There and Back Again | Туда и обратно (джен)

И снова огромное спасибо моей замечательной бете A. C. nelli за время и труды, вложенные в TBA. Ценю от всего сердца!

Не стану больше вас задерживать, ведь, вопреки всем моим попыткам быть кратким, глава перевалила за десять тысяч слов. В ней столько всего происходит, и, похоже, её просто негде разделить (в отличие от хэллоуинской).

Надеюсь, вам всё равно понравится? Как и новая обложка?

(кашляет)

* * *

Глава 10:

Проблема Петтигрю

* * *

Воздух становился всё холоднее, и с приближением праздников закружились первые снежинки; большинство учеников уже вовсю щебетали от предвкушения скорых торжеств и долгожданных каникул. Коридоры уже украшали гирлянды из красных лент, блестящие золотые и серебряные шары, колокольчики и омела; с лазурного потолка Большого зала мимо увитых остролистом свечей опускались прекрасные хрустальные снежинки и звёздная пыль; Хагрид то и дело таскал одну ёлку за другой, готовя их к превращению в пышно наряженные рождественские деревья; а разговоры в замке то и дело сводились к тому, где и как ребята проведут праздники (и кто останется в школе на каникулы, а кто нет).

Но кое-кто думал далеко не только о приближающихся праздниках.

Гарри, Гермионе и Невиллу не терпелось разузнать хоть что-то об этом Николасе Фламеле с тех самых пор, как Хагрид случайно сболтнул лишнего. Но, совсем как в прошлой временной линии, они и на дюйм не продвинулись в разгадке тайны древнего волшебника. Разочарование на лицах друзей было настолько явным, что Рону не раз хотелось выложить им всё напрямик. Впрочем, он понимал, что старания, вложенные в поиски, в долгосрочной перспективе пойдут им только на пользу. По крайней мере, у них с Гермионой был идеальный повод подгонять Гарри и Невилла с домашними заданиями.

А если быть до конца честным, мысли самого Рона были заняты совершенно другим.

Рождество уже скоро. — рыжий размышлял про себя, лениво прокручивая в пальцах старую палочку Чарли в ожидании товарищей по клубу Древних рун. Гарри был на тренировке по квиддичу, а Гермиона с Невиллом пошли поболеть за него (по настоянию последнего, решившего сделать перерыв от бесконечных книг), так что Рон решил прийти в клуб пораньше, чтобы побыть в тишине и подумать. А значит, надо торопиться с планом насчёт этой крысы. Если правильно разыграть карты, Сириус окажется на свободе ещё до праздников, и тогда, выйдя раньше, он сможет забрать Гарри из дома этих чёртовых маглов. Подумать только, в прошлом Гарри пришлось торчать в той дыре семнадцать лет только из-за какой-то магии крови. Будто другого выхода не было.

Конечно, если верить Гермионе, кровная защита была штукой чрезвычайно мощной и повторить её было бы непросто. Но стоило ли оно тех лет эмоционального насилия и пренебрежения, которые Гарри терпел от Дурслей? От одной мысли о том, чтобы позволить этому повториться, у Рона во рту появлялся тот же гадкий привкус, что и при мысли снова подпустить Джинни к дневнику Реддла.

(Не говоря уже о том, что бездействие по отношению к Петтигрю означало бы оставить невиновного парня гнить в Азкабане ещё дольше.)

Так что к чёрту Дамблдора в этом вопросе: Рон найдёт способ вытащить Сириуса из Азкабана и подарить Гарри шанс на настоящую, любящую семью.

Сейчас главное — выбрать подходящий момент. Так, посмотрим, где —

— Добрый день, мистер Уизли.

— А-а-ай! — Рон едва не выпрыгнул из собственной шкуры, когда слева раздался голос. — Профессор Хуэй?

Преподаватель-гоблин безмятежно улыбнулся, позабавленный его реакцией:

— Надо же, вы были посреди жаркого спора с самим собой? В таком случае прошу прощения, что прервал.

— Д-да нет, я просто… э-э, задумался. Ничего важного, — быстро ответил Рон.

— Вот как? Однако, осмелюсь заметить, ваше весьма напряжённое выражение лица говорило об обратном. — Хуэй пожал плечами: — Не то чтобы это было моим делом, но, надеюсь, это не предвещает неприятностей?

Рыжий поспешно замотал головой:

— Нет, профессор Хуэй.

Бусинки глаз Хуэя цепко впились в него, и Рону на мгновение показалось, что он попал под испытующий взгляд своего декана. Но уже в следующую секунду это ощущение развеялось, и Хуэй с улыбкой кивнул:

— Ради вашего же блага надеюсь, что так. Одного тролля на этот год вполне достаточно для приключений, не правда ли?

Вы даже не представляете, профессор. Рон проводил взглядом низкорослого преподавателя, направлявшегося к столу. И тут же удивлённо захлопал глазами, увидев, как Хуэй достал из мантии волшебную палочку и взмахнул ею.

Стопки бумаг на столе сами собой разложились на аккуратные стопочки, а разложенные на дереве камни очистились от покрывавших их чернил. Но больше всего внимание Рона привлекло то, что…

— У вас есть волшебная палочка, профессор Хуэй? — вырвалось у Рона, после чего он тут же смущённо покраснел. — То есть простите, просто…

— …вы думали, что гоблинам запрещено пользоваться палочками, верно? — Хуэй лишь отмахнулся от извинений. — Ничего страшного, мистер Уизли. Мои гоблинские черты выражены так сильно, что большинство студентов при первой встрече принимают меня за чистокровного гоблина. Жена всегда твердит, чтобы я сразу рассказывал ученикам о своём происхождении при знакомстве, но я порой забываю. — Гоблин постучал пальцем по подбородку: — Хотя, помнится, я уже не раз пускал палочку в ход на уроках…

— О, так вы наполовину гоблин? — поспешно переспросил Рон, мечтая, чтобы уши перестали гореть от стыда за собственную глупость. — Как профессор Флитвик, преподаватель Заклинаний?

— По материнской линии, упокой Мерлин её душу. Отошла в лучший мир всего пару лет назад, — ответил Хуэй. — Так что да, по закону я имею полное право владеть палочкой. Но считаю огромным упущением тот факт, что моим собратьям-гоблинам запрещено держать её в руках. Палочки — одни из самых поразительных проводников магии, как мне кажется. Одни из немногих, столь же уникальных, как и владеющий ими волшебник, и в них заключено достаточно магии, чтобы они обрели некое подобие сознания.

— Сознания? — Рон подался вперёд с искренним любопытством. — В смысле, у них может быть собственная воля?

— Если учесть, что они создаются из частей магических созданий и волшебной древесины, то безусловно, — с улыбкой кивнул Хуэй. — Посудите сами: среди всех людей, которых вы встретите в жизни, к одним вас тянет сильнее, с ними вы сходитесь лучше, чем с другими, верно? С палочками всё точно так же. Некоторые откликнутся вам куда охотнее, чем другие, которые вы опробуете, скажем, в лавке мастера. Но и это ещё не всё! Чем дольше волшебник и палочка находятся вместе, тем сильнее на неё влияют черты владельца. Некоторые даже могут перенимать эти черты.

Рон внимал словам Хуэя с нарастающим трепетом. Это же многое объясняет насчёт старой палочки Чарли! Чёртова деревяшка, должно быть, переняла и часть его упрямства! Не говоря уже о характере!

— Но позвольте поинтересоваться, к чему такой интерес к палочковой магии, мистер Уизли? Неужели вы сами мечтаете стать мастером волшебных палочек?

— А? — Рон очнулся как раз вовремя, чтобы уловить вопрос. — О, нет, вовсе нет. Просто… ну, — он поднял палочку. — Раньше она принадлежала моему брату, но так как мы не могли… то есть родители отдали её мне. И она оказалась не самой сговорчивой. Какое-то время мне удавалось к ней приноровиться, но в последнее время с ней… — Он замялся, подбирая слова. — Сложно. Да, с ней стало совсем сложно.

— Вот как? — В глазах Хуэя вспыхнул интерес. — Передавать палочки по наследству как семейную реликвию — крайне неразумная затея. Не только из-за проблемы совместимости, но и потому, что некоторые палочки воспринимают это как оскорбление, и наследнику достаётся вся тяжесть их гнева. — Хуэй протянул руку: — Позволите взглянуть?

Рон протянул старую палочку Чарли полугоблину, и тот принялся изучать её сквозь стёкла очков в золотой оправе.

— Хм, ясень, двенадцать дюймов. А сердцевина?

— Волос из хвоста единорога.

— А, это ещё труднее, — проговорил Хуэй, и его улыбка слегка угасла. — Одна из самых преданных палочек, на грани прямо-таки упрямства. И, судя по её ощущениям… — Его тонкие пальцы приподняли палочку. — Она, за неимением лучшего слова, в ярости на вас.

