечала той качки, от которой Мустал только что потерял равновесие. Орку оставалось опуститься на четвереньки и признать, что хотя бы здесь проклятие Нагини давало ей несомненное преимущество.

— Я учусь, доча. — Мустал двинулся следом, цепляясь за влажную плоть пальцами и подошвами.

— Не называй меня дочей, пока ползешь по кишкам червя. — Нагиня не замедлила движения, но повернула голову, чтобы он получше разглядел ее неодобрительный взгляд.

— Почему? — Орк поднял глаза от скользкой поверхности, на которой пытался удержаться.

— Потому что это делает все еще хуже. — Нагиня отвернулась к проходу, и Мустал благоразумно оставил вопрос без продолжения.

Путь затянулся: пищевод то сужался, то расширялся, вздрагивал и проталкивал их вперед длинными волнами сокращений. Нагиня держалась первой, а Мустал полз следом, стараясь не думать о том, какую именно работу сейчас выполняет червь. Постепенно впереди проступило тусклое зеленоватое свечение. Проход раздался в стороны, и за последней живой складкой открылся желудок.

Под низким сводом плескалось широкое кислотное озеро. Его мутный свет выхватывал из мрака полупогруженные валуны, обломки дерева и нечто похожее на старый шлем; края предметов медленно оплывали и растворялись в жидкости. Над отдельными выступами поднимались струйки пара. Мустал остановился на краю, присматриваясь к камням, которые еще держались над поверхностью.

— Даже камень растворяет. — Он проследил, как с ближайшего обломка отделилась крошка и исчезла в зеленоватой мути.

— А нас? — спросила Нагиня. Змея подползла ближе к его сапогу, но не пересекла края озера.

— Не мгновенно. Значит, можно перебраться. — Мустал переводил взгляд с одного выступа на другой, прикидывая путь. Некоторые лежали достаточно близко, чтобы переступить, до остальных предстояло добираться прыжком.

— Ты называешь это хорошей новостью? — Нагиня перевела взгляд с кислотного озера на орка.

— В нашем положении — да. — Он еще раз оценил расстояние до противоположного края, за которым темнел проход.

Нагиня обвилась вокруг его пояса, крепко прижалась к боку и спрятала голову под складкой мантии. Отсюда кислотное озеро почти не было видно, а орочья одежда давала хотя бы подобие защиты от брызг. Устроившись, змея сочла необходимым немедленно объяснить свои действия.

— Я не боюсь, — заявила она. — Я просто не хочу, чтобы кислота испортила мою красоту.

— Разумно, — согласился Мустал. Орк шагнул на первый валун, осторожно перенося на него вес. Камень качнулся, кислота плеснула у самого сапога, и край подошвы сразу задымился.

Мустал поспешно перебрался на следующий выступ, затем на третий, после чего заставил себя двигаться медленнее. Камни под ногами были скользкими и ненадежными; кислота подтачивала их снизу, а пар мешал различить, где кончается твердая поверхность. Орк проверял каждую опору прежде, чем доверить ей весь свой вес. На середине озера очередной валун треснул, и Мустал едва не сорвался, судорожно взмахнув рукой.

— Если упадем, — прошептала она, — я укушу тебя первой. — Кольца Нагини сжались у него на боку, а голос из-под мантии прозвучал тихо, почти доверительно.

— Очень поддерживает. — Мустал выровнялся и замер, пока под подошвой с сухим хрустом крошился надломленный камень.

— Я стараюсь. — Нагиня прижалась к нему еще плотнее и больше советов не давала.

Последний прыжок пришлось делать почти вслепую, сквозь поднимавшийся от кислоты пар. Сапоги ударились о твердый край, за спиной плеснула жидкость, но орк удержался и отступил подальше от озера. Впереди темнел узкий проход. Мустал посмотрел в него, затем опустил глаза к Нагине, выглянувшей из-под мантии.

— Похоже, дальше кишка. — Орк заглянул в проход с деловитостью путника, определившего следующий участок дороги.

