Сказки нового Безбашмака. Том 4. Новая надежда (гет)

На следующий день, когда Юля Волкова и Лена Катина отправились проводить занятия, в здании ИГУ появился не кто иной, как сам Леонид Дзюник. Он вошёл в вестибюль уверенной, тяжёлой походкой человека, привыкшего к тому, что его появление всегда производит эффект. На нём был строгий тёмно-синий костюм, который сидел идеально, подчёркивая его массивную фигуру, и в руках он держал кожаный портфель, который, казалось, видел больше тайн, чем иной сейф. Его волосы были аккуратно уложены, а в глазах читалась та особая проницательность, которая появляется у людей, которые за свою жизнь повидали слишком много, чтобы удивляться чему-либо. Он шёл по коридору, и студенты, узнавая его, расступались, провожая его взглядами. Игорь, разговаривавший в этот момент у одного из стендов с Артёмом Башмаковым, раскладывавшим какие-то буклеты, чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, когда он видит эту легендарную фигуру. Он знал, что Дзюник — это не просто бывший концертный директор «Тату», это человек, который знал всю правду о том, что происходило за кулисами, и который, возможно, мог помочь им в их борьбе с Шаповаловым, который наверняка был бы в ярости, узнав, что Юля и Лена воссоединились и делают новый проект уже без него. Он заметил, как Дзюник оглядывает вестибюль, как его взгляд скользит по студентам, по стенам, по лицам, и понял, что этот человек чувствует себя здесь как дома, даже несмотря на то, что прошло много лет, и на то, что он здесь впервые. Он также заметил, как Дзюник слегка улыбнулся, увидев стенд с фотографиями выпускников, и эта улыбка была ностальгической, почти грустной.

— Бляха... А чё Дзюник тут забыл? — поднял брови Игорь. — Я-то думал, Леонида Алексеевича дела «Тату» после февраля 2004, когда девчонки разорвали контракт с Шаповаловым и «Неформатом», уже не ебут. По-моему, они там с Бобзой чё-то не поделили потом, и Дзюник тоже там всех на хуях прокатал. Я у Серёжи Галояна спрашивал, он вообще после того, как его опрокинули в 2001, так обозлился на «Неформат», что пиздец. Но Дзюнику Серёжа, тем не менее, люто респектует, даже с учётом того, что в начале пути «Тату» он был не у дел в плане имиджа. Да и Дзюник вроде бы тоже как-то от всей этой кухни с имиджем в стороне стоял. Он больше по организации мероприятий и прочему упарывался, нежели по имиджу. А имидж — это удел Андрея Дрыкина, который для клипа «Я сошла с ума» девчонкам школьную форму заказал, причёски и прочее.

— Обоссаться... — выдохнул Артём. — А чё Дзюник с Бобзой-то погрызся? По-моему, Бобза адекватный был вполне, судя по тому, что мы в «Поднебесной» видели.

— Из-за Галояна, насколько я понимаю, — ответил Игорь. — Я у Саши Титянко, Серёжиной бывшей жены и бывшей пресс-атташе «Тату», спрашивал в рамках мини-интервью, чё там и как, она пересказала рассказ Серёжи примерно. Ща... Так вот, я Сашку спросил, короче, в ключе «Сань, а чё всё-таки там было с оплатой Серёжиного труда на дебютнике «Тату»? Я знаю из прессы, что Серёжу Шаповалов и Елена Кипер на пару объебали на 1200 бачей, но вот в деталях не знаю». Я знаю, что Серёже взамен 486-го компа, на котором он первые демки в FastTracker 2 писал, купили какой-то комп за 1200 бачей, а больше ни хера не заплатили. И, короче, Сашка такая, мол, в 2004, спустя время после ухода Серёжи из проекта, Дзюник заметил, как у Шаповалова кукуха усвистала в параллельную вселенную, ну, и по-тихому свинтил из проекта. Девчонок, Сашка говорит, жалко было, из них ради пиара делали лесбиянок и слова не давали, шагу ступить не давали. Сашке понравился момент из клипа «Нас не догонят», где девчонки на бензовозе сбивают рабочего, которого Шаповалов сыграл. Символично, говорит, получилось.

— А чё тогда на одной из репетиций Евровидения, когда Лена пела без Юли, пять тысяч человек в зале свистели? — поинтересовался Артём. — Неужто из-за того, что девчонки Латвию обосрали?

