Повелитель Тайн (джен)

Услышав слова Каттлеи, Королева Мистик Бернадетт несколько секунд молча смотрела на неё, а затем сказала: — Это твой выбор. И твоя свобода.

Каттлея посмотрела королеве прямо в глаза, поджала губы и произнесла: — Я знаю. Наверное, вы уже уничтожили все зацепки, по которым я могла бы пойти по вашим следам…

— Для вас это значит покончить с прошлым — со всем прошлым, независимо от того, вернётесь вы или нет.

Каштановые волосы Бернадетт небрежно лежали на плечах, а сама она продолжала молчать, словно этим подтверждала догадку Адмирала Звёзд.

Увидев это, Каттлея горько улыбнулась и сказала: — Я не стану твердить, что, если вы пропадёте на полгода или на год, я всё равно сделаю всё, чтобы вас найти. Я лишь хочу, чтобы вы помнили: когда опасность станет предельной, нужно прочитать почётное имя мистера Шута.

Это обращение она произнесла без всякого смущения.

Королева Мистик Бернадетт медленно кивнула: — Я запомню.

Каттлея тут же улыбнулась, а в её глазах проступила влага. — Что из предметов и дел вы хотите передать мне?

Бернадетт перевернула ладонь и достала откуда-то один предмет.

Он был целиком золотым и походил на уменьшенный чайник. Его поверхность покрывали загадочные и сложные символы, а из горлышка торчал кусочек фитиля.

— Она называется «Волшебная лампа желаний». Её номер — 0-05. Возможно, она появилась ещё в Первую Эпоху, и даже истинное божество не смогло бы её разрушить. В обычных условиях она не причиняет вреда и не приносит пользы. Однако через сны и иллюзии она будет постоянно искушать тебя потереть её и призвать Джинна, — просто представила предмет и его свойства Королева Мистик Бернадетт. — Джинн утверждает, что он вечен и может исполнить любые десять желаний. Но чаще всего они исполняются в крайне искажённой форме или с ужасающими последствиями. Отец говорил мне, что владелец может за счёт правильных формулировок и подготовки избежать вреда от первых двух желаний, но третье желание — под абсолютным запретом.

Здесь Бернадетт отдельно подчеркнула: — Под абсолютным запретом!

— Звучит так, будто это легко обойти… — немного подумав, сказала Каттлея. — Разве вы не можете загадать два желания до того, как передадите её мне? Потом ещё два желания загадаю я, затем отдам её Фрэнку, Хиту и остальным. Так можно будет сделать очень многое.

Фрэнк был для неё всего лишь примером. В действительности она вовсе не собиралась подпускать его к настолько опасной вещи.

Держа Волшебную лампу желаний в руке, Бернадетт почти незаметно покачала головой: — Хозяин и пользователь — не одно и то же. Пока я не умру, даже если Волшебная лампа желаний окажется у тебя, ты останешься лишь её пользователем. Тогда твоё первое желание одновременно будет засчитано как моё третье желание и как твоё первое.

— И ещё: то, что мы можем с помощью формулировок и подготовки избежать вреда от исполнения желаний, не означает, что Джинн лишён разума. Напротив, он очень умён, очень хитёр и обладает сильнейшей собственной волей.

Каттлея коротко кивнула в знак понимания.

— Тогда… есть ли желание, которое он не сможет исполнить?

— Пока что нет. Но если речь зайдёт об уровне истинного божества, искажение желания превзойдёт всё, что ты только способна вообразить. Проще говоря, если ты пожелаешь стать истинным божеством Последовательности 0, твои тело и душа сольются с каким-нибудь неизвестным злым богом. Запомни: Джинн требует, чтобы желание было простым и кратким. Иначе он откажется его исполнять, но при этом всё равно засчитает, будто желание уже было загадано, — объяснила Бернадетт.

Сказав это, она велела невидимому слуге подлететь к Каттлее с этим устрашающим Запечатанным Артефактом 0-05.

Когда Каттлея протянула руку и взяла Волшебную лампу желаний, Бернадетт продолжила: — Если тебе приснится Джинн и он обольстит тебя, заставив загадать желание, это будет означать, что я уже не могу вернуться. После этого ты станешь её хозяйкой. Я надеюсь, что твоим первым желанием будет вернуть все предметы, которые были при Бернадетт Густав, перед тем как она ушла в море, включая её собственную Потустороннюю характеристику. Да, и лучше всего сразу добавить в формулировку точную дату.