Рон поморщился:

— Я так и думал. Но я где-то читал, что неподходящие палочки ослабляют магию волшебника, да? С этой палочкой порой так и бывает, — на ум пришёл урок левитации, — но иногда она, наоборот, делала мои заклинания слишком мощными. В этом есть какой-то смысл?

Хуэй задумчиво замолчал.

— Вполне возможно. Большинство пород древесины и даже некоторые сердцевины, такие как сердечная жила дракона или клык василиска, способны удерживать ограниченное количество магии. Возможно, палочка вашего брата в знак бунта заупрямилась, накапливая малую толику силы, а затем высвобождая её без предупреждения? Или, быть может, цеплялась за вашу энергию, вытягивая слишком много за один раз? Палочковая магия — невероятно сложная наука, мистер Уизли, ведь она изучает то, что можно считать созданным живым существом, в какой-то мере схожим с гомункулами, ушебти, сикигами…

— Гомункулами? — Рон почувствовал, как заплетается язык от незнакомых слов. — Уше… чего? Сики… как?

Хуэй кашлянул:

— Прошу прощения, я отвлёкся. Как-нибудь в другой раз.

— …Понятно. Но есть ли способ сделать так, чтобы она, э-э, злилась на меня хоть чуточку меньше? Моя семья… мы сейчас не можем позволить себе новую палочку. Тем более что в следующем году в школу пойдёт моя сестра.

Хуэй нахмурился:

— Способ есть, но на долгий срок я бы его не рекомендовал. Вы никогда не сможете раскрыть свой истинный потенциал с палочкой, которая вас не выбирала.

— Мне и не нужно надолго. Только чтобы продержаться этот год. Пожалуйста, профессор.

Вернув Рону старую палочку Чарли, Хуэй задумчиво погладил подбородок:

— Хотя палочки из ясеня крайне обидчивы, они также и невероятно верны. Заметьте, это лишь теория, но готов спорить, что она всё ещё привязана к вашему брату. Если бы вам удалось уговорить его попросить палочку слушаться вас, это могло бы помочь.

Восемнадцатилетний юноша в теле одиннадцатилетнего мальчишки ошарашенно захлопал глазами:

— И всё? Чарли нужно просто вежливо её попросить?

— Уважение в этом мире способно творить чудеса, мистер Уизли. Это касается как волшебников и магических существ, так и палочек. Разумеется, это лишь гипотеза и, повторюсь, вовсе не идеальное решение на будущее. Лучше всего вам в ближайшее время обзавестись собственной палочкой.

Рон кивнул, прекрасно зная, что новая палочка появится у него только к третьему курсу.

— Потрясающе, профессор Хуэй! Откуда вы столько знаете о палочках?

Полугоблин кашлянул в кулак:

— Когда я не читаю лекции и не помогаю профессору Бабблинг, я люблю мастерить и изобретать разные вещи, включая палочки.

— Обалдеть! Значит, вы вроде мистера Олливандера среди гоблинов!

Хуэй улыбнулся:

— Могу лишь надеяться достичь того же уровня мастерства, что и это почтенное семейство. — Затем он задумчиво замолчал: — Хм, если подумать… возможно, это судьба.

— Простите?

— У меня есть к вам предложение, мистер Уизли. Если вы согласитесь, я бы хотел взять вас в качестве потенциального клиента. Я изготовлю для вас палочку на основе моих наблюдений за вами, и, если она вам подойдёт, вы сможете оставить её себе в качестве платы за потраченное время.

— Ч-что?! — У Рона глаза чуть на лоб не полезли. — Вы… вы подарите мне новую палочку? Вот так просто?!

— Я уже мастерил палочки для нескольких друзей и заказчиков, но в основном они были с Востока, а мне хотелось наладить связи здесь, в Европе. К сожалению, большинство здешних волшебников всё ещё питают сильные предубеждения против тех, в ком течёт гоблинская кровь, так что дело продвигается, э-э, с трудом. Но вы кажетесь человеком, способным смотреть глубже предрассудков, не так ли?

Рон неловко кашлянул:

— Ну, если честно, большинство гоблинов, которых я встречал, были довольно злющими. Но вы отличный парень, профессор Хуэй. Было бы здорово, если бы таких, как вы, было побольше, правда. Э-э, да, вы полугоблин, но вы понимаете, о чём я.

— Прекрасно понимаю, — спокойно кивнул Хуэй. — Но поверьте мне, на свете есть и куда более дружелюбные гоблины. Просто требуется время, чтобы они к вам оттаяли.

— Как бы то ни было, возвращаясь к теме: если я соглашусь опробовать ваши палочки и мы найдём ту, что идеально мне подойдёт, я смогу оставить её себе задаром? — От одной мысли о принятии подачки в животе у Рона снова привычно и неприятно засосало под ложечкой. Все Уизли на дух не переносили никакой благотворительности, пережив долгие тяжёлые дни скудной нужды лишь благодаря собственному уму и стойкости. Кроме того, его учили, что принимать милостыню — значит обременять кого-то другого.

«Истинный Уизли, — говаривал когда-то Септимус Уизли, — скорее взвалит на свои плечи всю тяжесть мира, чем станет для кого-то обузой».

— Не совсем задаром, — ответил Хуэй. — Я буду время от времени отслеживать, как ведёт себя палочка. И мне понадобится, чтобы вы демонстрировали мне некоторые заклинания для наглядной оценки. Разумеется, если когда-нибудь в будущем вы сможете купить себе палочку, вы всё равно сможете оставить моё творение себе про запас на всякий случай. Я лишь попрошу вас время от времени упражняться с ней. Ведь необходимость в периодических проверках никуда не денется, да и палочка может почувствовать себя брошенной, если вы забросите её надолго.

— Но если я… ну, сделаю что-нибудь, чтобы её отработать? У меня… у меня нет… — Рон кашлянул. — То есть я мог бы, наверное…

— Никакой платы не требуется, ведь это, как выразились бы деловые люди, пробное испытание, — произнёс Хуэй. — Мы обсудим всё подробнее, если вы согласитесь, но, в отличие от мистера Гаррика Олливандера, я планирую стать скорее личным мастером волшебных палочек.

— Личным мастером?

— Это традиция, о которой знают лишь самые привилегированные семьи Великобритании. На самом деле некоторые, пусть и дальние, члены семьи Олливандер по сей день работают как частные мастера, — пояснил Хуэй. — Помните, что я говорил о палочках как об уникальнейших проводниках магии? Хотя в лавке действительно высок шанс отыскать палочку, которая вам хорошо подойдёт, лишь та, что изготовлена исключительно под вас, способна раскрыть ваш полнейший потенциал. В этом и заключается работа личного мастера: изучить клиента, подобрать идеальную древесину и сердцевину на основе наблюдений, а затем измерить и тонко настроить совместимость. И даже придать палочке индивидуальный облик — скажем, вырезать необычную форму или добавить украшения. Разумеется, это процесс крайне кропотливый и сугубо индивидуальный. Вот почему подобные услуги по карману лишь богачам.

Добавить украшения? Вроде палочки Малфоя-старшего со змеиной головой? — мысленно съязвил Рон. — Не удивлюсь, если этот набитый галеонами сноб может позволить себе личного мастера… — Так почему же вы предлагаете свои услуги мне?

— Потому что для того, кто ещё не завоевал широкой известности, положение признанного частного мастера — лучший способ начать карьеру, — гладко ответил Хуэй. — Я не собираюсь посвящать ремеслу всё своё время, но со временем намерен утвердить своё имя как личный мастер, и вы станете одним из моих первых клиентов в Великобритании. Не говоря уже о том, что работа с вами позволит мне глубже постичь тонкости создания палочек, так что, на мой взгляд, я получаю от этой сделки ничуть не меньше пользы, чем вы.

Если рассуждать так… — Рон обдумал предложение. — В целом сделка неплохая. Профессор Хуэй кажется толковым мужиком и явно знает своё дело.

К тому же мысль о том, чтобы владеть палочкой, созданной кем-то помимо Олливандера — да ещё и сделанной специально для него, — звучала до чёртиков заманчиво…

Рон кивнул:

— И как именно вы хотите это устроить?

Лицо Хуэя озарилось улыбкой ярче, чем вспышка Люмос Максима.

* * *

Стоял промозглый, но ясный день, когда Рон постучал в открытую дверь кабинета Трансфигурации. До встречи клуба Арифмантики оставалась ещё пара часов, друзья отправились на ужин (кроме Гарри, бедолаге снова пришлось тащиться на ежедневную квиддичную тренировку Вуда).

— Профессор Макгонагалл?