— Не говори так, будто это новый коридор. — Нагиня начала разматывать кольца на его поясе: оставаться у него на боку в такой тесноте было неудобно.

— А разве не он? — Мустал снова заглянул в проход, но ничего, что могло бы поколебать его уверенность, там не обнаружилось.

— Я ненавижу тебя немного больше, чем пять минут назад. — Змея прикрыла глаза, словно пыталась собрать остатки терпения. Потом соскользнула вниз и поползла вперед: возвращаться через кислотное озеро было некуда и незачем.

Кишка оказалась уже пищевода и еще менее гостеприимной. Стенки медленно сходились, теснили путников и проталкивали дальше, а под руками и сапогами Мустала хлюпала густая теплая жижа. О ее происхождении оба предпочитали не думать. Нагиня ползла впереди, прижав уши к голове, и всем своим видом показывала, что давно перестала считать происходящее приключением.

— Я официально заявляю: это самая плохая дорога из всех, по которым мы ходили. — Ее слова глухо отдались в тесном проходе, и Мустал поднял голову, насколько позволял низкий свод.

— А как же пещера с гуано? — спросил Мустал, продвигаясь за нею на четвереньках. Он на мгновение остановился, ожидая, пока впереди расправится новая складка.

— Там хотя бы был потолок. — Нагиня чуть ускорилась, выбираясь из самого тесного участка.

— Здесь тоже есть потолок. — Мустал невольно посмотрел вверх: места между затылком и этим подобием потолка оставалось совсем немного.

— Не делай вид, что не понимаешь. — Нагиня обернулась к нему, и под ее взглядом орк предпочел замолчать.

Впереди кишка резко поворачивала, и за изгибом змея внезапно остановилась. Ее язык несколько раз быстро мелькнул между клыками, пробуя тяжелый воздух. Мустал едва не наткнулся на хвост и тоже замер.

— Тут кто-то есть. — Она смотрела в складку живой стены, чуть вытянув шею.

— Живой? — Мустал подтянулся ближе, стараясь разглядеть то, что привлекло ее внимание.

— Нет. И давно не живой. — Змея отодвинулась, пропуская его взгляд вперед. В глубокой складке стены застрял скелет гнома.

От погибшего сохранились пожелтевшие кости, несколько звеньев кольчуги и разбитый шлем. Широкий кожаный пояс все еще держался на бедрах, а к нему была приторочена небольшая темная сумка. Она выглядела неожиданно целой среди останков, давно лишившихся всего, что делало их хозяина живым существом.

— Даже червь его не доел. — Нагиня поморщилась, разглядывая кости, среди которых кожаная сумка выглядела неожиданно добротно.

— Видимо, он просто был невкусный. — Орк потянулся к поясу, выбирая место, за которое можно ухватиться.

— Или умнее нас. — Змея осталась в стороне, не торопясь помогать ему извлекать покойника.

Орк осторожно потянул за пояс, и кости с сухим треском отделились от стенки. Череп сорвался первым, ударился о камень, застрявший в слизи, и покатился прямо к Нагине. Она отшатнулась так быстро, что полупрозрачное тело вытянулось тонкой полосой.

— Он на меня посмотрел. — Нагиня смотрела на череп, пустые глазницы которого были обращены прямо к ней.

— У него нет глаз. — Мустал придерживал останки за пояс и пытался освободить застежку сумки.

— От этого не лучше. — Змея отодвинулась еще немного, а орк наконец отстегнул сумку и повернул к слабому свету.

Кожа потемнела, но не потрескалась, швы держались крепко, а по краям тянулась мелкая руническая вязь. Знаки были выжжены глубоко и отчетливо; кислота, разъевшая металл кольчуги, не сумела их стереть. Мустал провел взглядом по уцелевшему узору и кивнул.

— Защита от кислоты, — сказал Мустал. — Вот почему сумка пережила хозяина.

— Хорошая сумка, — признала Нагиня. — Ее можно забрать.

— Я тоже так подумал. — Орк раскрыл клапан. Внутри нашлись маленький флакон с лечебным зельем и тонкий дневник в кожаном переплете.

