Wise as an Old Qrow / Мудрый как старый Кроу / Мудрый как старый ворон (джен)

Пр. автора: Я возьму недельный перерыв, начиная с субботы, 30 мая, и вернусь в субботу, 6 июня . Поэтому 30 мая обновлений не будет, я буду неделю отдыхать. Как обычно, я постараюсь указывать внизу глав точную дату следующего обновления.

А ещё я вчера выбил зуб. Не очень-то весело. Теперь нужно записаться к стоматологу на осмотр. И ведь глупо всё произошло. Бывало ли у вас такое, что вы зеваете и потягиваетесь утром, а потом конечность сводит судорогой? Как будто нога дергается, когда вы полусонный? У меня было то же самое, только с рукой, когда я двигал ею. Её свело судорогой, и я сам себе ударил в челюсть.

Достаточно сильно, чтобы выбить зуб. Что за бред.

В любом споре участвовали двое, и было важно услышать обе стороны. Жители города Вейл, похоже, были недовольны так называемыми гленнерами, но Кроу хотел узнать мнение другой стороны, а от новостных каналов не стоило ждать объективности. Политики уже определились со своими линиями и активно продвигали за свои позиции, стараясь дискредитировать противоположные.

Ирония заключалась в том, что иногда они возносили своих кандидатов за те же самые вещи, за которые критиковали чужих. В буквальном смысле слова, выставляя одни и те же достижения в качестве доказательства как порока, так и добродетели. Он в очередной раз вспомнил, почему он всю жизнь старался держаться в стороне от политики. Что для охотника было легко. Гримм не были особенно сложными существами, выглядя в глазах большинства чистым злом. У большинства. Всегда находились психи, считающих их неправильно понятыми.

Саммер, узнав про его желание навестить новый город, предложила поехать вместе, но он отказался, не желая мучить её поездкой, которая точно окажется не такой веселой, как она, по-видимому, подумала. В конце концов, она согласилась взять Эмбер и провести день с Уиллоу. Сегодня был последний день перед отъездом Уиллоу домой к своей семье. Кроу уже пообещал проводить блондинку завтра. Что было логично, ведь они теперь официально встречались.

Система метро, ведущая в Гору Гленн, выглядела безупречно чистой. Её, правда, совсем недавно построили. Кроу подозревал, что через несколько лет здесь будет так же грязно, как и в Вейле, когда новизна и гордость за город улетучатся. По крайней мере, он не увидел никакого вандализма. На стенах не было надписей «Гленнеры, возвращайтесь домой» или «Вейл для вейлианцов». Последнее утверждение было бы бессмысленным, поскольку технически все здесь были вейлианцами, но было бы глупо ожидать логики от утонувших в своей злобе отморозков.

Поездка прошла без происшествий. Он вышел на станции, в которой было два выхода: первый — на другую станцию, одну из множества, огибающих Гору Гленн, второй — наверх, на поверхность. Поскольку город был построен на голой земле или в данном случае под землейТут игра слов: from the ground up (с нуля, на пустой земле) — the underground (под землей), что, как говорили эксперты, было идеальным решением. Заветная мечта инженера. Не обходить существующую инфраструктуру, не идти на компромиссы, никакого ограничения бюджета. Город строился стоять на века, которые он и простоит благодаря его вмешательству.

Стоять и процветать.

Улицы сверкали чистотой, здания поражали своей элегантностью, а на дорогах практически отсутствовали машины. Между разнообразными магазинчиками расстилались широкие пешеходные дорожки, украшенные аккуратными газонами и деревьями, создающими приятную тень. Рестораны, сочетающие в себе элементы различных культур, хвастались своими дорогими витринами, а рядом с ними бутики выставляли напоказ товары от известных брендов.

Трудно было не смотреть на этот пейзаж из окна метро и не думать, что Гора Глен выглядит в два, в три или даже в четыре раза лучше, чем Вейл. По крайней мере, если сравнивать с тем, что он видел в начале своего пути по железной дороге из Вейла, где в какое окно с какой стороны не посмотри, можно увидеть лишь нависающие здания, чьи крыши терялись в облаках, постоянные пробки и тесные улочки. Один город выглядел как ожившая мечта архитектора, а второй — как задник антиутопического фильма о коррупции и экологической городской катастрофе.

