Жасмин и Роза (джен)

Глава 13. Владыка

Когда Морис в следующий раз открыл глаза, комната уже была залита ярким, безжалостным утренним светом. За окном вовсю щебетали птицы, а голова после рваного сна казалась свинцовой.

Он попытался пошевелиться, но тут же вспомнил про ночное происшествие. Вилли всё так же лежал сзади, закинув на него ногу и тяжело сопя куда-то в затылок. От блондина всё еще едва уловимо пахло земляничной настойкой, смешанной с утренней прохладой.

Не успел Морис придумать, как аккуратно выбраться из этого капкана и не разбудить друга, как в коридоре раздались тяжёлые, размеренные шаги. Они приближались к их комнате.

Проверка.

Сердце Мориса ухнуло куда-то в пятки. В Братстве за подобные вольности по головке не гладили, а если Клоудед решит лично проверить, как они отдыхают после наказания, и унюхает перегар...

— Вилли! — Морис резко развернулся и изо всей силы пихнул блондина в плечо. — Вилли, вставай, идиот! Идут!

Вилли лишь что-то недовольно замычал, сильнее зарываясь лицом в подушку и пытаясь натянуть одеяло на уши. Его похмельный мозг наотрез отказывался воспринимать реальность.

Дверная ручка снаружи с громким щелчком дернулась вниз.

Времени на то, чтобы Вилли перелез на свою кровать, уже не оставалось. Действуя на чистых инстинктах, Морис рванул тяжёлое одеяло вверх, с головой накрывая Вилли, а сам быстро перекатился на край, принимая максимально непринуждённый, полусонный вид, будто он только что проснулся один. Вилли под одеялом замер, кажется, наконец осознав опасность и затаив дыхание.

Дверь со скрипом распахнулась. На пороге стоял вовсе не Клоудед, а строгий дежурный надзиратель Братства Хуафен с толстым журналом подмышкой. Он обвёл комнату подозрительным взглядом, задержавшись на пустой, идеально заправленной кровати Вилли, а затем перевёл прищур на Мориса.

— Юный господин, — сухо и громко произнёс надзиратель. — Почему ваш сожитель отсутствует на месте? Проверка южного крыла начнётся через десять минут.

Под одеялом сзади Мориса что-то едва заметно копохнулось. Граф заставил себя сохранять абсолютное аристократическое спокойствие, хотя по спине покатился холодный пот.

— Курсант Вилли ушёл в умывальню пару минут назад, господин надзиратель, — ровным, слегка заспанным голосом соврал Морис, приподнимаясь на локтях, чтобы загородить собой подозрительный бугор из одеяла. — Сказал, что у него после ночного переписывания рун раскалывается голова, и пошёл освежиться.

Надзиратель нахмурился. Он сделал шаг вглубь комнаты, принюхиваясь. Воздух в комнате всё ещё сохранял лёгкий ягодный шлейф клоудедовской заначки.

— Чем у вас здесь пахнет? — резко спросил он.

— Чернилами и заговоренным воском, сэр, — без запинки вылил новую порцию лжи Морис, не отводя прямого взгляда. — Мы жгли защитные свечи, когда копировали тридцать третий том. Руны Клоудеда требуют концентрации.

Надзиратель ещё пару секунд буравил Мориса глазами, словно пытаясь поймать на лжи. Наконец, он захлопнул свой журнал.

— Передайте курсанту Вилли, чтобы явился на построение без опозданий. Если я не обнаружу его в строю, оба пойдёте на повторную отработку.

Дверь с грохотом закрылась, и шаги надзирателя начали удаляться по коридору.

Морис облегчённо откинулся назад на подушку, чувствуя, как бешено колотится сердце. В ту же секунду одеяло взлетело вверх, и из-под него вынырнул взъерошенный, бледный, но абсолютно довольный Вилли. Он шумно вдохнул воздух и сразу же схватился за гудящую голову, болезненно зажмурившись.

— Клянусь... я думал, мы попались, — прохрипел блондин, скорчив гримасу от головной боли, но тут же умудрился слабо улыбнуться Морису. — Спасибо, графёныш. Ты превосходный лжец. Из тебя вышел бы отличный сообщник для ограбления века.

— Заткнись и ползи собираться на проверку, — устало огрызнулся Морис, потирая виски. — И молись, чтобы дежурный не встретил тебя по дороге в умывальню. Нам нужно как-то пережить это утро.

— Вилли, у нас три минуты! — Морис соскочил с кровати и лихорадочно принялся застегивать пуговицы форменного колета, краем глаза следя за дверью.

Вилли, сползший на пол, сидел бледный как полотно. Он честно пытался натянуть сапог, но пальцы его не слушались, а от каждого резкого движения блондин болезненно зажмуривался. Стоило ему открыто вздохнуть, как по комнате вновь поплыл густой ягодный перегар.