Бумага потемнела, местами слиплась по краям, но последняя сохранившаяся страница оставалась почти целой. Мустал развернул ее и поднес ближе к зеленоватому свечению живых стен. Крупные неровные буквы были выведены на общем языке, и орку не пришлось гадать над гномьими рунами. Он нахмурился, разбирая торопливую запись.

— Что там? — спросила Нагиня. Змея подалась к дневнику, и Мустал, придерживая страницу большим пальцем, начал медленно читать вслух.

— «Уже не помню, какой день. Пронзатели загнали меня в боковой проход. Я ушел от них, но услышал червя. Нашел старую табличку с нашими рунами. На ней не клятва и не имя. Короткое слово: ОТК...»

Орк перевернул лист, но продолжения не оказалось. Бумага обрывалась неровным краем, за которым нельзя было различить ни последней строки, ни хотя бы остатка следующей буквы. Мустал еще раз посмотрел на оборванное слово и опустил дневник.

— И все, — сказал Мустал. Он показал Нагине оборванный край, и та недовольно зашипела.

— Всегда так. Самое важное — и оторвали.

— Зато первые три буквы есть. — Мустал снова поднес запись к свету, проверяя, достаточно ли ясно проступает начало слова.

— И что? — Нагиня перевела взгляд с дневника на его лицо, не торопясь разделять радость находки.

— Цир как раз говорил про «Откройся». Мелькора — что надо понять надпись по краям. Может, эта табличка была про такую же дверь. — Орк указал на оборванную строку, которую теперь можно было отнести друзьям у двери.

— Значит, мы влезли в червя ради трех букв? — Нагиня немного помолчала, затем снова покосилась на оборванный лист.

— И зелья. — Мустал слегка приподнял флакон, и стекло тускло блеснуло между перепачканными пальцами.

— Зелье хотя бы не пахнет кишками? — Орк откупорил пузырек, понюхал и кивнул.

— Пахнет травами. — Он закрыл флакон, сберегая чистый запах хотя бы под пробкой.

— Тогда я почти готова признать твою мысль не худшей за день. — Мустал аккуратно уложил дневник и флакон обратно в сумку.

— Вот видишь. Нашли полезное. — Орк закрепил находку на поясе рядом с посохом.

— Мы нашли труп, дневник и новую причину не спать по ночам. — Нагиня оглядела тесный проход, в котором даже полезные открытия приходилось делать, стоя по брюхо в теплой жиже.

— Это тоже опыт. — Мустал проверил ремешок сумки, явно довольный тем, что не вернется с пустыми руками.

— Не называй это опытом. — Дальше спорить она не успела. По стенкам кишки прокатилась новая волна сокращения, подхватила обоих и резко протолкнула вперед; орк едва удержал сумку, а змея вытянулась в тонкую ленту и заскользила дальше.

— Если твои три буквы не откроют дверь, я укушу тебя. — Ее голос донесся уже из глубины прохода; орк подтянул колени и двинулся следом, прижимая находку к боку.

— Запишу как поддержку. — Мустал усмехнулся, но очередной толчок сразу заставил его искать опору.

— И не вздумай назвать меня дочей. — Нагиня даже не обернулась, оставляя предупреждение висеть между ними. Мустал промолчал: теперь нужно было выбраться живыми и успеть принести дневник друзьям.

Дальнейший путь оказался еще теснее. Нагиня по-прежнему легко просачивалась между сжимающимися стенками, а Мусталу приходилось протискиваться боком, подтягивать за собой посох и следить, чтобы сумка не зацепилась за очередную складку. Сил уходило все больше, а продвигался он все медленнее. Орк уже не пытался подняться даже на четвереньки там, где можно было протащить себя на локтях.

— Я начинаю понимать, почему эта дорога не отмечена на картах, — пробормотал он. Мустал осторожно высвободил посох, застрявший между телом и стенкой.

— Потому что картографы были умнее тебя, — отозвалась Нагиня. Змея скользнула за следующий изгиб и вдруг остановилась так резко, что Мусталу снова пришлось удерживать себя на месте. Впереди не оставалось свободного просвета.

