Повелитель Тайн (джен)

Клейн не навещал Бенсона и Мелиссу, потому что дела, в которые он оказался втянут, находились на слишком высоком уровне. Приблизиться к брату и сестре значило бы лишь навлечь на них беду. Для существ, не знавших его изначальной личности, такого шага хватило бы, чтобы разобраться, какие отношения связывают Бенсона, Мелиссу и Клейна. А тем, кому было известно его прошлое, это только подтвердило бы одно: Клейн по-прежнему сохраняет человечность и всё ещё очень дорожит своей семьёй.

Поэтому держаться подальше от Бенсона и Мелиссы было лучшей защитой, какую он мог им дать.

Разумеется, благодаря мисс Справедливости Клейн уже знал, как обстоят дела у брата с сестрой.

Во время войны Бенсон проявил в Министерстве финансов и опыт, и способности. Его не раз повышали, и теперь он стал заместителем директора Пятого департамента, а годовое жалованье достигло трёхсот фунтов.

Мелисса снискала расположение своего наставника, Портленда Момента, и получила шанс стать Потусторонней. Ректор Баклундского технологического университета был верующим в Бога Пара и Машин и уже давно являлся Потусторонним. Сейчас он был Оценщиком Последовательности 7. Он хотел, чтобы Мелисса стала Учёным Последовательности 9, чтобы лучше усваивать знания и укрепить память. Это создало бы для неё хороший фундамент для дальнейшего развития в области механики.

Это было тайной Мелиссы, но скрыть подобное от Зрителя уровня полубога она не могла. К тому же Одри совершенно точно сообщила Клейну, что Мелисса склоняется к согласию и в ближайшие дни собирается принять решение.

Клейн молчаливо одобрял это. С одной стороны, усиление духовной интуиции при продвижении по Пути Учёного было довольно ограниченным. Мелисса не начнёт в самом деле слышать или видеть то, чего ей видеть и слышать не следует. С другой стороны, с приближением апокалипсиса безумие, вызываемое зельями низких Последовательностей, будет ослабевать всё сильнее. К тому же рядом был он, Чудотворец, способный помочь снизить риск потери контроля.

Для человека, одержимого машинами, Учёного Последовательности 9 вполне достаточно… Момент придерживается того же мнения. Он не хочет, чтобы верующая в Богиню Вечной Ночи получала слишком много зелий от Церкви Бога Пара и Машин…

Да, апокалипсис всё ближе, а невидимая преграда слабеет. Вторжение Внешних Божеств в этот мир будет становиться всё заметнее. Вероятность того, что обычные люди столкнутся с Потусторонними происшествиями, безусловно будет постепенно расти. Если посмотреть с этой стороны, то для Мелиссы даже хорошо стать Потусторонней. Если она сумеет успешно продвинуться до Ремесленника Последовательности 6, или Специалиста по машинерии, то сможет и исполнить свою мечту, и защитить себя с Бенсоном…

Попрошу мисс Справедливость выбрать подходящий момент и ненавязчиво раскрыть Мелиссе «Метод Действия». А уж насколько далеко она сумеет продвинуться в будущем, будет зависеть от неё самой. В лучшем случае я смогу подарить ей немного удачи… кхм, формулы и ингредиенты… Я и правда как старший брат, который никак не может успокоиться. Хе, я ведь с самого начала был таким. Разве это не считается в каком-то смысле исполнением «желания»?

Постойте, Мелисса ведь наверняка хочет, чтобы Клейн вернулся к жизни. Если бы я просто прошёл у неё перед глазами, получил бы я достаточно отклика?

…Ладно, хватит. Это только принесёт ей и Бенсону сокрушительную беду… Клейн покачал головой и заставил себя перестать искать оправдания.

После этого он надвинул полуцилиндр пониже и направился к гостинице на улице. Достав золотой фунт, он снял комнату.

Золотой фунт был настоящим. Это была вещь, которую Клейн некоторое время назад принёс из Серого Тумана в реальный мир.

