Повелитель Тайн (джен)

Душа полубожественного Потустороннего настолько могущественна, что с ним происходит качественное преображение. Даже после смерти его психика может какое-то время сохраняться. Если только враг намеренно не уничтожит её, то у высокопоследовательного Потустороннего, в миг смерти оставившего после себя сильное желание или неоконченное дело, остаточная воля способна продержаться дольше. Тогда он постепенно ассимилирует окружающее пространство, смешивая его с миром духов и даже с Подземным миром, чтобы в итоге превратиться в злого духа.

Поэтому, хотя Колин Илиад уже перестал дышать, он по-прежнему мог слышать крик Деррика, сидя на вершине лестницы древнего бога в рваных серебряных доспехах. Он повернул голову, посмотрел на юного полубога и улыбнулся.

— По сравнению с прежними Старейшинами для нас с Ловией уже удача умереть именно здесь.

Услышав это, Деррик открыл рот, желая что-то сказать, но почувствовал, будто что-то тяжёлое навалилось ему на сердце и намертво сжало горло.

Неподалёку Клейн поднял Посох звёзд и попытался воспользоваться «Перезагрузкой» Уилла Осептина, чтобы спасти Колина Илиада. Однако несколько попыток подряд провалились. Даже в тех случаях, когда способность срабатывала, ей было не под силу обратить всё вспять. Эффект явно уступал оригиналу, да и дело касалось Уникальности: истинное тело Амона уже низошло.

«Он уже мёртв, так что даже марионеткой его не сделать. Остаётся только путь злого духа, но почти ни один злой дух не способен сохранить человечность. Даже Тёмный Ангел Сасрир не смог… Единственное исключение — троица Красного Ангела Медичи. Но и то лишь после того, как „Они“ покинули „Свою“ „территорию“ и отправились в гавань Банси… Похоже, этот Вождь не желает идти такой дорогой… Для жителей Города Серебра превращение в злого духа безусловно является проклятием…» Клейн вздохнул, отвёл взгляд и принялся наблюдать за дворцом Короля Великанов, с которого отступали тени.

Колин Илиад вгляделся в лицо Деррика и вздохнул.

— Когда вернёшься, станешь членом Совета Шести.

— Я знаю. По сравнению с твоим возрастом это очень тяжёлая ноша, но в Городе Серебра каждый должен быть готов нести судьбу всех остальных.

Деррик кивнул и гнусаво ответил: — Да, Ваше Превосходительство!

Колин Илиад тепло улыбнулся.

— Не тревожься, что они тебя неправильно поймут. Я открою тебе один секрет. Сейчас в Городе Серебра о нём знаем только я и Уэйт.

— Вернувшись, немедленно расскажи об этом Уэйту. Тогда он поймёт, что смерть Ловии и моя смерть никак не связаны с тобой. Иначе я бы не стал передавать тебе этот секрет.

Сказав это, Колин Илиад поднял взгляд на Германа Спэрроу и мягко кивнул.

— Отныне каждый в Городе Серебра волен свободно принять веру в мистера Шута.

Деррик совсем не почувствовал воодушевления. Он лишь сдержанно кивнул, показывая, что понял.

Колин Илиад тотчас отвёл взгляд. На его явно измученном лице проступили торжественность и горечь.

— Этот секрет связан со вторым Запечатанным Артефактом божественного уровня в нашем Городе Серебра.

— Он называется «Дар Земли».

Деррик вытер глаза рукой и сосредоточенно вслушался в объяснения Вождя.

Колин Илиад вздохнул и продолжил: — Именно благодаря этому Запечатанному Артефакту вокруг Города Серебра может расти чёрноликая трава, не позволяя нам окончательно провалиться в тёмные века…

Зрачки Деррика расширились, а скорбь в его сердце слегка отступила.

Он прекрасно помнил, что в учебниках открытие чёрноликой травы называлось ключевым переломным моментом в истории Города Серебра. В них говорилось: не будь этого безопасного и безвредного основного пропитания, Город Серебра, возможно, давно бы превратился в рай для чудовищ.

В этот миг Деррик подумал о многом. Он наконец понял, почему грибы, которые дал мистер Мир, в Городе Серебра претерпели столь сильное изменение, совсем не похожее на исходное описание.

Взгляд Колина Илиада скользнул по его лицу, а голос внезапно стал глубоким.