— И не только это, Тём, — кивнул Игорь. — В «Анатомии ТАТУ» показано, что девчонки ни хера не репетировали нормально, потому что никогда вживую не пели ранее, если вспоминать времена альбома «200 по встречной», потом слали на хуй всех журналистов, вот и свист стоял на Лениной репетиции. А потом много народу судачило, что, мол, девчонок засудили, со звуком насрали. Но третье место же — это же неплохо! Я ещё связался вчера с Катей Нечаевой, ну, как бы третьей «татушкой», которая вообще первоначально должна была заменить Юлю, если у той связки скажут «пока-пока», и с её отцом, Андреем. Катя рассказывала, что из Таллина в Ригу ехала ради выступления, что в Москву переехала, чтобы с «Тату» работать, вместе с Адаричевым и Покутным. И ведь поёт практически без акцента. Первая и единственная в истории русской попсы русскоговорящая эстонка, которая побывала на одной сцене с «Тату», получается. Я с ней вчера долго разговаривал, и она мне рассказала, как она волновалась перед выходом на сцену, как боялась, что её не примут, как она репетировала ночами, чтобы не подвести. И знаешь, что она сказала в конце? «Я ни о чём не жалею. Даже если бы я знала, чем всё это закончится, я бы всё равно поехала. Потому что это был мой шанс. Мой шанс быть частью чего-то большего. И я его использовала». И я подумал: вот она, настоящая сила. Не в том, чтобы быть звездой, а в том, чтобы не бояться мечтать. И я хочу, чтобы «Юлена» стала для кого-то таким же шансом. Шансом поверить в себя. Шансом найти свою семью. Шансом быть свободным.

Дзюник подошёл к стенду и спросил:

— Кто здесь основатель и продюсер проекта Юлии Волковой и Елены Катиной «Юлена»?

— Я, Леонид Алексеевич, — ответил Игорь. — Игорь Радаев, большой друг Юли и Лены, выступивший в роли миротворца, композитор, музыкальный обозреватель, ну, и так далее. Не так давно выходила моя статья «Психология ТАТУ» на одном известном музыкальном портале.

— А, это я читал, — с улыбкой кивнул Дзюник. — Особенно понравился вот этот пассаж в шестом абзаце: «Сергей Галоян после ухода из проекта считает, что ООО «Неформат» и Иван Шаповалов лично совершили самый подлый поступок, который только можно было, нагрев его на большие деньги». И далее: «Компьютер за 1200 долларов — это, конечно, неплохо, но всё-таки роялти, считает Сергей, нужно выплачивать именно в денежном эквиваленте». Вы, Игорь, единственный, кто здраво описал ситуацию.

— Серёже спустя двадцать два года уже похуй на роялти, Леонид Алексеевич, — со смехом махнул рукой Игорь. — Он мне сам вчера сказал, перечитывая статью: «Мне на эти роялти теперь настолько похуй, что можно возвести небоскрёб, соизмеримый с уровнем моего похуизма по высоте». У Серёжи финансовые источники другие. Он с Холзи работает, с другими западными музыкантами, с Валерией той же, с МакSим, ещё до хера с кем. И в «Юлене» он выступает не просто как ассистент-аранжировщик, докидывающий свои идеи. Он у нас ещё и имиджмейкер. Мы сделали из Юли и Лены рокерш, а на альбоме у нас будет что-то от пост-гранжа в смеси с привычным стилем «Тату». С нами также косвенно работает Евгений Курицын. Евгений Александрович, с его слов, сто раз пожалел, что просрал мультитреки своих аранжировок к песням с первого альбома «Тату», но, когда я поделился с ним своими проектами для DAW, в которой он работает, у него чуть глаза не покинули орбиты. Я даже папку со стемами храню, которую назвал «t.A.T.u. multitrack rework». Со слов как Евгения, так и Серёжи, это самый масштабный реворк мультитрека альбома, который кто-либо когда-либо делал.

— Ни хрена себе! — выдохнул Дзюник с искренним восхищением в глазах. — Я-то думал, даже фанаты забили на мультитреки после всех этих многочисленных теорий о сгоревших или потерявшихся исходниках. И каково в Cubase работать тому, чьей рабочей лошадкой он не является? Насколько я понимаю, вы, Игорь, широко Reaper используете? Помню, на стрим заходил, где вы работали, который назывался «Снимаем мультитреки ТАТУ», и вы там на макросы Кубейса ругались.