Декан Гриффиндора оторвалась от проверки лежавших на столе пергаментов и кивнула:

— Чем могу помочь вам, мистер Уизли?

На лице Рона проступила улыбка облегчения, и он шагнул в класс:

— Если вы не слишком заняты, профессор. Я просто хотел спросить кое о чём, что вычитал в книге. Вы говорили, что мне не стоит самостоятельно практиковать сложную магию, и, по-моему, в этом есть резон. Но мне стало жутко любопытно, а раз уж вы преподаёте Трансфигурацию, я подумал, что лучше вас никто не ответит.

Договаривая фразу, он подошёл к ближайшей парте, сгрузил на неё свои вещи и вытащил из стопки одну из книг.

«Преобрази себя: руководство по высшей трансфигурации для уровня Ж.А.Б.А. и выше»

Найти именно эту книгу стоило чертовски больших трудов: она оказалась одной из немногих в библиотеке, где содержались сведения по нужной ему теме. Хорошо ещё, что мадам Пинс настолько привыкла видеть его в своих владениях и замечать его интерес к текстам для старших курсов, что даже дала пару советов, иначе он рылся бы на полках целую вечность.

Брови Макгонагалл поползли вверх, едва она разглядела тиснёные буквы на обложке:

— Это чтение для шестого курса, мистер Уизли.

— Я ничего из неё не колдую, клянусь! Но должен сказать, то, что я успел прочесть, безумно интересно! — Рон перелистнул несколько страниц. — Превращение плоти в сталь. Превращение человеческой головы в голову зверя. Но одна вещь меня прямо зацепила. — Отыскав нужный (и заранее загнутый) уголок, он развернул книгу к преподавательнице.

На губах Макгонагалл мелькнула едва заметная улыбка:

— Ах да, анимаги.

— В книге сказано, что это вершина мастерства в Трансфигурации и что это настолько сложно, что лишь считаные волшебники способны на подобное! — Рону пришлось лишь отчасти притворяться восторженным. Идея стать анимагом манила его с тех самых пор, как он узнал правду о Мародёрах. Ему всегда было любопытно, как им троим удалось провернуть такое на третьем курсе и в какого зверя обратился бы он сам, если бы они с друзьями довели дело до конца.

Не говоря уже о том, что эта глава — идеальное оправдание тому, откуда я вообще знаю об анимагах, — подумал Рон. — А это как раз то, что нужно для успеха плана.

(К тому же, если уж ему суждено мириться с тем, что его принимают за прилежного юного вундеркинда, стоило извлечь из этого хоть какую-то пользу!)

Макгонагалл поправила очки:

— Трансфигурация человека — самый опасный из всех разделов нашего предмета. Слишком многое может пойти не так, а когда ошибка случается при превращении человека, последствия чаще всего необратимы. Именно поэтому невозможно переоценить важность правила: практика подобных техник допустима исключительно на уровне Ж.А.Б.А. С другой стороны, те, кто обладает талантом и преданностью Трансфигурации — например, претенденты на звание Мастера, — обязаны успешно владеть всеми её прикладными формами, включая анимагическое превращение.

Рон изобразил неподдельное изумление:

— Выходит, вы тоже анимаг, профессор?

Глаза пожилой волшебницы блеснули:

— Разумеется! В конце концов, одно из требований к преподавателю профильного предмета — получение звания мастера. Но прежде чем вы спросите: нет, я не скажу вам, в кого превращаюсь. Вы сами узнаете об этом на третьем курсе. Кроме того, изучение анимагии начинается не раньше седьмого курса, да и тогда мы касаемся лишь теории. Если вы действительно желаете стать анимагом, вам придётся либо поступить на углублённое последипломное обучение, либо тренироваться под началом наставника, уже достигшего мастерства.

Последипломное обучение? Вот о такой дорожке Рон никогда даже не задумывался. Он смутно знал о её существовании, потому что Биллу пришлось учиться на мастера Заклинаний для работы ликвидатором заклятий, но в подробности никогда не вникал: прежний Рон бежал бы от любой учёбы (не говоря уж об учебниках) куда подальше.

Рон решил отложить эту мысль на будущее и вернулся к текущей теме:

— Значит, вы говорите, что ученикам нужна помощь мастера Трансфигурации, чтобы стать анимагом? И это строго обязательно?

Макгонагалл слегка нахмурилась:

— Не в самом строгом смысле. Бывали анимаги, сумевшие завершить превращение самостоятельно. — Тут её взгляд посуровел: — Но даже не вздумайте пытаться, мистер Уизли. Мне всё равно, насколько вы способный студент…

— О нет-нет, профессор! Клянусь, после истории с троллем я усвоил урок. — Ну, не совсем. — Я просто к тому веду… тут в книге написано, что на сегодняшний день официально зарегистрировано всего десять анимагов?

— Двенадцать, — поправила Макгонагалл. — Вот уже пять лет как.

Рон услышал, как она пробормотала что-то вроде «надо убедить Альбуса выписать новое издание», и продолжил:

— Но что, если есть незарегистрированные анимаги? Такое возможно?

Взгляд мудрой волшебницы стал ещё проницательнее, хотя за стальным блеском её глаз Рон уловил тень одобрения.

— Технически говоря — да. Процесс становления анимагом строго не отслеживается по причинам, которые я никогда не пойму, учитывая, насколько это опасно, — произнесла она тоном, ясно дававшим понять, как глубоко её возмущает подобное положение дел.

— Но разве это не опасно? Я имею в виду, здесь вокруг столько питомцев и разных животных… Откуда нам знать, что кто-то из них — не скрывающийся анимаг?

— Очень сомневаюсь, что хоть один уважающий себя анимаг захочет провести остаток жизни в роли чьей-то домашней жабы, — с явной усмешкой заметила Макгонагалл.

Скажите это домашней крысе. Рон мысленно закатил глаза.

— Но если допустить, что такое возможно… есть ли способ распознать, что животное — замаскированный анимаг?

Макгонагалл задумчиво помолчала, затем кивнула:

— Вообще-то есть. И мне ли не знать, ведь это заклинание создала я сама.

— Правда? — А вот это застало Рона врасплох. Он читал об этом заранее и знал, что заклинание существует. Но в тексте не было ни слова о том, что его создала декан его факультета. — Но разве это заклинание не относится к чарам? То есть логично, чтобы это были чары, если только оно не превращает анимага в другого…

— Если моё мастерство лежит в области Трансфигурации, это вовсе не означает, что я не сведуща в других сферах магии, — невозмутимо парировала Макгонагалл. — Осмелюсь заявить, что я весьма сильна и в Арифмантике, и в Заклинаниях.

Ну да… — Рон густо покраснел. — Простите, профессор. Не хотел вас обидеть.

— Ничуть. — Вернувшаяся на лицо Макгонагалл лукавая улыбка заставила Рона подумать, что всё происходящее доставляет ей искреннее удовольствие. — Что ж, поскольку я вижу, что вы всё равно не успокоитесь, полагаю, я могу продемонстрировать вам эти чары. — Она указала на клетку поверх стопки книг Рона: — Это ваша крыса, мистер Уизли?

Наконец-то!

— Пришлось взять его сегодня на Заклинания, — оживлённо произнёс Рон, водружая клетку с Коростой на учительский стол. Вонючая старая щётка для обуви прямо сейчас спала без задних лап после того, как Рон до отвала раскормил его ленивую тушу. А благодаря «Муффлиато», с великим трудом наложенному на клетку (настоящее мучение, учитывая, как вела себя старая палочка Чарли в последнее время), Короста всё равно почти ничего не слышал. — Мы проходили чары изменения цвета. Поэтому у него шерсть до сих пор ярко-жёлтая.

(Хотя Рон вполне мог снять заклятие сразу после урока, как поступили остальные со своими зверьками, но с какой стати ему это делать?)

— Подойдёт. Теперь, прежде чем мы начнём, я должна подчеркнуть: это заклинание лишь подаст визуальный сигнал о том, что существо является анимагом. Оно не отменит превращение — для этого требуются куда более сложные чары. — Макгонагалл подняла волшебную палочку. — Заклинание, которое я собираюсь вам показать, является разновидностью «Ревелио» и при успешном наложении заставляет анимага в зверином обличье светиться белым. На кого-либо другого оно не окажет никакого воздействия. Смотрите внимательно.

Рон слышал, как гулко колотится в груди сердце, пока Макгонагалл описала палочкой раз, другой круг, затем опустила кончик вниз и произнесла —

— Профессор Макгонагалл?

Чёрт подери! Рон готов был поклясться, что ему пришлось вцепиться в стол Макгонагалл, только бы не подскочить на полметра от неожиданности.

— Перси? Какого чёрта ты здесь делаешь?

Очкарик-Уизли озадаченно нахмурился:

— Я хотел кое-что спросить по поводу выбора профессии. Но не обращай на меня внимания. Что здесь делаешь ты?

