Повелитель Тайн (джен)

В Море Тумана, куда ещё не докатилась война, «Будущее» в сопровождении конвоя медленно взяло курс к Бушующему морю.

В последнее время у Адмирала Звёзд Каттлеи почти не было дел. Ей оставалось лишь ждать ответа Аскетического Ордена Моисея на её запрос. Прогуливаясь по палубе, она наслаждалась солнечным светом, пробивавшимся сквозь тонкий туман.

Окинув взглядом палубу, она увидела Фрэнка Ли.

Этот первый помощник «Будущего», второй по значимости человек у Звёздных Пиратов, был одет в светло-голубые штаны и белую рубашку, расстёгнутую на две верхние пуговицы, так что из-под неё густо торчали коричневые волосы на груди. Он походил на медведя, принявшего человеческий облик.

Стоя на носу корабля и глядя вдаль, он, похоже, о чём-то размышлял. Вид у него при этом был необычно унылый.

Каттлея невольно чуть замедлила шаг, а затем повернула к каюте.

— Капитан! — заметив её, Фрэнк тут же обернулся и посмотрел с ожиданием, словно давно ждал, когда этот Адмирал Звёзд ответит на его вопрос.

Каттлея остановилась, поправила тяжёлые очки на переносице и как бы между прочим спросила:

— Что тебя так озадачило?

Фрэнк немного подумал, подбирая слова, и серьёзно ответил:

— Я заново оцениваю свои изобретения и творения за все эти годы.

— …И к какому выводу пришёл? — весьма участливо спросила Каттлея.

Фрэнк кивнул и с тоской произнёс:

— Мне слишком многое нужно переосмыслить.

— Но главное в том, что моим творениям всё ещё не хватает самого важного.

Каттлея не поняла, о чём он, и вовсе не собиралась расспрашивать дальше. Однако, помня, что как капитан отвечает за каждого человека на «Будущем», после короткого раздумья всё же спросила:

— И чего именно?

Выражение лица Фрэнка мгновенно стало торжественным.

— Душ!

— И это очень хорошо, что у солода, винограда и грибов нет душ… — машинально заметила Каттлея и тут же добавила: — Ты пока не можешь лезть в такие вещи. Ты ведь всего лишь Друид Последовательности 5.

Глаза Фрэнка вдруг вспыхнули, и он выпалил:

— Я понял!

Каттлея едва заметно нахмурилась.

— Что… именно ты понял?

Фрэнк уже совсем воспрянул духом.

— Я понял, в чём проблема. Просто то, что я хочу создать, уже превосходит пределы возможностей Друида.

— Поэтому, капитан, я больше не хочу быть Друидом. Я хочу стать Классическим Алхимиком!

Это была Последовательность 4 Пути Сеятеля — начальная точка полубога.

Каттлея застыла на несколько секунд, а затем вновь приняла вид капитана и полубога. Она мягко кивнула и сказала:

— Хорошо, когда у человека есть цель, но ты должен понимать, насколько это трудно.

На самом деле этими словами она хотела сказать, чтобы он не питал особых надежд и не воспринимал эту цель слишком всерьёз.

Однако Фрэнк Ли, получив её «ободрение», энергично кивнул.

— Я сделаю всё, что в моих силах!

Чтобы Фрэнк Ли не начал действовать сгоряча, Каттлея решила взять ход дела под свой контроль.

— Я тоже тебе помогу.

Когда придёт время, даже если у неё и будет какой-то прогресс, она всегда сможет сказать Фрэнку Ли, что старалась, но безуспешно.

Фрэнк пришёл в такой восторг, что от всего сердца поблагодарил капитана, а потом продолжил:

— Я ещё напишу Герману Спэрроу и попрошу его помочь.

— Он мой хороший друг!

Чего Фрэнк не знал, так это того, что все его письма за последние полгода проходили довольно извилистый путь:

сначала письмо попадало к посланнице, затем доставлялось Форс, а уже она пересылала его Герману Спэрроу или просила помощи у мистера Шута на собрании Клуба Таро.

Каттлея снова подтолкнула вверх тяжёлые очки и, ничего не ответив, повернулась и вошла в каюту.

Вернувшись в капитанскую каюту, она ещё не успела как следует обдумать случившееся, когда заметила на столе рядом с латунным секстантом письмо.

Каттлея сразу оживилась. Даже не прибегая к силам Потусторонней, она быстро подошла, подняла письмо и вскрыла его.

Оно было от Бернадетт. После нескольких коротких вежливых строк там значилось:

«Если у тебя найдётся время, можешь инкогнито прибыть в Ла Ча».

Ла Ча был довольно скрытым островом в Море Тумана. Там находился дворец Королевы Мистик, также известный как «Изумрудный город».

Каттлея несколько раз перечитала эту фразу, и уголки её губ невольно поползли вверх.

* * *

Баклунд, Западный район, вилла семьи Одора.

Эмлин Уайт вновь встретился с тем самым сангвинским бароном средних лет с внешностью джентльмена — Косми Одора.

— Что сказал лорд Ниббс? — сдерживая чувства, спросил Эмлин, изо всех сил стараясь не выглядеть слишком нетерпеливым.

Косми посмотрел на его ярко-красные глаза и сказал:

— Он лишь велел передать тебе, что у всей расы Сангвинов нет ни одной лишней характеристики графа. Ты можешь лишь ждать, пока нынешние графы умрут от старости или погибнут в результате несчастного случая, оставив после себя наследие.

По сравнению с людьми Сангвины жили очень долго. Даже обычные, не имевшие дворянского титула, обычно доживали примерно до трёхсот лет. В таких условиях они могли медленно накапливать и занимать все ступени, не оставляя лишних Потусторонних характеристик.

