Минотавр Каз | Kaz the Minotaur (джен)

Он стоял посреди арены без оружия. Минотавры на трибунах ревели, выражая своё восхищение и одобрение. Каз поднял кулаки над головой и медленно повернулся кругом, приветствуя зрителей.

Его мастерство было так велико, что никто не считал безрассудством выйти с голыми руками против вооружённого противника. Напротив, зрители видели в этом желание чемпиона уравнять шансы. Но даже если бы сопернику удалось его одолеть, такая победа ничуть не умалила бы чести победителя. Тот, кто бросил вызов чемпиону, не добившись сперва высокого положения, был либо очень храбр, либо очень глуп. Скоро предстояло выяснить, что именно.

Повелители — «чужаки», как их называли, — с ленивым интересом наблюдали за происходящим со специальных мест на северной стене. Там сидели командиры из числа огров и людей. Один из людей был помощником военачальника Кринуса, предводителя армий Такхизис. Бои на арене служили им лишь развлечением: приехали они для осмотра новых отрядов «добровольцев», а на деле — солдат-рабов. Огры и люди были для минотавров скорее надсмотрщиками, чем командирами. Клятвы обязывали следовать за теми, кто вёл их в бой, чего бы это ни стоило. Присягнувший минотавр готов был умереть за своего капитана-огра. Во всяком случае, должен был, если хотел оставаться достойным представителем своего народа.

Время шло, и Каз вместе со зрителями начинал терять терпение. Чемпион жаждал новой победы, которая ещё больше возвысит его. Долго ли ждать, прежде чем влияние чужаков поможет ему войти в число правящих минотавров? Наверняка уже недолго!

Ворота напротив Каза медленно, со скрипом открылись. Минотавр приготовился. Интересно, знаком ли ему соперник? Может, это кто-то из молодых, только что побывавших на занятиях, которые вёл сам Каз? Нет, никто из них не стал бы так глупить. Каждого он уже испытал и убедился: пока не готов. Прежде чем надеяться одолеть наставника, им нужно набраться опыта.

На арену неторопливо вышел противник. Трибуны стихли. Повелители с интересом подались вперёд.

Перед зрителями стоял Соламнийский Рыцарь. Человек против минотавра. Правда, у рыцаря был длинный меч, но доспехов он не носил, а значит, от ударов Каза его почти ничто не защищало. Длинные усы, принятые у его собратьев, и уверенная манера держаться выдавали суровую выучку, по-своему не уступавшую минотаврской. Да, сомнений не было: Соламнийский Рыцарь.

Человек направился к Казу. Черты его лица постепенно становились всё отчётливее. Вдруг оно оказалось совсем близко, почти вплотную к морде минотавра. Каза охватила паника. Только не этот человек! Не этот рыцарь!

Только не Хума!

— Так должно быть, Каз, — спокойно объяснил Хума. Он поднял меч, но вместо удара бросил его к ногам минотавра. — Ты безоружен. Значит, и я буду. — Ветер трепал его тронутые сединой волосы — странное зрелище для столь молодого человека.

Внезапно перед Казом оказалось уже не лицо Хумы, а лицо того, в ком он безошибочно узнал Галана Дракоса. Вытянутое, почти змеиное, оно скривилось в злобной ухмылке.

— Поведай мне свои тайны, минотавр. Что тебе известно о моей силе? Что ты знаешь о моём колдовстве?

— Нет! — Не думая, минотавр ударил левой рукой. Кулак врезался чародею в лицо, и шея того вывернулась под немыслимым углом. Противник рухнул наземь. — Саргас тебя забери! — Каз выкрикнул имя тёмного бога, которому поклонялся в юности. — Я ничего не знаю! Оставь меня в покое! Мучай кого-нибудь другого!

Каз с ужасом смотрел, как голова мертвеца медленно поворачивается к нему. На лице Галана Дракоса появилась зловещая улыбка.