— Однако Cubase, при всех его косяках, не переустановка Windows. Там-то секса побольше будет. Это всё равно что пытаться завести Ладу Калину в минус 40, — хохотнул Игорь. — Мне тут диск кое-какой для вас передавали, Леонид Алексеевич. Передал Шаповалов из Москвы через Андрея, одного из бывших «неформатовцев». Тут, говорил Иван, все записи, которые делались с одной девчонкой в нулевых, которая активно пыталась присосаться к команде «Тату» тогда. Как её ни тюнил тот же Серёжа, неумение петь не получилось скрыть. Я оттуда все вокальные партии удалил, оставил только инструменталы, которые вам, я думаю, пригодятся, если захотите с кем-нибудь поработать. А вот что касается Кипер, так она до сих пор заводится из-за того, что Юля и Лена отказались от имиджа лесбиянок.

Дзюник взял диск, который протянул ему Игорь, и повертел его в руках. На диске была наклейка с надписью «Неопубликованное. 2001-2003», сделанная торопливым почерком. Он смотрел на неё, и в его глазах промелькнула тень тех времён — времени, когда он сам был частью этой машины, этого механизма, который производил звёзд. Он вспомнил, как впервые увидел Юлю и Лену — двух девочек, которые стояли перед ним, дрожащие, но с огнём в глазах. Он вспомнил, как Шаповалов говорил ему: «Лёня, это золото. Мы сделаем из них легенд». И они сделали. Но какой ценой? Он вспомнил, как Юля и Лена плакали после концертов, как они просили дать им хотя бы один выходной, как они умоляли не заставлять их делать то, что они не хотели. И он вспомнил, как Шаповалов отвечал: «Вы — продукт. Продукт не имеет права уставать». Он тогда ничего не сказал. Он просто ушёл. Но это чувство вины осталось с ним навсегда. И теперь, держа в руках этот диск, он чувствовал, как оно снова поднимается из глубины его души.

— А Кипер... Да что Кипер? Сучка, и всё тут, — с какой-то усмешкой, но в то же время горечью в голосе сказал Дзюник. — Написала две строчки к песне и до сих пор этим кичится. И то эти строчки под анестезией у стоматолога родились и после эротического сна Кипер.

— Ну, зная Елену Владимировну, от неё и не такую хуйню можно ждать, — вставила вышедшая в вестибюль Лена. — Привет, Лёнь.

— Чё там, Лен? Пару отменила? — Игорь повернулся к Катиной. — Или, не дай Бог, припёрся Бобза и оторвал тебя от пары, после чего пришлось её закончить досрочно? Знаешь, судя по Сергею в «Поднебесной», он, сука, в каждой жопе анальная пробка. Знаешь, я ещё вчера, когда читал третье интервью Леонида Алексеевича «Ипинбасскому вестнику», где он про продюсеров-абьюзеров и кидалово говорит, подумал кое о чём. Вот репортёр его спросил, короче, в один момент, так ли сильно роляет на самом деле в успехе проекта имидж. Я при просмотре видеоверсии уржался с того, какие глаза Леонид Алексеевич сделал. Ответ, я думаю, ты знаешь: конечно, имидж тоже немаловажен, но строить проект на скандалах...

— ...сомнительно и не окэй, как бы сказал Олег Тиньков, — закончил за Радаева Дзюник, чья улыбка стала шире. — Да, эпатаж привлёк внимание к проекту, но я со стороны видел, как девчонки заебались, я извиняюсь за слово, от этого. Мне Юля чуть ли не на постоянной основе с конца декабря 2003 по конец января-начало февраля 2004 телефон обрывала: «Лёнь, Ваня нас с Ленкой уже достал», «Лёнь, я не могу уже терпеть Ванин бред», ну, и так далее. А Манский особо на Шаповалова не быковал, насколько помню. Да, Юля ему всё выплёскивала, когда они к фониатру ездили, но Виталий не вмешивался особо.