В Вейле, конечно, были и свои красивые уголки, но их было мало, и вход туда был довольно ограничен. Город в первую очередь интересовали три проблемы: как расселить постоянно увеличивающееся население, как его прокормить и как за меньший вклад получить больший профит. Вейлу приходилось постоянно учитывать построенное раннее, стараясь придумать, как впихнуть в него что-то новое. Гора Гленн же строилась по индивидуальному цельному проекту, поэтому, конечно, выглядела лучше практически во всем.

«Но сюда переехали в основном бедняки, а более богатые, оставшиеся жить в Вейле, теперь смотрят на эту красоту, которая оплачивается за их счет, и думают, как это несправедливо. Наверное, в каком-то смысле это действительно несправедливо…»

В защиту этих людей можно сказать, что переселение в Гору Гленн было сопряжено с большим риском. Риск, который в его временной линии полностью реализовался, приведя к ужасной гибели большинство из переселенцев. Однако, поскольку сейчас трагедии не произошло, те, кто остался жить в Вейле, почувствовали себя обманутыми, платя в разы больше и при этом живя в менее красивом городе.

Витрина киоска, встретившегося ему на выходе из метро, пестрела свежими газетными заголовками. Один из них привлёк внимание Кроу: «Цены на недвижимость подскочили на 56%». Новость из, конечно же, местной газеты не стала для него большим сюрпризом. Закон спроса и предложения. Первая волна переселенцев в Гору Гленн раскупила большую часть дешёвого жилья, а затем, когда в городе был наведён последний марафет, а необходимая для жизни структура оказалась достроена, волна переселенцев повторилась, принеся с собой сокращение доступной жилплощади и повышение цен на оставшуюся. Даже он, с его небольшими знаниями в экономики, понимал, что это было ожидаемо.

«Но это станет ещё одной причиной для обострения отношений. Бедняки, первыми решившие переехать, вытянули счастливый билет, оплаченный из кармана жителей Вейла, — у Кроу вырвался тяжёлый вздох. — Неудивительно, что они возмущены. Вероятно, они считают, что своё счастье местные получили не заслуженно».

И ничто так не раздражает людей, как успех тех, кто этого не заслужил.

— Извините, — Кроу лучезарно улыбнулся владельцу газетного киоска. — Я пишу эссе для школы о сложных политических отношениях между Горой Гленн и Вейлом. Можете что-нибудь порекомендовать?

Продавец сунул ему газету со словами, что она о выборах в Горе Гленн. Кроу, стал отсчитывать льены, мысленно удивляясь: «Неужели выборы уже начались?» Наступающие выборы в Вейле были понятны, ведь они уже много лет каждые четыре года проходили в это время, но в Горе Гленн последние выборы были всего лишь год назад. Возможно, они заранее решили выставить свои кандидатуры одновременно с Вейлом. Пролистав газету, он быстро нашёл раздел о кандидатах в Горе Гленн и о том, за что они баллотировались.

Стратегий было довольно много. Некоторые были расплывчатыми, другие разумными, но не очень захватывающими, а ещё встречались пламенные радикалы. В идеальном мире победили бы спокойные и рассудительные политики, но Кроу знал, что на выборах побеждают яркие и громкие. Самым громким был бывший член совета Вейла, переехавший в Гору Гленн и продвигающий идею независимости города, а вторым был активный антивейловец. Просмотрев список, он понял, что не было ни одного кандидата, поддерживающего усиления интеграции с братским городом.

«Полагаю, этого стоило ожидать. Когда тебя обзывают гленнером и паразитом, политик, поддерживающий Вейл, может попрощаться со всеми избирателями, — а политики, как известно, всегда стремятся заручиться поддержкой избирателей. Кроу сомневался, что они верят хотя бы в половину той чуши, что они проповедуют. — Но это плохо. Вейл уже выступает против Горы Гленн, а теперь и сторона Гора Гленн делает то же самое, но в обратном порядке».

Оба кандидата сходились во мнении, что Гора Гленн не должна платить за весь участок железной дороги. Оба хотели, чтобы Гора Гленн была освобождена от любых налогов, взимаемых Вейлом. Разногласия сводились к реализации требований: бывший член совета Вейла утверждал, что сможет заключить сделку за столом переговоров, а «подстрекатель» утверждал, что им следует просто поставить Вейл перед фактом, заявив о своей независимости.