— От тебя за версту несёт алкоголем, — процедил Морис, бросив на друга уничтожающий взгляд. — Если надзиратель унюхает это на построении, нас обоях запрут в темнице до конца семестра.

Вилли виновато шмыгнул носом, безуспешно пытаясь пригладить вихры на макушке.

— Графёныш... я сейчас умру, честное слово, — прохрипел он, хватаясь за виски. — Моя голова... её как будто руническим молотом бьют. У тебя нет какого-нибудь заговоренного порошка?

— У меня есть кое-что получше, — Морис резко развернулся к своему сундуку, откинул крышку и выудил со дна небольшой, изящный флакон из тёмного стекла с серебряным тиснением — семейные духи с тонким, сладковатым ароматом ванили и благородного древесного мускуса.

Он подлетел к Вилли, сдёрнул с флакона колпачок и без лишних церемоний щедро распылил парфюм прямо ему на шею, воротник рубашки и волосы.

— Эй! — Вилли забавно сморщился и чихнул, замахав руками. — Ну и сладость... Я теперь пахну как кондитерская лавка в кормушке!

— Заткнись, это дорогая ваниль, — оборвал его Морис, пряча флакон обратно. — Она въедливая, любой спирт перекроет. На вопросы отвечай, что это заговоренное успокаивающее масло. Одевайся, чёрт тебя дери!

Запах дорогого парфюма мгновенно заполнил комнату, надежно похоронив под собой следы ночного земляничного пьянства. На удивление, это привело Вилли в чувство. Он рывком поднялся, со второй попытки одолел упрямый сапог и на ходу заправил рубашку в брюки. Морис накинул на плечи форменный плащ, параллельно хватая Вилли за шиворот и толкая к выходу.

С коридора уже доносился раскатистый, пронзительный звук медного горна — сигнал к началу утренней сборки.

— Бежим! — скомандовал Морис.

Они рванули дверную ручку и пулей вылетели из комнаты. Коридоры Братства уже пустели, последние курсанты торопливо застёгивали на ходу ремни. Морис и Вилли неслись по каменным плитам, едва не заносясь на поворотах. Плащ Мориса развевался, а Вилли, всё ещё слегка покачиваясь от похмелья, тяжело дышал сзади, но упрямо не отставал, оставляя за собой густой, тягучий шлейф элитной ванили.

Они влетели на плац за секунду до того, как тяжёлые дубовые двери за спиной дежурного офицера начали закрываться, и тяжело дыша скользнули в самый конец строя своего крыла, выравнивая шаг и замирая по стойке «смирно».

Едва утреннее построение завершилось, над плацем разнёсся громовой, чистый звон колоколов северной башни. Это означало лишь одно: в академию Братства без предупреждения прибыл самый высокопоставленный гость. Владыка Рая снова нанес визит в братство Юных Богов

По рядам курсантов прошёл взволнованный шёпот, а ректор и преподаватели мгновенно вытянулись в струнку. Морис краем глаза заметил, как Вилли при звуках этого колокола резко побледнел, а его привычная наглая ухмылка окончательно сошла с лица.

Уже через десять минут, когда курсантов начали распускать по корпусам, к их ряду подошёл Владыка. Его холодный, оценивающий взгляд остановился на блондине.

— Курсант Вилли, — чётко произнёс он. — Проследуйте за мной. Я хочу провести личную беседу касательно вашей... неудовлетворительной успеваемости и ночных наказаний.

Морис напрягся, провожая друга встревоженным взглядом, но Вилли лишь покорно опустил голову и поплёлся следом за Владыкой, стараясь не шататься от остаточного похмелья.

* * *

В кабинете ректора царила звенящая, давящая тишина. Сам глава академии был предусмотрительно выставлен за дверь. Владыка Рая встал у высокого стрельчатого окна, заложив руки за спину. Его величественный силуэт в роскошных светлых одеждах казался монументальным, а от самой фигуры исходила едва ощутимая, но мощная аура силы.

Когда дверь за Вилли закрылась, Владыка медленно повернулся. Его строгий, проницательный взгляд мгновенно пронзил парня насквозь. Он сделал пару шагов вперёд, остановился в метре от замершего парня и вдруг... втянул носом воздух.

— Ваниль? — ледяной тон Владыки на секунду дал трещину, сменившись искренним недоумением. — Вильгельм, почему от тебя несёт дорогим парфюмом, как от столичной кокетки?

Вилли, до этого сокрушавшийся от головной боли, густо покраснел и уставился в пол, молясь, чтобы Владыка не распознал под этой элитной сладостью банальный перегар от клоудедовской настойки.