— О, эм, просто расспрашиваю профессора Макгонагалл… о разном, — пробормотал Рон, мысленно изрыгая самые отборные ругательства. Он рассчитывал, что при разоблачении Петтигрю в кабинете будут лишь он сам и Макгонагалл, и уж точно никак не Перси. Он помнил, как сильно брат заботился о Коросте в прошлом, был привязан к крысе куда сильнее, чем сам Рон. И пусть путешественник во времени не знал, как именно его старший брат выяснил правду об их старом питомце (и узнал ли вообще), младший сын семьи Уизли был убеждён: любой другой способ был бы лучше, чем этот.

Если уж сам Рон, у которого Короста прожил всего два года, испытал такую горечь предательства и ярость после того разоблачения…

— Э-э, профессор? — неуверенно начал Рон. Быть может, стоило отложить всё, пока Перси не закончит, чтобы старшему брату не пришлось на это смотреть?

Но Макгонагалл, похоже, не обратила внимания на то, с какой неохотой он это сказал.

— Ах да, мистер Уизли. Одну минуту. Я выслушаю вас, как только закончу демонстрацию для вашего брата.

— Но профессор, может, вопрос Перси важнее? Я могу и подождать, если...

— Не беспокойтесь, мистер Уизли. Это не займёт много времени, — отмахнулась Макгонагалл. — Разумеется, если ваш брат не возражает?

— Нисколько не возражаю, профессор. Но... — Перси окончательно сбился с толку. — О чём вообще речь? И что здесь делает Короста?

— Мистер Рональд Уизли забежал далеко вперёд по программе и пожелал узнать, существует ли способ обнаружить анимага. Я как раз собиралась продемонстрировать заклинание. — Макгонагалл снова подняла палочку. — Можете не сомневаться, это ни в малейшей степени не навредит... Коросте.

Дерьмо. Рон скривился и сжал кулаки, наблюдая, как она снова повторяет движение палочкой.

— Анимаги Ревелио!

Пронёсся порыв ветра, засвистев у Рона в ушах, на мгновение повисла тишина, а затем...

Перси заморгал:

— Профессор, разве Короста должен светиться?

Рон поморщился. Прости меня, Перси.

Лицо Макгонагалл стало таким же белым, как и свет, окутавший тельце Коросты.

— Ч-что всё это значит?!

— Профессор! — в один голос встревоженно воскликнули оба брата, когда пожилая волшебница попятилась и едва не споткнулась о собственное кресло.

— Мерлин, да как же это?.. — Она указала на Коросту. — Эта крыса... она же анимаг!

Перси, успевший обойти стол наполовину, в оцепенении едва удержался на ногах, упершись руками в край столешницы.

— Что?!

Рон терпеть не мог притворяться дурачком, но роль требовала своего:

— П-профессор, когда я говорил, что питомцы могут оказаться замаскированными анимагами, я... я не думал!.. Я в жизни бы не подумал...

Возможно, именно вид двух ошарашенных и растерянных учеников заставил декана взять себя в руки. Она снова подняла палочку:

— Экспекто патронум.

Тут же из палочки Макгонагалл вырвалась призрачная кошка и опустилась к её ногам. Профессор отдала ей быстрые указания: «Найди по меньшей мере двоих свободных преподавателей поблизости. Передай им, что в классе трансфигурации чрезвычайное происшествие и они должны немедленно явиться сюда, а затем доставь то же самое послание директору».

Рон смотрел, как кошка склонила голову, легонько боднула Макгонагалл в ногу и сорвалась с места, растворившись в облачке белой пыли. Это напомнило ему о собственном Патронусе и заставило задуматься, сумеет ли он снова вызвать своего терьера...

— Остолбеней! — Макгонагалл послала в Коросту Оглушающее заклятие и лишь затем снова обратилась к братьям Уизли, не спуская взгляда и палочки с клетки на столе. — Вы двое, отойдите назад. Я обезврежу эту крысу как смогу, пока не прибудут другие профессора. А тем временем мне придётся задать вам о ней несколько вопросов.

Рон уже открыл было рот, как вдруг почувствовал, что его властно тянут в сторону. Он возмущённо пискнул, осознав, что это рука Перси намертво обхватила его поперек груди.

— Перси, ты чт...

— К-Короста сначала был моим питомцем, где-то... — Старший брат нахмурился. — Около десяти лет. Я нашёл его в саду, а так как лишних денег на домашнее животное у нас не было, я спросил, можно ли оставить его себе. Все над ним подшучивали — мол, Короста только и делает, что ест да спит, совершенно бесполезный. Но он был таким тихим зверьком, никогда не доставлял хлопот и...

— Десять лет, — нахмурилась Макгонагалл, но голос её звучал мягко. — Мистер Уизли, большинство крыс — магических или обычных — не живут дольше трёх лет, и ни одна из тех, о ком мне известно, не преодолела порог в пять.

Лицо Перси исказилось:

— Он был первым, что принадлежало только мне. Я... я и подумать не мог!.. Если бы я только знал!..

Убитый, полный ужаса вид Перси и эти слова, которые Рон так остро чувствовал и понимал, оказались для него невыносимы:

— Перси не виноват, что ничего не заметил! Он правда заботился о Коросте! Вы бы тоже не подумали ничего дурного о собственном питомце, если только он не вцепился бы вам в нос!

Рон вспомнил, каким гордым был Перси в прошлом июле, когда передавал ему Коросту. Как говорил, что тот смирный и ухаживать за ним совсем не трудно, и что однажды, если Рон тоже будет хорошо учиться, у него появится собственная сова...

— Рон! — зашипел Перси, дёргая его за плечо, но младший наотрез отказался отступать.

— Если кто и виноват, так эта... эта тварь! — Рон позволил клокотавшей в нём ненависти к Петтигрю выплеснуться наружу. — Какого чёрта он годами притворялся садовой крысой?! Кто он вообще такой?! Псих? Беглый преступник? Чёртов извращенец?!

Оба его собеседника при этих словах заметно позеленели. Хватка Перси стала ещё крепче.

— Я не виню вашего брата, мистер Уизли, — Макгонагалл, надо отдать ей должное, говорила мягко, но твёрдо. — И вы правы: виновен лишь тот, кто скрывается под этой личиной. Но помимо возраста, можете ли вы рассказать мне о нём что-нибудь ещё? Какие-то повадки? Не исчезал ли он в странное время?

— Ну, как я уже сказал, по большей части Короста только ел и спал. Но так как я не держал его в клетке, как Рон, я не могу с уверенностью сказать, не сбегал ли он порой, — с глубоким сожалением в голосе произнёс Перси. — Оглядываясь назад, мне следовало поступать так же.

— Перестань, Перси. Этот ленивый увалень не давал поводов сажать его в клетку, раз уж был таким пай-крысом, — возразил Рон, пожав плечами. — Ну а что ещё о нём скажешь? Стоит перекормить, как он тут же отрубается; линяет так, что я не удивлюсь, если он начнёт отрыгивать шерсть, и... — Рон картинно постучал себя по подбородку. — Мне всегда казалось странным, что на одной из лап у него не хватает пальца. Сперва я думал, что ему его кто-то оттяпал, но если пальчик настолько крошечный, как тот, кто его укусил, не отхватил всю кисть... э-э, лапу?

— Не хватает... — Макгонагалл вгляделась в оглушённого грызуна пристальнее и нахмурилась ещё сильнее. — Это... странно. Оторванный палец... звучит почти как...

В глубине коридора эхом отозвались торопливые шаги, а следом раздался резкий оклик:

— Минерва.

Все находившиеся в классе обернулись: в комнату стремительно вошли двое — один с ног до головы во всём чёрном, вторая — в переливающемся одеянии цвета морской волны.

— Амали, Северус, — резко кивнула Макгонагалл приближающимся Дюран и Снейпу.

— Эмми, если не возражаешь, Минерва, — поправила та. — Что у вас стряслось?

Макгонагалл указала на светящуюся крысу на полированном красном дереве стола:

— Случайное открытие, благодаря академическому любопытству мистера Рональда Уизли. Его крыса — на самом деле замаскированный анимаг. Мне понадобится ваша помощь, чтобы снять превращение и удержать его до прибытия директора.

Снейп смерил Рона и Перси нечитаемым взглядом и лишь затем извлёк палочку:

— Он оглушён?

— Да, но сомневаюсь, что заклятие удержит его, когда мы вернём ему истинный облик. Кто-то должен быть готов связать его, поскольку он наверняка попытается сбежать.

Снейп и Дюран переглянулись. Дюран прочистила горло:

— Что ж, хорошо, Минерва. Обратное превращение мы снимем вместе.