Со вздохом Кроу свернул газету и направился прочь от киоска, планируя углубиться в город, но вдруг его кто-то окликнул.

— Кроу? Это ты?

— Э?.. О, Питер, — это оказался лидер его команды. — Какая неожиданная встреча.

* * *

Питер Порт пригласил его перекусить в небольшом кафе, которое, по его словам, было очень неплохим. Сначала он вёл себя немного стеснённо, но быстро расслабился, как только Кроу объяснил причины своего прихода.

Неужели Питер думал, что он не хотел его видеть? Мальчик был странно застенчив. Совсем не похож на себя будущего.

«Может, он подумал, что я не позвонил заранее, потому что не хотел с ним разговаривать. Хей, Питер. Будь немного увереннее!»

Когда Кроу пригласил его погулять, парень заметно повеселел и с радостью поддержал предложенный Кроу разговор о жизни в Горе Гленн.

— Вы с Рейвен думаете переехать сюда после выпуска? Хорошая идея, но я не знаю, как будут выглядеть цены на жилье к тому времени. С другой стороны, возможно, к тому времени появится и третий город, но, учитывая, насколько успешным оказался этот, думаю, вся недвижимость там будет заранее скуплена инвесторами.

— Возможно, — проворчал Кроу. — Жадность неистребима. Но я о другом спрашивал. Я слышал, что сейчас между Горой Гленн и Вейлом много вражды. Это правда?

— Блин. Это. Я стараюсь не обращать на это внимания, — поморщившись от неприятной темы, Питер пригубил свой напиток. — Это легко делать, когда ты всё время в Биконе. В основном я слышу об этом от мамы, папы и моей младшей сестры. И то, что я слышу, звучит довольно неприятно.

— Да ну?

— Начали уже разделять жителей на истинных жителей Гленн и мигрантов. Что нелепо, потому что два года назад этого города даже не существовало. Но, очевидно, ты считаешься более лучшим, если ты мигрант первой волны, какими была моя семья.

— Это настолько важно?..

— Очевидно. Папа говорит, что там, где он работает, уже подан иск о дискриминации из-за того, что работник был недавним мигрантом, а не истинным жителем Гленн, и я точно знаю, что подобное происходит и в школе моей сестры. К ним переводятся новые ученики, и она говорит, что какое-то время никто не хочет с ними дружить.

— Мир сошёл с ума, — простонал Кроу, хлопая себя ладонью по лицу. — Они сами не так давно были жителями Вейла, а эти два города буквально живут бок о бок. Поездка займёт меньше часа. Культура идентична. Откуда взялось предубеждение?

— Не спрашивай меня, — рассмеялся Питер. — Сам не понимаю. Возможно, это просто защитная реакция. В Вейле нас называют попрошайками, поэтому мы называем их отбросами, а те, кто раньше молчал, обижаются на наши слова и придумывают новое обзывательство. И так далее, и тому подобное, пока дело не дойдет до открытой ненависти.

— Чёрт возьми. Они должны были оставить город единым.

— Не говори так! — прошипел Питер. Нервно оглянувшись по сторонам, он наклонился к уху Кроу. — Это здесь главное табу, — прошептал он. — Я понял, что ты хотел сказать. Вейл должен был стать двумя городами, объединенными в один, а не двумя отдельными городами, но все здесь услышат, что ты хочешь, чтобы Гора Гленн потеряла свою автономию и подчинилась Вейлу.

— Гора Гленн — это и есть Вейл, — Кроу тоже понизил голос. — Эти два города идентичны во всём, кроме почтового адреса!

— Я знаю! Но что, по-твоему, я должен сделать? Теперь это вопрос национальной гордости, — Питер снова перешел на нормальную громкость. — Что сделано, то сделано, и не похоже, что у нас есть право голоса. Черт возьми, большая часть событий произошла, когда я был в Биконе, так что я всё пропустил.

— Отлично, — вздохнул Кроу. — Итак, что теперь? Жители двух городов теперь враги или ещё нет?

