Повелитель Тайн (джен)

Услышав слегка мрачные и растерянные слова мисс Справедливость, Клейн легко поставил себя на её место. Прежде его и самого посещали похожие мысли.

Вспомнив кое-какие фрагменты из книг по самопомощи, он немного поразмыслил и сказал: — Смерть отца для всего Лоэна настолько ничтожна, что один или даже несколько таких случаев могут происходить каждый день. Но для его детей и семьи это событие способно изменить судьбу.

— Точно так же, если мы не достигнем уровня ангела, исход каждого из нас уже предрешён: смерть и погребение. Но это не значит, что время от рождения до смерти лишено смысла.

Одри слегка кивнула, услышав это, и вновь с некоторой самоиронией сказала:

— Я всё это понимаю. Просто тайны, о которых вы говорили, слишком сильно на меня повлияли, и я не смогла совладать со своими чувствами.

— Как Психиатр, я вдруг сама нуждалась в том, чтобы кто-то помог мне разобраться…

Клейн улыбнулся: — Разве это не совершенно нормально? Очень часто мы умеем распознать, что происходит с другим человеком, но не можем ясно увидеть собственные проблемы. Разве вы не говорили, что время от времени вы со Сьюзи консультируете друг друга?

Поскольку Дуэйн Дантес видел золотистого ретривера Сьюзи, Одри во время их бесед не скрывала ничего, что было связано с ней.

Одри мягко кивнула и сказала:

— Да… верно.

— Я уже привела мысли в порядок. Мне следует делать то, что в моих силах, и не оставлять себе сожалений.

Её душевное состояние постепенно приходило в норму.

Клейн после этого добавил: — Дело не только в том, чтобы не оставлять сожалений. Возможно, мы сумеем прибавить сил тем, кто сопротивляется апокалипсису.

— По сравнению с целым это, может быть, мелочь, но даже самая необъятная пустыня состоит из песчинок. Безбрежный океан тоже складывается из капель воды. Пока каждый отдаёт столько света, сколько тепла носит в себе, это, возможно, принесёт немного надежды.

— Отдаёт столько света, сколько тепла носит в себе… — тихо повторила ключевые слова из речи Германа Спэрроу Одри.

— Только не цитируйте меня, — с улыбкой добавил Клейн.

Уголки губ Одри приподнялись, и она с лёгкой улыбкой ответила:

— Это случайно не слова императора Розеля?

«Этого я не знаю… Когда перелистываешь сборник его цитат, приходится терпеть сильнейшее чувство неловкости. Я до сих пор так и не дочитал его до конца…» Клейн не стал ни подтверждать это, ни отрицать. Вместо этого он сказал:

— Начинайте меня гипнотизировать. Пусть всё, что связано с Космосом, забудется, а в памяти останется только соответствующее напоминание.

— Ещё минутку. Я хотела бы попросить у вас совета в одном деле, — открыто сказала Одри.

Воспользовавшись случаем, она пересказала всё, чем занималась в последнее время, а также трудности и недоумения, с которыми столкнулась.

— …мистер Мир, что бы вы мне посоветовали? Что мне делать, чтобы до окончания войны хоть немного облегчить страдания людей Баклунда?

Что до остановки самой войны, то, как бы ей этого ни хотелось, она понимала, что на такое у неё нет способностей.

В то же время она осознавала, что даже мистеру Миру это не под силу. Даже если бы лично вмешался мистер Шут, он смог бы разве что переломить ход событий. Остановить войну было невозможно. В конце концов, эта мировая война по сути была битвой между божествами.

Помолчав несколько секунд, Клейн ровно произнёс: — Хотя Путь Зрителя старается по возможности действовать из-за кулис, хотя я всегда держу в голове слова «осторожность» и «осмотрительность» и стараюсь не ставить себя в опасное положение…

Когда он произнёс это, Одри почти инстинктивно подумала: «Судя по всевозможным слухам в море, по рассказам Форс и остальных и по той битве полубогов, которую я видела собственными глазами, я совершенно не замечаю у вас ни „осторожности“, ни „осмотрительности“. Только властность и радикальность… Хм, впрочем, чтобы делать такие вещи и при этом выживать, одной только силы и правда недостаточно…»

Увидев, что зелёные глаза мисс Справедливость серьёзно и внимательно устремлены на него, он продолжил: — В этом мире ничего нельзя легко решить, не идя на риск.

— Иногда, делая что-то, я сразу допускаю мысль: «Вполне возможно, что я умру».

Бормотание в душе Одри мгновенно прекратилось. Она ненадолго умолкла, а затем медленно сказала:

— Я понимаю, что вы хотите сказать.

— Очень часто нельзя сделать то, что хочешь, и одновременно обеспечить себе абсолютную безопасность. Приходится выбирать что-то одно.

Клейн кивнул. Он решил помочь мисс Справедливость яснее увидеть подлинную реальность этого мира, чтобы, действуя, она не слишком увлекалась идеализмом.

— Способ, о котором вы только что говорили, самый осуществимый и наименее рискованный. Помочь людям Баклунда могут аристократы, Церкви, предприниматели и королевская семья.

— А почему бы нам не отобрать продовольствие у армий Фейсака, Интиса и Фейнапоттера? — почти не задумываясь спросила Одри.

Клейн невозмутимо ответил:

— Потому что все три армии уже вошли на территорию королевства Лоэн. Даже если вам удастся ускользнуть от внимания полубога и успешно захватить продовольствие, эти армии от этого не рухнут. Они просто начнут отнимать пищу у окрестных жителей, чтобы поддерживать себя. В ближайшее время это почти ничего не даст. А ждать долгосрочного эффекта у нас, возможно, попросту нет времени.

Когда это произойдёт, Одри было нетрудно понять, кто станет настоящими жертвами.