— Именно из-за этого на нас лежит судьба проклятых. Лишь те, кого убили ближайшие родственники, не превратятся в ужасающего злого духа.

— У «изобилия» есть цена.

Лицо Деррика застыло.

Убийство родителей оставило в его сердце рану, которой было не суждено зажить. Он всегда сваливал это проклятие на Покинутую Землю Богов. Но теперь Вождь открыл ему истину, совершенно не похожую на то, что он себе представлял. Проклятие исходило от пищи, на которую они опирались, чтобы выжить!

В глазах седого, измученного Колина Илиада появилась отрешённость, словно он вновь вспоминал, как убивал отца, мать, брата, сестру, старшего сына, младшего сына, дочь и старшего внука.

Его голос стал едва уловимым.

— Ловия однажды сказала, что вдали от Города Серебра некий павший в бою не превратился в злого духа.

— Тогда я не сказал ей, что это и есть правда. Но радиус действия Дара Земли слишком велик, и большинство людей, стоящих на пороге смерти, просто не успевают вовремя выйти за пределы соответствующей области.

— Это тайна, доступная лишь Вождю. Я изо всех сил исследовал и сражался в надежде, что будущим поколениям не придётся терпеть такую боль.

Пожилой Вождь Города Серебра медленно выдохнул. Не дав Деррику даже возможности что-либо пообещать, он словно вспомнил нечто ещё и сказал: — И ещё. Не стоит до конца верить сведениям о Розе Искупления, записанным в том дворце.

А? Клейн перестал осматривать окрестности, и на его лице проступило лёгкое замешательство.

Колин Илиад низким голосом добавил: — Матерь-Земля не может быть Королевой Великанов Омебеллой.

— Омебелла давно мёртва. «Её» труп находится в Городе Серебра, а если точнее — это и есть Дар Земли…

Это… Услышав это, Клейн расширил глаза, и по его спине пробежал холодок.

«Настоящая Королева Великанов уже давно умерла в Городе Серебра и стала Запечатанным Артефактом. Тогда кто же сейчас притворяется Матерью-Землёй?»

* * *

В царстве, покрытом лунными цветами и ночной ванилью, меч великана заката ударился о тяжёлую чёрную косу и застыл в воздухе.

Во тьме, разорванной ожесточённой битвой богов, время словно остановилось. И великан в рваных доспехах, купающийся в сумерках, и человекоподобный демонический волк в звёздном платье, с шестью руками, будто стали частью картины маслом. Всё замерло, сохранив прежнюю позу.

Однако тёмно-бурая деревянная трость уже пронзила великана заката со спины, пробила сердце и яростно вытягивала жизнь божества, утягивая «Его» вниз — обратно к земле, обратно в объятия матери.

Эту тёмно-бурую трость сжимала в руках похожая на великаншу пышная женщина. Вместе с увядшими цветами, травой и грибами она образовывала картину поздней осени.

Великан заката медленно повернул голову и взглянул на женщину, державшую младенца одной рукой. С болью «Он» выговорил:

— Ли… ли… лит?

В этот миг «демонический волк» в платье с головой человеческой женщины тихо рассмеялась. Золотое украшение в форме птицы вылетело из «Её» руки и точно вонзилось в щель на забрале великана заката. Затем «Она» двумя другими руками бросила «Багровую Луну» пышной женщине.

В следующую секунду часть тела великана заката обрушилась. Оранжево-красные сумерки пронзили безмятежную тьму и рухнули в реальный мир.

Одни обрушились на поле боя, вызвав смерть бесчисленных солдат. Другие сокрушили горы и создали озеро, заставлявшее стареть всё живое. Третьи слились с удачливыми существами, превратив их в безумных и могущественных чудовищ, а прочие окутали Великий Чертог Сумерек за пределами Сент-Миллома. Застывший оранжевый свет угас…

В горном массиве Аманта, перед Собором Безмятежности, Мерзость Суах и прочие Мифические Существа, помогавшие ангелам Фейсака и Интиса, будто что-то почувствовали. Битва внезапно замерла.

После того как налитые кровью глаза, выросшие на смоляно-чёрном дереве, один раз перекатились, Мерзость Суах немедленно шагнул в пустоту и скрылся в мире духов.

На окраине Баклунда, в маленьком соборе, на который никто не обращал внимания.

Благочестивый священник с золотой бородой в простой белой рясе открыл глаза. В них сияли детская невинность и чистота.

«Он» спокойно достал золотое зелье, открыл крышку и влил жидкость себе в рот.