— Всё не так уж плохо. Ты сразу наткнёшься на противодействие, если заведёшь речь о политике, управлении или экономике, но в остальном это никого не волнует. Это же не дискриминация по расовому вопросу, как у фавнов и людей, когда по животным чертам или их отсутствию можно определить, какой ты расы. Вейлиец и гленнер могут сидеть за одним столом и даже не осознавать этого. Как ты и сказал, мы все в значительной степени одинаковые.

— Честно говоря, я сомневаюсь, что Гора Гленн нарушит данные Вейлу обязательства, — продолжил он. — Просто сейчас предвыборная кампания, и кандидаты стараются петушиться из-за всех сил, чтобы завоевать голоса избирателей. А выглядеть сильным гораздо проще, когда есть враг, которому можно противостоять. Я не удивлюсь, если после выборов все мгновенно успокоятся и сразу восстановят хорошие отношения.

Это был бы идеальный сценарий. И не первый случай, когда кандидаты не выполняли данные ранее обещания. Подобное было в порядке вещей. Обычно они, по крайней мере, делали вид, что стараются их выполнить, но не было никаких причин, по которым городские власти не могли бы дать несколько пламенных телеинтервью, разразиться угрозами, а затем тайно встретиться с ухмылками и пожать друг другу руки. В идеальном мире это было бы так.

«Но я видел, насколько плохим может быть будущее, поэтому не уверен, что разделяю твой оптимизм…»

— Что насчет Белого Клыка?

— Ни разу не слышал о нём после фестиваля Витал. Может, они решили на нас не нападать? Больше всего они недовольны Вейлом, Атласом и своими бывшими лидерами. Как поживает Кали?

— Жива, но очень недовольна некоторыми вещами.

— Могу себе представить, — понимающе хмыкнул Питер. — Есть какие-нибудь новости о том, втором? Гэри, кажется?

— Гира. Я мало что о нём слышал, но Менаджери находится очень далеко, и есть некоторые сложности с перепиской.

Он лично считал, что с Гирой Белладонной всё будет в порядке, потому что он должен был жениться на Кали. Им было суждено сойтись. По крайней мере, так гласило будущее. Но теперь, когда Питер упомянул об этом, отсутствие новостей стало выглядеть тревожным.

Возможно, Гире было суждено жениться на Кали, но Горе Гленн было суждено пасть, а этой политическое трагикомедии не состояться. Будущее уже изменилось данных вопросах, а это значит, что оно могло измениться и в других.

Ему хотелось надеяться, что он своими действиями не стёр Блейк Белладонну. Кроу не испытывал симпатии к этой девушке после того, как она бросила Янг, пожертвовавшей своей рукой ради спасения её жизни, но она всё ещё была членом RWBY и была любимой подругой Руби и Янг. Как охотник, чей партнер сбежал, бросив всю команду, он знал, что разорвать отношения не так-то просто. Янг и Руби устроили бы ему хорошую головомойку, если бы он помешал её рождению.

«Но тогда, даже если она родится, она вряд ли присоединится к Белому Клыку, если он всё ещё будет существовать через двадцать лет, а это значит, что она всё равно не попадет в Бикон, — закусил губу Кроу. — Если подумать, эта проблема актуальна для всех членов команды? Рождение Руби и Янг должно быть легким делом, потому что Тайянг и Саммер судьбой предписано полюбить друг друга, но нет никакой гарантии, что сёстры окажутся в одной команде. Один шаг на другую стартовую платформу и их партнёрами окажутся совершенно другие люди».

Может быть, ему не стоит думать о таком далёком будущем. Дети есть дети, они подружатся с кем угодно, с кем бы они ни оказались в команде. И вряд ли они могут скучать по кому-то, о ком они даже не помнят. Он, вернувшись в прошлое, наивно считал, что снова окажется в команде STRQ, но реальность его неприятно удивила. Хотя это в то время ему казалось, что членство в другой команде — это конец света.

— Итак, и в Вейле, и в Горе Гленн есть свои активисты, которые и раздувают этот конфликт, — недовольно Кроу покачал головой, допивая свой напиток. — Думаю, единственное, что мы можем сделать, это надеяться, что они столкнутся лбами и оставят нас в Биконе в покое.

— Хороший тост! — рассмеялся Питер. — Кроме того, к тому времени, когда мы закончим учебу, наступит время новых выборов. Не думаю, что это будет для нас большой проблемой.