В этом и состояла разница между войной божеств и обычной войной.

— Кроме того, я и сам не способен на такое. Вместимость Сумки Путешественника ограничена. То же касается и «Телепортации», записанной в «Путешествиях Леймано».

Одри, словно уговаривая саму себя, задумчиво спросила:

— Если мне действительно удастся получить продовольствие у аристократов, торговцев и королевской семьи, как отреагирует Церковь, когда обнаружит следы моего вмешательства?

Клейн тем же ровным тоном ответил:

— Негласным согласием.

— … — Одри смутно чувствовала, что именно таков и будет ответ, но не могла понять причину.

Клейн продолжил:

— Верующие — это якоря божеств. Каждый верующий — одна якорная точка. В этом отношении между аристократом и бедняком нет никакой разницы. По сути никто не выше и не ниже другого.

— При обычных обстоятельствах аристократы и торговцы благодаря своему положению, власти, богатству и влиянию помогают Церкви поддерживать существующую систему и распространять веру. Поэтому они важнее. Но в нынешней ситуации что важнее — тысячи якорей или миллионы якорей?

— Это простейшая математическая задача.

Перед неприкрытой правдой Одри на миг лишилась дара речи.

Увидев это, Клейн добавил:

— С этой точки зрения всё, что вы хотите сделать на более широком уровне, имеет свой смысл.

— Вы поможете Богине Вечной Ночи и Повелителю Штормов укрепить их якоря. В будущем это, возможно, окажется критически важным для сопротивления апокалипсису.

Одри понемногу сжала губы, долго держала их поджатыми, а потом расслабила. Она тихо усмехнулась и сказала:

— Только сейчас я поняла, что на самом деле немного гордилась своим положением аристократки.

— Благородство — в вашем характере, а не в положении, — помог ей закончить Клейн.

Одри медленно выдохнула и успокоила хаотичные мысли внутри. Однако и теперь окончательного решения она не приняла.

Она как бы между прочим сказала:

— У нашего Клуба Таро и Церкви… м-м… отношения с Церковью Богини Вечной Ночи, похоже, довольно хорошие.

— Мистер Шут и Богиня Вечной Ночи — союзники?

«Этот вопрос и меня ставит в тупик… Мне, конечно, очень хотелось бы стать союзником Богини, но „Ей“ это может быть вовсе не нужно…» Несколько раз мысленно пошутив над собой, Клейн серьёзно произнёс:

— Пока что вы можете считать «Их» союзниками.

Он намеренно подчеркнул, что речь идёт именно о текущем моменте, чтобы в будущем не получить от реальности пощёчину.

В то же время в душе он пробормотал настоящий ответ:

«Судя по нынешнему положению дел, Богиня была для Клуба Таро ангелом-инвестором, крупнейшим акционером…»

Одри медленно кивнула и вдруг улыбнулась.

— Я просто думала о том, что именно вы могли пробормотать про себя, когда ответили: «Пока что союзники». Наверняка это было занятно — как тогда, когда мы исследовали Ливсейд.

«…Миледи, Психиатру не пристало шутить с пациентом на подобные темы… Неужели за те полгода, что мы так много беседовали, мы настолько освоились друг с другом, что вы наконец показали истинный характер? Прошу, проявите хоть немного уважения к знаменитому авантюристу перед вами, прославившемуся своей холодностью и безумием… Да, всё-таки надо признать, что Путь Зрителя поразительно хорош в управлении собственными чувствами… И во всём виноват Леонард…» Клейн сперва опешил, а затем, словно ничего не произошло, откинулся на спинку кресла.

— Начинайте.

Одри тут же совладала с эмоциями и принялась серьёзно и осторожно пытаться его загипнотизировать.

Когда всё закончилось, после возвращения мисс Справедливость в реальный мир Клейн с помощью багровой звезды убедился, что она не попала под внимание Великих Древних.

Разумеется, всё, что касалось Великих Древних и Внешних Божеств, он уже забыл. Он лишь мог по состоянию мисс Справедливость понять, что ничего ненормального не произошло.

Фух… Клейн облегчённо выдохнул. Он бросил листок бумаги, который мог пробудить его воспоминания, в кучу хлама и велел себе дождаться того дня, когда станет ангелом.

* * *

Баклунд, район Моста, квартира.

Эмлин Уайт посмотрел на Марика, внезапно появившегося перед ним, снял шляпу и поклонился с подчёркнуто джентльменским видом.

— В чём дело? — Марик сел на диван и подался вперёд, сцепив руки.

Эмлин подтащил стул и уселся на него. Улыбнувшись, он спросил:

— Вы всё ещё хотите расправиться с ключевыми фигурами фракции потворства в Школе Мысли Розы?

— У тебя есть зацепки? — безразлично спросил Марик.

Эмлин определённо подготовился к этому «визиту», поэтому не спеша ответил:

— У меня нет сведений о человеке, который отвечает за дела Школы Мысли Розы в Баклунде.

— Однако после того, как война разгорелась с новой силой, Восточный и Западный Балам, Звёздное нагорье, долина Паз и равнины Хаагенти на Южном континенте погрузились в хаос. Многие полубоги Школы Мысли Розы вышли из тени и оказались на виду. Выследить их уже не так трудно, как раньше.

Марик посмотрел на красноглазого, тонкогубого Эмлина и сказал:

— Какого герцога или маркиза Сангвинов ты представляешь?

— А что, я не могу представлять самого себя? — чуть приподняв подбородок, с улыбкой спросил Эмлин.

Марик серьёзно покачал головой:

— Ты всего лишь Потусторонний Последовательности 5. Тебе не хватает веса.

Он сказал это настолько прямо, что Эмлин на миг потерял дар речи.