Каттлея опустила взгляд на золотую лампу и вдруг спросила: — А можно пожелать вернуть вас к жизни?

После нескольких секунд молчания Бернадетт ответила: — Та, кого вернут к жизни, может оказаться чудовищем.

— Если ты и правда решишься на такое, сначала спроси мнения мистера Шута.

Каттлея едва заметно кивнула.

— Хорошо.

— Это тот предмет, который я передаю тебе, и те дела, которые мне нужно уладить. Всё остальное я оставлю «Элементальной Заре». У них появится новый лидер, и из-за исчезновения одного человека организация не развалится, — без всяких околичностей сказала Бернадетт, ясно давая понять, что именно ради этого и вызвала Каттлею в Изумрудный город.

Уровень божественной лампы был слишком высок, поэтому передать её через посланника было невозможно.

Не дожидаясь ответа Каттлеи, Королева Мистик внезапно смягчилась.

— Разве ты не всегда хотела рассказать мне обо всём, что произошло за эти годы?

Каттлея опешила, а затем кивнула:

— Да.

После этого она подошла к королеве, подтащила стул и села рядом, лицом к синему морю за изумрудной оградой.

Бернадетт села возле неё и стала слушать её рассказ обо всех встречах и событиях, случившихся после того, как Каттлея покинула Рассвет.

Обо всём этом Каттлея уже упоминала в письмах, но из-за ограниченного объёма не вдавалась в подробности. Кое-что она вообще рассказывала впервые.

В какой-то момент Каттлея уснула и увидела во сне далёкое прошлое.

Тогда она была всего лишь девушкой, которая упрямо ушла с «Рассвета», даже не оглянувшись.

Внезапно она проснулась и обнаружила, что рядом никого нет. Когда именно сгустилась ночь и почему уже близится рассвет, она тоже не заметила.

Каттлея резко вытянула руку и швырнула вперёд иллюзорный клубок пряжи.

Клубок покатился в пустоту, оставляя за собой нить яркого цвета.

Следуя по этой нити, Каттлея шла через мир духов так, словно овладела «Телепортацией», и вскоре оказалась у окраины острова Ла Ча.

Она остановилась на краю утёса и устремила взгляд вдаль. На тёмно-синем море она увидела роскошный огромный парусник, окрашенный оранжевым свечением, который шёл к линии горизонта.

Каттлея медленно села, слегка наклонилась вперёд, обняла колени и очень долго смотрела туда.

Солнце мало-помалу поднималось всё выше и заливало её светом.

* * *

Баклунд. Благотворительная столовая.

Стелин Саммер, скрывавшая лицо под вуалью, больше не опускала голову, как в прошлые месяцы, боясь, что её узнают. Единственное, что по-настоящему тревожило её теперь, пока она с беспокойством смотрела вперёд, — хватит ли бесплатной еды до того момента, когда подойдёт её очередь.

Издали до неё смутно доносились выстрелы. Она не знала, прорвали ли армии Фейсака, Интиса или Фейнапоттера последнюю линию обороны, или это полиция расправляется с мародёрами.

«Пусть это закончится… Пожалуйста, пусть эта война уже скорее закончится…» — беззвучно молилась Стелин, обойдя уже три благотворительные столовые.

И тут на расстоянии нескольких метров сотрудник столовой повысил голос: — Еда закончилась! Всё уже роздано!

Лицо Стелин мгновенно посерело. Она подняла глаза к тёмному небу и, полная отчаяния и оцепенения, волоча ноги, побрела обратно к дому 17 на Минск-стрит.

Открыв дверь, она сразу увидела, как к ней бросились двое детей и подняли к ней свои невинные лица.

— Мама, ты принесла хлеб?

— Мама, я хочу есть…

Это были близнецы — мальчик и девочка. Оба очень милые.

Стелин сдержала слёзы и заставила себя улыбнуться.

— Да.

Войдя в дом, она достала несколько заранее припрятанных кусков хлеба и разделила их между детьми.