— Разумный выбор, — Снейп слегка отступил назад, а Дюран шагнула вперёд с поднятой палочкой, пока Макгонагалл заставляла клетку Коросты исчезнуть.

— Дети, отойдите, пожалуйста, — бросила Дюран через плечо. — Зрелище может оказаться не из приятных.

— Спасибо, профессор, — едва выдавил Перси. Рон мрачно кивнул.

Макгонагалл подняла палочку:

— На счёт «три», Эмми.

— Хорошо. Раз...

Снейп не сводил палочки со светящейся Коросты...

— Два...

Рон старался не жаловаться, хотя хватка Перси уже причиняла боль...

— Три!

Вспышка света, ослепительно-белого и почти неоново-голубого, свистящий гул — и на глазах у всех Короста начал меняться. Зрелище было столь же гротескным, каким Рон его помнил: туловище крысы раздулось, затем проросли человеческие ноги, втянулся хвост, увеличились руки, и наконец крысиная, с залысинами голова выскочила из сформировавшихся плеч, словно надувной шар.

При виде этого жалкого человечишки всё естество Рона затопило чистейшее омерзение. Петтигрю!

Судя по всему, остальные взрослые тоже его узнали: Макгонагалл пронзительно вскрикнула, глаза Снейпа расширились от явного шока, а Дюран ахнула:

— Разве это не...

В секундном оцепенении они упустили момент, когда спало Оглушающее заклятие, но Рон заметил, как во взгляд Петтигрю возвращается осмысленность. Зная, что на обратное превращение в крысу уйдёт всего секунда, и ни за что на свете не собираясь позволить ублюдку сбежать, рыжий парень вырвался из хватки Перси, уже сжимая в руке палочку.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, только не подведи!

— Рон, ты что твори—?!

— ОСТОЛБЕНЕЙ! — взревел он, заглушая протест Перси, на долю секунды позже заклятия Снейпа. От чистой мощи сдвоенной магии Петтигрю отшвырнуло прочь, и стол разнесло в щепки. Тот пискнул, но Снейп не медлил ни мгновения: сотворил толстые верёвки, намертво спеленав предателя, и для надёжности добавил сверху парализующее заклинание.

— Отличная реакция, мистер Уизли, — сдавленно произнесла Дюран, одобрительно кивнув. — Возможно, в будущем из вас выйдет прекрасный дуэлянт.

— Э-э, спасибо. Видел, как профессор Макгонагалл колдовала чуть раньше. Вырвалось само собой, — слукавил Рон. — Так... Короста, то есть этот человек... вы его знаете, профессор?

Дюран нахмурилась:

— Если глаза мне не изменяют, это ведь Питер Петтигрю?

— Именно так, — процедила Макгонагалл. — Кавалер ордена Мерлина первой степени, прославившийся тем, что загнал в угол серийного убийцу и Пожирателя смерти Сириуса Блэка, после чего погиб вместе с двенадцатью другими людьми.

— И тем не менее он здесь — вплоть до руки без пальца, — ядовито процедил Снейп, и Рон буквально видел, как в голове профессора зельеварения со скрипом проворачиваются шестерёнки.

— Т-так он герой? Потому что пытался сразиться с Пожирателем смерти? — голос Перси дрожал, парень явно был на грани срыва. — Но что он тогда делал в нашем саду? Почему позволил нам держать себя как питомца?

— Герой, говорите? Этот ничтожный, жалкий обмылок человека? — Снейп с усмешкой посторонился, являя Петтигрю во всём его сопливом убожестве. — Избавьте себя от столь идиотских мыслей, Уизли.

— При всём уважении, профессор Снейп, — прошипел Рон, заслоняя собой Перси. — Эта тварь была питомцем моего брата десять лет. Уверен, окажись вы на его месте, вам было бы не лучше, а?

Рон чувствовал, как взгляд Снейпа буквально буравит его, но не отрывал глаз от Петтигрю, не давая зельевару ни малейшей возможности заглянуть в свои мысли.

Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, в дверь снова постучали.

— Минерва?

— Альбус! — Макгонагалл чуть расслабилась, когда все повернулись поприветствовать вошедшего директора. — Слава Мерлину! Ситуация оказалась куда запутаннее, чем я предполагала.

— Да... — Взгляд Дамблдора за стёклами очков стал предельно серьёзным, когда он увидел скорчившегося толстяка на полу. — Это и впрямь весьма непростое положение. Сначала нужно обезопасить класс. А пока, Северус...

— Слушаю, директор, — Снейп взмахнул чёрной мантией и вышел. Рон догадался, что тот отправился за Сывороткой правды, хотя, честно говоря, удивился, почему зельевар не носит её запас с собой постоянно.

— Итак, — Дамблдор достал палочку из складок мантии и взмахом поднял тело Петтигрю в воздух. Рон почувствовал, как Делюминатор, подарок Смерти, нагрелся в кармане, и накрыл его ладонью; в груди кольнуло беспокойство от мысли о том, способны ли Дары каким-то образом предупреждать владельцев о присутствии друг друга (если подобное вообще возможно).

— Все остальные, пожалуйста, располагайтесь поудобнее. Нам предстоит многое обсудить, пока Северус не вернулся.

* * *

Время до возвращения Снейпа пронеслось для Рона как в тумане.

Пусть ему и пришлось много говорить и отвечать на кучу вопросов — ведь формально именно он запустил всю цепочку событий, — время, проведённое в полутёмном классе за одной из передних парт, тянулось на удивление спокойно. Впрочем, Рон не жаловался: подобная передышка перед неминуемой второй волной была даже кстати. К тому же она давала возможность побеспокоиться о старшем брате.

С момента разоблачения Перси сидел мрачнее тучи, совершенно подавленный, а на его лице сменялась такая буря противоречивых чувств, что Рон не на шутку тревожился, как бы старший брат не сорвался. Но хотя Рон и держался поодаль от замкнувшегося в себе Перси, часть его души твердила, что он должен сделать что-то ещё. Вот только как его утешить? И захочет ли Перси вообще слушать?

Как ни странно, именно Дюран заметила, что он сторонится Перси, и дала ему совет.

— Дайте ему время, мистер Уизли. Минерва упоминала, что Петтигрю прожил у него крысой десять лет?

Рон слабо кивнул.

— Сейчас в его душе всё перевернулось, ему очень больно, не говоря уже о пережитом потрясении. Просто будьте рядом, но не навязывайтесь. Покажите ему, что он может довериться вам, через что бы ни проходил. И сами не забывайте позаботиться о себе.

— Это ведь не у меня Короста жил целую вечность.

— Но какое-то время он всё же был вашим. Или вы можете честно сказать мне, что не привязались к нему хоть самую малость?

Молчание мальчика послужило для Дюран исчерпывающим ответом:

— Признайте эти чувства, мистер Уизли. Лишь тогда вы сможете помочь брату сделать то же самое.

— ...Спасибо, профессор.

Рон очнулся от воспоминаний, когда в дверях класса показался Снейп с маленьким флаконом прозрачной жидкости в руке.

— А, Северус, прекрасно, — Дамблдор поднялся со своего стула. — Остальные как раз закончили вводить меня в курс дела. Полагаю, теперь черёд нашего некогда маленького друга, мистера Петтигрю?

Рон тоже поднялся и встал рядом с Перси, пока Дамблдор наставлял палочку на грудь Петтигрю и негромко произносил:

— Реннервейт.

Петтигрю влажно закашлялся и распахнул глаза-бусинки навстречу лукавому взгляду Дамблдора. Рон буквально чуял, как от крысоподобного человечка волнами исходит животный страх.

— П-профессор Дамблдор?!

— Ах да, Питер, сколько же лет прошло, — легко начал Дамблдор. — Борода Мерлина, годы, прямо скажем, тебя не пощадили.

— Профессор, п-пожалуйста, позвольте мне всё объяснить! Этому... этому есть очень веская причина... всему этому!

— Не сомневаюсь, Питер. Но прежде чем мы начнём, я должен спросить, — Дамблдор поправил очки. — Как тебе удалось стать анимагом?

— Ч-что?

— Ты поступил в Хогвартс в тысяча девятьсот семьдесят первом году и исчез вскоре после гибели Джеймса и Лили Поттер в восемьдесят первом. В среднем у претендента на мастерство трансфигурации уходит пять лет на завершение анимагического превращения, да и то под присмотром мастера, — продолжал Дамблдор. — По правде говоря, если только ты не скрывал свои таланты от преподавателей, ты был в лучшем случае посредственным учеником и, по словам Минервы, едва сдавал трансфигурацию. Прав ли я, полагая маловероятным, что ты провернул подобное в одиночку? Быть может, тебе помогли друзья?

Петтигрю вздрогнул и прикусил нижнюю губу. Рот Снейпа скривился от отвращения. Все остальные замерли, затаив дыхание.