Во время недавней войны через мисс Справедливость Клейн пожертвовал четырнадцать тысяч восемьсот фунтов наличными, золотые слитки на четырнадцать тысяч двести фунтов и почти двадцать драгоценных камней высокого качества. Если не считать всевозможного хлама, сваленного в груде мусора, у него осталось лишь тридцать девять лоэнских золотых монет и десять первоклассных драгоценных камней.

Бросив взгляд на сдачу в соли и пенни, которую вернул ему хозяин гостиницы, Клейн убрал монеты и вошёл в номер, после чего подошёл к ростовому зеркалу.

Сразу вслед за этим он достал бумагу и перо и начертил заклинание, призывающее Арродеса.

Секунды и минуты текли одна за другой, но ничего необычного так и не произошло.

Ростовое зеркало хранило молчание.

Через несколько секунд Клейн усмехнулся и приподнял брови. Он достал из кармана золотую монету.

* * *

Чух! Чух! Чух!

Извергающий густой дым паровоз мчался по рельсам на запад континента.

Растрёпанный Икансер и один из членов Сердца Машины стояли в особом вагоне и неотрывно смотрели на металлическую клетку перед собой.

Металлические шипы над клеткой торчали наружу во всевозможных зловещих направлениях и мерцали тусклым светом.

Член Сердца Машины с типичной внешностью лоэнского жителя посмотрел в окно на быстро пролетающую мимо равнину и не удержался от вопроса: — Диакон, когда доберёмся до Интиса, вы собираетесь вернуться в Лоэн?

После окончания войны Церкви Бога Пара и Машин, вставшей не на ту сторону, не оставалось ничего другого, кроме как расплачиваться за свой выбор. В установленный Церквями Богини Вечной Ночи и Повелителя Штормов срок ей пришлось вывести из Лоэна всех Потусторонних выше полубожественного уровня, а также все Запечатанные Артефакты выше 2-го класса.

Иными словами, она утратила свой прежний статус. В будущем ей позволялось сохранить лишь небольшое число соборов — почти как у Церкви Матери-Земли в Лоэне.

Если бы не слишком большое число верующих Бога Пара и Машин и не то, что некоторые из них играли ключевую роль в послевоенном восстановлении, Церковь Бога Пара и Машин, возможно, и такого обращения не добилась бы.

Соответственно, меньшему числу соборов требовалось лишь небольшое число членов Сердца Машины, а большинству Потусторонних Лоэна пришлось переселиться в Интис.

Икансер помолчал несколько секунд, а затем с горькой улыбкой сказал:

— Я должен подчиниться распоряжениям архиепископов, но сам попрошу вернуть меня в Лоэн. Там прошло моё детство, подростковые годы, молодость. Там слишком много воспоминаний, которые я не в силах забыть…

Пока он говорил, его взгляд отдалился, и, казалось, перед ним вновь возникла Столица столиц.

В этот миг металлическая клетка, сплошь поросшая шипами, внезапно задрожала.

Серебристые молнии возникли из ниоткуда и одна за другой ударили в неё. Все они были поглощены металлической клеткой, а затем ток по нескольким обмотанным резиной проводам ушёл наружу, в землю за пределами паровоза, оставляя за собой россыпь искр.

Бам! Бам! Бам!

Казалось, по металлической клетке непрерывно били невидимой рукой, но пробить преграду ей было не под силу.

— Реакция волшебного зеркала очень сильная… Раньше оно всегда вело себя тихо, — с недоумением заметил тот самый член Сердца Машины, который задавал вопросы.

Под этот грохот Икансер машинально коснулся своих волос.

— Это не совсем так. Иногда оно тоже показывает свою безумную сторону. Если бы не кое-какие прошлые события, мы бы до сих пор считали его Запечатанным Артефактом 2-го класса.