— Виталий Всеволодович сейчас в Латвии вроде, — продолжил Игорь. — В Риге живёт. 24 февраля на Берлинале представлял фильм «Восточный фронт». Не смотрел его, но знаю, что у него хорошо вышло. Уважаю Манского как режиссёра. В общем, Леонид Алексеевич, инструменталы на диске можете отдать Саше Анохиной и Насте Котовой, бывшим участницам группы «Тема». Я знаю, они были чуть ли не первыми, кто в стиле «Тату» что-то делал, и их за плагиат якобы ругали, но я считаю, что девчонкам есть куда развиваться. Дима Несонов, их продюсер и то ли текстовик, то ли кто, я думаю, будет рад. Сегодня вечером получите ссылку в соцсети на дебютный альбом «Юлены» на одном стриминге, кстати. Мы связались с Мартином Киршенбаумом ещё, он на альбоме отвечает за дополнительный продакшн, и через неделю выйдет англоязычная версия нашего альбома, которую мы назвали Post t.A.T.u. Period. Мартин писал, что вся Cherrytree кайфовала от наших аранжировок. «Слава Богу, — говорит, — без Шаповалова и его говна». Они с Хорном помнят, как Шаповалов Юлю и Лену до слёз доводил при работе над 200 km/h in the Wrong Lane, и как Хорн отстранил Ивана от записи.

— Нехуй было давить на девчонок, — засмеялся проходивший мимо Дима Романов. — Доброе утро, Игорь Сергеевич, Елена Сергеевна. Здравствуйте, Леонид Алексеевич. Рад вас видеть в стенах нашего вуза.

— Димас, ты как раз на самое вкусное попал, — кивнул Игорь студенту. — Леонид Алексеевич давеча, как говорил в третьем интервью «Ипинбасскому вестнику», надыбал какие-то черновики, которые должны были стать песнями «Тату», но не стали, и чё с ними делать, ваще не знает. Знаете, Леонид Алексеевич, что я придумал? Переложим эти тексты на английский, дадим инструменталы подруге Серёжи из Лондона, Клэр Гай, она в свой проект это дело возьмёт. Я с Клэр виделся лично в ноябре 2022 в Москве, когда она приезжала с Виктором Чайкой чё-то писать. В ресторане «Берег» в Строгино виделись, она какие-то диски актуальные на тот момент привозила. И она сейчас активно учит русский. Как она сама говорит: «Я русский бы выучила только за то, что на нём пела группа «Тату», вот откровенно». Вчера про «Юлену» ей написал, она охренела. Фото и видео с записи ей покидал, она так Юлей и Леной загордилась, вы бы знали. Она ещё сказала, что готова приехать в Ипинбас, чтобы поработать с нами над несколькими треками. Она хочет привнести в «Юлену» что-то от своего звучания, что-то от той самой эпохи, когда музыка была живой. Она сказала: «Я хочу, чтобы эти песни звучали так, как они должны звучать. Как что-то настоящее. Как что-то, что останется после нас». И я согласен с ней. Мы должны сделать что-то настоящее. Что-то, что будет жить. Что-то, что будет вдохновлять. И я верю, что у нас получится. Кстати, про вас, Леонид Алексеевич, кто-то из фанатов Шаповалова, видимо, критическую статью написал. Я так ржал с одного пассажа, где про вас пишут что-то в духе «Господин Дзюник, судя по отказу выполнять указания Ивана, ничего не смыслит в шоу-бизнесе в целом и в провокациях в частности», припоминая то, что вы сначала отказывались забирать Юлю и Лену из студии Music Station в Японии, а потом взяли да увезли их.

— Дебилы, — засмеялся Дзюник. — Игорь, а вы с Юлей и Леной не хотите состыковаться с каким-нибудь лейблом, чтобы ваш проект точно заработал?

— Ну, Леонид Алексеевич, мы как раз над этим думаем, — ответил Игорь, понижая голос до делового. — У нас есть пара вариантов. Первый — это независимый релиз через дистрибуцию, которую нам предлагает Мартин через Cherrytree. Второй — это Warner Music Russia, но там сейчас всё сложно, сами понимаете. Третий вариант — это Universal, с которым у вас, насколько я знаю, сохранились хорошие отношения. И, честно говоря, я больше склоняюсь к третьему. Потому что там есть люди, которые понимают, что такое настоящая музыка, а не просто продукт для массового потребления. Там есть те, кто помнит, какой была музыка до того, как всё превратилось в конвейер по производству одноразовых хитов. И я думаю, что с их поддержкой «Юлена» может стать не просто проектом, а настоящим движением. Потому что Юля и Лена — это не просто певицы. Это символы свободы. Символы того, что можно вырваться из любой клетки, если у тебя есть силы и поддержка. И я хочу, чтобы их история вдохновляла людей. Чтобы она показывала, что даже после самого тёмного периода в жизни можно найти свет. Можно начать сначала. Можно стать собой. И я верю, что именно с Universal у нас это получится. Так, скоро Юля освободится, и я вас приглашаю на небольшой отчётник в Push Start на Афанасьевской площади с банкетом и просмотром фильма «Артур и его команда».

