Повелитель Тайн (джен)

Клейн тем временем притаился в тени здания, всего в паре десятков метров от разворачивающихся событий. До него доносилось только эхо револьверных выстрелов и вой ветра.

«Если враг побежит ко мне, выхватить револьвер или сделать вид, что я его не заметил?» — думал Клейн, покрываясь холодным потом.

Потусторонний, способный разными способами сокращать чужие жизни, определённо не принадлежит к Последовательности 9 или Последовательности 8. И, естественно, это не тот противник, с которым обычный Провидец мог бы справиться лицом к лицу. Даже если Клейн пожертвует собственной жизнью, этого может оказаться недостаточно, чтобы задержать врага до прихода Данна и Леонарда.

К счастью, Богиня Вечной Ночи, Императрица Бедствий, похоже, услышала молитвы своего «верного» стража. Никто так и не прибежал к месту, где притаился Клейн.

А уже через несколько минут до Клейна донеслась прекрасная песня, льющаяся от того двухэтажного здания, за которым он наблюдал.

Повернув голову, чтобы лучше слышать, Клейн убедился, что это была популярная местная мелодия, которую постоянно насвистывал Леонард Митчелл. И она была полна низкопробных словечек.

— Фу-ух, — с облегчением выдохнул Клейн.

Он взял револьвер в одну руку, трость — в другую, и пошёл к зданию.

Эта популярная местная мелодия служила условным сигналом, о котором он договорился с Данном и остальными.

Клейн сделал несколько шагов, но внезапно замер на месте. Он прислонил свою трость к металлическому заграждению и переложил револьвер в другую руку.

Затем он достал из рукава серебряную цепочку с цитрином и дал цитрину свободно повиснуть.

Клейн дождался, пока цитрин стабилизируется, тут же прикрыл глаза, вошёл в состояние когитации и принялся повторять:

— То пение было иллюзией.

— То пение было иллюзией.

…

Повторив фразу семь раз, он открыл глаза и убедился в том, что маятник вращается против часовой стрелки.

— Не иллюзия… — Клейн убрал маятник, подхватил трость и поспешил прямо к арочным металлическим воротам того самого здания. По дороге он переложил чёрную трость в правую руку, к револьверу.

Намереваясь толкнуть ворота, Клейн потянулся вперёд, но внезапно ощутил жуткий холод. Как будто ему за шиворот вылили ведро ледяной воды.

Клейн зашипел и, стиснув зубы, отдёрнул руки.

— Будто зима пришла… — В тусклом звёздном свете и в таком же неярком освещении уличных фонарей Клейн оглядел сад.

Перед Потусторонним предстала жутковатая картина из засохших веток, опавших цветов и покрытых белым инеем листьев на бурой земле.

«Удивительно!» — мысленно поразился Клейн. Он согнул пальцы и прикоснулся к межбровью, чтобы активировать Духовное Зрение.

Он снова переложил инкрустированную серебром трость в левую руку и уже ей, а не своей рукой, подтолкнул ворота.

Ворота в ответ противно заскрипели, и Клейн боком протиснулся за забор. Под его ногами легла каменная дорожка, которая вела прямо к серовато-голубому зданию. По обеим сторонам дорожки росли искривлённые растения, в темноте напоминавшие упырей.

Увиденное напоминало Клейну сцену из ужастиков и мистических триллеров.

Клейн неосознанно замедлил дыхание и ускорил шаг. Но через несколько шагов кто-то внезапно хлопнул его по левому плечу.

Тудух! Тудух!

Сердце пропустило удар, а потом забилось как бешеное.

Он поднял руку с револьвером и медленно развернулся.

В тусклом свете звёзд Клейн увидел хлипкую ветку, которая почти отломилась.

«Вот что значит сам себя напугал?» — уголок губ Клейна дёрнулся. Он махнул тростью и сбил ветку.

Он продолжал идти вперёд, и в его ушах стали раздаваться еле слышные всхлипы и скорбные стенания, а перед глазами замелькали прозрачные, расплывчатые, почти бесформенные тени.

