Повелитель Тайн (джен)

Амон!

Богохульник Амон!

Человек перед ним был Леонарду совсем не чужд. Он не только сталкивался с одним из его аватаров, но и не раз слышал от старика Паллеза Зороаста о всевозможных деяниях Амона и о его паскудном характере.

В это мгновение мысли Леонарда почти застыли. В голове словно стало пусто, и лишь немногие обрывки ещё продолжали вращаться.

Губы Амона вдруг дрогнули, и «Он» забормотал бред божественного уровня.

Один голос за другим зазвучал в голове Леонарда, будто исходил от бесчисленных Амонов:

— Приятно удивлён? Потрясён?

— После того как я понял, что в ближайшее время мне не заполучить Замок Сефиры, я перенёс внимание на Баклунд…

— Если бы мне не нужно было одурачить вас всех, зачем бы я стал играть с ним в такие простые кошки-мышки?

— Думаю, вы двое должны поддерживать связь…

— Он наверняка говорил тебе, что я всё ещё отслеживаю его, срываю его планы и даже расставляю ловушки в местах его назначения…

— Это всего лишь аватар, близкий к Последовательности 1…

— Ах да, Паллез, я забыл тебе сказать: в поздние годы Четвёртой Эпохи я притворился предком семьи Якоб. Я давным-давно тайно проглотил «Его». А потом с удовольствием наблюдал, как паникуют «Его» потомки. Затем я придумал добавить ещё одну тайную сокровищницу в то место, где Тюдор стал Кровавым Императором…

— Я не прикончил этих ребят, потому что смутно предчувствовал: однажды эта сокровищница окажется очень полезной. Там более тысячи лет спал один из моих аватаров, терпеливо ожидая, пока кто-нибудь вскроет сокровищницу. А остальным аватарам я эти сведения не синхронизировал. Так у меня в какой-то момент могла появиться возможность устроить ловкую мистификацию…

— Да, такой способ «синхронизации» я изобрёл сам. Паллез, ты слишком отстал от времени…

— Чтобы точно выяснить, где ты прячешься, я наблюдал, как эта кучка типов ломает ловушки и забирает вещи. Я наблюдал, как твой аватар украл у них характеристику и Запечатанный Артефакт. Я наблюдал, как «Он» осторожно поглощает их и переваривает. И вот теперь моё терпение наконец окупилось…

— Полагаю, сейчас ты думаешь лишь о том, как потянуть время и дождаться нисхождения божества…

Эти голоса наслаивались друг на друга, разрывая мысли Леонарда и терзая его душу. Его голова то раздувалась, то сжималась, на лице полезли короткие чёрные волосы, а рёбра и талия вздулись, словно там вот-вот должно было сформироваться новое тело.

Одних только этих бредней хватило, чтобы Леонард почти потерял контроль. Ему было мучительно больно, и он никак не мог сопротивляться.

Перед ним стоял сын Творца, Король Ангелов.

Одновременно с этим Пинстер-стрит, 7, изменилась. В какой-то миг вокруг выросли смоляно-чёрные каменные колонны, поддерживавшие величественный собор.

В каждую колонну были вделаны кости разных рас. Они густо покрывали всю поверхность и глядели на крошечного Леонарда из своих разных глазниц, словно вершили над ним суд.

Амон стоял перед крестом высотой больше ста метров, в глубине церкви, и с улыбкой смотрел на перекошенное от боли лицо Леонарда.

— Неплохой трупный собор, правда?

— Я только недавно его «украл».

— С его помощью, даже если «Они» обнаружат здесь аномалию и попытаются совершить нисхождение, это задержит «Их» как минимум на тридцать секунд. Этого достаточно.

Пока «Он» говорил, Амон поднял руку и коснулся хрустального монокля, под которым сияло улыбающееся лицо.

Леонард внезапно услышал удар колокола. Звук был призрачным, словно донёсся из бесконечной дали.

От этого пронзительные бредни, уже осквернившие его Духовное Тело, оборвались, и всё вокруг погрузилось в тишину.

В глазах Леонарда из его тела вырвались лучи света и сгустились в чистую фигуру, напоминавшую бескрылого ангела.

Эта фигура тоже достигала сотни метров в высоту, а её тело непрерывно мерцало бледным свечением, будто возвещало само течение времени.

Сразу после этого Леонарда подхватила невидимая сила и понесла к дверям трупного собора.

На дверях проступили прозрачные и искажённые лица. Они запечатали внутреннее пространство, отсекая его от внешнего мира, мира духов и астрального мира.

Бом!

Прозвучал ещё один удар колокола. Полные боли прозрачные лица застыли.

Фигура Леонарда больше не встречала препятствий. В этот кратчайший миг он, ничего не ощутив, пролетел сквозь главные двери «трупного собора».

Всё, что он видел, мгновенно вернулось к норме. В небе ещё оставалось немного света, а газовые фонари по обе стороны улицы уже разгорались, освещая Пинстер-стрит, 7.

Снаружи дом стоял молчаливый, тихий и тёмный. Ни души вокруг.

Старик… Только в этот момент мысли Леонарда наконец снова потекли. Сердце его сжалось, и он быстрым шагом бросился обратно к дому.

Однако дверь дома на Пинстер-стрит, 7, словно налилась свинцовой тяжестью. Сразу открыть её не получалось.

Эта преграда помогла Леонарду ещё немного прийти в себя. Он поспешно отступил и принялся лихорадочно думать, что можно сделать, чтобы спасти старика.

Сделав несколько шагов, он остановился, опустил голову и с мрачным лицом быстро произнёс на языке йотунов:

— Шут, не принадлежащий этой эпохе…

Леонард уже знал, что внутри находится настоящее тело Амона. А против настоящего тела Амона он мог просить помощи только у бога!