* * *

— Я продолжаю простые движенья, ты продолжаешь мои продолженья... — напевала Лена, перекатывая на блюдечке на столике кофейную гущу. — Я — это ты, а ты — это я, и я повторяю, я повторяю...

— Лен, ты чего это распелась? — Игорь положил Катиной руку на плечо. — Мне аж вспомнился клип на эту песню, где Юля, прости Господи, дрочит в ванне. Это самый ебанутый клип за всю историю «Тату», вот откровенно. Я бы на месте тех же эмтивишников сто раз подумал, прежде чем такой треш в эфир пускать.

— Не говори, Игорёк, — подал голос Сергей Катин из-за четвёртого столика. — Мы с Инессой обалдели хлеще Ленки, когда увидели клип. Я подумал: «Ну что за пиздец, дочка с Юлькой ввязались в какую-то порнографию откровенную!». У нас в «Стране Лимонии», конечно, тоже было что-то вызывающее, но то скорее сатира, пускай кто-то и углядел позже что-то политическое. Помню, мы с Рыбиным долго ржали, когда читали комментарии о «Стране Лимонии» в Интернете. Мы-то пели тогда о советской действительности, а тут, в «Простых движениях», если почитать текст Валеры Полиенко... Такими дикими метафорами мастурбацию описать — это надо уметь. Валера, конечно, умеет мощные тексты писать, но много сомнительных текстов было у «Тату».

— Сергей Васильевич, а вы с Виктором Викторовичем сейчас общаетесь? — поинтересовался Андрей Захаров, подходя к Катину и подавая ему новый бокал сока.

— С Рыбиным-то? — переспросил Катин, отпивая сок. — Конечно, общаемся. Мы же не просто коллеги, мы друзья. Виктор сейчас в Москве, у него свой проект, «Дюна» продолжает выступать, но уже в другом составе. Мы иногда созваниваемся, вспоминаем старые времена. Он, кстати, тоже был в шоке, когда узнал, что Лена и Юля воссоединились. Он сказал: «Серёга, это же историческое событие! Две легенды снова вместе!». И он прав. Это действительно историческое событие. Я горжусь своей дочерью. Я горжусь тем, что она смогла вырваться из этого ада. Я горжусь тем, что она нашла в себе силы бороться. И я благодарен Игорю за то, что он помог ей в этом. Я знаю, что он сделал для неё. Я знаю, что он сделал для всех нас. И я никогда не забуду этого. Никогда.

— Я не мог пройти мимо, Сергей Васильевич, — честно сказал Игорь. — Ну, потому что Лена — это Лена, она мне как старшая сестра, как и Юля. В паре наших песен на дебютнике «Юлены» поучаствовали Дмитрий Четвергов и Андрей Шатуновский, ну, те самые гитарист и барабанщик, которые от «Дюны» отщепились в 1988-м. Дмитрий Борисович такое классное соло сделал в Always Running, что у меня мурашки были, когда я сводил песню. Он играл так, будто от этого зависела его жизнь. Он вкладывал в каждую ноту всю свою душу. И я чувствовал это. Я чувствовал, как его музыка проникает в меня, как она становится частью меня. И я знал, что мы делаем что-то важное. Что-то настоящее. Что-то, что останется после нас. И это — самое главное.

— Дима умел, Игорёк, — с улыбкой сказал Катин. — Я его вклад в начало пути «Дюны», когда мы играли арт-рок, до того, как Рыбину стукнуло в голову, что надо поп-фолк делать, очень ценю. И то, что ты его и Андрюху привлёк к работе над вашим альбомом, — это тоже огромная честь. Мне кажется, не заеби Шаповалов Лену и Юлю своим желанием эпатировать, «Тату» были бы именно такими. Альбом Dangerous and Moving, вроде так это по-английски, показал, что они хотят и могут быть рокершами.