— Это правда. Ты ничего не знаешь.

Черты Дракоса медленно расплылись, и перед Казом снова был Хума. На лице рыцаря застыла горечь, словно минотавр его предал.

Почему-то именно это испугало Каза сильнее всего. Мир закружился, и лишь тогда он смутно осознал, что спит. Это сон. Кошмар. Сон угасал, а на его место просачивалась тьма. Каз пытался вырваться, но не мог. Тьма липла к нему, обволакивала, как кокон гусеницу. Он отчаянно молился о наступлении дня, почему-то боясь, что иначе уже никогда не проснётся…

* * *

Дневной свет не принёс избавления от кошмара. Напротив, безлюдная крепость угнетала ещё сильнее, чем ночные тени или страшный сон. В темноте хотя бы утешала мысль, что можно спрятаться. В тусклом свете очередного пасмурного дня стало ясно: то, что поджидает их здесь, дня не боится. При свете оно оставалось таким же незримым, как во тьме. Нечто бесплотное и вездесущее.

За утро колокол прозвонил уже дважды. Определённого времени для звона не было: звонарь, видимо, брался за дело, когда ему вздумается. Или когда вздумается Великому Магистру, если верить Аргаэну Вороньей Тени.

Когда Каз нехотя поднялся, эльфа нигде не было видно. Минотавр двигался медленно: мышцы ныли. Спать на полу оказалось крайне неудобно, но, по словам Аргаэна, из всех плохих вариантов этот был лучшим. Библиотеку строили не для жилья. Казу хотелось знать, куда подевался эльф и что задумал теперь.

Каз вскочил. Дарий уже проснулся и выполнял какие-то привычные упражнения, но замер, когда минотавр повернулся к нему: «Где Делбин?»

— Я думал… — Рыцарь взглянул на брошенную постель кендера. — Только что был здесь.

— Вот уж умеет исчезать бесшумно, — проворчал Каз. — Сбился со счёта, сколько раз он со мной это проделывал. Пора бы уже привыкнуть, но я надеялся, что после вчерашнего рассказа Вороньей Тени у него хватит благоразумия не уходить.

Разбуженная разговором Тесела села. «Может, он с Аргаэном?»

— Может. Но очень сомневаюсь.

Дарий выглянул в окно, будто надеялся увидеть, что кендер устроился где-нибудь снаружи. Потом посмотрел в сторону центра крепости. «Как думаешь, он осмелился бы пойти в покои Великого Магистра? Кендеру такое наверняка пришлось бы по душе».

— Скорее уж в хранилища под ними! — взревел Каз так, что оба человека с опаской посмотрели на него. Минотавр заставил себя успокоиться. — На всякий случай быстро обыщем библиотеку.

— Что вы ищете? — донёсся из коридора спокойный голос Аргаэна. Эльф вошёл с корзиной, полной хлеба, фруктов и напитков. Поставив её на стол, он повернулся к Казу. — Что случилось, друг мой?

— Делбин. Кендер. Ты его видел? Он в библиотеке?

— Насколько мне известно, нет. За кендерами трудно уследить… — Аргаэн осёкся. — Астра, какой же я глупец! Надо было сообразить, что нельзя обо всём рассказывать при кендере. Но я думал, ты за ним следишь.

— Никто не способен полностью контролировать кендера, — угрюмо возразил Каз. — Да никто за такое и не возьмётся. Сейчас надо решить, что делать. Он мог тайком отправиться осматривать хранилища Великого Магистра!

— В Вингаардской крепости и другие места могут заинтересовать кендера, — предположил Дарий.

— Я с этим кендером, прости меня Паладайн, путешествую уже несколько месяцев. Он пошёл в хранилища!

— Это весьма тревожно, — пробормотал Воронья Тень. По его лицу было видно, что он напряжённо что-то прикидывает. — Думаешь, он и в самом деле способен туда проникнуть?