Эти тени разом устремились к нему, почувствовав дыхание живого человека и тепло плоти и крови.

Клейн вздрогнул от страха и тут же вбежал в дверь серо-голубого здания.

«Вот это капитан и называл „прочувствовать атмосферу“? Даже страшнее, чем в прошлый раз, когда я помогал сэру Дуэйвиллу… Негодование того обиженного духа было более „жёстким“, чем эти тени. Но оно не проявляло активной агрессии…» — подумал Клейн, направляясь к алтарю в центре гостиной. Алтарём оказался круглый стол, заваленный грубо сделанными куклами. Среди кукол стояли три потухшие свечи.

Развернувшись спиной к Клейну, Данн замер перед алтарём. Он брал в руки одну куклу за другой и тщательно их осматривал.

Фрай смотрел на парящие тени и пытался протянуть к ним руку, чтобы утешить, но ладони беспомощно проходили насквозь. Тени тем временем не атаковали Сборщика трупов, видимо признавали за своего.

Когда Леонард заметил Клейна, он сразу сменил тон: голос стал ниже и мягче, но от этого казался ещё более чарующим.

— Спокоен утренний восход,

— Что схож с моей сердечной раной;

— На землю падают каштаны:

— Листва сухая звук крадёт.⁽¹⁾

…

Клейн будто увидел образ прозрачной глади ночного озера, в которой отражается лунная дорожка, а высоко в небе висит багровая луна.

Даже неутомимые тени успокоились и перестали гоняться за дыханием и теплом живых Ночных Стражей.

Данн положил куклу, которую держал в руке, развернулся и сказал Клейну:

— Это церемония ужасающего проклятия. К счастью, мы уже разрушили её.

— Сначала подготовь ритуал, чтобы утешить оставшихся духов, затем попробуй пообщаться с духами умерших и узнать, нет ли у них каких-нибудь зацепок.

Клейн, который только осознал, что он уже не балласт, мешающийся под ногами, сразу же надул грудь колесом:

— Да, капитан.

Он в несколько шагов добрался до алтаря и уже было протянул руки, чтобы смести кукол с круглого стола, но краем глаза заметил, что на каждой кукле есть имя и соответствующие сведения.

— Капитан, не нашли ли вы тут знакомые имена? — мимоходом спросил Клейн.

Затем он взглянул на Данна, а Данн — на него, и оба умолкли.

«Ну я и глупец… Зачем задаю вопросы, которые проверяют память капитана!» — Клейн едва не закрыл лицо руками и вздохнул.

«Был бы это любой другой человек, он бы нашёл способ испортить мне жизнь. К счастью, капитан скоро забудет обо всём произошедшем… Интересно, преимущество это или недостаток?» — наполовину в шутку, наполовину всерьёз подумал Клейн.

После непродолжительного молчания капитан наконец смог отделить реальность от кошмара и ответил:

— Есть кое-кто, кого ты знаешь.

— Кто? — Клейн остановился, его рука всё ещё была протянута, чтобы вернуть свечу на место.

— Джойс Мейер, выживший в трагедии на «Люцерне», — просто ответил Данн.

«Джойс Мейер? Жених Анны…» — Клейн внезапно вспомнил о Салусе из работного дома. Похоже, его подстрекнули и ввели в заблуждение, из-за чего он раньше времени выплеснул ярость и попытался устроить поджог.

Клейн убрал правую руку и глухо сказал:

— Подстрекатель Трис?

— Он использовал сокращённые жизни как жертву, намереваясь проклясть всех выживших в трагедии на «Люцерне»? Потому что не знал, кто раскрыл его причастность и подал заявление в полицию…

Если бы Трис решил мстить напрямую, он никак не смог бы уничтожить все цели, разбросанные по Тингену. После двух-трёх убийств его заметили бы Ночные Стражи, Уполномоченные Каратели или Сердце Машины. Тогда он потерял бы возможность продолжить череду убийств. Так Клейн почти достроил для себя логику того, почему Трис так поступил.

Данн сперва кивнул, затем покачал головой.

