Повелитель Тайн (джен)

В тот миг, когда зелье Чудотворца вошло Клейну в желудок, оно мгновенно превратилось в бесчисленных холодных «червей», и те поплыли ко всем уголкам его тела.

Внезапно разум Клейна разорвался на бесчисленные мелкие кусочки, и каждый из них слился с отдельным Червём Духа. Больше не было никакой различимой разницы между основным телом и вспомогательными телами, и не осталось ни одного фрагмента, который по-прежнему занимал бы главенствующее положение.

В какой-то момент он уже оказался в серовато-белом тумане. Его полуцилиндр и длинное чёрное пальто быстро рассыпались, и из-под них выползло множество полупрозрачных, изогнутых личинок.

Эти личинки быстро устремились в глубины тумана истории, каждая заняла отдельный «световой фрагмент» и наложилась на собственную проекцию в Исторической пустоте.

Всего за две-три секунды на том месте, где стоял Клейн, остались только пальто, рубашка, цилиндр, носки, кожаные туфли и личные вещи. Лишившись опоры в виде тела, они так и зависли там, в воздухе.

— Я…

— Кто я…

— Кто такой я…

— Я — основное тело…

* * *

У разных Червей Духа возникали разные, но в то же время похожие мысли. Ни один из них не желал по собственной воле возвращаться в своё «тело». Напротив, каждый испытывал к себе подобным сильную враждебность. Лишь остаточное влияние психики Клейна пока не позволяло им совершить что-нибудь крайнее.

И в этот момент в серовато-белом тумане возникла ещё одна невидимая рябь.

Она появилась не случайно. Она давно существовала в тумане, но рядом с их совокупным целым казалась почти неразличимой. Однако для Червя Духа она была достаточно явной.

Эта рябь исходила от отрезка истории, проявившегося в нынешней эпохе. Она соответствовала световым фрагментам конца Второй Эпохи и части Третьей Эпохи. Она соответствовала двум тысячам лет, в течение которых Город Серебра упорно существовал во тьме.

Эта забытая история в известной мере сталкивалась с нынешней эпохой. Когда она образовала соответствующую Историческую пустоту, рябь неописуемым образом разошлась во все стороны.

Такая рябь, казалось, оказывала на Червей Духа мощное притяжение, заставляя их высовывать головы из исторических сцен.

Спустя короткое время один из Червей Духа, больше не в силах сопротивляться, а также поддавшись влиянию остаточного сознания Клейна, выполз из занятого им светового пятна и полетел к центру этой ряби.

Сразу вслед за ним из разных точек тумана истории начали возвращаться и другие Черви Духа. Они устремились к световым фрагментам, образованным историей Города Серебра, проявившейся в нынешней эпохе.

Когда они сблизились до определённого расстояния, наконец возникла мощная сила схождения, стянувшая бесчисленных Червей Духа воедино.

Подобный эффект не могли породить два-три Червя Духа. Для этого требовалось достаточное их количество.

И когда эта часть Червей Духа вновь обрела целостность, неполное сознание Клейна завершило сборку собственной идентичности. Всё наконец стало проще.

Черви Духа образовали прозрачный гигантский водоворот, испускавший могучую силу схождения. Она втягивала к нему остальных колеблющихся Червей Духа поблизости, тех, что всё ещё не желали возвращаться.

Когда обратно вернулось больше двух третей Червей Духа, из водоворота один за другим выросли прозрачные щупальца.

Они потянулись ко Второй Эпохе, к Первой Эпохе и даже к доисторическому городу ещё более древних времён. Одно за другим они хватали последнюю группу Червей Духа и заталкивали обратно в водоворот.

Меньше чем за двадцать секунд водоворот начал вытягиваться, превращаясь в ужасающую фигуру, сотканную из прозрачных, изогнутых личинок. Из тела этой фигуры естественным образом вытянулось невидимое щупальце.

Щупальца подтянули зависшие в тумане истории пальто, цилиндр, носки и кожаные туфли и одели эту ужасающую фигуру.

Фигура, составленная из бесчисленных Червей Духа, поправила цилиндр на голове, и её тело быстро утратило полупрозрачность, покрывшись слоем кожи телесного цвета. Затем появились короткие чёрные волосы и карие глаза.

Это был облик Клейна Моретти, только теперь его рост достигал 1,8 метра.

С огромным трудом он наконец пришёл в сознание. И прежде чем Клейн, вновь собравший своё Духовное Тело воедино, успел проанализировать нынешнее состояние, он ощутил две аномалии:

Одна исходила от Потусторонней характеристики, слившейся с его телом. Это была мощная, ужасающая, возвышенная и величественная воля, перед которой невозможно было устоять. Казалось, она слегка пробудилась и одно за другим передавала ему образы. Эти образы были наполнены таинственными знаниями Чудотворца. Среди них была пыль, вспыхивавшая и превращавшаяся в солнца, величественные картины, порождённые самыми разными небесными телами. Всё это несло в себе опустошённость, холод, жестокость, безумие, высокомерие и полное отсутствие каких-либо эмоциональных отпечатков. Они стремительно сливались с духом Клейна, неудержимо изменяя его состояние.

Другое, что всплыло перед глазами Клейна, — это багровые звёзды и многочисленные ослепительные точки света. Из тех звёзд исходили молитвы участников Клуба Таро, включая Справедливость, Повешенного и Луну. Большинство же точек света откликались молитвами жителей Лунного Города. Вместе они образовывали образ, окутанный серовато-белым туманом и с жалостью взирающий на мир. Это был образ чрезвычайно высокоуровневого и сокровенного существа.

Эти две аномалии отразились на теле Клейна. Левую половину его тела покрыл серовато-белый туман, а на лице с глубоко посаженными глазами обозначилась лёгкая улыбка. Правая же половина его тела вновь раскололась, превратившись в скопление полупрозрачных, извивающихся личинок и налитый кровью глаз, переполненный безумием.

В этот момент правая сторона непрерывно разъедала левую, и серовато-белый туман постепенно сжимался до предела.

Ни на миг не колеблясь, Клейн с некоторым трудом поднял левую руку и призвал из тумана истории белый костяной скипетр с синими драгоценными камнями, инкрустированными в навершие.

Вокруг Скипетра Морского Бога кружили световые точки молитв. С помощью этого посредника они были перенаправлены на тело Клейна.

С правой стороны его тела сорвались молнии, вокруг закружились невидимые ветры и иллюзорные волны. Это помогло серовато-белому туману выдержать разъедание Порчи справа, позволив всему его телу достичь хрупкого равновесия.

Лишь тогда к Клейну начали возвращаться обрывки человечности и воспоминаний, позволяя ему частично восстановиться до состояния, в котором он был до принятия зелья.

Он наконец продвинулся до уровня Последовательности 2. Теперь у него были уровень и статус ангела — истинного Чудотворца.

Поначалу Замок Сефиры уже собирался откликнуться на эту перемену, но одной лишь мыслью Клейн вернул все аномалии в норму.

Это доказывало, что он и впрямь обрёл контроль над Замком Сефиры и стал владельцем этой сефиры. Что же до того, сколько её силы он сможет высвободить в реальном мире, этого он пока оценить не мог.

Фух… К счастью, я заставил историю, которую представляет Город Серебра, вернуться в реальность, и она достаточно сильна. Будь эффект ритуала хоть немного слабее, сегодня я бы утратил контроль и рухнул прямо здесь… Клейн потёр виски и медленно выдохнул. Теперь он гораздо лучше понимал, что такое якоря.

Якорь был не инструментом, помогающим сохранить человечность. Его главная цель состояла в том, чтобы сформировать соответствующее представление, положение и образ, который мог бы противостоять ментальному отпечатку внутри Потусторонней характеристики и тем самым поддерживать тонкий баланс.

И лишь при таком балансе Клейн мог едва-едва удерживать собственную человечность и не подвергаться слишком сильному влиянию извне.

Иными словами, божества, которых знали верующие, отличались от реальных божеств. Если бы не ментальный отпечаток в Потусторонней характеристике, сопротивлявшийся этому влиянию, образ божеств в сердцах верующих постепенно окутал бы истинный облик самих божеств.

Это тоже было разновидностью Порчи.

Только в этот момент Клейн понял, почему ортодоксальные божества отказались от человекоподобных статуй и оставили лишь Священные Эмблемы. Так верующие не формировали единого впечатления о «Них». Это усиливало эффект якорей, помогающих сопротивляться остаточному ментальному влиянию Изначального, и при этом не меняло их тела исподволь.

Что же до того, почему ортодоксальным божествам понадобилась одна или две эпохи, чтобы до этого додуматься, Клейн быстро нашёл две причины:

Во-первых, у него были прошлые образы ортодоксальных божеств, с которыми можно было сравнить нынешние. У него имелись дневники императора Розеля в качестве ориентира, а также соответствующие мистические знания, способные подсказать верное направление. Во-вторых, Мифическая Форма существа Пути Шута изначально связана с расщеплением и разделением. Это делало его чрезвычайно чувствительным к подобному влиянию.

Такого рода баланс не слишком устойчив и часто смещается в ту или иную сторону. А это создаёт проблемы со стабильностью моего состояния. Время от времени я буду пугать окружающих. К счастью, это можно заранее предсказать, а значит, и эффективно избежать… Кроме того, пока я нахожусь в таком хрупком равновесии, мне следует как можно чаще проявлять свою человечность, чтобы укреплять самоосознание… Многие ангелы обычно выбирают именно это. Потворство желаниям в Школе Мысли Розы, по сути, можно считать тем же самым…

Но верующие Амона — это всё «Он Сам». Как же «Он» удерживает равновесие?

Может, Мифическое Существо, рождённое вместе с самой Уникальностью, уже имеет слитую с «Ним» волю Изначального? Амон давно привык быть наполовину безумным. Нет, это не его нормальное состояние… Это образ, возникший как итог своеобразного референдума всех Амонов…

Это направление мысли… Я могу создать группу марионеток и сделать каждую марионетку верующей в Шута. Кроме того, если использовать в качестве образа божества мой самый подлинный облик, это действительно даст лучший якорь… Неудивительно, что у Заратула и Тёмного Демонического Волка нет верующих… Хм, как только жители Города Серебра сменят веру на Шута, я смогу подумать о том, чтобы отделить от себя воплощение Морского Бога и перестать считать его одним из своих якорей. Оно слишком сильно противоречит верованиям и пониманию моих остальных верующих. Их невозможно по-настоящему объединить… В одно мгновение Клейн успел подумать о множестве вещей, а когда поток мыслей наконец замедлился, он вернулся над Серым Туманом.

Став Чудотворцем, то есть «Им», и одновременно сделавшись владельцем Замка Сефиры, он больше не нуждался ни в четырёх шагах против часовой стрелки, ни в чтении заклинаний, ни в том, чтобы все участники Клуба Таро молились вместе. Теперь он мог возвращаться без труда.

Однако, похоже, он всё ещё не был способен в полной мере проявить силу Замка Сефиры. Войти туда он мог лишь Телом Духа, не в силах взять с собой физическое тело.

Сев на место, принадлежавшее Шуту, Клейн не стал торопиться с проверкой перемен в Замке Сефиры. Сперва он подтвердил собственное продвижение и переварил мистические знания, полученные только что.

Да… Потусторонние силы Чудотворца происходят из двух разных аспектов. Один — это более глубокое использование тумана истории, другой — усиленная ключевая способность «Желания».

Улучшенное использование тумана истории включает в себя несколько способностей:

Во-первых, с помощью прошлых Червей Духа я могу воскресить самого себя, но после четвёртого раза это перестанет работать. Я уже воспользовался этим трижды, так что как Чудотворец смогу воскреснуть только ещё один раз. Когда я продвинусь до Служителя Тайн, это число, вероятно, возрастёт. Во-вторых, я способен в какой-то мере влиять на будущее, заставляя вероятность некоторых событий увеличиваться или уменьшаться. По сути, это равносильно вмешательству в судьбу цели. Хе-хе, я наконец-то действительно управляю удачей. Хотя, конечно, эта сторона силы всё же отличается от Кости Вероятности. В-третьих, призыв из Исторической пустоты теперь больше не ограничивается одними лишь предметами. Его можно распространить и на определённые сцены, с которыми я хорошо знаком.

Да, общее число предметов и сцен, которые я теперь могу призвать, равно девяти, но лишь три из них могут быть ангельского уровня…

«Желания» уже делают эту способность типичной силой божества, но тут есть нечто странное. Только исполнив чьё-то желание, я могу исполнить собственное. Сначала нужно исполнить маленькое желание, и лишь после этого можно понемногу исполнить более крупное…