Глядя, как близнецы едят хлеб, совершенно забыв об этикете, Стелин всё время менялась в лице. В ней поочерёдно проступали то горе, то боль.

Вскоре домой вернулся и её муж, Люк Саммер, — но и у него в руках не было никакой еды.

С тех пор как во время войны компанию «Коим» реквизировали военные, этот бывший управляющий лишился работы. Теперь семья жила лишь на старые сбережения и правительственное пособие.

— У меня не получилось… — увидев полный надежды взгляд жены, этот крепкий мужчина с неухоженной бородой стыдливо опустил голову.

Стелин, всё ещё остававшаяся довольно красивой женщиной, хотя ей и было уже за тридцать, глубоко вдохнула и сказала: — У меня тоже… Я выйду и встану в очередь снова. Должны ведь остаться места, где еду ещё не раздали!

Не дожидаясь ответа мужа, она тут же выбежала за дверь.

Люк сразу развернулся и крикнул ей вслед: — Я тоже поищу ещё одно место!

Стелин не остановилась. Пройдя две улицы, она оказалась перед домом с садом.

Вскоре ей навстречу вышел хозяин дома — богач лет пятидесяти.

— Я хочу купить немного еды, — Стелин достала смятую стопку банкнот.

Поседевший мужчина улыбнулся: — И с чего это мне продавать её тебе?

— Кажется, в прошлый раз ты мне отказала.

Лицо Стелин окончательно побелело. Не говоря ни слова, она опустила голову и свободной рукой начала расстёгивать ремень.

С щелчком кожаный ремень — когда-то очень изысканный, а теперь покрытый множеством пятен, — упал на землю.

* * *

Люк Саммер бесцельно бродил по улицам, не представляя, где ещё можно найти еду.

Глядя на редких прохожих и на сумки, которые те изо всех сил старались прижимать к себе, этот интеллигентный джентльмен постепенно почувствовал, как у него наливаются кровью глаза.

Сам того не заметив, он пошёл за одним человеком следом и свернул вместе с ним на боковую улицу.

До комендантского часа оставалось меньше часа. Это был редкий шанс.

Тот человек остановился у дома и, обессиленный, направился к двери.

И тут он вдруг потерял сознание и рухнул на землю.

Люк машинально отшатнулся на пару шагов, но затем всё же быстро подошёл и проверил, дышит ли упавший прохожий.

Взгляд его сам собой опустился на бумажный пакет, который тот прижимал к груди, и он уловил запах хлеба.

Люк сглотнул и протянул руку к пакету.

Но в этот момент он испуганно оглянулся на дом, к которому пытался добраться этот человек, и увидел в эркерном окне детский рисунок.

Рука Люка застыла. Через несколько секунд он поднялся, подошёл к двери дома и позвонил.

Хозяйка дома с ребёнком быстро открыли дверь и увидели обессиленного главу семьи с пакетом хлеба.

Комендантский час наступил очень быстро, и Люк в подавленном состоянии вернулся на Минск-стрит.

Едва он открыл дверь, как увидел улыбающуюся жену.

— Я достала еду!

«Как хорошо…» — Люк облегчённо выдохнул и крепко обнял её.

* * *

Одри шла по улицам и переулкам так, что никто не мог её заметить.

Она ничего не говорила и шаг за шагом вернулась в район Императрицы, в тот роскошный особняк, где в воздухе витал аромат жареной фуа-гра и прочих изысканных блюд.

Некоторое время она молча смотрела на всё это, наблюдала за снующими туда-сюда служанками, а затем наконец поднялась к себе.

Глубокой ночью она надела плащ, вошла в спальню родителей и подошла к их кровати.

Долго-долго она просто смотрела на них. Потом светловолосая знатная леди с зелёными глазами опустилась на одно колено и прижалась лбом к руке отца.

Капли воды одна за другой падали на ковёр.

Затем она медленно подняла голову и, обращаясь к спящим родителям, задыхаясь от рыданий, прошептала: — Отец, мать, спасибо вам. Спасибо за то, что научили меня, что такое сострадание, доброта и добродетель.

Сказав это, она закрыла глаза, резко поднялась и, обернувшись, пошла к двери — на её лице больше не осталось ни тени эмоций.