— Не в этом дело, эльф! Главное, что он с таким же успехом может напороться на меч, если ты сказал правду. Безумны рыцари или нет, сомневаюсь, что они совсем забыли свою выучку.

— Верно. Пожалуй, они стали ещё ревностнее исполнять обязанности. Разумеется, всё ради встречи с воображаемым врагом.

— Господин Воронья Тень, — вмешалась Тесела, — а как тебе удаётся здесь оставаться? Почему рыцари тебя не трогают?

Аргаэн явно рассердился и ответил резко: «Когда-то я был почётным гостем. Похоже, это они всё ещё помнят, хотя я и сам стараюсь не привлекать внимания. Но сейчас это неважно. Берите вещи и за мной! Нужно спасти вашего спутника!»

Эльф так торопился, что остальные едва успели опомниться. Дарию пришлось оставить доспехи: он взял только щит и меч. Каз вынул боевую секиру из креплений. Все трое поспешили следом за быстро шагавшим Аргаэном.

К их удивлению, эльф не вышел из библиотеки. Вместо этого остановился в переднем зале, достал из складок одежды голубой кристалл и пристально в него всмотрелся. Остальным оставалось ждать.

Внутри маленького шара возникло что-то расплывчатое, но разобрать изображение никто не смог. Воронья Тень поднёс кристалл к Казу. «Ты знаешь кендера лучше всех. Думай о нём. Сосредоточься на том, где он сейчас».

— Не люблю колдовство, эльф, — презрительно фыркнул Каз. — Слишком уж это коварная и непредсказуемая дорожка.

— Здесь ничего подобного нет. Ты хочешь найти друга или предпочитаешь вслепую обыскать всю крепость?

Мрачно посмотрев на эльфа, Каз взял кристалл и постарался сосредоточиться на своём маленьком спутнике. Вспомнил почти неизменную улыбку кендера и странное выражение, которое в последнее время всё чаще появлялось на его лице. Потом вспомнилась книжка Делбина. Каз представил, как тот записывает в неё очередное приключение, которое на этот раз привело его…

— Вот! Видите? — воскликнул Аргаэн.

Размытое пятно и впрямь сменилось чётким изображением Делбина. Кендер находился в тёмной комнате, освещённой лишь маленькой свечой. Это не походило ни на хранилища, ни на личные покои Великого Магистра. Тесная пыльная комнатка выглядела так, словно ею не пользовались уже много лет.

— Где он? — По тому, что видел Каз, догадаться было невозможно.

Аргаэн Воронья Тень рассмеялся — совсем не по-эльфийски. В его смехе смешались потрясение, облегчение и что-то ещё, чего Каз определить не смог.

— Так ты знаешь, где он? — наконец нетерпеливо спросил Дарий.

— Он… он всё-таки в библиотеке! — Ещё никто из них не видел лицо Вороньей Тени таким оживлённым. Открытие по-настоящему его обрадовало. — За мной!

Эльф, как уже стало привычным, развернулся и поспешил прочь, не дав остальным опомниться.

— Все эльфы такие прыткие? — раздражённо спросила Тесела. Видимо, даже у её доброты и жреческого терпения был предел.

Каз не ответил и поспешил за стремительно удалявшимся благодетелем.

* * *

Они нашли эльфа в одной из комнат для занятий. Аргаэн склонился над длинным пожелтевшим пергаментом, которому, по прикидке Каза, было не меньше ста лет. Эльф кивал и посмеивался — каким-то диковатым смехом, тревожившим минотавра. Каз снова задумался, насколько Воронья Тень ещё владеет рассудком.

— Идите сюда, посмотрите, — позвал Аргаэн, когда они вошли. Не поднимая головы, он указал на середину пергамента. — Это копия первоначального плана библиотеки. Ваш основатель, — эльф на миг взглянул на Дария, — спроектировал больше половины этого здания… ту его половину, что скрыта от глаз.