Ах, сладкие мечты.

* * *

Прощание с Уиллоу не было таким уж большим событием, учитывая, что она вернётся примерно через две недели, к началу второго учебного года в Биконе. Она повторила просьбу не распространяться о том, что они начали официально встречаться, мотивируя это тем, что она не хотела, чтобы об этом судачили в их командах. Уиллоу хотела, чтобы это осталось между ними, и он мог понять её желание. Любая ситуация при включении посторонних могла превратиться в полный бардак.

Это означало, что, прощаясь, ему не требовалось делать никаких романтических жестов, что, если честно, сняло камень с его души, потому что Уиллоу выглядела очень юной в его глазах. Возраста Янг. Кроу старался не думать об этом, совершая прощальные обнимания. Саммер тоже на прощанье обняла своего партнера. За ней прилетел частный самолет из Атласа с Жаком Геле на борту. Очевидно, её отец по-прежнему хотел, чтобы у них с Уиллоу наладились отношения, даже если они, в отличии от будущего, могли не закончиться свадьбой.

Тот факт, что Винтер и Вайсс могут исчезнуть из истории, всё ещё тревожил Кроу больше, чем был согласен признаться, но он успокаивал себя, что ещё ничего не решено окончательно. Они с Уиллоу договорились встречаться. Никто не говорил, что у них всё получится или что она со временем его не бросит. Его длительная холостяцкая жизнь показала, как трудно ему было поддерживать стабильные отношения.

После этого Кроу пришлось попрощаться с Рейвен и Саммер и вести Эмбер на её еженедельные «тренировки» с Марией и Озпином. Уроки магии, хотя ни он, ни Эмбер не слышали этого термина. Озпин продолжал продвигать теорию могущественного Проявления, которой он, вероятно, будет придерживаться до тех пор, пока не почувствует, что Эмбер достаточно взрослая, чтобы узнать правду. Сегодня Кроу впервые позволили присутствовать на их занятиях.

— Тебе не помешает знать, как помочь Эмбер, если она потеряет контроль, — объяснил ему Озпин.

Кроу, притворившись невеждой, согласился. У магии и Проявлений было много сходств, и он верил, что между ними была связь. И то и другое работало на ауре, а это означало, что у Эмбер появился не столько вторичный источник энергии, сколько вторичное Проявление. Если её аура иссякнет, то и магия тоже, а это означало, что всегда существовал неприятный, но действенный способ остановить потерявшую контроль Деву. Вырубить её. Кроу надеялся, что ему никогда не придется делать этого с ребенком её возраста.

К счастью, Эмбер, похоже, не собиралась терять над собой контроль в ближайшее время.

Малышка ещё не научилась летать, но она научилась призывать стихии. В её действиях было мало контроля и сознательных действий, но она могла протянуть руку и заставить «что-то» случиться. В основном порыв ветра. Иногда появлялась небольшая искра. Эмбер жаловалась, что это похоже на открытие крана, и что она понятия не имеет, что делать, когда он становится открыт.

— Всё в порядке, — Озпин, как всегда, был терпелив. — Знать, как открывать и закрывать этот кран, так же важно. Лучше изначально научиться останавливать свою силу, прежде чем узнавать о многих разрушительных вещах, которые вы можете с её помощью совершить.

С Проявлениями всё было не так, что противоречило легенде Озпина. Самое забавное в Проявлениях было то, что они, ну по большей части, были понятны на интуитивном уровне. Не все. Его было просто ужасным. Однако это можно было объяснить разницей между активным и пассивным Проявлениями.

Руби никогда не приходилось учиться ускоряться. А вот замедляться — да. Маневрировать на высокой скорости — очень да. Она пролила немало слёз из-за того, что влетала, не справившись со скоростью, в стены, деревья, фонарные столбы и других людей. Но ей никогда не приходилось концентрироваться на ускорении. Для неё это было так же легко, как дышать.

Однако так было не у всех. Шни славились своим многофункциональным Проявлением, но с другой стороны их Проявления всегда больше походили на магию. Хотите глифы, призывы и тонкий контроль над прахом? Получите и распишитесь. Победители в генетической лотерее. По сравнению с этим, Проявление Янг было реакционным, и её нужно было сначала спровоцировать. Он встречал нескольких людей с подобными Проявлениями. У Адама Таурус было такого рода.

