Повелитель Тайн (джен)

Выслушав ответ Верховного Жреца, Клейн с фонарём в руке отошёл вправо на двадцать-тридцать шагов, держась параллельно серо-белому туману.

Затем он прикрыл глаза, будто что-то ощущал. Из-за этого Потусторонние Лунного города у него за спиной не смели издать ни звука, боясь помешать его прорицанию.

Через четыре-пять секунд Клейн протянул правую руку и медленно ухватил воздух впереди.

В реальность опустился каменный алтарь. На нём стояли три масляные свечи и лежали семь-восемь духовных материалов.

Как полубог Последовательности 4, Ним опешил. Он едва мог поверить собственным глазам.

Раньше он уже видел, как Герман Спэрроу извлёк свою трость, чтобы исцелить товарища. Тогда Ним лишь решил, что Герман Спэрроу владеет силами пространства или же получил благоволение мистера Шута. Но теперь его суждение было полностью перевёрнуто. Всё потому, что и алтарь, и эти свечи, и духовные материалы казались ему до боли знакомыми.

Ведь всем этим он сам когда-то пользовался!

Он и впрямь сумел воссоздать то, чем пользовался я? Неужели это сила, пришедшая из истории, сила, пришедшая из времени? Ним вспомнил содержание уцелевших томов Лунного города и, опираясь на своё понимание полубогов, пришёл к предварительной догадке.

В этот момент Клейн обернулся и посмотрел на Верховного Жреца.

— Можете начинать.

Ним молча глубоко вдохнул. Под взглядами А'даля, Синь, Руса и остальных он подошёл к алтарю и воздвиг стену духовности.

Окинув взглядом выгравированные на алтаре символы, метки и узоры и убедившись, что всё в порядке, он, следуя порядку, отпечатавшемуся в его памяти, с привычной лёгкостью начал ритуал.

В конце он опустил голову и низким голосом произнёс:

— Вечно Невозмутимый Туман;

— Застывшая во времени и пространстве преграда;

— Существование, вмещающее в себе всё…

Ещё до того, как молитва завершилась, Клейн уже сосредоточил всё внимание на серо-белом тумане, надеясь уловить звуки, доносящиеся из самой глубины.

Ради этого он тайно приказал многочисленным чудовищным марионеткам, бродившим в окружающей тьме, разойтись в стороны. Он расставил их на определённом расстоянии друг от друга, надеясь не упустить ни единого подозрительного следа.

Однако до самого завершения ритуала он не заметил ничего необычного.

Подождав ещё немного, Клейн перевёл взгляд на Верховного Жреца Лунного города, Нима, и спокойно сказал:

— Ещё раз.

* * *

Баклунд, район Императрицы, кабинет семьи Холл.

Получив разрешение, Одри толкнула дверь и вошла. Её отец, граф Холл, и её брат Хибберт как раз обсуждали какие-то дела.

— О, милая, у тебя неважный вид? — граф Холл перевёл взгляд к двери.

Одри не стала изображать бодрость. Выдавив улыбку, она сказала:

— В Фонде помощи бедным острая нехватка продовольствия. Я хотела бы собрать ещё немного. Сегодня я обошла многих аристократов, но все они сказали, что еды больше не осталось. Даже когда я предлагала заплатить золотыми фунтами, ответ был тем же.

Когда она произносила эти слова, перед её глазами вставали сцены сегодняшнего дня: знать либо сидела в гостиных, либо устроилась в комнатах, специально отведённых для послеобеденного чая. Перед ними стояли превосходный чёрный чай и множество изысканных десертов. Время от времени они даже просили Одри оценить мастерство своих кондитеров.

Щёки у их слуг рдели здоровым румянцем, а шагали они так легко, что не издавали ни звука, лишь бы не потревожить гостей.

— Нынешнее положение дел… — услышав это, вздохнул граф Холл.

Одри немного подумала и серьёзно сказала:

— Отец, насколько я помню, дома у нас должно быть довольно много продовольствия. Можно мне выкупить часть этих запасов за деньги?

— Одри, ты уже сделала более чем достаточно. Нет нужды делать ещё больше, — нахмурившись, сказал Хибберт Холл.

Одри же только смотрела на отца, не откликаясь на слова старшего брата.

Лицо графа Холла, смягчившееся при виде дочери, вновь стало серьёзным.

— Одри, благотворительность допустима лишь до тех пор, пока не затрагивает тебя саму и жизнь твоей семьи. Я хочу, чтобы ты запомнила этот принцип.

Одри, одетая в длинное золотисто-белое платье, слегка разгладила брови и искренне сказала:

— Отец, запасов продовольствия у нас дома хватит всем в этом особняке на целый год, а то и дольше. К тому же в Восточном Честере еды тоже немало.

Поскольку Винтрейстер ещё не пал окончательно, вторгшаяся в Мидсишир армия Фейсака не атаковала Восточный Честер. Что же до объединённого флота Фейсака, Интиса и Фейнапоттера, то его сдерживали немногочисленные флоты лоэнских броненосцев. Те едва справлялись, удерживая морскую линию снабжения.

Несколько секунд посмотрев в изумрудно-зелёные глаза дочери, граф Холл вдруг вздохнул и улыбнулся.

— Одри, ты и правда выросла. У тебя появились собственные взгляды и весьма похвальная решимость.

— Но мы не знаем, сколько продлится эта война. Не знаем, чем она закончится. Нам нужно оставить немало продовольствия, чтобы встретить будущее во всеоружии.

— Я готов согласиться, чтобы за каждой нашей трапезой стало на два деликатесных блюда меньше, и таким образом помочь тем, кто попал в беду, но я не хочу, чтобы мой обеденный стол стал таким, каким газеты описывают стол среднего класса. Это означало бы полную утрату нашего дворянского достоинства. А его наша семья хранит из поколения в поколение.