— Что? — Рыцарь совершенно не понимал, о чём речь.

— Не знаю, как устроены ваши небольшие южные крепости, но Винас Соламнус хотел, чтобы у каждого здания здесь было ещё одно назначение, помимо очевидного. Он понимал, что однажды Вингаард могут осадить, а возможно, даже захватить. Поэтому велел проложить в стенах проходы: достаточно широкие, чтобы два человека могли идти рядом, задевая друг друга плечами. Ваш друг кендер нашёл несколько таких ходов в этом здании.

— Никогда о них не слышал, — возразил Дарий.

— О большинстве, похоже, забыли. Эти чертежи нашли во время войны. Кажется, после того, как один из ваших рыцарей оказался предателем.

Дарий побелел и потянулся к мечу, но Каз схватил его за руку. «Он прав, Дарий. Потом расскажу».

Рыцарь опустил руку. Каз видел, как им снова овладевает отчаяние, и не мог его за это винить. Он помнил лицо Хумы, когда тот узнал правду о Реннарде. Бледный, лишённый чувства юмора Реннард всегда хорошо относился к Хуме и даже был одним из его наставников. Но вся его рыцарская служба оказалась обманом: задолго до вступления в орден Реннард отдал себя культу Моргиона, бога болезней и гниения. Выяснилось, что именно этот худой рыцарь был виновен в смерти Великого Магистра Трейка и тяжёлой болезни Осваля. Хуже того, Хума узнал, что злодей — его родной дядя.

— Здесь, здесь и здесь, — спокойно говорил Аргаэн, указывая на план, словно не замечал Дария. — У этих входов ваш друг кендер, скорее всего, и окажется. Если войдём с разных сторон и двинемся навстречу друг другу, кто-нибудь обязательно его поймает.

— Пусть молится, чтобы не я! — проворчал Каз. — Подвешу его за ворот рубахи из окна верхнего этажа!

* * *

Делбин был совершенно счастлив. Тайные ходы и замки — ради этого и стоило быть кендером. Он подумал, как станут завидовать кое-кто из оставшихся дома приятелей. Так им и надо, решил он.

В чём-то Делбин был необычным кендером. Большинство его сородичей интересовали одни забавы, хотя изредка встречались и серьёзные — «чудаки», как называли их некоторые молодые кендеры. Делбин любил приключения, но, хотя никому в этом не признавался, особенно Казу, ему хотелось ещё и обрести цель в жизни, стать частью какого-нибудь великого дела. Слушая истории о героях — кендерах и не только, — он всё сильнее мечтал об этом. К несчастью, для участия в великой войне Делбин был слишком мал. А когда подрос настолько, что смог тайком уйти из дома, до Хайло уже дошла весть: Многоликую, как кендеры называли Такхизис, изгнали из этого мира.

Делбин вернулся к своим поискам. Дорогу наверх преграждала огромная паутина. Пока что великое приключение принесло ему лишь несколько старых монет, ржавый нож и одну занятную потайную дверь. Паутина тоже показалась любопытной. Кендер на мгновение представил, как её плетёт громадный паук — ростом с него самого. Образ получился таким живым, что Делбин почти видел восемь красных глаз…

Внезапно восемь красных глаз вспыхнули, и перед кендером оказался тот самый паук, которого он только что вообразил. Тварь — насколько её удалось разглядеть — была невероятно уродлива и едва помещалась в проходе. Тем не менее она приближалась. Вообразить огромного паука — одно дело, а вот когда такой паук действительно нападает… это… это гадко, решил Делбин. Маленькая свечка светила слишком слабо, чтобы отпугнуть чудовище, а нож, пригодный для вскрытия замков на потайных дверях, оказался слишком тупым для боя. Впрочем, даже длинный меч, сумей кендер его поднять, наверняка был бы столь же бесполезен. Паук был уж очень велик.