— Как будто у неё одновременно и подконтрольное, и неподконтрольное Проявление, — поделился он своими мыслями с Озпином после того, как Эмбер, устав и заскучав, не добившись какого-либо прогресса, принялась капризничать. Она была хорошей девочкой, но всё ещё оставалось ребенком, а это означало, что уроки заканчивались с изменением ей настроения. Что было важно при обучении контролировать силу, зависящую от эмоций пользователя. — Если она может активировать его по своему желанию, но не контролировать то, что при этом происходит, это одновременно и подконтрольно, и не подконтрольно. Странно…

— Завидуете, мистер Бранвен? — спросил Озпин, игнорируя намёк.

— Попробуй-ка иметь Проявление, как у меня, и не завидовать буквально всем остальным существующим Проявлениям. Я завидую даже тем, у кого нет Проявлений.

— Хм-м-м... Ваше Проявление несчастья особенно странное. Однако тот факт, что его можно обмануть, что я сделал в присутствии высокопоставленных лиц из Атласа, доказывает, что у него тоже есть свой элемент контроля. Оно знает только то, что знаете вы, и поэтому его можно обмануть, как если бы оно было личностью. Однако это не так. Проявления не разумны. А это значит, что вы сами подсознательно контролируете своё Проявление.

— Хочешь сказать, что моё Проявление — это контроль вероятностей, а я в душе просто сам себя ненавижу?

— Ничего настолько радикального, — пожал плечами Озпин. — А ненависть — это преувеличение. Если бы подобное было под вашим контролем, и вы действительно ненавидели бы сами себя, то, осмелюсь сказать, Проявление давно бы вас убило. Оно было бы более чем способно привести к несчастному случаю такого масштаба. Я подозреваю, что оно может быть связано с вашим настроением, подсознательными желаниями или даже с противостоянием левого и правого полушарий.

— Левого и правого?.. Ты про конфликт логической и творческой стороны личности?

— Это то, как интерпретировали это обыватели, но я имею в виду вполне реальные исследования о человеческом мозге, состоящем из двух полушарий, соединенных нервной тканью, — Озпин постучал по своему черепу. — Наш мозг разделен по центру, и левая часть мозга контролирует правую сторону тела, и наоборот. Интересно, что в своё время были проведены некоторые эксперименты на пациентах, которым разрезали соединительную ткань между двумя сторонами мозга, отделяя друг от друга, и это привело к шокирующим результатам.

— И это имеет ко мне отношение?

— Возможно. Например, исследователи обнаружили, что если вы дадите объект правому полушарию, а затем спросите левое полушарие, почему оно держит этот объект, оно придумает историю. Оно не знает и не помнит, что ему дали этот объект, и человек иногда просто начинает утверждать, что сам взял его, потому что хотел это сделать, даже если на самом деле этого не делал.

— Звучит жутковато.

— Чем дальше, тем страшнее. Видите ли, левое полушарие отвечает за речь, а правое не может говорить…

Озпин говорил с таким увлечением, словно говорил о своём прошлом опыте. Возможно, он когда-то был внутри такого человека. Или, может быть, интересовался исследованиями о мозге, раз он вселялся в головы разных людей.

— …таким образом, в тестах на пациентах с расщеплённым мозгом, когда правому полушарию показывали объект или даже давали что-то, когда пациента спрашивали, что он видел или что ему дали, он не мог этого сказать и даже утверждал, что ничего не видел и ему ничего не давали. Однако когда левой руке, управляемой правым полушарием мозга, давали ручку, она могла нарисовать предмет и даже написать то, что ей показали.

— Ладно, это и правда страшно. Будто у каждого человека есть два отдельных разума.

В некотором смысле так и есть, но эти два разума обычно связаны и действуют как один, — добродушно улыбнулся Озпин. — На самом деле разделение мозга происходит очень редко, и обычно это происходит в результате хирургического вмешательства или ужасного несчастного случая. Я хочу сказать, что у нас есть доказательства того, что две части мозга могут расходиться во мнениях, даже если человек этого не осознает. Таким образом, возможно, что ваше Проявление контролируется правой частью вашего мозга. Вашим правым полушарием. У него есть свои собственные мысли и импульсы, которые вы не осознаете, и ваше Проявление может быть его Проявлением.