* * *

Война закончилась вот так.

Если бы Одри не увидела всё собственными глазами, она бы ни за что не поверила, что война может закончиться вот так.

После того как тёмная ночь поглотила оранжевые сумерки и сама собой рассеялась, Серебряный Рыцарь перед ней, похоже, получил тяжёлый душевный удар. Даже придя в себя и вновь взяв себя в руки, он не продолжил атаку на врага. Вместо этого он в растерянности и смятении бежал прочь в довольно жалком виде.

Точно так же, как этот Серебряный Рыцарь, один за другим отступили и ангелы со святыми объединённых сил Фейсака и Интиса. Что же до Потусторонних, составлявших костяк армии, то они рассыпались в полном беспорядке.

Однако со стороны Лоэна ни полубоги, ни Потусторонние низких и средних Последовательностей, ни обычные солдаты даже не пытались преследовать врага. Потому что они и сами были столь же растеряны, столь же ошеломлены и столь же сбиты с толку.

Одри вернулась в город и увидела, как выжившие жители Баклунда один за другим выходят из домов, убежищ и укрытий. Они безучастно смотрели на открывшуюся перед ними картину, напоминавшую первобытный лес.

Они не кричали от радости, не вопили и не давали волю чувствам. Их лица оставались оцепенелыми, а глаза — пустыми. Они не понимали, как и почему бедствие вдруг закончилось.

Среди них было немало людей, которых когда-то спас благотворительный фонд. Многие казались Одри знакомыми, но их состояние почти не отличалось от состояния тех, кто раньше стоял в очередях за едой.

Одри молча наблюдала за этой сценой, а затем вернулась в район Императрицы, обратно в свою виллу.

Она увидела отца, мать, старшего брата, дворецкого и слуг, которые так же растерянно смотрели в окно, как и люди на улице.

Почему-то в голове Одри внезапно всплыла одна фраза:

Умираешь — не знаешь, из-за кого; живёшь — не знаешь, зачем.

* * *

Оранжевые сумерки успокоили бурю, в которой молния за молнией вспарывала небо. Они опустились в тёмно-синее море, дна которого нельзя было разглядеть, едва не поглотив вместе с собой «Рассвет».

Королева Мистик вовремя воспользовалась другим своим Запечатанным Артефактом 0-го класса, позволив кораблю избежать ужасающей катастрофы.

Она чуть нахмурилась, словно что-то ощутила. Однако её выражение тут же смягчилось, и «Рассвет» продолжил движение по опасному морскому маршруту, вступая во всевозможные тяжёлые бои — с яростным ветром, чудовищными волнами, молниями и морскими монстрами.

Во тьме взгляд Бернадетт будто проникал сквозь бесчисленные преграды, позволяя ей видеть тот свет, к которому она стремилась.

Сколько бы препятствий ни вставало на пути, она не остановится.

* * *

На залитой оранжевым светом лестнице в резиденции Короля Великанов.

После того как Колин Илиад рассказал Деррику тайну, он произнёс: — Иди. Открой ту дверь. Я хочу увидеть, каков солнечный свет снаружи…

— Да! — края глаз Деррика снова покраснели. Он крепко сжал губы и поднялся.

Он опустил молот в руке и, под ободряющим взглядом Клейна, твёрдым шагом обошёл железно-чёрный трон, остановившись перед серо-голубой дверью с изображением заката.

Деррик секунду смотрел на неё, затем наклонился, вытянул руки и прижал ладони к створкам.

После этого он напряг все мышцы и с силой толкнул дверь.

В этот миг ему будто привиделись родители; павшие товарищи — Джошуа, Антиона и другие; Ловия в чёрной мантии с фиолетовыми узорами; и седой Колин Илиад.

Они стояли рядом с ним, тоже упираясь руками в дверь и толкая серо-голубые створки вместе с ним.

По лицу Деррика струились слёзы, а в ушах гремел тяжёлый скрип.

В двери появилась щель, и в неё хлынул золотой солнечный свет.

Щель становилась всё шире и шире, и в глазах Деррика постепенно возникло золотое море, представ перед глазами Колина Илиада.

Увидев это, Колин Илиад, купаясь в тёплом солнечном свете, слегка дрогнул уголками губ. На его лице появилась слабая улыбка и едва заметная тоска, а тело начало понемногу «испаряться».

Свет был смыслом всего.

Примечания автора: