Повелитель Тайн (джен)

Лунный город.

Многие люди выходили из домов, которые, несмотря на пятнистую, изъеденную временем поверхность, всё ещё стояли необычайно прочно. Одни были заметно изуродованы, у других уже проявились различные отклонения.

Они переглядывались и замечали на лицах друг у друга недоумение.

До Жертвоприношения Солнцу оставалось ещё два-три месяца. Почему же Верховный Жрец внезапно созвал всех на площадь?

Неужели что-то случилось? Жителей Лунного города переполняли тревога, страх и растерянность, пока они со всех улиц стекались на единственную площадь.

В этот момент высокая платформа пустовала. Человек, который их созвал, явно ещё не появился.

Жители Лунного города очень организованно собрались по своим районам и начали вполголоса переговариваться.

— Почему Верховного Жреца всё ещё нет?

— Разве он не из тех, кто любит ждать сам, но не любит, чтобы ждали его?

— Что вообще случилось? Почему вдруг собрали всех жителей города, кроме стражи?

…

Среди этого гомона, на вершине башни возле площади, Верховный Жрец Ним, прислонившись к стене, смотрел на площадь сквозь кристаллическое стекло. Лицо его исказилось, пока он терпел очередной приступ.

Его серовато-белые волосы вздыбились, а на лице вдруг начала расти короткая чёрная шерсть. Рёбра и поясница судорожно зашевелились, вздувшись уродливым бугром.

Эти аномальные изменения то исчезали, то возвращались вновь. Казалось, приступ накатывал снова и снова. Весь его облик становился зловещим и пугающим.

Примерно через минуту он наконец успокоился. Длинно выдохнул и вытер холодный пот со лба.

Только что он сопротивлялся безумию, накопившемуся в его теле.

На самом деле, к какому бы пути ни принадлежал Потусторонний, чем выше была его Последовательность, тем сильнее становились безумие и нечеловеческие наклонности. Постепенно это начинало перевешивать собственную человечность. Чтобы удерживать равновесие, приходилось полагаться на внешние якоря.

Обычно на уровнях Последовательности 4 и Последовательности 3 это ещё не бросалось в глаза. Но на уровне ангела, даже при достаточном количестве якорей, время от времени всё равно приходилось погружаться во тьму. В эти негативные и аномальные состояния нужно было просто терпеть и сопротивляться в одиночку, дожидаясь, пока они ослабнут.

Они были подобны священным и величественным существам, которые в обычное время могли казаться совершенно нормальными. Они могли отвечать на молитвы, спокойно разговаривать и даже шутить. Но временами им оставалось лишь прятаться в тёмных комнатах и в тенях, срывая с себя человеческую кожу и обнажая зловещую сторону, уже затронутую безумием.

Ним часто ел плоть чудовищ, поэтому в его теле накопилось слишком много ядов, скверны и безумия. Из-за этого, несмотря на Последовательность 4, ему приходилось терпеть подобную муку.

Конечно, тех, кто не знал Метода Действия и полагался лишь на время или удачу, чтобы подняться до Последовательности 4 и Последовательности 3, ждала та же участь.

Собравшись с силами, он развернулся и вышел из комнаты. С помощью иллюзорной двери он появился на высокой платформе посреди площади.

Когда шёпот стих, жители Лунного города устремили на Верховного Жреца полные сомнения и тревоги взгляды.

Ним обвёл их глазами и прямо сказал:

— Охотничий отряд под командованием А'даля встретил чужака.

Чужак! Глаза жителей Лунного города внезапно распахнулись, словно среди ясного неба грянул гром.

За две тысячи лет Лунный город впервые столкнулся с чужаком! Разумеется, речь шла о человеке, а не о чудовище.

Ним глубоко вдохнул и продолжил:

— Он утверждает, что является миссионером, пришедшим распространять свет одного божества. Он вызвал явные изменения в серо-белом тумане, очистил А'даля и остальных от накопившихся в них скверны и ядов, а также вылечил их телесные мутации.