Восемь длинных лап, каждая толщиной с руку кендера, скребли по стенам, пока огромное существо медленно продиралось сквозь паутину. Делбин застыл — не от страха, который испытывал лишь изредка, а словно заворожённый происходящим. Многочисленные глаза паука манили в тёплое, безопасное место, где можно уютно устроиться, завернувшись в одеяло, и уснуть.

Он выронил свечу.

Паук метнулся назад, и разум Делбина прояснился. Чудовище было всего в нескольких футах. Кендер попытался повернуться, но, к своему изумлению, обнаружил, что ноги связаны. «Паутиной, конечно», — успел подумать он, падая на ступени. Оправившись от испуга, паук снова пополз к беспомощной жертве.

Затхлый проход сотряс рёв — боевой клич. За спиной гигантского паука вдруг возникла залитая светом огромная фигура. В поднятой руке, почти задевая потолок, сверкала великолепная боевая секира. Ни один человек не смог бы владеть ею с такой лёгкостью.

Паук замешкался, разрываясь между желанием добраться до добычи и растерянностью. Делбин смотрел разинув рот, как секира с грохотом опускается и врубается в чудовище. Ихор брызнул на кендера и стены: могучее оружие почти рассекло паука надвое. Но тот умер не сразу — крошечный мозг ещё не успел осознать случившееся. Свет в восьми глазах медленно гас, а чудовище, пошатываясь, продолжало ползти к Делбину. Секира опустилась вновь.

Громадная тварь наконец рухнула у связанных ног кендера.

— Делбин! — Каз перешагнул через останки паука и опустился рядом с другом на колено. С секиры стекала мерзкая жидкость. Следом за минотавром спешила Тесела с факелом. Из глубины прохода доносился топот — несомненно, бежали Дарий и Аргаэн.

— Делбин, маленький ты дурак! — пробормотал Каз и посмотрел на ноги кендера. — Что это за дрянь?

— Паутина, — ответила Тесела. — Что же ещё может быть у паука? — Она передала факел Казу и коснулась паутины медальоном. Липкие, похожие на верёвки нити растаяли.

— Полезная штука.

— Да, правда? — Она отстранилась и обратилась к кендеру: — Голова не кружится? Не ушибся? Ты ведь, наверное, упал.

— А как ты это сделала? — Делбин потрогал остатки паутины. — А я так могу? Или это только с пауками действует? Вроде я не ушибся. Видел бы ты его, Каз! Хотя ты, наверное, и так видел. Он словно из ниоткуда взялся, а я всего-то подумал, что паутина похожа на такую, какую мог сплести огромный паук, и…

Каз ненадолго прикрыл ему рот ладонью и посмотрел на Теселу. «Думаю, с ним всё в порядке».

— Меч Паладайна! Что здесь случилось? — По лестнице позади Делбина подбежал Дарий с мечом в одной руке и свечой в другой. — Это… это…

— Паук, да. — Аргаэн спустился к ним сверху. Хотя бежали оба, запыхавшимся выглядел только рыцарь. — Не припомню, чтобы мне прежде встречались такие огромные. По крайней мере, в местах вроде Вингаардской крепости.

Каз вытер лезвие секиры о паука. Вонь от телесных жидкостей чудовища становилась всё сильнее. «Ты когда-нибудь бывал в этих ходах?» — спросил он эльфа.

— Когда нашёл чертежи — и, поверь, совершенно случайно, потому что спрятаны они были на совесть, — решил обойти все ходы библиотеки. Пауков встретил немало, конечно. Но ничего подобного.

— Делбин говорит, этот появился будто из ниоткуда. Он как раз подумал, что такую паутину мог сплести огромный паук.

Эльф нахмурился. «Мне это не нравится. Всё становится хуже. Боюсь, кендер каким-то образом сам создал чудовище. С помощью магии».

Делбин молчал, но глаза его блеснули, и этот блеск Казу не понравился.