Поэтому обычным Сангвинам было нелегко продвинуться до барона или стать виконтом. Им оставалось либо ждать смерти существующих дворян, либо получать характеристики извне. Иначе приходилось внести достаточно значимый вклад и удостоиться драгоценного наследия.

А вот виконту стать графом было ещё труднее, чем пройти две предыдущие ступени. Всё потому, что сангвинский граф уже являлся полубогом и легко мог прожить больше тысячи лет. Потомкам этих виконтов приходилось сменить не одно поколение, прежде чем дождаться шанса после смерти какого-нибудь графа.

Именно поэтому, едва только освобождалось место графа, его сразу же распределяли. Никаких «лишних запасов» не существовало.

Характеристики барона и виконта у Сангвинов ещё хранились в сокровищнице в виде Потусторонних ингредиентов и Запечатанных Артефактов, но их количество было ничтожно. Каждое дарование проходило через строжайшее одобрение. Лишних же характеристик графа действительно не имелось.

Этот ответ не выходил за пределы ожиданий Эмлина. Он посмотрел на барона Косми и слегка кивнул.

— Иными словами, как только умрёт какой-нибудь граф, очередь дойдёт до меня?

— Нет. — Косми покачал головой. — Хотя ты и внёс немалый вклад, до первого места в списке ожидания тебе ещё далеко.

— И какое же у меня место? — Эмлин сперва нахмурился, но тут же разгладил лоб, не желая показывать своё нетерпение.

Косми кашлянул и прочистил горло.

— Двенадцатое.

«…Да к тому времени, пожалуй, уже наступит апокалипсис… Раз Предок возложила на меня важную миссию по спасению всей расы, почему „Она“ заранее не устроила всё это? Моё зелье Алого учёного переварилось уже несколько месяцев назад… Неужели это ещё одно испытание?» Несколько секунд молча поразмыслив, Эмлин задумчиво спросил:

— Если я добуду характеристику графа извне, раса поможет мне подготовить ритуал?

Косми выдохнул и сказал:

— Разумеется!

Эмлин не стал задерживаться. Покинув виллу Одора, он сел в экипаж и вернулся к себе.

С тех пор как Фейнапоттер объявил войну Лоэну, он ни разу не был в Церкви Урожая. Ему лишь доводилось слышать от Звезды, что двери там выбили, многие вещи разграбили, а сама церковь превратилась в пристанище для бездомных.

Что же до отца Утравски, то полмесяца он проводил в камере за Вратами Чаниса. Остаток месяца — в комнате на верхнем этаже собора Святого Самуила, рядом с покоями архиепископа Баклунда. И так повторялось снова и снова.

Причина была в том, что все опасались: если отец Утравски слишком долго пробудет за Вратами Чаниса, он получит необратимые повреждения. При столь напряжённой обстановке Церковь Богини Вечной Ночи хотела оставить себе немного пространства для манёвра, чтобы этим шагом выразить добрую волю и начать переговоры.

Хотя Эмлин и не был верующим Вечной Ночи, а собор даже вызывал у него определённую неприязнь, дважды в месяц он всё же приходил в собор Святого Самуила навестить отца Утравски.

«Где мне достать характеристику графа?..» Эмлин смотрел на унылые улицы и серьёзно перебирал все возможные варианты, чувствуя, что отстал и, возможно, уже не справится с ответственностью за спасение своей расы.

Очень скоро у него в голове появилось несколько идей.

«Раньше мэм Отшельница упоминала, что святой Ордена Авроры, Угодник Мрака Кисма, „выпас“ Короля-шамана. Это как раз соответствует характеристике графа. Если мне удастся, как в случае с Чародеем секретов, выследить и убить этого полубога Пути Просителя секретов, проблема будет решена…

Но после прошлого урока Угодник Мрака, скорее всего, уже не так-то просто попадётся в ловушку…

К тому же есть вероятность напрямую выманить Короля Ангелов…»

Это обсуждали все в Клубе Таро. Общий вывод был таким: за прошедший год они и без того достаточно давили на Орден Авроры, так что дальше провоцировать их не стоит.

Помимо того, что у Угодника Мрака была характеристика Короля-шамана Последовательности 4, Эмлин Уайт мог придумать лишь ещё один путь:

Школа Мысли Розы!

Искусственные вампиры из Школы Мысли Жизни и поклонники Изначальной Луны, прежде существовавшие на Южном континенте, — теперь все они входили в Школу Мысли Розы.

Конечно, наверняка оставались и те, кто стремился к свободе и пока не присоединился ни к одной организации, но либо они были не слишком высокой Последовательности, либо о них просто не просачивалось достаточно сведений.

Подумав о Школе Мысли Розы, Эмлин мгновенно вспомнил одного человека.

Марик!

Марик представлял фракцию умеренности внутри Школы Мысли Розы — ту самую, что противостояла Матери Древа Желаний.

«Похоже, они тоже хотят что-то заполучить от Школы Мысли Розы. Возможно, я смогу с ними сотрудничать…» Эмлин слегка кивнул.

* * *

У входа в Лунный город тревожно собрались многие жители, время от времени поглядывая на восток.

Это были родственники тех, кого Верховный Жрец увёл с собой ранее, а также представители большинства жителей Лунного города.

Наконец, в дрожащем свете факелов Верховный Жрец Ним вместе с Русом и остальными приблизился к Лунному городу.

Один мужчина шагнул вперёд и посмотрел на свою сестру. Он заметил, что на её лице ещё виднелись следы слёз.

Эта жительница Лунного города, не имевшая уродств, почувствовала взгляд брата и невольно приоткрыла рот. По её щекам вновь покатились слёзы.

— Бог, Бог пришёл спасти нас…

И она разрыдалась. Это был плач и горький, и свободный одновременно — плач, которым она выпускала наружу переполнявшие её чувства.