Говоря это, он кивнул в сторону края платформы. А'даль и Синь, прятавшиеся в тени, тут же прошли мимо ряда факелов и встали рядом с ним, своим видом подтверждая всё, что только что сказал Верховный Жрец.

— О боже…

— Бог мой!

— Это правда А'даль и Синь?

— Они и правда, и правда…

По площади прокатились восклицания, в которых удивление и потрясение смешались почти в осязаемое чувство.

А'даль и Синь переглянулись, сделали два шага вперёд и пересказали всё, с чем столкнулся их охотничий отряд.

Толпа услышала о крошечном пламени, вспыхнувшем во тьме, о кресте, излучавшем яркий свет, о трости, способной исцелять любые мутации и недуги, о расступившемся серо-белом тумане, а также о появившейся двери. Услышав, с каким восторгом участники отряда описывают своё нынешнее состояние, жители Лунного города постепенно умолкли.

У некоторых уже незаметно для них самих потекли слёзы — следствие накопившейся до предела усталости и многолетнего гнёта. Наконец-то они увидели луч света.

Слёзы с лёгким солоноватым привкусом стекали по их лицам, скользили по уголкам губ и падали на землю.

Но среди них нашёлся и человек, сохранивший ясную голову и способность сомневаться. Он поднял руку, высказывая своё мнение:

— А что, если этот миссионер — особое чудовище из глубин тьмы?

— А'даль и Синь ведут себя так, потому что их уже контролируют и используют?

Когда волна сомнений немного улеглась, Ним заговорил низким и отчётливым голосом:

— Я уже проверил их и использовал Запечатанные Артефакты. Пока я не обнаружил ничего необычного.

— Я оставлю их в чёрной башне и подвергну как минимум пятнадцатидневному карантину.

Пообещав это, он помолчал и добавил:

— Этот миссионер по имени Герман Спэрроу некоторое время будет медитировать у серо-белого тумана. Он позволил нам ощутить славу бога, в которого верит, и выслушать соответствующие наставления. Кроме того, каждый день, в то время, когда молнии бьют чаще всего, он будет проводить очищение и лечение.

— Каждый может сам решить, идти туда или нет, но об этом нужно сообщить заранее и следовать указаниям. Никто не имеет права действовать самовольно и ослаблять оборону города. После возвращения всех также ждёт пятнадцатидневный карантин, как и А'даля с Синь.

Жители Лунного города вновь притихли. Они переглядывались, не в силах решиться.

В этот момент вперёд выступили Рус и ещё один член охотничьего отряда — те двое, что ранее отказались от очищения и лечения, потому что решили вернуться и доложить Верховному Жрецу.

— Верховный Жрец, я пойду!

— Хорошо, завтра я лично поведу эту… группу, — кивнув, согласился Ним.

Вообще-то он хотел дать этой группе название, но так и не сумел придумать ничего подходящего. Он смог лишь запнуться и проглотить эту мысль.

В глубине души у него, конечно, уже было одно имя, но произнести его вслух он не осмеливался.

«Паломники».

После того как Рус и остальные вышли вперёд первыми, ещё несколько жителей Лунного города тоже сделали шаг и показали, что готовы рискнуть.

Когда молнии стали бить чаще, наступил рассвет совершенно нового дня. Группа из семи-восьми жителей Лунного города, неся фонари из звериной шкуры, начала пробираться сквозь тьму к окраине серо-белого тумана.

После бесчисленных смен света и мрака перед глазами Руса и остальных внезапно стало светло.

Перед ними горел костёр. По другую его сторону сидел Герман Спэрроу в странной одежде и странной шляпе. В руке он держал длинный железно-чёрный шампур и что-то на нём жарил.