— Что значит «сам создал»? — спросил минотавр у Аргаэна.

— Возможно, я неудачно выразился. Это касается всех нас. В том числе и того, что случилось с вами, едва вы вошли в Вингаардскую крепость. Помните рыцаря, о котором рассказывали? Или звуки людей и животных, хотя вокруг никого не было?

— Рыцарь был настоящим, — твёрдо заявил Дарий.

— Возможно. Но настоящий он был или нет, ваш рыцарь исчез. А вот паук, которого вообразил кендер, — нет. — Аргаэн внимательно изучал Делбина при свете факела. Каз заметил, что друг вздрогнул.

— Пусть это послужит тебе уроком, Делбин, — мягко пожурил его минотавр. — Больше не отправляйся на поиски приключений без меня.

— Как именно ты нашёл вход, кендер? — с живым интересом спросил эльф. — Даже мне без подсказки было бы трудно их отыскать. А уж понять, как открыть…

Делбин ухмыльнулся. «Это просто. Надо только знать, где смотреть. Да и замки не так уж хорошо спрятаны. Повозиться было интересно, но дядя Кеббл научил меня множеству хитростей. Многие кендеры считают, что он лучше всех, и это правда, только…»

— Делбин — кендер, — поспешно вмешался Каз. — Этого ответа вполне достаточно. Он может говорить часами. А мне, например, хотелось бы уйти отсюда. Этот переросток-мухоед смердит на всю округу. И пыли здесь больше, чем в пустыне.

Эльф рассеянно кивнул. «Разумеется. Ближайший выход — тот, через который вы пришли».

Каз снова перешагнул через останки паука. Тесела помогла Делбину подняться. Кендер немного пошатывался. Жрица хотела поддержать его, но рядом вдруг оказался Аргаэн и взял Делбина под руку.

— Позволь мне, человек. — Аргаэн вежливо улыбнулся ей. Тесела невольно отступила. Эльф помог кендеру перебраться через паука. Жрица моргнула и поспешила следом: ей не хотелось оставаться наедине с отвратительными останками. Пауков она боялась с самого детства.

* * *

День угасал, как все другие дни, которые он мог вспомнить. Ничего не менялось. Никогда. И конца этому не было видно.

Лорд Осваль сидел в главном зале, где он сам и многие его предшественники, включая покойного брата, давали аудиенции. Тронный зал был воплощением власти: всё здесь подчёркивало положение Великого Магистра как верховного военачальника и глашатая Паладайна. Его кресло возвышалось над всеми остальными. Любому, кто приходил на приём, волей-неволей приходилось смотреть снизу вверх. За высокой спинкой трона располагалось огромное изображение соламнийского символа — ещё одно напоминание о том, кто здесь правит. Зимородок был больше человеческого роста.

Когда-то по обе стороны трона стояли стражи. Другие выстраивались вдоль зала, ещё несколько несли караул у огромных дверей. Теперь, медленно подняв голову, Осваль увидел лишь горстку рыцарей — наверное, чуть больше дюжины. И ещё неизвестно, насколько можно было на них положиться. Грязные, немытые, они мало походили на рыцарей, которыми он когда-то так дорожил. Разумеется, они были безумны. И безумие это обрушилось на них по его вине. Ему самому пока удавалось не пасть жертвой чудовищной силы того, другого, хотя с каждым днём сопротивляться становилось труднее. С каждым часом всё легче было просто отпустить мысли… позволить им…

Ударил колокол, вырвав его из забытья. Осваль широко раскрыл глаза, и на потрескавшихся губах заиграла улыбка. Возможно, когда Великий Магистр приказал постоянно держать у колокола хотя бы одного человека, подчинённые сочли это очередным проявлением безумия. А уж распоряжение звонить в любое время, безо всякого порядка, люди, прежде его уважавшие, точно встретили жалостливыми взглядами. Но лорд Осваль знал, что делает. Громкий звон пробуждал разум всякий раз, когда тот слишком глубоко погружался в безумие. Звон — и собственная сила жреца Паладайна, о которой не знало даже большинство собратьев-рыцарей.