Кишку от края до края перекрывала плотная бурая пробка. Она едва заметно шевелилась в такт движениям червя, упираясь в живые стенки и не оставляя даже узкой щели. Нагиня вытянула шею, принюхалась и сразу отпрянула. После всего пережитого это движение выглядело убедительнее любых пояснений.

— Мне кажется, мое обоняние все-таки не отбило. — Нагиня отодвинулась настолько, насколько позволяло пространство; Мустал подполз ближе и тяжело вздохнул.

— Это оно? — Орк еще сохранял слабую надежду на другое объяснение.

— Если ты спрашиваешь, то да. — Нагиня ответила, не приближаясь к преграде.

— А если пройти сбоку? — Мустал потянулся посохом к краю пробки, но древко не нашло свободного места.

— Здесь нет сбоку. — Змея смотрела на него с неприязнью, в которую теперь входила и попытка заставить ее искать обход.

Мустал ткнул концом посоха прямо в бурую массу. Та подалась, обнажив мягкую рыхлую глубину, и орк на миг замер, оценивая результат. Затем он перехватил древко удобнее, будто сопротивление преграды было единственным обстоятельством, которое следовало принять во внимание.

— Значит, прокопаемся. — Нагиня посмотрела на него так, словно предложение означало не выход наружу, а добровольное переселение в червя. К орку она не приблизилась.

— Это твоя часть плана. Я буду помогать морально.

— Как именно? — Мустал повернул к ней голову, придерживая посох локтем.

— Стоять далеко и говорить, что ты справишься. — Нагиня отползла настолько далеко, насколько могла, сразу исполнив первую половину обещания.

— Спасибо, доча. — Орк кивнул ей с привычной благодарностью, опять неуместной.

— Я уже говорила, что сейчас нельзя? — Нагиня проводила его недовольным взглядом. Мустал решил больше не отвлекаться и уперся плечом в стенку кишки.

Разгребать плотную массу пришлось руками. Работа оказалась отвратительной, но недолгой: пробка рыхлилась легче, чем выглядела, а следующее сокращение червя внезапно помогло сильнее любого посоха. Живые стенки сомкнулись за спиной, и тугая волна понесла Мустала прямо на преграду. Он успел только ухватить Нагиню за хвост.

— Держись! — Крик орка утонул в глухом влажном толчке. Его уже несло вперед, лишив возможности остановиться или выбрать более удобное положение.

— Я и так держусь! — Змея вытянулась за ним, беспомощно увлекаемая движением стенок. В следующий миг плечо Мустала пробило остатки пробки.

Орк протиснулся следом за собственной рукой и, не успев даже вдохнуть, вывалился на холодный каменный пол. Нагиня выскользнула рядом и осталась лежать, не двигаясь. Лиловый червь продолжал ползти по туннелю, не замедлившись ни на мгновение; складчатое тело уходило во мрак, унося с собой гул, влажный скрежет и ничуть не уменьшившееся достоинство чудовища.

Мустал сел и несколько раз глубоко вдохнул. Старая мантия, руки и лицо были покрыты таким слоем грязи, будто он провел несколько часов в самом дурном болоте из всех возможных. Холод камня ощущался сквозь ткань почти приятно. По крайней мере, пол больше не сокращался и не пытался передвинуть их без спроса.

— Ну вот, — сказал он. — Выбрались.

— В следующий раз короткую дорогу выбираю я. — Нагиня медленно подняла голову. Темные разводы на полупрозрачном теле почти сливались со слоем слизи, и это, кажется, злило ее еще сильнее.

— Справедливо. — Мустал проверил сумку на поясе и с усилием поднялся на ноги.

Нагиня осмотрелась и несколько раз попробовала воздух языком. Знакомые запахи проступали сквозь вонь не сразу, но наконец она уверенно повернула голову к одному из проходов. Кончик хвоста указал туда же.

— Дверь там. Я чувствую Мелькору, Цира и то, как они давно не ели.

— Значит, поспешим. — Орк шагнул в выбранном направлении, радуясь возможности просто идти по неподвижному полу.