— Это... заговоренное успокаивающее масло, — тихо пробормотал он, возвращаясь к своему настоящему, лишённому напускного шутовства голосу. — Для лучшей концентрации на уроках рунологии.

Владыка тяжело вздохнул, и вся его суровая, парадная отстранённость правителя мгновенно испарилась. Перед Вилли теперь стоял просто уставший, глубоко обеспокоенный мужчина. Он мягко положил ладонь на плечо Вилли и заглянул ему в глаза.

— Успеваемость — это лишь предлог, ты сам это понимаешь, — негромко сказал Повелитель. — Я приехал, потому что до меня доходят тревожные слухи из академии. Преподаватели шепчутся о каком-то ментальном ритуале и связи, которую ты умудрился заключить. Расскажи мне, как твои дела на самом деле? И... почему ты вечно шатаешься с этим мальчишкой, с графом Морисом?

Вилли вздрогнул, не ожидая, что разговор так быстро свернёт на его друга.

— Морис просто мой сожитель по комнате, — попытался уклониться блондин, отводя взгляд. — Мы вместе отбывали наказание, вот и всё.

— Не обманывай меня, Вильгельм, — строго, но без злобы прервал его Владыка, чуть сильнее сжав его плечо. — Ты никогда не подпускал к себе людей так близко. А сейчас мне докладывают, что вы неразлучны. Вы рискуете местом в братстве, пробираясь в архивы, делите одну комнату, и этот граф покрывает твои... сомнительные утренние опоздания своими духами, я же помню, что тебе такие не покупал. Ты ведь понимаешь, кто он такой? Его семья, его происхождение... Зачем тебе это, сын? Что между вами происходит?

Вилли молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ему нужно было ответить отцу так, чтобы защитить Мориса, но при этом не выдать, насколько сильно этот холодный, гордый графёныш успел стать ему дорог за последнее время.

— Я ценю тебя и не собираюсь запирать под замок или отчислять. Но ты у меня один, и твоя безопасность — это главное. Вы с Морисом умудрились связать себя ритуалом Братства. Это сильная ментальная магия, она соединяет вас. И раз уж вы теперь неразлучны, я ставлю тебе условие. Либо ты берёшься за ум, прекращаешь эти безумные ночные вылазки за пределы братства, ведь еще в здании я готов простить и подтягиваешь учёбу — и тогда я позволяю тебе и дальше жить в одной комнате с Морисом, дружить с ним и оставаться здесь. Либо, если вы продолжите искать приключения на свои головы и рисковать, мне придётся ради твоей же безопасности перевести тебя в закрытый элитный корпус. Под личную охрану. Где никаких ночных прогулок и булочек из столовой уже не будет. Выбирай. Но я очень надеюсь, что ты выберешь первый вариант.

Вилли облегчённо выдохнул. Выбор был справедливым, и отец явно давал ему шанс всё исправить, не разрушая их дружбу с графом.

— Я понял, пап... Я буду осторожнее, обещаю, — тихо, но искренне ответил он.

Владыка улыбнулся и махнул рукой:

— Иди уже, горе моё. И смени это убогое «масло», у меня от него в кабинете уже голова кружится.

* * *

Вилли выскочил из кабинета, чувствуя, как с души свалился огромный камень. Спустившись на первый этаж, он завернул в пустой коридор южного крыла и сразу же увидел Мориса. Граф стоял, привалившись спиной к каменной колонне и скрестив руки на груди. Он делал вид, что увлечённо изучает трещину на стене, но стоило шагам Вилли раздаться в тишине, как Морис резко поднял голову. В его серых глазах читалось отчётливое, глубокое облегчение.

— Ну что? — негромко спросил Морис, делая шаг навстречу. — Тебя отчисляют? Что он тебе сказал?

Вилли весело шмыгнул носом, его глаза задорно блеснули, а на лицо вернулась привычная, абсолютно живая ухмылка. Он подлетел к графу и без церемоний хлопнул его по плечу:

— Ха! Не дождутся, графёныш! Сказали, что моя рунология хромает, но за мою харизму меня готовы терпеть. Правда, поставили условие: если мы ещё раз влипнем в историю по ночам за пределами Братства, нас расселят по разным корпусам со строгим режимом. Так что с этого дня мы с тобой — самые примерные и законопослушные курсанты Братства! Ну, по крайней мере, днём. Пошли в комнату, у меня от его разговоров голова раскалывается ещё сильнее.

Морис оттолкнул его руку, но облегчённо выдохнул, и уголки его губ тронула едва заметная улыбка.

— Идиот, — тихо буркнул граф, разворачиваясь в сторону спального корпуса. — Пошли. От тебя до сих пор этой ванилью несёт.

— Зато твой идиот! — подмигнул Вилли приятелю.