Что происходит снаружи? Где Беннет? Где Арак Ястребиный Глаз, глава ордена Короны? Где Хума? Реннард? Где…

Он проклял того, кто скитается во тьме, когда вдруг понял: некоторые из тех, кого он ждёт, давно мертвы. Но были и другие…

— Размышляешь о своей смертности, Великий Магистр? — внезапно спросил шипящий голос.

Осваль давно перестал вздрагивать, когда тот появлялся. «Выходи из-за моей спины, трус».

Перед троном Великого Магистра сгустилась тёмная дымка, но ни один стражник ничего не заметил. «Вы ослепли? — хотелось закричать Освалю. — Враг перед вами!»

Рыцари по-прежнему смотрели перед собой, никак не реагируя. Они были пленниками странного мира фанатизма, где существовали лишь ради безупречного исполнения долга. Старались быть лучшими, самыми бдительными часовыми, какими только могли, но фигуры, окутанной тенями, не видели.

Осваль не желал даже допускать мысль, что безумен он сам и стоящий перед ним на самом деле существует лишь в голове Великого Магистра.

— Рассказать, что принесёт тебе этот день? — насмешливо спросила тень. — Хочешь узнать, какие новые злодеяния творятся во имя Паладайна и Соламнийских Рыцарей?

Эту игру тот затевал каждый день. Лорд Осваль дрожал от нарастающего гнева и сомнений. Соламния лежала в руинах. Рыцари грабили тех, кого должны были защищать. Прежних союзников объявляли врагами и преследовали.

И всё — по приказу Великого Магистра.

— Ничего нового ты мне не скажешь, маг. И я тебе тоже. — Последнее Осваль произнёс с некоторым удовлетворением. У него уже не хватало сил в полной мере пользоваться дарами Паладайна, которыми он был наделён как жрец и лорд-рыцарь. Как же это случилось?

— Я могу ссспасти твоих людей от твоего безумия. — Освалю удалось задеть его за живое. — Тебе нужно лишь ответить на несколько простых вопросов. Чем дольше тянешь, тем хуже делаешь себе. Знаешь ли ты, что твоя крепость стоит открытая и беззащитная? Что, кроме этой горстки, во всём Вингаарде осталось лишь два-три десятка человек? — Тень усмехнулась. — Скоро Соламнийских Рыцарей не станет. И всё напрасно.

— В Бездну тебя! — крикнул Великий Магистр, поднимаясь с трона. Охранявшие зал рыцари на миг обернулись, но, не заметив ничего необычного, вернулись к своим «обязанностям». — Если бы ты мог взять то, что тебе нужно, давно бы взял! Мне было видение! Паладайн направлял меня с самого начала! Мне надо лишь продержаться дольше тебя, призрак! Твоё время тоже на исходе! Я одержу верх!

— Ты ничего не сделаешь. Ты бессилен, Великий Магистр. Открыть тебе тайну? Ссскоро, сссовсем ссскоро я получу то, что мне нужно.

— Пусть Такхизис заберёт твою тёмную шкуру! — Осваль бессильно опустился на трон.

— Уже забрала, как видишшшь… — Тень начала растворяться, но прежде позволила Великому Магистру на миг увидеть лицо. Человеческое — но едва ли. Волосы плотно прилегали к черепу, а само лицо было слишком вытянутым и напоминало морду пресмыкающегося. Кожа, покрытая то ли чешуёй, то ли коростой, лишь усиливала это сходство. Разобрать было трудно.

Тень давно исчезла — если вообще была здесь, — когда он наконец сумел прошептать имя, связанное с этим жутким, почти нечеловеческим лицом.

— Дракос!