— Вот как? Хе-хе. Я раньше с ним не сталкивался, так что, может, мне только кажется, но по-моему, волшебное зеркало просто не хочет покидать Баклунд, — с улыбкой поддел его собеседник.

Треск!

Молния ударила в клетку и была поглощена.

Бам! Бам! Бам! Удары стали тянуться медленнее, будто волшебное зеркало издало свой последний беспомощный крик.

Икансер достал старые изящные карманные часы и открыл крышку.

— Продержалось всего две минуты. Намного лучше, чем утром.

Член Сердца Машины, которого совсем недавно перевели сюда, уже собирался что-то спросить, когда вдруг услышал, как стук резко оборвался. Словно на него повлияло нечто такое, чему он не мог сопротивляться.

— Таков стиль волшебного зеркала? — спросил он.

Икансер слегка нахмурился и сказал: — Нет.

— Обычно у него не хватает сил продержаться и двадцати-тридцати секунд.

— Что-то не так…

— Диакон, не волнуйтесь. В поезде находится могущественная фигура, стоящая даже выше архиепископов, — равнодушно утешил его член Сердца Машины.

На этом паровозе перевозили слишком много опасных Запечатанных Артефактов. Без могущественной фигуры, наблюдающей за ними, проблемы были бы неизбежны.

Икансер кивнул, показывая, что он и не тревожится.

Клейн сидел в созданной им карете на просёлочной дороге маленькой деревушки более чем в десяти километрах от паровоза. Перед ним стояло зеркало.

Едва он завершил набросок символа, соединявшего сокрытие и мистическое подглядывание, как по поверхности зеркала пробежала рябь света и на ней всплыли золотистые лоэнские слова:

«Возвышенный Великий Господин, Вы наконец-то пришли! Ваш ничтожный, преданный и бедный слуга Арродес так по Вам скучал!»

Э-э… Клейн с трудом вынес ту горячность, которая слышалась в этой фразе, и едва заметно откинулся назад.

Если раньше попытки Арродеса подольститься хотя бы сохраняли остатки достоинства, то теперь это было уже сплошное раболепие. Клейн даже уловил в этом намёк на плач.

— В Трире куда чаще, чем в Баклунде, всплывают новости о любовных похождениях. Похоже, это место должно тебе нравиться, — с улыбкой поддразнил он Арродеса.

«Потому что Вы не хотите ехать в Трир». Золотые слова на поверхности зеркала поблёкли и стали бледно-серебристыми.

Клейн мысленно цокнул языком.

— У меня к тебе есть вопрос.

«Пожалуйста, спрашивайте», — смиренно ответил Арродес.

— Ты знаешь, кто такая Матерь-Земля? — Клейн сразу перешёл к сути.

Зеркало мгновенно потемнело, а бледно-серебристые слова стали тускло-белыми:

«Я не знаю… Но во время войны богов я слышал голос, донёсшийся из глубин Мрачных Небес. Там выкрикнули одно имя… Это истинное имя Прародительницы Сангвинов».

Это волшебное зеркало не осмеливалось напрямую вывести имя Лилит.

Лилит? Так это и вправду Лилит… Клейн был удивлён, но вместе с тем почувствовал, что это даёт ответы на многие его вопросы.

Затем он подумал о Луне Эмлине.

Этот вампир всё ходил кругами, воображая себе самые разные варианты развития событий, и при этом так ни разу и не сменил веру.

Будь у Эмлина характер Андерсона, он непременно сказал бы великому герцогу и маркизам Сангвинов: «Эй, так вы тоже уверовали в Матерь-Богиню?..» Представив эту забавную сцену, Клейн сказал Арродесу: — Теперь твоя очередь спрашивать.

«Верховный Господин, пожалуйста, продолжайте задавать вопросы. Я спрошу всё разом в самом конце». Тускло-белые слова вновь обрели бледно-серебристый блеск.

Поразмыслив, Клейн сказал: — Как сейчас обстоят дела? Например, какова ситуация в Фейсаке?