— М-мне... мне, возможно, немного помогли.

— Кто именно?

Петтигрю снова заколебался, что показалось Рону верхом нелепости. Крыса давным-давно растоптала дружбу, предав родителей Гарри Волан-де-Морту. Что мешало ему выболтать секреты Мародёров сейчас?

— Джеймс и Сириус, ещё в школе, — наконец выдавил Петтигрю после томительного ожидания. — Джеймс был невероятно одарён... гений в трансфигурации. И Сириус... он тоже ни в чём не уступал. Они... они первыми... они первыми стали анимагами. А потом показали мне... помогли мне...

Гарри однажды предположил, что где-то глубоко внутри Петтигрю мучила вина за содеянное. Что в глубине души он всё ещё считал Сириуса и Римуса своими друзьями. Но...

«То, что я чувствовал к ней, не помешало мне причинить боль ей и тем, кто был ей дорог. Не помешало ненавидеть того, ради кого она отдала жизнь».

Взгляд Рона ожесточился. Этого не хватило, чтобы помешать ему похитить Гарри во время Турнира Трёх Волшебников или попытаться убить нас в поместье Малфоев — не напомни ему Гарри о долге жизни. У Снейпа хотя бы хватило совести признать, что в конце концов он оказался точно таким же.

— Значит, мистер Джеймс Поттер и мистер Сириус Блэк тоже были незарегистрированными анимагами. Любопытно, — задумчиво протянул Дамблдор. — Должно быть, они были о тебе очень высокого мнения, раз посвятили в свой замысел. Вы втроём, вместе с мистером Римусом Люпином, были столь близкими друзьями в школьные годы. Мне всегда хотелось узнать: что вообще могло толкнуть одного верного друга на предательство другого?

— Это Сириус! — Петтигрю задёргался в верёвках, державших его на месте. — Сириус... он... сэр, я не знаю, как такое могло случиться! Может, он всегда завидовал Джеймсу. Может, груз фамилии Блэков свёл его с ума. Но он сделал это! Он вызвался стать Хранителем тайны Джеймса и Лили лишь затем, чтобы выдать их Тёмному Лорду!

Стоявший рядом с Роном Перси окаменел, а Макгонагалл поджала губы. Дамблдор лишь кивнул.

— Ах, Сириус, правая рука... Волан-де-Морта, — при этом имени все, кроме Рона и Снейпа, снова вздрогнули, — печально известный сподвижник, с которым ты столкнулся на той улице, что привело к твоей гибели, как и двенадцати других маглов. Убит взрывным проклятием столь чудовищным, что оно уничтожило всё, кроме твоего пальца.

Петтигрю инстинктивно спрятал изувеченную руку, когда Дамблдор многозначительно посмотрел на неё.

— Но, как мы видим, всё это было далеко не полной правдой, не так ли?

— ...Он сошёл с ума! Свихнулся начисто! — Крысоподобный человечек затрясся; от искреннего ли страха или ради дешёвого спектакля, Рону было глубоко плевать. — Сириус... он... он собирался меня убить! Он знал, что я раскусил его! Он гнался за мной, мне... мне пришлось бежать! Прятаться! Я не... я не мог позволить ему добраться до меня!

— Понимаю. Должно быть, это было ужасно. Сириус всегда был свирепым дуэлянтом, куда сильнее тебя. Прямое столкновение с ним грозило тебе верной смертью.

— Д-да! Да, именно так! — возбуждённо заверещал Петтигрю. — Сириус даже не колебался, пусть даже ему пришлось убить меня на глазах у тех маглов — он всё равно пошёл на это! Он думал, что избавится от меня, а потом сбежит! Но у него не вышло! Его схватили! Он получил по заслугам за то, что предал Джеймса и Лили!

— Значит, ты считаешь совершенно справедливым, что предатель Поттеров осуждён на пожизненное заключение в Азкабане? Пусть даже он был твоим старым другом?

— О-он предатель! Он предал Джеймса, оставил... оставил их сына сиротой! Он заслуживает... самого худшего на свете!

— Тогда почему ты прятался у нас?

Все разом повернулись к Рону, понявшему, что больше не выдержит ни слова из пустопорожнего лепета этого трусливого лжеца. Руки мальчика дрожали, стиснутые в кулаки от ярости, а голубые глаза полыхали так неистово, словно готовы были метать пламя.

— Если ты такой великий герой, если ты и правда такой преданный друг, как расписываешь, почему ты прятался? — яростно выплюнул Рон, сбрасывая руки Перси, отчаянно пытавшегося заставить его замолчать. — Сириуса уже схватили! Его уже заперли в Азкабане!

— Т-ты ничего не понимаешь, Рон! — залепетал Петтигрю. — У Сириуса... у него полно связей среди Пожирателей смерти, он... он мог подослать кого-нибудь закончить своё грязное дело! На свободе оставались и другие, кто мог бы...

— ТОГДА ПОЧЕМУ К МОЕЙ СЕМЬЕ?! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОШЁЛ К ДАМБЛДОРУ?! ИЛИ К КОМУ УГОДНО, КТО СПОСОБЕН ДАТЬ ГРЁБАНЫЙ ОТПОР?! — взорвался Рон.

— Р-Рон, — взмолился Перси. — Рон, пожалуйста, перестань...

— МЫ БЫЛИ САМОЙ ОБЫЧНОЙ СЕМЬЁЙ ВОЛШЕБНИКОВ, И МНОГИЕ ИЗ НАС ТОГДА БЫЛИ ЕЩЁ ДЕТЬМИ! ЕСЛИ БЫ ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ УЗНАЛИ, ЧТО ТЫ У НАС, И ПРИШЛИ ЗА ТОБОЙ, ТЫ БЫ СДАЛСЯ?! ИЛИ БРОСИЛ БЫ НАС УМИРАТЬ?! ТЫ БЫ ПОЗВОЛИЛ МОЕМУ БРАТУ УМЕРЕТЬ ЗА ТЕБЯ, ТОЧНО ТАК ЖЕ, КАК ЗАСТАВИЛ УМЕРЕТЬ ТЕХ МАГЛОВ?! АХ ТЫ БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК!

— Рональд...

— ТЫ ЛГАЛ НАМ, КУСОК ДЕРЬМА! ТЫ ИСПОЛЬЗОВАЛ НАС! И ТЕПЕРЬ ТЕБЕ ХВАТАЕТ НАГЛОСТИ СИДЕТЬ ТУТ И СТРОИТЬ ИЗ СЕБЯ ЖЕРТВУ, ХОТЯ ТЫ ПРОСТО БЕСХРЕБЕТНАЯ МРАЗЬ! — сквозь всхлипы Петтигрю гремел Рон. — Зная таких, как ты, я ни капли не удивлюсь, если настоящим предателем окажешься именно ты! Что это ты взорвал ту улицу и убил маглов! Что это ты сдал родителей Гарри Волан-де-Морту!

Вокруг дружно ахнули, но Рону было плевать: эта волшебная шваль прямо-таки напрашивалась на то, чтобы ей расквасили рожу, и уж поверьте, Рон собирался...

— УФ! — но прежде чем Рон успел вымолвить хоть слово, его уже второй раз за день бесцеремонно сгребли и вжали в объятия брата. — ЭЙ! ПЕРС, ОТВАЛИ! Я ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛ С...

— Прости меня, — совершенно надломленный, полный горя голос Перси мигом погасил остатки ярости Рона. — Мне так жаль, Ронни.

...Чего?

— Боюсь, Рональд в чём-то прав, Питер, — поверх плеча Перси Рон увидел, как Дамблдор сделал знак Снейпу. — Впрочем, Сыворотка правды легко разрешит наши сомнения.

— Ч-что? Сыворот... нет, нет, в этом нет никакой нужды! Я... я же всё вам рассказал!..

— Всё, я понимаю. Но старику нужно быть уверенным. Ведь будь ты действительно столь невинен, как утверждаешь, ты пришёл бы к нам — или хотя бы к своему последнему оставшемуся другу, Римусу. Ты знал, что мы защитили бы тебя. Я уж точно защитил бы.

— Н-но Сириус... у него, у него везде шпионы! А Римус... он бы не...

— До этой самой минуты он верил в твою невиновность, Питер. Давай же докажем его правоту, согласен?

— Н-нет! — Петтигрю забился в путах, его зрачки сжались в булавочные точки от дикого страха. — Нет! Пожалуйста, не надо!

— Боюсь, это уже не просто просьба. Минерва, Эмми, Северус, будьте добры.

Какое бы удовлетворение ни испытывал Рон от криков и мольбы Петтигрю, пока профессора удерживали того на месте, вливая зелье правды, всё оно тонуло в волнах вины, исходивших от судорожной хватки Перси, и в том, как брат вздрагивал от каждого слова, срывавшегося с губ предателя под действием Сыворотки правды.