Если Озпин хотел его утешить, то он сильно ошибся со способом. Он до чёртиков его напугал.

— Думаю, я не смогу выжить с вырезанной половиной мозга.

— Некоторые смогли выжить, но давайте не будем заходить так далеко, — улыбнулся Озпин. — Я говорю это не для того, чтобы напугать вас, а скорее для того, чтобы объяснить, что ваше Проявление не действует хаотично. Вам может так казаться, потому что вы сознательно не контролируете его, но в его работе почти наверняка есть закономерность. Оно также может не испытывать враждебности по отношению к вам.

— Возьмём, к примеру, наш случай с Атласом. Можно рассматривать его как врага и утверждать, что оно пыталось втянуть вас в неприятности, но случившееся также может быть результатом подавленного чувства вины или даже чувства ответственности в вашем правом полушарии. Возможно, тревога из-за ареста побудила правое полушарие попытаться взять под контроль бросок кубиков, чтобы доказать вашу невиновность, но оно ошиблось, потому что я обманул его. И вас.

— Отлично, — Кроу осторожно пощупал голову. — Теперь я начал бояться, что половина моего мозга работает против меня.

— Кроу, у каждого человека есть две части мозга. В этом нет ничего необычного. Я говорю это только для того, чтобы показать тебе, как легко подсознательные мысли могут остаться незамеченными. В любом случае, происходящее может быть просто признаком того, что тебе нужно немного отдохнуть и расслабиться. Возможно, твои проблемы возникают из-за того, что ты продолжаешь искать себе проблемы, — Озпин сопереживающее положил руку ему на плечо. — Стресс может быть ответом на большую часть вопросов. Даже сейчас, на каникулах, ты продолжаешь беспокоиться о политике, грядущих выборах, Белом Клыке и других вещах.

Он был прав.

— Отдохни немного, — посоветовал Озпин. — На этот раз как следует. Расслабься. Отпусти проблемы. Прочисти голову. Твоему мозгу будет гораздо легче, когда ты перестанешь заботиться о сотнях мелочей, боясь забыть хотя бы об одной из них.

Руби, Янг, будущие дети Уиллоу, Салем, Лаппи, Алварьян, Гира и Кали, Саммер и Тайянг, Гретхен, Эмбер. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы обезопасить близких из уже существующих или из тех, с которыми ему ещё предстояло встретиться. Целых двадцать лет и больше будущего, распланированного в его голове. Озпин был абсолютно прав. Он слишком много из-за всего переживал.

— Ты… Возможно, ты прав, — Кроу устало вздохнул. — Нет, ты определённо прав. Мне нужно передохнуть.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — Озпин убрал руку с его плеча. — Я с удовольствием присмотрю за Эмбер в течение дня, если это поможет. Я могу вместе с Марией прогуляться с ней по магазинам. Думаю, ей нужно прикупить что-нибудь из одежды. А ты сходи и отдохни где-нибудь. А ещё лучше сходи в спа-салон или общественные бани. Или на массаж. Выпей, если посчитаешь это нужным. Если это поможет тебе успокоиться, то побалуй себя несколькими стаканчиками.

Озпин, должно быть, действительно беспокоился о нём, если предлагал алкоголь в качестве решения проблемы. И, возможно, так оно и было. Возможно, он всегда был в стрессе, и выпивка была лишь способом заставить обе стороны его сознания отдохнуть. Не самый здоровый способ, конечно.

— Я воспользуюсь твоим предложением. В смысле, про Эмбер. Не про выпивку. Думаю, я спрошу Рейвен и Саммер, не хотят ли они провести день в спа-салоне. Возможно, перерыв от всего этого — как раз то, что нам нужно.

И если действия его Проявления были подсознательным криком о помощи, то, возможно, пришло время прислушаться к нему и перестать топить себя в алкоголе.

Примечания:

Пр. автора: Эти жуткие эксперименты с разделённым мозгом действительно проводились. Результаты были чертовски жуткими, вплоть до того, что одна половина мозга лгала реальному сознанию о том, откуда у них в руке предмет, и человек верил в это, несмотря на то, что он сам его взял.