— Понимаешь, о чём я? Это лишь аналогия. Суть в том, что продолжение рода и будущее нашей семьи я ставлю выше всего. Наше положение и наш статус для меня важнее. Лишь когда они не затронуты, я готов проявлять любовь и доброту.

— Одри, мои слова могут прозвучать жестоко, но ты уже выросла. Пора услышать подобные вещи. Все люди эгоистичны, просто в разной степени. В моём сердце вся семья Холл важнее, чем я сам, твоя мать, ты, Хибберт и Альфред. После этого идут вера и хорошие друзья. Затем — люди, с которыми мы знакомы. И лишь в самом конце — весь Баклунд, все те, кто нуждается в помощи.

— Если это не затрагивает тех, кто стоит выше в этом ряду, я не против помочь. К несчастью, сейчас мне приходится думать о гораздо большем.

Сказав это, граф Холл покачал головой с оттенком самоиронии.

— Прости, что тебе пришлось узнать: твой отец настолько эгоистичен.

Слушая слова отца, Одри сперва едва заметно изменилась в лице, но затем это исчезло. До самого конца на её лице не появилось никаких лишних чувств.

Помолчав, она всё же спросила ещё раз:

— …Но ведь мы уже получили гораздо больше, чем нам нужно. Неужели мы не можем поделиться хотя бы частью?

Хибберт Холл раздражённо перебил её:

— Почему ты хочешь отдавать другим то, что мы с таким трудом добыли?

— Всё это произведено на наших землях, на наших полях и в наших лесах. Всё это куплено за наши деньги. А сами эти средства и активы передавались в семье по наследству. Они были заработаны проницательностью отца и его сильной харизмой. Они копились поколениями.

— Благотворительность, помощь другим — это лишь дополнительное проявление любви, а вовсе не обязанность. Ты ведь понимаешь?

Граф Холл кивнул.

— В целом Хибберт прав. Я тоже так считаю.

Одри поджала губы и медленно кивнула.

— Я понимаю…

Граф Холл отвёл взгляд и сказал Хибберту:

— Мы должны как следует сохранить запасы продовольствия. Если исход войны уже не удастся переломить, попробуй связаться с людьми из Интиса и показать им нашу искренность.

— Бои идут уже так долго. Погибло немало людей. Многие поля заброшены, а цены в городах взлетели до небес. Спрос на продовольствие, скот и землю наверняка будет очень высок. К тому же у меня есть акции интисского банка Сучит, а также акции банка Варват и Баклундского банка. Думаю, мне удастся их подкупить. Хе-хе, в такие времена о семейных связях можно говорить лишь после того, как будут удовлетворены подобные интересы.

Интис и Лоэн нередко заключали брачные союзы. Многие аристократы приходились друг другу родственниками, особенно верующие в Бога Пара и Машин.

— Отец, вы подумываете о капитуляции? — изумлённо спросил Хибберт.

Граф Холл слегка кивнул и снова вздохнул.

— Как я могу не думать об этом, глядя на нынешнее положение?

— Когда придёт время, новым графом Холлом станешь ты.

Услышав это, сердце Хибберта заколотилось, но он одновременно и растерялся.

— А как же вы, отец?

Граф Холл с горькой усмешкой ответил:

— И твоя мать, и я — набожные верующие. Мы оба занимаем определённое положение в Церкви. Когда Лоэн падёт и Церковь будет уничтожена, нам не поздоровится, если мы по-прежнему не захотим отойти в сторону.

Сказав это, он утешил старшего сына:

— Пока семья Холл существует и дворянский титул остаётся при нас, мы не потеряем слишком много из наших ключевых активов. На старости лет мы не окажемся в по-настоящему жалком положении. Не забудь устроить для нас дома потайную молельню после того, как сменишь веру и перейдёшь к Богу Пара и Машин.

Пока эти двое разговаривали, Одри в длинном золотисто-белом платье молча стояла у двери и тихо слушала. Её зелёные глаза мерцали, словно драгоценные камни.

* * *

После многократных попыток проекция алтаря исчезла. Верховный Жрец Лунного города, Ним, немного подумав, сказал Герману Спэрроу, державшему странный фонарь:

— Похоже, сегодня это не сработает. Попробуем завтра. Дольше двух месяцев это всё равно не продлится.

В этот момент Клейна занимал лишь другой вопрос:

Неужели ритуал не удался лишь потому, что с проекциями из Исторической Пустоты он получался слишком формальным?

Он глубоко задумался над этим и решил прислушаться к Верховному Жрецу. Завтра можно будет попробовать снова. И уж тогда он непременно велит ему принести настоящие материалы.

Он уже собирался кивнуть, когда вдруг услышал слабый голос.

Этот голос доносился из глубины серо-белого тумана. Он был многослойным и неразличимым.

Сработало? Этот ритуал и впрямь действует, просто задержка слишком велика… Клейн обрадовался и тут же поднял правую руку, слегка опустив её и подавая Потусторонним Лунного города знак молчать.

Он сразу задержал дыхание и сосредоточился на звуке.

Голос, отдававшийся внутри серо-белого тумана, будто исходил сразу из множества разных источников. Эти голоса переплетались: временами, накладываясь в противофазе, взаимно гасили друг друга, а совпадая по фазе, вызывали резонанс.

Постепенно голос становился для Клейна всё отчётливее, особенно в те мгновения, когда входил в резонанс.

Похоже, это был знакомый ему язык. Похоже, бесчисленные люди вместе повторяли одно имя.

Это имя было таким:

«Небесный Достопочтенный, дарующий блага Небу и Земле».