Повелитель Тайн (джен)

Безо всяких представлений четверо присутствовавших здесь полубогов ясно осознали одну реальность:

гигантоподобный мужчина, спавший на железно-чёрном троне, был Левой Рукой Бога, Наместником Небес, Тёмным Ангелом Сасриром!

Среди них Ловия особенно остро чувствовала давление, исходившее от этого абсолютного существа высшего уровня. Оно было сродни отклику, который она ощущала во время молитв Истинному Творцу. Это была аура, способная спутать её мысли, заставить душу вырождаться, а тело — дрожать.

Внезапно она услышала всплеск смеха. В лёгком оцепенении повернув голову, она посмотрела в сторону.

Клейн слегка согнулся и рассмеялся.

— Он всё ещё спит. Нам сразу разбудить Его или подождать, пока Он сам проснётся?

— А если решим разбудить, как нам с Ним здороваться? Эй, Ваше Высочество Тёмный Ангел? Лидер Розы Искупления?

Оба вопроса звучали нелепо и даже вызывающе, но именно они помогли стряхнуть с Колина Илиада влияние окружения и заставили его всерьёз задуматься.

Только что они инстинктивно обдумывали первый вопрос. Он был действительно важен и определял их дальнейшие действия.

Колин Илиад ненадолго задумался, прежде чем сказать: — Пока что будить Его не будем. Попробуем приблизиться и поискать зацепки и сведения.

— Я думаю так же, — небрежно щёлкнув пальцами левой руки, Клейн направился к чёрному трону.

В этот момент он невольно порадовался, что уже разобрался с Тенью и вернул свой дух в целостное состояние. Иначе он не смог бы до конца подавить Виртуальную Личность. Когда он представлял, как именно поздороваться, у него чуть не сорвалось с языка: «Привет, Сасси».

Увидев, что Герман Спэрроу сделал два шага вперёд, Ловия наконец тоже пришла в себя.

— Я попробую через душу, которую пасу.

Это был сравнительно безопасный способ, не ставивший под угрозу сам экспедиционный отряд.

Клейн кивнул. Держа в руке свой чёрный посох, он повернулся к ней с широкой улыбкой.

Перед Ловией возник призрачный образ высотой в три-четыре метра. На голове у него росла пара козлиных рогов, покрытых таинственными узорами. Кожа у него была чёрной и матовой, и веяло от неё зловещей жутью. Это был Дьявол.

Он отличался от тех Дьяволов, которых Клейн видел прежде. Всё его тело носило следы разложения: с него свисал жёлто-зелёный гной, словно к нему примешалась сила «Вырождения».

Пока Клейн с виду беззаботно разглядывал призрачный образ, тот расправил огромные перепончатые крылья, похожие на крылья летучей мыши. Голубоватое пламя на его теле вспыхнуло ещё ярче, разнося густой запах серы.

Сделав шаг вперёд, он начал медленно приближаться к железно-чёрному трону и лестнице, предназначенной для великанов. Полагаясь на своё чутьё на опасность, он тщательно проверял окрестности на любые отклонения.

Пока Колин, Клейн и остальные полубоги наблюдали за ним, они заодно внимательно разглядывали детали этого окутанного тенями дворца. Так они заметили, что позади железно-чёрного трона, на котором спал Сасрир, находилась пара тусклых серо-голубых двустворчатых дверей, на которых был изображён закат.

«Возможно, это и есть „дверь“, ведущая во внешний мир…» Эта мысль почти одновременно мелькнула в умах трёх полубогов Города Серебра — Колина Илиада, Деррика и Ловии.

Именно в этот момент Дьявол, дошедший уже до половины пути, внезапно замер. В следующий миг его накрыла вспышка серебряной молнии, и под треск разрядов он быстро истаял, будучи разнесён в клочья.

Возникший из ниоткуда столп света, охваченный святыми языками пламени, окончательно очистил душу, принадлежавшую Дьяволу.