— Я, конечно, мог бы вставить в качестве соло что-то из совсем древних сэмплов, — кивнул Игорь, — но у меня MIDI из-за специфики модулей, с которыми я работал, помимо виртуальных синтезаторов, в аранжировке так джиттерит, что я подумал, что лучше живую гитару, чем сэмплы, слишком палиться не хотелось. Тем более, Дмитрий такой звук вкусный сделал, что я в восторге до сих пор. Я удивляюсь, как у меня при сведении ноутбук не крякнул. Если бы он выключился, это был бы, как поётся в одной из ваших песен, привет с большого бодуна: я бы сидел и с нуля файлы восстанавливал. Но всё нормально, и мы можем спокойно это выпускать.

— Игорюнь, — позвала Радаева Карина Петровская из верхней VIP-зоны, — подойди, пожалуйста, я тебе хочу кое-что прочитать. Это про пресс-релиз вашего с Юлей и Леной первого альбома.

— Кариш, спустись сама. Не бойся, Сергей Васильевич не кусается, — отозвался Игорь, глядя на Карину, перегнувшуюся через перила своего сектора. — Не может же батя рыжей «татушки» кусаться!

Карина, вооружённая ноутбуком, спустилась вниз и приземлилась на стул возле столика Катина.

— Здрасьте, дядь Серёж, — с улыбкой кивнула Карина Катину. — Ну что, читаем... Автор статьи — корреспондент MuzMagazine Анна Львовская. «Про «Юлену»: как бывшие «татушки» стали рокершами». Статья опубликована сегодня, Анна упоминает мелким шрифтом, что статья написана в день покупки ею диска из первого тиража. Присутствует сленг, конечно.

Карина пролистала статью ниже и начала читать:

— «Сегодня, 14 октября, музыкальная индустрия отмечает появление на сцене новых старых звёзд». Интересный речевой оборот! «Бывшие солистки группы «Тату», Юлия Волкова и Елена Катина, выпустили под руководством композитора и блогера Игоря Радаева первый альбом нового проекта с названием «Юлена», который назвали «Пост-татушие». В англоязычном релизе, который планируется на следующую неделю и которым, как и оригиналом, также занимается Мартин Киршенбаум из Cherrytree Records, альбом носит название Post t.A.T.u. Period. В записи приняли участие Сергей Галоян, написавший для «Тату» все хиты на их альбоме «200 по встречной», а также Дмитрий Четвергов и Андрей Шатуновский из первого состава группы «Дюна», записавшие партии гитары и барабанов для ряда песен». И дальше Львовская пишет про неожиданное арт-роковое звучание, про то, что в текстах материала «Юлены», цитата, «полностью нет лесбийских подтекстов, которые Валерий Полиенко вкладывал в тексты первого альбома «Тату» под влиянием Ивана Шаповалова». Ну щас, разбежались! Чтобы Юля и Лена опять в лесбиянок играли? Да не прокатит это больше! И дальше, Игорюнь, Анна пишет, что брала у тебя интервью, и ты ей сказал, что хочешь к следующим работам привлечь Ваню Килара и бывших сессионников «Тату»: Троя, Свена, Домена и Романа. Это правда?

— Правда, солнышко, — кивнул Игорь. — Трой вообще сказал, что будет рад снова сотрудничать с Юлей и Леной. Он мне вчера всю личку на Фейсбуке заспамил, кстати, вариантами своих минусовок для будущих песен. Ну, блядь, а как Трою Маккаббину-то отказать? Никак. Он же глыба, а глыб надо задействовать.

Дзюник, до этого молчавший, неожиданно засмеялся.

— Леонид Алексеевич, вы чего? — спросил Игорь.

— Да вспомнил выступление Юли и Лены в Баку в 2002, — сквозь смех ответил Дзюник. — Был момент типа с конкурсом, когда девчонки подбивали парней целоваться с парнями, девчонок с девчонками, а потом кого-то там с ножом в кармане вывели из зала, плюс там ещё с трибун стали кричать «Петухи!» и так далее. Это было круто, несмотря на всю странность этой акции. Ещё помню более ранний концерт, в 2001 в Санкт-Петербурге, когда кто-то одной из танцовщиц бутылкой зазвездил. Да, кидались бутылками. И такое бывает. В кого там бутылкой-то ебанули, не помню: то ли в Аню Кирееву, то ли в Марину Поздышеву... Забыл. Но помню, видел запись одного из поздних концертов, где танцовщица отбила бутылку в танце, как бейсболистка.