— Нет. Не смей говорить «поспешим» после того, как заставил меня вылезать из червя сзади.

— Тогда пойдем размеренно. — Мустал обдумал поправку и выбрал самый мирный тон. Нагиня скользнула следом, не добавив больше ни слова.

Коридор вывел их к каменной преграде быстрее, чем они ожидали. Еще до поворота до них донеслись голоса Мелькоры и Цира, и по их интонациям было ясно: дверь за время вылазки не стала ни сговорчивее, ни понятнее. Спутники все еще стояли у бронзовой пластины.

— «Откройся» не подходит, — говорила волшебница. — Здесь слишком мало знаков.

— А вдруг часть рун означает не буквы? — возражал хоббит. — Или гномы опять решили, что путешественникам полезно страдать?

Мелькора уже собралась возразить, но внезапно замолчала. По коридору докатился запах, не оставлявший места для предположений о сквозняке или старой сырости. Цир поднял голову от рун и настороженно посмотрел в сторону поворота.

— Это что, червь вернулся? — Первым из-за поворота показался Мустал, и тревога на лице Цира сменилась недоумением.

За орком скользила Нагиня, мрачная и обиженная, кажется, на весь подземный мир сразу. Мелькора несколько секунд молча смотрела на обоих, потом медленно опустила факел. Света и без того хватало, чтобы оценить размах происшествия.

— Где вы были? — Мелькора переводила взгляд с мантии орка на темные разводы на теле Нагини.

— Гуляли, — сказал Мустал. Он остановился перед друзьями, стараясь держаться так, будто ничего особенного не случилось.

— По канализации? — Цир прищурился и чуть откинул голову, когда орк оказался ближе.

— Не спрашивай. Никогда. — Нагиня оскалилась, и хоббит благоразумно вернулся взглядом к Мусталу.

— Зато мы нашли это. — Орк снял с пояса темную сумку, стараясь не испачкать ее еще больше, и достал дневник. Увидев находку, Мелькора на время забыла и про запах, и про неизбежные объяснения.

— Это может быть подсказка? — Волшебница взяла дневник за самый чистый уголок, пока Цир пытался заглянуть на страницу.

— Там написано «ОТК...», — сказал орк. — Дальше лист оборван.

— Хорошо. Теперь у нас есть три буквы, грязный орк и шанс не умереть в этом коридоре. — Хоббит посмотрел на бронзовую пластину, затем снова на дневник. Три буквы были не полным ответом, но после долгих бесплодных догадок выглядели заметным продвижением.

— Не называй меня грязным, сын мой, — обиделся Мустал. — Я очень старался.

— В этом я даже не сомневаюсь. — Хоббит еще раз окинул его взглядом и отступил к двери.

— Тогда попробуем понять, какое слово гномы не успели дописать. — Мелькора раскрыла дневник поближе к факелу. Потом положила его на сухой камень у бронзовой пластины и быстро пробежала глазами по уцелевшей записи.

— Не дыши над страницей. — Мелькора отодвинула локтем Цира, заглянувшего ей через плечо.

— Я не дышу. Я размышляю.

— Слишком влажно размышляешь. — Она склонилась над листом, не позволяя хоббиту снова придвинуться.

— Давайте уже откроем эту дверь. Мне очень нужна вода. Много воды. И такая, в которой не растворяются камни. — Нагиня устало свернулась у стены, выбрав место подальше от всех троих. Мелькора коротко кивнула и вернулась к пластине.

Зная начало слова, волшебница стала смотреть на ряды рун иначе. То, что прежде казалось декоративными линиями под надписью, разделялось на маленькие углубления; под каждым рядом их было ровно шесть. Она пересчитала их еще раз, затем сопоставила с оборванной записью. Цир, заметив перемену в ее лице, подался вперед.

— Цир был прав, — сказала она. — «Откройся» сюда не поместится.

— Запишу этот день. Мелькора признала, что я был прав. — Цир приподнял брови с таким удовлетворением, будто дверь уже открылась лично перед ним.

— Не начинай. — Мелькора провела пальцем над рунами, по-прежнему не касаясь металла.