Ловия не ощутила боли от утраты цели, которую пасла. Она лишь слегка нахмурилась, так и не придумав более удачного способа прощупать путь.

Клейн огляделся и с преувеличенной улыбкой сказал:

— Как и ожидалось, я здесь самый подходящий человек.

С этими словами он медленно пошёл вперёд. Достав из кармана коробок спичек, он стал одну за другой чиркать их и небрежно бросать вокруг.

— Я всегда был немного трусоват, — с улыбкой пояснил Клейн, разбросав уже полкоробка спичек.

И даже Деррик Берг не поверил этим словам.

Затем, в алом свете огоньков, Клейн продолжил идти к железно-чёрному трону, который, возможно, когда-то принадлежал древнему богу.

Когда он дошёл до того места, где была уничтожена душа Дьявола, левая ладонь у него внезапно сжалась.

Клейн опустил голову и увидел, что Ползучий Глад вернулся к форме человеческой кожи. На ладони Клейна разошлась преувеличенно широкая трещина, а внутри виднелись два ряда призрачных белых зубов.

Этот Запечатанный Артефакт пытался прогрызть плоть Клейна, намереваясь сожрать и его тело, и дух.

Ползучий Глад подвергся Вырождению!

— Цк, — с явной досадой обронил Клейн и бросил взгляд на Посох звёзд в правой руке, убеждаясь, что Запечатанный Артефакт 0-го класса, не обладавший живыми свойствами, пока не проявлял никаких отклонений.

Затем он поднял правую руку и сунул другой конец Посоха звёзд в пасть Ползучего Глада.

Ползучий Глад несколько раз клацнул по нему зубами, прежде чем наконец успокоиться, ощутив подавляющий эффект сущности более высокого уровня.

Хохотнув пару раз, Клейн снова сделал несколько шагов вперёд, преодолев ещё несколько метров.

И тут в тенях, покрывавших стены, колонны и плитки пола, одна за другой пошли трещины, из которых начали прорастать латунные глаза.

Перед бесчисленными взглядами возникла фигура.

Сначала перед ними предстал Герман Спэрроу — черноволосый, со светло-карими глазами и холодным выражением лица. Затем образ исказился, превратившись в черноволосого, кареглазого, учёного вида Клейна Моретти с самой обычной внешностью. После этого фигура выродилась в расплывчатый образ, из которого начал сочиться серо-белый туман.

В этот момент все эти образы, словно выставлявшие напоказ все тайны Клейна, вдруг остановились.

Бум!

Он взорвался, превратившись в бесчисленные иллюзорные осколки, которые упали на землю и исчезли.

Клейн приподнял брови и, посмеиваясь, цокнул языком.

— Сила всеведения Пути Читателя?

Едва он это произнёс, латунные глаза, выросшие из теней вокруг, дрогнули. Оттуда донёсся эфемерный голос, будто пришедший из древней эпохи:

— Аура Замка Сефиры…

Замок Сефиры… Колину Илиаду словно вспомнилось нечто важное, и в его сознании сразу сложилось определённое понимание.

«Выходит, лишь тот, кто связан с сефирой, способен получить отклик или приблизиться к Сасриру? Вот почему Повешенный, несмотря на то что у него была Ловия — полубог и верующая из Города Серебра, — всё равно вынудил меня войти во дворец и встретиться с Тёмным Ангелом?» Клейну пришлось немало постараться, чтобы удержать инстинкт Виртуальной Личности и не выпалить это вслух.