— ...Ты предал Джеймса и Лили Поттер Волан-де-Морту?

— ...Да.

— Ты был их Хранителем Тайны?

— ...Мы поменялись в последнюю минуту. Сириус думал... это идеальная обманка. Он не знал, что к тому времени... я уже принял Метку.

— А маглы?

— ...Это было моё взрывное проклятие. Я... сам убил их, чтобы подставить Сириуса.

— ...А Уизли? Почему ты решил остаться у них?

— ...Потому что они семья волшебников. У них был доступ ко всей информации, какая мне требовалась. Выждать время... дождаться шанса вернуться. Всё складывалось... очень удачно. Рональд был... он сблизился с Гарри Поттером. Я планировал использовать его... выманить Гарри... доставить их остальным, Тёмному Лорду, когда он вернётся. Получить высочайшие почести.

— И прикончить лишнего, так сказать?

— Северус!

— Он был... не самым любимым сыном. Он был... расходным материалом.

Рон поморщился.

...Кто бы мог подумать, что у тощего Перси такая мёртвая хватка?

* * *

К тому моменту, когда действие Сыворотки правды прошло, признание Петтигрю окончательно решило его судьбу.

Макгонагалл ушла связываться по камину с Министерством, Дюран вернулась на собрание кружка арифмантики, а Снейп держал связанного (и лишённого голоса) Петтигрю под бдительным оком Дамблдора.

Снейп с особой жестокостью обращался с хнычущим предателем, и Рон не мог его винить. Петтигрю стал причиной гибели Лили Поттер, которую Снейп любил до самого конца, и теперь зельевар находил мрачное удовольствие в том, чтобы причинять ублюдку столько боли и страданий, сколько дозволялось. Принесёт ли Снейпу хоть какое-то душевное облегчение тот факт, что он помог покарать истинного виновника её смерти? Рон ловил себя на надежде, что да — хотя бы ради того, чтобы мастер зелий стал хоть немного менее озлобленным и несчастным.

Перси же, напротив, выглядел совершенно сломленным. Сразу после допроса человека, некогда бывшего Коростой, старосту словно покинули все силы, и Рон едва сумел довести его до ближайшего стула. Старший Уизли был тошнотворно-серым, а его хватка за руку Рона — столь же крепкой и судорожной, как сотрясавшие его пустые рвотные позывы.

Паническая атака. Дерьмо! Рон тут же упал перед Перси на колени и схватил его за плечи:

— Перс! Перс, ну же, посмотри на меня! Посмотри на меня!

— Р-Рон, я...

— Всё в порядке, Перс. Слышишь меня? Всё будет хорошо, — заговорил Рон тем спокойным, но твёрдым тоном, каким всегда успокаивал задыхающегося, мечущегося в бреду Гарри после особенно жутких кошмаров. — Ну же, дыши медленно. Повторяй за мной. Вдох. Выдох. Спокойно и плавно.

— Я... я не могу!.. Не могу!..

— Можешь. Ты гриффиндорец и Уизли! Ты не позволишь этой крысе сломать тебя! — твёрдо произнёс Рон. — Ну же, старший брат. Дыши. Ты справишься.

Потребовалось несколько глубоких, размеренных вдохов, прежде чем дыхание Перси выровнялось, но он продолжал судорожно сжимать руку Рона, пока Дамблдор не протянул ему чашку с резко пахнущим чаем.

— П-простите за беспокойство, — выдавил Перси неестественно натянутым голосом.

Дамблдор покачал головой:

— Никакого беспокойства, мистер Уизли. Скорее уж мне следует просить прощения за то, что подверг вас столь тяжкому испытанию. Предатель он или нет, но Петтигрю — вернее, Короста — был вашим любимым питомцем. Вполне естественно, что вы чувствуете потрясение и горечь предательства.

— Но мне кажется, я должен был...

— Перестань, — отрезал Рон. — Перс, прекрати. Ты не виноват. Ты не мог знать. Главное, что его упекут в Азкабан, а невиновного человека освободят.

— Но... Рон, он... он же мог навредить тебе! Он был Пожирателем Смерти, а я просто отдал его тебе!..

— Если уж на то пошло, тебе досталось куда хуже. Он ведь жил у тебя гораздо дольше. Хорошо ещё, что он не пытался навредить тебе, пока был твоим. — Рон помрачнел от этой мысли. — Этот ублюдок ведь ничего с тобой не сделал?

Перси, казалось, опешил от такого вопроса:

— Да нет, но...

— Вот и отлично, а то мне пришлось бы хоть разок съездить ему по морде, если бы он посмел.

— Не смей! — Рон едва не упал от того, с какой силой Перси дёрнул его на себя. — Даже не вздумай, Ронни! Ты и так сделал слишком много! Пожалуйста.

В глазах Рона вспыхнула ярость:

— Ты чего на меня-то злишься?! Я тут пытаюсь о тебе позаботиться, а ты...

— Потому что ты не должен!.. — Перси отдёрнул руку от Рона, словно обжёгся об угли, и тут же сжался, уткнувшись лбом в свободную ладонь. — Ради Мерлина, всё должно быть совсем не так!

Что это вообще должно значить?! При виде того, как Перси буквально пытается уйти в себя, злость на лице Рона сменилась искренним беспокойством и сочувствием.

— Послушай, Перс, я...

— Я наконец связалась с ними, Альбус, — в этот момент вернулась Макгонагалл; губы её были сжаты в тонкую линию. — Амелия сказала, что должна сначала уведомить Фаджа, прежде чем они со следственной группой явятся сюда.

— Хорошо, очень хорошо. Северус, полагаю, вы сможете незаметно препроводить нашего гостя ко мне в башню? И передайте министру с сопровождающими, что я вскоре к ним присоединюсь.

Снейп кивнул, едва сдерживая усмешку на длинном бледном лице:

— Разумеется, директор.

— Минерва, будьте так добры, проводите мистера Перси Уизли обратно в башню и позаботьтесь обо всём, что ему понадобится.

Все трое гриффиндорцев в комнате резко вскинули взгляды на Дамблдора. Заговорила Макгонагалл:

— А как же мистер Рональд Уизли?

У Рона внутри всё оборвалось, когда Дамблдор мягко улыбнулся в его сторону:

— Лишь пара слов перед уходом.

Восемнадцатилетний в теле одиннадцатилетки чуть не покачнулся от того, как резко подскочил Перси:

— Директор, при... при всём уважении, сэр, Рон... он уже всё вам рассказал. Зачем он вам ещё?

Рон изумлённо распахнул глаза. Перси только что... огрызнулся на начальство? Вот теперь он меня не на шутку пугает.

— Я лишь хочу кое-что прояснить. Обещаю, это не займёт много времени.

— Тогда почему я должен уходить? Я замешан в этом ничуть не меньше! Я должен остаться с ним! Я обязан!..

Макгонагалл мягко положила руку ему на плечо:

— Пойдёмте, мистер Уизли, мы сможем всё обсудить у меня в кабинете.

— Но...

— Со мной всё будет хорошо, честное слово, — быстро сказал Рон, выдавив улыбку. — Увидимся позже, Перси.

Младший Уизли не сводил взгляда с полных боли, остекленевших глаз брата, пока тот вместе с деканом не вышел из класса. Лишь тогда улыбка сползла с его лица, сменившись тревожной хмуростью. Перс...

— С ним всё будет в порядке, мистер Уизли.

Мальчик повернулся к Дамблдору:

— Вы так в этом уверены.

— Прожив столько, сколько прожил я, начинаешь довольно хорошо понимать, чем всё обернётся, — добродушно отозвался Дамблдор. — Мне искренне жаль, что вам пришлось стать свидетелем подобного. Сначала горный тролль, а теперь ещё и столкновение с беглым преступником. Для вас этот год с каждым месяцем становится всё насыщеннее событиями.

— Захватывающе... наверное. Не то чтобы я не был благодарен за беспокойство, но вам стоит больше тревожиться за Перси. Вы же видели, каково ему. — Рон вздохнул. — Он ведь в Коросте души не чаял.

— Пренеприятнейший шок, безусловно. И очень отрадно, что вы не теряете присутствия духа.

Рон хмыкнул:

— Вы мне льстите, сэр. Я ведь помню, как только что сорвался на Петтигрю. Вёл себя как мелкий сопляк.

Но улыбка Дамблдора никуда не делась:

— Мимолётная вспышка гнева — сущая мелочь по сравнению с тем, как вы справились с приступом брата и насколько зрело осознали, какой опасности Питер Петтигрю подвергал вашу семью. Редко встретишь такую проницательность в столь юном возрасте, а уж способность того, кто вырос в волшебном мире, столь свободно произносить имя Волан-де-Морта — и вовсе редчайшее явление.