— Здесь нужен приказ из шести букв. «Открой».

— Очень древнее и очень гномье решение, — заметил Цир. — Потратить век на строительство подземного замка, чтобы в конце написать на двери «Открой».

— Они хотя бы не написали «толкни», — сказал Мустал. Нагиня при этих словах подняла голову от своих колец.

— Если она откроется на «толкни», я уползу обратно в червя. — Мустал сразу повернулся к ней, забыв о собственной шутке.

— Не пугай меня такими словами, доча. — Змея молча показала клыки, и орк больше не стал возражать.

Мелькора разобрала еще несколько знаков по краю пластины и замерла. Ее палец остановился над тонкой строкой, прежде почти терявшейся среди остальных рун. Волшебница еще раз сверила начало и конец надписи, затем повернулась к спутникам.

— Вот подтверждение. Здесь написано: «Сказанное путником укажет камню путь». Значит, не надо нажимать руны. Нужно произнести слово.

— Тогда я скажу. — Хоббит немедленно шагнул к двери, намереваясь самому завершить головоломку.

— Нет, — одновременно ответили Мелькора, Мустал и Нагиня. Цир остановился и обиженно оглядел спутников, не ожидав подобного единодушия.

— Почему? — Он перевел взгляд на Мелькору, по-прежнему стоявшую перед пластиной.

— Потому что ты произнесешь его с выражением, — сказала волшебница. Она подняла факел и оттеснила его чуть в сторону.

— А что в этом плохого? — Цир развел руками, пока Нагиня наблюдала за спором с той усталостью, при которой уже трудно сердиться по-новому.

— После всего, что с нами случилось, я не хочу проверять. — Мелькора встала прямо перед надписью и дождалась тишины. Даже Нагиня перестала шипеть, а Мустал переступил с ноги на ногу и машинально прикрыл найденную сумку ладонью.

— Открой. — Слово прозвучало четко и негромко, без вызова и без торжественности. Несколько мгновений камень оставался неподвижным.

Цир уже открыл рот, собираясь высказать все, что думал о гномьих замках, когда изнутри стены донесся глубокий щелчок. За ним последовал второй, и бронзовую пластину залил мягкий золотистый свет. Руны загорались одна за другой, камень дрогнул, узкая створка медленно поползла в сторону. За ней открылся высокий сухой туннель, уходивший вверх плавным подъемом.

Из глубины тянуло пылью, старым железом и еще чем-то, что Мелькора узнала не сразу. Свежий воздух казался здесь настолько непривычным, что прежде, чем поверить ему, хотелось вдохнуть еще раз. Волшебница шагнула к порогу, но задержалась, оглядывая друзей. Мустал стоял грязный, усталый и довольный собой; Нагиня выглядела готовой сменить кожу вместе со всеми воспоминаниями об этом дне, а Цир уже заглядывал в туннель, пока еще не трогая ни стен, ни пола.

— Идем вместе, — сказала волшебница. — И больше никто не прыгает в то, что собирается его съесть.

— А если оно уже все съело? — спросил Мустал. Мелькора медленно повернулась к орку, не оставляя ему возможности сделать вид, будто вопрос остался неуслышанным.

— Особенно ты. — Ее взгляд задержался на Мустале дольше, чем на остальных. Орк покорно кивнул, а Нагиня скользнула к порогу и прикрыла глаза, пробуя прохладу нового прохода.

— Тут правда пахнет выходом. — В ее голосе не было ни обиды, ни угрозы, и Цир невольно улыбнулся.

— Значит, мы почти выбрались. — Хоббит заглянул туда, где факельный свет уже терялся на подъеме.

— Не почти, — поправила Мелькора. — Но стали ближе.

Она повела факелом вперед, и пламя вытянулось узким огненным языком, освещая поднимающийся туннель. Отряд вошел в него вместе, оставив за спиной бронзовую пластину и дневник погибшего гнома. Где-то внизу продолжал свой бесконечный путь лиловый червь, так и не сумевший переварить тайну, которая наконец открыла им дорогу.