Вокруг костра валялись трупы чудовищ. На них росли всевозможные диковинные штуки. Одни были белыми и пухлыми, словно стоило их только ткнуть, как из них брызнет жидкость. Другие — чёрными, прорезанными кроваво-красными прожилками, как мрамор. Третьи были усыпаны золотистыми крапинками, а их шляпки были размером с ладонь…

Эти вещи густо покрывали разные части чудовищных туш. В них была странная, но притягательная красота.

Подойдя ещё на несколько шагов, Верховный Жрец Ним заметил, что Герман Спэрроу жарит на огне одну из этих диковинок. Капли жира стекали вниз и с шипением падали в пламя, делая свет ярче и распространяя вокруг соблазнительный аромат.

Жители Лунного города невольно сглотнули, а внутри у них поднялось непреодолимое желание поесть.

Каждая клеточка их тела безумно кричала:

Мне хочется это съесть!

Я хочу это съесть!

Отдай это мне!

Сидя на камне, Клейн поднял голову, указал на разноцветные штуки, росшие на трупах чудовищ вокруг, и глубоким голосом сказал:

— Это грибы. Они бывают разных видов. Если захотите, можете сами собирать их и есть, но к чёрным не прикасайтесь. И кроме того, прежде чем их есть, их нужно хорошо прожарить. Иначе вы столкнётесь с ужасным проклятием.

Верховный Жрец Лунного города немного подумал и ответил от лица остальных:

— Мы хотели бы сначала выслушать учение вашего Господа и ощутить «Его» сияние.

Слегка кивнув, Клейн, вращая длинный шампур, извлечённый из Исторической Пустоты, произнёс:

— Можете сесть и слушать.

Когда восемь жителей Лунного города сели напротив костра, он с серьёзным лицом сказал:

— Я пришёл из Двора Короля Великанов.

Эти слова были знакомы всем жителям Лунного города. Они мгновенно воспряли духом и сразу отвлеклись от шипящих над огнём вещей, устремив внимание на Германа Спэрроу.

После этого Клейн рассказал им о положении за пределами Города Серебра и о том, что находится за пределами проклятой земли. Заодно он поведал и о руинах городов, которые видел по пути.

Жители Лунного города, слушая его, то вздыхали, то испытывали надежду, то не могли поверить услышанному. Временами они будто проживали всё это вместе с ним и невольно наполнялись печалью.

На полуслове Клейн вдруг остановился. Он подтянул к себе длинный чёрный металлический шампур, поднёс его ко рту и откусил кусочек гриба.

Густой мясной сок растёкся у него во рту и вместе с лёгким обжигающим ощущением словно омыл ему рот.

Проведя полгода на Покинутой Земле Богов, Клейн уже давно преодолел своё отвращение к грибам. В конце концов, Даниц слишком часто был занят поручениями, которые Клейн на него возлагал. Тот не мог тщательно готовить еду и приносить её ему в жертву. Поэтому всё это время Клейну приходилось поддерживать себя грибами.

Он с удовлетворением закрыл глаза, протянул вперёд длинный чёрный шампур и с улыбкой сказал:

— Можете попробовать.

Верховный Жрец Ним всё ещё колебался, но Рус уже протянул руку. Поблагодарив, он взял гриб и отправил его в рот.

Он ел слишком быстро и тут же обжёгся. Но после того как лицо его болезненно исказилось, оно внезапно застыло.

Затем выражение его лица понемногу смягчилось, и на нём всё отчётливее проступали опьянение, удовольствие и жадное стремление к ещё одному кусочку.

В конце концов у Руса сами собой потекли слёзы, и он сдавленным, сиплым голосом пробормотал:

— Это лучшая, самая восхитительная еда, которую я когда-либо ел…

Хотя за долгие поколения их вкусовые привычки изменились, люди всё же не могли по-настоящему приспособиться к пище, наполненной ядами и безумием. Они по-прежнему тянулись к сахару и жиру.

И в этот миг все жители Лунного города поняли, что Рус по-настоящему растроган.