— Он хотел убить не всех, а только тех, кто остался в Тингене. Его ритуал повлиял бы только на выживших в черте города. Кроме того, ритуал проводила женщина, а не Трис.

Клейн нахмурился и спросил:

— Может быть, это человек Ордена Теософии, отправленный на подмогу? У Ордена довольно тесные связи с Сектой Демонессы. Логично, что помощница окажется женщиной.

Данн улыбнулся и сказал глубоким голосом:

— Соглашусь. Хотя мы столкнулись с женщиной, а не с самим Трисом, можно сделать кое-какие предположения. Например, что они не живут вместе. Возможно, Трис прямо сейчас разыскивает тех, кому скоро суждено умереть.

Клейн больше ничего не говорил. Он поставил три свечи на положенное им место, достал эфирное масло Полной Луны, алый сандал и другие ингредиенты и быстро подготовил алтарь.

Затем с помощью серебряного кинжала он создал стену духовности и начал взывать к Богине Вечной Ночи, Владычице Сна и Безмолвия. Клейн молился, чтобы духи внутри и за пределами дома полностью успокоились.

К несчастью, попытка хоть что-нибудь узнать у духов провалилась. Клейн увидел лишь немного отрывочных образов из их жизни перед гибелью. Он не выяснил ничего полезного.

Позаботившись о том, чтобы тени погрузились в мирный сон в тёмной ночи, он завершил ритуал и убрал стену духовности. Затем он покачал головой и сказал остальным:

— Откат от прерванного ритуала нанёс серьёзный ущерб, и остаточные образы ведущей ритуала утрачены.

Данн не удивился. Он показал на лестницу:

— Осмотрим второй этаж и попробуем ещё раз.

— Хорошо, — согласно кивнули Клейн, Леонард и Фрай.

Три Ночных Стража поднялись на второй этаж и разделились, чтобы быстро всё осмотреть.

В конце концов они встретились в чьей-то спальне, которую наполнял ненавязчивый аромат. Потусторонние увидели кучу беспорядочно сложенных платьев и груду раскрытых коробок.

Данн взял коробку с туалетного столика, понюхал её и спросил:

— Это косметика?

— Если точнее, средства по уходу за кожей. Со времён императора Розеля их выделяют в отдельную категорию, — с улыбкой объяснил Леонард. — Капитан, джентльмену положено знать определённые вещи.

Клейн не присоединился к их дискуссии, а перевёл взгляд на зеркало на туалетном столике.

Зеркало пересекала большая трещина, а на ковре виднелись осколки.

— Потусторонняя уходила в спешке. Она не уничтожила его полностью… — внезапно сказал он глубоким голосом. — Может, я попробую?

— Полагаюсь на тебя, — ответил Данн.

Клейн принёс свечи с первого этажа и зажёг их перед разбитым зеркалом.

В тусклом мерцающем свете свечей Клейн достал эфирное масло Полной Луны и другие ингредиенты, чтобы создать стену духовности.

После того как он всё приготовил, Клейн встал перед зеркалом, что отражало свечи, и начал читать на гермесе.

— Я молюсь о силе тёмной ночи,

— Я молюсь о силе тайн и загадок,

— Я молюсь о благосклонности Богини,

— Я молюсь, чтобы зеркало ненадолго восстановилось, я молюсь, чтобы оно показало всех, кого отражало за последний месяц.

…

Пока заклинание произносилось, внутри стены духовности внезапно завыл сильный ветер.

Осколки зеркала взлетели с земли и заняли положенные им места.

Покрытое трещинами зеркало вдруг пошло рябью мрачного сияния. Клейн провёл по нему руками, и в раме внезапно появилась человеческая фигура. Но это был не Клейн.

Это была кроткая и милая юная девушка с круглым лицом. Может, из-за того, что зеркало было повреждено, а может, из-за отката сорванного ритуала, повлиявшего и на второй этаж, но черты её лица были смазаны, а настоящий облик не до конца ясен.

Но даже так лицо в отражении показалось Клейну необычайно знакомым.

1) А. Теннисон, «In Memoriam», XI.

Вернуться к тексту