* * *

Шагая во тьме с поднятым фонарём, Клейн тут же вошёл в исторический туман. Затем сделал четыре шага против часовой стрелки и поднялся над Серым Туманом.

Услышав молитву Леонарда, Клейн, ещё мгновение назад озадаченный и расслабленный, мгновенно пришёл в полную боевую готовность. Словно он только что проснулся зимой, выбрался из-под одеяла — и тут же получил ведро ледяной воды.

«Настоящее тело Амона отправилось в Баклунд… Настоящее тело Амона нашло Леонарда и Паллеза… Амон украл трупный собор у „Своего“ брата и использовал его, чтобы задержать нисхождение божества… Значит, когда „Он“ предложил нам игру „кто первым найдёт Тёмного демонического волка Котара“, „Он“ вообще не собирался определять победителя. „Его“ не волновали и сами ставки. „Ему“ нужно было лишь отвлечь моё внимание и внушить мне, будто „Он“ по-прежнему гонится за мной и пытается отнять у меня Замок Сефиры… Ловушка, спрятанная в сокровищнице семьи Якоб, пролежала там тысячу, а то и две тысячи лет. И вот наконец вступила в дело…» Мысли молнией пронеслись у Клейна в голове, и он поднял правую руку, призывая из груды хлама один предмет.

0-61, Шкатулка Великих Древних!

Это был Запечатанный Артефакт 0-го класса, к тому же относящийся к Пути Ученика. С его помощью можно было лучше задействовать силу Замка Сефиры и добиться более удачного эффекта!

Перед лицом настоящего тела Амона это, возможно, могло подарить Паллезу хотя бы слабую надежду.

Одновременно, через свет молитвы, Клейн убедился, что Амон не овладел Леонардом. Он тут же тоном мистера Шута велел:

— Уходи с места событий и отправляйся в собор Вечной Ночи.

— И ещё: помолись Вечной Ночи.

Схватка на вершине Последовательностей, но всё ещё ниже уровня божеств, определённо не была тем, во что Потусторонний вроде Леонарда вообще мог вмешиваться. Даже при том, что Клейн уже добился первоначального контроля над Замком Сефиры и держал в руках 0-61, уверенности у него почти не было. Он лишь надеялся протянуть время до нисхождения божества.

Снаружи дома на Пинстер-стрит, 7, Леонард услышал слова мистера Шута у себя в ушах.

Он замер на мгновение, поднял взгляд на плотно закрытую дверь, затем развернулся и с силой ударил костяшкой пальца по одному из зубов.

Тотчас наружу хлынула иллюзорная грязь. Она брызнула Леонарду на макушку и за мгновение покрыла его с головы до ног.

Внезапно Леонард стал похож на глиняную куклу: он начал проваливаться вниз, сливаясь с землёй.

Это был редкий природный дух, которого он обменял на собрании Отшельников Судьбы. В нём не было Потусторонних характеристик, а его сила в основном происходила из мира духов.

Он позволял Леонарду быстро передвигаться в толще почвы — куда быстрее, чем ехал бы паровой метрополитен.

Когда Леонард покинул поле боя, Клейн уже поднял инкрустированную самоцветами Шкатулку Великих Древних. Он привёл в движение силу Замка Сефиры и устремил взгляд на смоляно-чёрную церковь, в которую были вделаны кости.

Собор изолировал его «истинное зрение», не позволяя увидеть, что происходит внутри. Он мог лишь по проблескам света, пробивавшимся сквозь витражи, судить, что бой ещё не закончился.

«Использовать силу первого уровня 0-61 и поменять местами его внутреннее пространство с трупным собором? Нет, разве это не равносильно тому, чтобы впустить Амона в Замок Сефиры? Одним лишь первым уровнем Шкатулки Великих Древних „Его“ не заточить…

Активировать второй уровень и перебросить всю Пинстер-стрит, 7, куда-нибудь ещё? Тоже не выйдет. Если поле боя покинет Баклунд, нисхождения божества вовремя уже не будет. Для Паллеза Зороаста это станет только опаснее…

Третий уровень? Стоит открыть его — и хозяин Замка Сефиры, возможно, сменится…»

«…»

Мысли быстро мелькали одна за другой, и вдруг Клейн нашёл выход. Он решил сузить цель до крошечной точки и направить на неё давление, чтобы проломить её!

Он собирался при помощи Замка Сефиры поменять местами дверь трупного собора и пространство первого уровня Шкатулки Великих Древних, чтобы печать, изолировавшая мир духов и астральный мир, перестала действовать.

В таком случае божества непременно заметят происходящее и ускорят нисхождение!

В конце длинного пёстрого стола Клейн сел в кресло с высокой спинкой, нацелился на багровую звезду, соответствовавшую Леонарду, и открыл первый уровень Шкатулки Великих Древних.

Бурлящая сила Замка Сефиры вдруг успокоилась, вновь ушла в привычную скрытность и безмолвно проникла сквозь багровую звезду.

В реальном мире, на Пинстер-стрит, 7, дверь трупного собора, наложившаяся на обычное здание, утратила блеск. А затем превратилась в светлую отмель, где проступили гравий и булыжники.

Обстановка внутри и снаружи мгновенно прояснилась, и всё это отразилось в глазах Клейна.

Перед крестом высотой больше ста метров медленно обернулся Амон — в чёрной мантии, остроконечной шляпе и с моноклем на глазу — и посмотрел в сторону «открытой» двери.

В руках «Он» держал хрустальный столп, сотканный из света и теней. Внутри него быстро плавали многочисленные двенадцатикольцевые Черви Времени. Казалось, всё вокруг них остановилось.

Амон поднял голову и взглянул в небо, а уголки «Его» губ медленно поползли вверх.