Прежде чем он успел обдумать, что сказать, латунные глаза, скрытые в завесе теней, вновь заговорили:

— Твоя судьба пересекалась с Аманис, Леодеро, Адамом, Амоном, Херабергеном, Аукусом, Медичи, Уроборосом… а также с Ним…

Имена, которые назвали латунные глаза, не были чужими ни Колину Илиаду, ни Деррику, ни Ловии. Они прекрасно знали, что первое имя принадлежало Богине Вечной Ночи, а за ним шли семеро из восьми Королей Ангелов. Более того, среди них были и истинные божества Последовательности 0, существующие в нынешнюю эпоху. Это потрясло их. Им было трудно поверить, что судьба Германа Спэрроу действительно пересекалась с таким количеством существ высшего уровня, превосходивших даже Последовательность 1.

«Вместе с Тёмным Ангелом, который сейчас спит прямо перед ним, мистер Мир уже пересёкся со всеми восемью Королями Ангелов. Как же это поразительно…» Деррик искренне восхитился в глубине души.

Клейну же было не до шуток о своих «божественных навыках общения». С явной улыбкой он переспросил: — С Ним?

Клейн полагал, что под этим «Ним» имеется в виду Истинный Творец. В конце концов, в его теле всё ещё оставались следы «Его» разъедающего воздействия.

Латунные глаза на теневой завесе на несколько секунд замолчали, а затем эфирный голос произнёс:

— Он — другой я…

Истинный Творец и правда был другой стороной Древнего Бога Солнца. Той стороной, что родилась из трупа божества. Стороной, полной ненависти и злобы, контролирующей Вырождение… Клейн постепенно поставил знак равенства между чёрным, мрачным младенцем, сидевшим в полости груди Древнего Бога Солнца, и Истинным Творцом. Одновременно он получил первое подтверждение, что говорит сейчас именно с остаточной психикой, оставшейся у Тёмного Ангела Сасрира.

Поразмыслив над этим, он не удержался от улыбки.

— Почему вы создали Розу Искупления, чтобы убить Древнего Бога Солнца?

Смысл, раскрытый этим вопросом, Колин Илиад и Ловия уже смутно ощущали и отчасти предполагали. Но услышав, как Герман Спэрроу произносит это вслух, они всё равно испытали новое чувство подавленности и растерянности.

Завеса, закрывавшая стены, каменные колонны и пол, дрогнула, но спящий Тёмный Ангел так и не шевельнулся.

Те латунные глаза уставились на него и произнесли: — Бог Солнца — лишь моё изначальное почётное имя. Теперь тебе следует обращаться ко мне как к Господу, сотворившему всё сущее, всемогущему и всеведущему Богу или Всемогущему Богу.

— …Могу сказать, вас всё это время и правда тянуло именно в эту сторону, — в конце концов Клейн всё-таки рассмеялся. Но сразу после смеха его пробрал запоздалый страх: ведь он только что насмешничал над Наместником Небес, Левой Рукой Бога, королём среди Королей Ангелов, да ещё и над самой Его истинной формой.

Чтобы не разозлить собеседника, он поспешно повторил вопрос:

— Так почему вы предали самого себя и вместе с Богиней Вечной Ночи создали Розу Искупления, чтобы убить самого себя?

Латунные глаза вновь погрузились в молчание. Теневые завесы, покрывавшие разные части дворца, всё так же мягко колыхались без остановки.

Через несколько секунд эфирный голос медленно произнёс: — В моём теле пробудился Изначальный…

Услышав этот ответ, Клейн резко расширил глаза. Сам не зная почему, он почувствовал, как волосы у него встают дыбом, а по спине ползёт холод.

Это было почти тем же, о чём он догадывался, — но на самом деле куда более пугающим.

В этот миг тени вокруг него стали гуще. Они делались всё более зловещими и мрачными, словно в них рождалась некая ужасная, неведомая, несравненно грозная опасность.

Хотя Колин Илиад, Деррик и Ловия не вполне понимали значение слов Тёмного Ангела Сасрира, их всё равно затронули зловещий смысл и ледяная жуть этого ответа. Они невольно задрожали от страха.

— В моём теле пробудился Изначальный…

Эти слова ещё долго отдавались эхом в воздухе.