Ой. Дерьмо. Рон до зубовного скрежета захотел отвесить себе смачного пинка за то, что так потерял голову. И как теперь выкручиваться, не вызвав подозрений? Одно дело — выросшие у маглов дети вроде Гарри и Гермионы, которые просто не боялись имени Волан-де-Морта. Но те, кого воспитали волшебники, с пелёнок слышали жуткие сказки о Сами-Знаете-Ком и его мерзких Пожирателях Смерти! Детям без конца твердили, что Сами-Знаете-Кто настолько ужасен и зол, что любого, кто произнесёт его имя всуе, тут же уволокут в его тёмную цитадель, и никто больше о нём не услышит (или, того хуже, вернут по кусочкам).

Те, кто с детства знал, что их дядюшек-близнецов похитили, изувечили и запытали до смерти Пожиратели Смерти, и помнил, как мама порой плакала, прижимая к груди старые карманные часы, когда думала, что никто не видит?

— ...Это просто имя, — произнёс наконец Рон, одеревенело скрестив руки на груди. — Просто имя наглухо поехавшего чудовища, которое перебило кучу народу. Но он же всё равно сдох, так какая разница? Я могу называть этого Сами-Знаете-Хлюпика, Сами-Знаете-Куку или Сами-Знаете-Какашку как угодно!

Повисла долгая тишина, прежде чем Дамблдор сделал то, чего Рон ещё никогда за ним не замечал.

Он рассмеялся. Не просто привычно улыбнулся с лукавым блеском в глазах и не издал свой знаменитый тихий смешок. Нет, это был искренний, раскатистый хохот от всей души — старик даже прижал руку к груди, сотрясаясь от смеха.

— Простите меня, мистер Уизли, — Дамблдор прервался, чтобы смахнуть выступившие слёзы. — Просто я уже так давно не смеялся от всего сердца. Ох, чего только не выдаст юное воображение!

Рон растерянно моргнул, не зная, как поступить:

— Э-э... профессор?

— Сталкиваясь со столь пугающими вещами, большинство людей думает лишь о бегстве или о борьбе, — продолжил старик. — И столь редко встретишь тех, кто находит в себе силы рассмеяться и поделиться этим смехом с другими. Я же убеждён, что нашему миру очень нужны люди, способные на такое.

Рон с чувством кивнул. Вот ещё одна причина, почему тогда он считал, что Фреду стоило жить вместо него. Его потрясающие старшие братья-близнецы могли бы снова сделать мир лучше после войны — тем смехом, который они несли за собой, куда бы ни...

— Но, — голос Дамблдора притих, — больше не нужно бояться этого имени, ибо он давно мёртв... Насколько это правда, интересно? И было ли правдой вообще?

— Что именно правда?

— Вы оказываетесь весьма незаурядным ребёнком, мистер Уизли. Не возражаете, если я буду называть вас Роном? — Когда рыжий покачал головой, Дамблдор благодарно улыбнулся: — Ваши профессора и преподаватели единодушно сходятся во мнении, насколько вы талантливы и прилежны.

Рон покраснел до самых кончиков ушей:

— Да бросьте... в их устах это звучит куда лучше, чем на самом деле. В конце концов, я здесь для того, чтобы учиться. Просто стараюсь изо всех сил.

— А, гений упорного труда, совсем как мисс Грейнджер, но куда более общительный. Я также слышал, как вы заводите друзей на всех четырёх факультетах, а это среди первогодок вещь почти неслыханная!

— Полная ерунда, если спросите меня, сэр, — пожал плечами Рон. — Если кто-то с другого факультета, это вовсе не значит, что мы не можем ладить! Без обид, конечно, но это всего лишь факультеты!

В глазах Дамблдора снова заплясали искорки, напомнив Рону, что лучше бы ему не отрывать взгляда от собственных ботинок. Мерлин, неужели старик не может просто отпустить его, пока он не ляпнул чего лишнего? Или, того хуже, не дал Дамблдору шанса высмотреть в его воспоминаниях достаточно, чтобы докопаться до истины?

— Что-нибудь ещё, профессор? Прошу прощения, но день выдался очень долгим.

— ...Ох, господи, я отнял у вас слишком много времени, а Министерство может прибыть с минуты на минуту! Ужасно виноват, мой мальчик. Да, вы свободны. Я сообщу о ходе разбирательства, как только представится возможность.

Едва откланявшись директору, Рон уже успел наполовину выйти из кабинета, как вдруг вспомнил:

— Профессор Дамблдор?

— Да, Рон?

— Сириус, тот человек, которого упекли в Азкабан вместо Петтигрю... Когда обо всём узнают, Министерство ведь отпустит его? Не дело невиновному оставаться в таком месте, я считаю.

— Разумеется, и с выплатой компенсации за все эти годы несправедливого заключения, смею надеяться, — ответил Дамблдор. — Будьте уверены, я прослежу за тем, чтобы всё разрешилось именно так, и чтобы Сириус оказался в надёжных руках, как только выйдет из Азкабана. Я знаю одного его близкого друга, который будет счастлив приютить его.

Было бы славно, сделай ты это на десять лет раньше. Рон отогнал язвительную мысль подальше, пока директор ненароком не выловил её из его головы.

— Осмелюсь также предположить, что Сириус и его друг будут безмерно благодарны вам за помощь в его освобождении, так что можете ждать от них весточки в скором времени. — Старый волшебник широко улыбнулся: — Уверен, они будут счастливы познакомиться с вами.

Ты хотел сказать, они будут счастливы познакомиться с Гарри. И всё же Рон улыбнулся в ответ на эту приятную мысль. Может быть, теперь, когда Сириуса освободят раньше, задолго до начала второй войны, они смогут забрать Гарри и подарить ему хотя бы несколько лет мира и покоя. Не так уж много, но всё же куда лучше того, через что им пришлось пройти в прошлом будущем. Особенно Сириусу.

Но пора подумать и о других важных вещах, размышлял Рон, едва покинув класс трансфигурации. Дамблдор. Учитывая, во сколько передряг я непременно ещё вляпаюсь в Хогвартсе, встреч с ним мне не избежать, а я не могу каждый раз пялиться в пол на свои ботинки. Не говоря уже о Снейпе! Должен же быть способ освоить окклюменцию! Но как? В библиотеке нет ни единой книги на эту тему — по крайней мере, в общем доступе, — а получить разрешение на Запретную секцию и не привлечь к себе лишнего внимания мне ни за что не удастся!

К тому же, какого чёрта у меня творится с реакцией? Окажись я с Петтигрю наедине, с моей нынешней неповоротливостью эта грёбаная крыса точно сбежала бы! Дерьмоедские соплохвосты, мне позарез нужно подтянуть дуэльные навыки, и как можно скорее! Не говоря уже об арсенале заклинаний, взбрыкивающей старой палочке Чарли и проклятой окклюменции! Полгода прошло, а проблем до сих пор выше крыши! Если бы только в Хогвартсе нашлось укромное местечко, где можно спрятаться, достаточно просторное для тренировок и со всем необходимым... Что-нибудь столь же идеальное, как Выручай-комната!

...Минуточку...

Спустя пять секунд Рону очень, очень захотелось отвесить себе такого пинка под зад, чтобы улететь прямо на Марс. Но пока всё, что он мог сделать, — это со всей дури треснуть себя по лбу стопкой книг.

Ну конечно же, твою мать, тормоз ты безмозглый! И всё же Рон не удержался от широченной ухмылки, грозившей разорвать его лицо пополам. Та самая Выручай-комната!

* * *

Признаться, выкладывать эту главу было волнительно.

Кое-кто из вас спрашивал, как именно я планирую разобраться с палочкой Рона, и приводил вполне разумные доводы на этот счёт. Но поскольку сюжет первой книги к этому моменту уже в целом сложился, мне остаётся лишь выложить своё видение и будь что будет. Логично? Надеюсь, что да. Мне кажется, вполне. :D

Так что ура, Петтигрю пойман! Сириус выйдет на свободу на два года раньше! У Гарри появился шанс на более счастливую семейную жизнь! Отличная работа, Ронни!

Но погодите, ведь учебный год ещё только на середине! В какие ещё передряги Рон умудрится влипнуть дальше?

И кстати, неужели мы только что добрались до конца главы без единого флешбэка? Клянусь Мерлином, так и есть, правда? (^u^)

И снова спасибо всем, кто пишет отзывы, подписывается и добавляет TBA в избранное! Вы — одна из главных причин, почему этот фанфик вообще продолжает выходить! Всем вам море любви и сил! Надеюсь, долгое чтение того стоило.

ДАЛЕЕ: Грядущий суд, Рон снова в центре внимания и семейные посиделки в стиле Уизли.