— Где Галоян? — лихорадочно искала глазами по залу Юля Волкова. — Серёжа где? Сука, вот не хватало Галояна потерять ещё...

— Вот сука... — Игорь поднял глаза от телефона, где светилось уведомление о сообщении ВКонтакте от Ивана Шаповалова. — Шаповалов здесь, в Ипинбасе! Он мне написал, мол, используйте в «Юлене» лесбийский имидж, или больше не увидите Галояна. ЭТОТ ПИДОРАС ПОХИТИЛ СЕРЁЖУ, БЛЯДЬ! И на хрена он в «Юлену» лезет, спрашивается?

— Ваня?! — Юля внезапно выплюнула чай и сжала кулак, затем погрозила им куда-то в сторону: — Ну, Ваня, ну, погоди!

Она стояла, тяжело дыша, и её глаза горели той самой ненавистью, которая появлялась у неё каждый раз, когда она вспоминала о прошлом. Она чувствовала, как её тело наполняется яростью, как её руки сжимаются в кулаки. Она знала, что Шаповалов не остановится ни перед чем, чтобы вернуть контроль над ними. Но она также знала, что они не позволят ему этого сделать. Они слишком долго боролись за свою свободу, чтобы теперь отдать её кому-то другому. Она вспомнила, как когда-то давно, в далёком 2001 году, она стояла перед Шаповаловым и умоляла его дать ей хотя бы один выходной. Она вспомнила, как он смотрел на неё, как на куклу, как на товар, который можно продать. Она вспомнила, как он сказал: «Ты — продукт. Продукт не имеет права уставать». И она вспомнила, как она поклялась себе, что однажды она вырвется из этой клетки. И она вырвалась. И теперь она не позволит ему снова запереть её. Она повернулась к Игорю, и в её глазах горела решимость.

— Игорёк, — сказала она, и её голос был твёрдым, как сталь. — Мы должны найти Серёжу. Мы должны остановить Шаповалова. Раз и навсегда. Я не позволю ему снова разрушить нашу жизнь. Я не позволю ему снова причинить нам боль. Мы слишком долго были его марионетками. Теперь мы свободны. И мы останемся свободными. Что бы ни случилось. Ты со мной?

Игорь посмотрел на неё, и в его глазах загорелся тот же огонь, что и в её. Он знал, что это начало новой битвы. Но он также знал, что они победят. Потому что они были командой. Потому что они были семьёй. И потому что они никогда не сдаются. Он вспомнил, как вчера, когда он разговаривал с Катей Нечаевой, она сказала ему: «Игорь, я знаю, что вы боретесь с Шаповаловым. Я хочу помочь вам. Я знаю его слабости. Я знаю, как он думает. Я знаю, как его победить. Позвольте мне быть частью этого. Позвольте мне быть частью вашей команды. Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал от него. Я хочу, чтобы он заплатил за всё, что он сделал. За то, что он сделал с Юлей. За то, что он сделал с Леной. За то, что он сделал со мной. Я хочу, чтобы он заплатил». И он знал, что она права. Они должны были остановить Шаповалова. Раз и навсегда. Он сжал кулаки и почувствовал, как его решимость становится твёрже, как сталь.

— Я с тобой, Юль, — ответил он, и его голос был полон решимости. — Мы найдём Серёжу. И мы покажем Шаповалову, что значит связываться с нами. Он думает, что может вернуть прошлое? Он ошибается. Прошлое мертво. И мы не позволим ему воскресить его, даже если придётся его убить. Мы — «Юлена». Мы свободные. И мы останемся свободными. Навсегда.

Игорь осмотрел зал и начал раздавать указания:

— Лен, дядь Серёж, вы идёте с нами. Андрюх, Маш, вы тоже. Остальные остаются тут. Неизвестно, что может выкинуть Шаповалов, вдруг он фаерболлы пуляет. Юль, ты знаешь, где Шаповалов может держать Серёжу? Какие-нибудь старые места, где он чувствует себя в безопасности? Где он может чувствовать себя хозяином? Потому что он, сука, любит чувствовать себя хозяином. Он любит, когда все пляшут под его дудку. Он любит контролировать. И он, наверное, думает, что всё ещё может контролировать нас. Но он ошибается. Мы покажем ему, что он больше никто. Что он просто старый, больной человек, который не может смириться с тем, что его время прошло. И мы сделаем это. Вместе. Как команда. Как семья. Как «Юлена».